Любовь над "Линкин Парком"

Майк открыл глаза. Спалось ему не лучшим образом. Он несколько раз просыпался, пытаясь устроиться поудобнее на чужой кровати. Всякий раз он улыбался в темноте при мысли о Честере, который, казалось, не испытывал никаких неудобств от спанья на новом месте. Когда утро наконец настало, через щель между задернутыми шторами просочился лишь узкий лучик света, но Майку этого хватило, чтобы рассмотреть, что в постели он лежит в одиночестве. - Чез, - пробормотал он, сел и оглядел кровать. Она была пуста. Сам не зная, зачем, он откинул покрывало, словно его любимый мог под ним спрятаться. Но там его не было. У Майка тут же заколотилось сердце. - Чез! – снова позвал он, внимательно рассматривая комнату. Взгляд упал на закрытую дверь ванной, и он вздохнул с облегчением. Ванная. Он просто ушел в ванную. Надо мне успокоиться. Никуда он от меня не ушел. Последняя мысль мелькнула у Майка неосознанно, и он тут же возразил сам себе. Честер его любил, у них были отличные отношения. Он закатил глаза из-за собственных нелепых опасений, зевнул и потянул шею. Кровать в номере была больше, чем та, что стояла у него дома, но далеко не такая удобная. Он провел рукой по лицу, запустил пальцы в волосы, потянулся к лампе, включил ее и посмотрел на часы у кровати. Перевалило за семь. В половине девятого они собирались встретиться с Джейсоном и Фениксом и пойти завтракать. Значит, у нас есть больше часа. Майк опять зевнул и подумал, стоит ли снова ложиться. Он решил, что, может быть, когда Честер выйдет из ванной, стоит попросить его лечь рядом и еще немного поспать. Их ждал полный приключений, прогулок по новому городу и общения друг с другом день, и Майк знал, что от всего этого можно устать. А вечером концерт. Не хочу доводить себя до изнеможения. Самое важное – это концерт Мэнсона. Мы для этого и приехали. Будет классно. Он улыбнулся собственным мыслям. Майк знал, что Честер ждет всего этого с радостью, и, представив себе, каково будет вместе пойти на концерт, петь вместе с тысячами других фанатов, увидеть живьем одного из их любимых артистов, он почувствовал, что ему тоже не терпится. От мыслей об этом он окончательно проснулся, помотал головой, размял руки. Он уже успел переключиться мыслями на завтрак и кофе, как вдруг Честер вышел из ванной. - Привет, - сказал Майк. Честер зевнул и почесал кудрявую голову. - Я тебя не разбудил? - Нет. - Майк улыбнулся. – Странная кровать. – Он указал на покрывало. – Несколько раз просыпался. Может, ты еще не заметил, но я человек привычки. – Он улыбнулся еще шире. Честер прикрыл рот и попытался удержаться от смеха. - Ну уж нет, - сказал он и направился к нему. – Никогда не поверю. Ты не можешь быть зацикленным на привычках. – Он забрался на кровать, сел рядом с Майком, на том месте, где покрывало было откинуто, снова зевнул и потянулся. Приобняв Майка за поясницу, он прислонился головой к его плечу. – О чем задумался? – промурлыкал он и погладил его по руке. - Да вот думаю, то ли лечь и попробовать еще поспать, - сказал Майк, погладив Честера по бедру, - то ли воспользоваться тем, что мы сейчас наедине. Честер потерся щекой о мягкую хлопчатобумажную футболку Майка, прижался губами к его плечу. - Наедине, говоришь? Думаю, в этом что-то есть. Никакого Брэда поблизости. То есть, это я, конечно, не к тому, что мы так уж громко себя ведем… - Мне тоже не кажется, что мы такие уж шумные, - согласился Майк. Не задумываясь, он скользнул рукой ниже по ноге Честера, погладил блестящих мышек на его штанах. – Но то, что мы сейчас одни в комнате, - здорово. И не только в комнате, - поправился он, посмотрев в сторону открытой двери в ванную. На мгновение он представил себе, каково было бы поселиться вместе. Может быть, настал подходящий момент заговорить об этом. Если бы они начали жить вместе, наедине, то в любой момент могли бы уединиться. Майк чуть было не поднял эту тему, но тут почувствовал, как Честер забрался пальцами ему под футболку. Майк тут же распахнул рот… но не затем, чтобы поговорить о переезде. Он почувствовал, как Честер легонько скребет ногтями по коже, и от этого все мысли вылетели из головы. - Мне так хорошо. - Ага, мне тоже. – Честер сидел, закрыв глаза, и наслаждался ощущением тепла кожи Майка под пальцами. – Майк, мне тебе надо кое в чем признаться. Хорошее настроение как рукой сняло. Оно буквально испарилось, и Майк выпрямился, почувствовав, как напряглась спина. - Давай, - шепотом сказал он, сглотнув. - Просто… я ведь сейчас тружусь вполсилы, - самым серьезным тоном проговорил Честер и легонько хлопнул Майка по боку. – Футболка мешает. Раз ты одет, я тебя и облапать полноценно не могу. Майк отодвинулся и повернул к нему голову. - Блин, ну ты и вредина, - заявил он и пихнул ногу Честера. - Что? Ты подумал, у меня какое-то глобальное признание? - Ну… да, - признался Майк и закатил глаза. – Не делай так. - Тебя слишком легко выбить из колеи, - хихикнул Честер и потянул его за футболку. – Давай-ка. Я на полном серьезе это сказал. Снимай, и я тебя как следует потрогаю. Майк улыбнулся. - У тебя сегодня щедрый настрой. - Да лааадно, - фыркнул Честер, подался вперед и заглянул ему в лицо. – Ты так говоришь, как будто я тебя никогда ласками не балую. - Я так не говорил. - Ну а можно так подумать, - игриво сказал Честер. - Снимай. – Он снова потянул за его футболку. – Сегодня день Мэрилина Мэнсона, и я хочу раздеть своего парня. Не порти мне такой день. – Он улыбнулся во все тридцать два зуба и показал ему язык. - Ты такой смешной, - заявил Майк, сдался и снял футболку. - Снял. Доволен? Честер осыпал поцелуями его плечо, бицепс, и Майк напряг мускулы. - Ммм, мне нравится, - промурлыкал Честер и медленно провел пальцем по его предплечью. – Напомни мне, чтобы я никогда с тобой армрестлингом не занимался. – Поцеловав Майка еще раз, он поднялся с кровати. Майк проследил за ним взглядом. - Ты вроде собирался меня полноценно облапать? Честер встал возле кровати, посмотрел в карие глаза Майка и на его растрепанные волосы. Ему хотелось протянуть руку и взлохматить их сильнее, но он удержался. - Не волнуйся. Я просто хочу задать атмосферу, - провозгласил он, разведя руками. – Раз сегодня день Мэнсона, давай музыку включим. - Окей, - легко согласился Майк, глядя, как Честер идет за телефоном. – Голосую за альбом The High End Of Low. Честер уже листал альбомы Мэнсона в своем аккаунте, стоя в изножье большой кровати. Он поднял взгляд на Майка. - Ты, блин, мысли мои читаешь. Как тебе это вечно удается? – Он повернул голову, обвел взглядом лицо Майка, его торс, и тут ему пришло в голову, что одного лишь поглаживания по спинке ему будет недостаточно. - Это все наша искра, - ответил Майк. Они смотрели друг другу в глаза. – С самой первой нашей встречи, Честер, я… я знал. - Что знал? - Что ты тот самый, единственный. – Это было смелое заявление, но, не колеблясь, Майк добавил: - Я это очень отчетливо почувствовал. Нашу искру. Я ее никогда ни с кем не чувствовал. И, чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я в нее верил. Мы так хорошо друг другу подходим, не только физически, а гораздо больше: вообще во всем. Больше всего на свете я люблю с тобой разговаривать. Есть. Спать. Смотреть кино. Все на свете делать. Ты мой парень, но не только. Ты стал моим лучшим другом. - Майк смутно осознавал, что словно цитирует слова из какого-нибудь ванильного любовного фильма, но ему было все равно. Все, что он говорил, было правдой. И, судя по тому, как Честер на него сейчас смотрел, сказал он это не зря. - И я бы ни с кем больше не захотел разделить день Мэнсона, только с тобой. Честер бросил взгляд на свой телефон, собираясь включить наугад любую песню с альбома The High End Of Low. Началось медленное гитарное вступление к Running To The Edge Of The World, и Честер бросил телефон на кровать, чтобы не мешал. - Ты тоже мой лучший друг, - сказал он, забрался в изножье кровати и медленно стянул покрывало с ног Майка. - Sometimes hate is not enough to turn all this to ashes, - подпел он песне, которую они оба любили. Посмотрел на черные штаны Майка, такого же цвета носки, осторожно пристроился между его ступней и стянул их по одному, продолжая петь: - Together as one and against all others, break all their wings and make sure it crashes. Майк сидел, вцепившись пальцами в простыню. Были времена, когда при виде собственных худых бледных ног он отводил взгляд. Бывало, он пытался прикрыть их из стыда. Но больше такого не было. Не раздумывая, Майк оставил в покое простыню, приподнял по одному бедра, чтобы приспустить пижамные штаны, но не стал снимать их до конца, предоставив это Честеру, который принялся осторожно их стягивать. Процесс был медленным, поскольку Майк никак не мог ему помочь: его ноги лежали на кровати, а Честеру приходилось двигать их, будто гири, постепенно снимая одежду, которая вскоре оказалась на кровати. Песня по-прежнему играла на заднем плане. Это была баллада, на которую Мэнсона вдохновил Боуи. Майк смотрел, как его парень пристраивается в изножье кровати, и сердце у него забилось чаще. Честер провел ладонями по его маленьким бледным ступням и медленно, по одной поцеловал их. Майк не чувствовал его ласки, но одно лишь зрелище происходящего принесло ему особенную радость, куда более значимую, чем сексуальное влечение. Честер, не спеша, целовал и ласкал руками даже те части тела, которые были лишены осязания, те, в которых не осталось нервов, не желая забывать их и пренебрегать ими. Глядя, как он медленно поднимается поцелуями по его ногам, сначала правой, потом левой, Майк почувствовал, что у него защипало в глазах. - We’re running to the edge of the world, - шепотом подпел Майк. - We’re running, running away. We’re running to the edge of the world, I don’t know if the world will end today. Честер продолжал осыпать поцелуями его ступни и ноги. Он знал, что Майк не чувствует того, что он сейчас делает, но это не имело значения. То, что происходило между ними, было мгновениями истинной любви и признательности. Майк любил всего Честера целиком, и тот хотел сделать так, чтобы его парень сполна прочувствовал, что это взаимно. Честер поднялся поцелуями к коленям Майка, а потом и дальше, туда, где, как ему было известно, его парень уже мог все прочувствовать. Он поцеловал его бедра, и Майк потянулся к нему обеими руками. Честер, не колеблясь, оседлал его, опершись коленями о матрас, и Майк положил руки на его бедра. - See a new beginning rise behind the sun, - тихо пропел Честер и посмотрел в сияющие темные глаза Майка. – Ты мой лучший друг, - сказал он, проведя рукой по его щеке. – И я охренеть как люблю тебя. - И я тебя люблю, - отозвался Майк, удерживая Честера у себя на бедрах. В следующее мгновение его глаза то ли закрылись сами, то ли потому, что Честер нагнулся за поцелуем. Но это не имело значения: внутри все трепетало. Утренние поцелуи Честера были мягкими и сочными, и сердце Майка так и понеслось навстречу тому единственному, что было ему нужно. Честер отстранился, они посмотрели друг на друга, и Майк, не удержавшись, предложил: - Переезжай ко мне. Меня так бесит, когда мы не вместе. Если переедешь, мы будем проводить вместе больше времени. Тебе не придется ночевать у меня только по выходным. Будем проводить каждую ночь вместе. И пауков приноси, - добавил он. – Ты мне весь нужен, целиком. Перебирайся ко мне и живи со мной. Майк чувствовал, что его просьба звучит как отчаянная мольба, но ему было все равно: он хотел именно этого, и еще сильнее ему нужно было, чтобы Честеру хотелось того же. Не отнимая рук от его бедер, он неотрывно смотрел в карие глаза Честера в поисках ответа и реакции на его предложение. Честер снова подался к нему и коснулся его лица. Погладил его по щеке, по шее, по обнаженному плечу. - Я хочу переехать. Давай так и сделаем. – Не теряя времени зря, он обхватил лицо Майка ладонями и снова припал к нему в поцелуе, словно они не могли друг другом насытиться. - Когда вернемся домой, - выдохнул Майк между поцелуями, запустив руки под футболку Честера, - перебирайся сразу. Я поговорю с Брэдом. Неважно, останется он с нами или съедет. У нас в любом случае все будет хорошо. - Да, блин, - согласился Честер, снял футболку, покрутил над головой и кинул куда-то в другой конец номера. Прикосновения Майка к обнаженному телу были потрясающе приятными, особенно с учетом того, что Честера переполняли эмоции. – Сможем каждую ночь спать вместе, - выговорил он между поцелуями, которые оставлял на его шее. - Можем каждое утро завтрак вместе готовить, - не без труда добавил Майк, толкаясь бедрами ему навстречу. Его накрывало возбуждением, и, хотя отчасти ему хотелось посидеть, выпить кофе и обсудить планы переезда, больше всего он жаждал воссоединения с Честером. Судя по тому, как смачно Честер его целовал и как крепко вцепился в его плечи, он думал о том же самом. - И завтрак, и обед, и долбанный ужин, - пробормотал Честер, отстранился, и они посмотрели друг на друга. Лицо у Майка уже раскраснелось, кожа заблестела. И без слов было ясно, что произойдет дальше. Они оба научились безошибочно считывать возбуждение друг друга, и Честеру не терпелось применить свои знания на практике. – У меня не так много вещей, так что переехать будет просто, - добавил он и слез с колен Майка. – Вот кусачую банду перевезти будет сложнее. Придется просить Талинду и Сэм помочь мне. Майка это не смущало. Кто угодно мог помочь Честеру перевезти его пауков: он не возражал, главное было разделаться с этим. Он смотрел, как Честер раздевается догола, и снова вцепился в простыню, но на сей раз от чувственного нетерпения. - Жду не дождусь, - сказал он, чувствуя, как у него все ноет. Он коснулся себя поверх белья, а Честер тем временем искал в сумках флакон смазки, который они привезли с собой. Как бы сильно ему ни хотелось понаблюдать за обнаженным Честером, Майк решил не тратить времени зря. Он лег на спину, по одному приподнял бедра, как и в прошлый раз, когда снимал штаны. На этот раз все шло сложнее, поскольку белье было тугим, а наполовину вставший член добавлял проблем. Майк уже успел расстроиться, и тут он почувствовал, что Честер снова залез на кровать, замурлыкав, как котенок. Майк повернул к нему голову. Честер смотрел на него с ухмылкой на лице. - Что? – спросил Майк, стараясь удержаться от смеха. - Давай я, - сказал Честер и вручил ему смазку. – Ты вот этим займись, а я твоими трусами. – Он указал на белье Майка, и, получив его согласие, принялся снимать их, точь-в-точь так же, как проделал раньше с пижамными штанами. Бросив их куда-то в сторону окна, он снова оседлал Майка, обнял его за шею, и они, поцеловавшись, принялись раскачиваться. Он чувствовал, как его набухший член мягко соприкасается с его собственным, и это было потрясающе. Они уже множество раз занимались сексом, и Честер в точности знал, как все пройдет и какую позу принять для начала. Знал все подходящие и неудачные углы, знал, как двигаться, чтобы было проще. Но пока он был не готов: ему хотелось целоваться с Майком и не трогаться с места. Удовольствие, которое он испытывал от трения их членов друг о друга, было одним из его любимых ощущений, а еще он никогда был не прочь обменяться со своим парнем нежными, влажными поцелуями. Майк мог гладить Честера по спине лишь одной рукой, поскольку другая была занята смазкой. Сначала он легонько ласкал его, потом принялся оглаживать крепче, а потом скребнул ногтями, не прерывая поцелуев. Закрыв глаза, он запрокинул голову, а Честер осыпал поцелуями его шею и плечи. Майк понимал, что времени у них немного, раз они хотят встретиться с Джейсоном и Фениксом, но он постарался об этом не думать и, опустив руку ниже, прихватил Честера за ягодицу. Это был знакомый Честеру сигнал. Он сел, скинул руку Майка и широко улыбнулся. - Что, уже готов? – спросил он и провел пальцем по его обнаженной груди, привычным жестом поддразнивая соски. Майку казалось, что от возбуждения его сейчас разорвет. От хитрого выражения на лице Честера сердце так и затрепетало, и он как будто поплыл куда-то. - Да, - честно ответил он. Не было нужды в витиеватых признаниях. – Не терпится. - И мне. Майк подался Честеру навстречу, чтобы обхватить его за талию, но тот остановил его, положив ладонь ему на грудь. Майк резко втянул воздух, немного озадаченный: он-то думал, что в точности знает, что будет дальше. С трудом сглотнув, он замер. - Что у тебя на уме? – спросил он. Честер слез с его колен, и без ощущения его стояка он почувствовал пустоту. - Давай попробуем кое-что новое, - предложил Честер и взглянул на его ноги. – Ничего, если я разведу их в стороны? Майк опустил взгляд на свои ноги. То, что он ничего не мог сделать с ними сам, бесило его. Не мог раздвинуть их так, чтобы Честер устроился между ними, как все нормальные люди. Одно то, что Честеру пришлось просить его об этом, вызывало у него смущение. Но с Честером ему было комфортно, и это чувство оказалось сильнее. Честер хорошо его знал и относился к его чувствам с уважением, потому и спросил. Кроме того, ему пришлось для этого набираться смелости. Все это говорило об открытости их отношений и той искре, которая так естественно их свела, несмотря на все сложности. Майк кивнул в знак согласия, и Честер, разведя его ноги, устроился между ними спиной к нему. Майк прижал руку ко рту. - Твоя задница такая мелкая, - заявил он. Честер подался к нему поближе. – И бледная. Честер замер и, обернувшись, послал ему ухмылку. - Нечего хаять мою задницу. – Он покачал бедрами и хихикнул. – Не загорает она у меня. - И мои ноги тоже, - сказал Майк, указав на бедра. Честер тем временем наконец пристроился так, как ему было надо. До Майка не сразу дошло, что он только что заговорил о собственных ногах, которых он стеснялся и которые так бесили его. Но Честер целовал их, как будто они были самыми сексуальными ногами на свете. У Честера тощая и бледная задница, а у меня тощие и бледные ноги. Какая разница? Все это не имеет значения. Я – это я, а Честер – это Честер, и мы любим друг друга. Честер подсунул ступни под бедра Майка, опираясь о матрас, и сел ему на колени. Опустившись торсом вниз, он развел ноги, понимая, что в такой позе Майку будет удобнее его растягивать. Он надеялся, что все пройдет так же идеально, как он уже успел намечтать себе. Он решил, что они по-быстрому разделаются с подготовкой и перейдут к делу. Он не ошибся в своих расчетах. Честер был так близко, и, не теряя времени, Майк огладил его по бедрам, спустился к члену. Его парень застонал под его легкими прикосновениями, и слушать его было потрясающе. Если бы у них было время, Майк бы все растянул. Он поставил себе галочку повторить все в той же позе, когда они вернутся домой. Он растянул Честера, и, когда тот поднялся и принял привычную позу, оба были влажными: и тому, и другому не терпелось. - Иди сюда, - попросил Майк, и, как только Честер снова сдвинул его ноги, распахнул объятия ему навстречу. Оба тяжело дышали, хотя еще даже не начали заниматься сексом. Честер снова оседлал его, но теперь уже как положено, и медленно опустился на член. Они двигались навстречу друг другу, помогая и направляя один другого, и тут Честер почувствовал, что проникновение началось. Распахнув рот, он ахнул, и Майк тут же коснулся его лица, уговаривая быть осторожнее и двигаться помедленнее. Закрыв глаза, Честер опустился ниже. Член был в смазке, и головка протолкнулась легко. Майк прочувствовал все в ту же секунду и обеими руками обхватил Честера за плечи. Ему хотелось опуститься на спину, пустить все на самотек, но он пока вошел совсем неглубоко, и Честеру приходилось удерживать тело на весу. Майку хотелось поцелуев, и, потянув его голову на себя, он, жарко дыша, припал к губам своего парня, после чего лег на спину. Он почувствовал, как полностью вошел в своего парня, и ощущения были такими сильными, что он застонал, распахнув рот. Честер подался ему навстречу, опершись ладонями о матрас по обе стороны от его головы, и принялся то подниматься, то опускаться, то принимать своего парня в себя, то отпускать. Он то и дело то раскрывал глаза, то снова зажмуривался, а Майк помогал ему руками. несмотря на нерабочие ноги, руки у него были сильные, и Честер почувствовал, как его то поднимают, то опускают, все быстрее и быстрее, и вцепился пальцами в простыню. Майк крепко держал его за бедра, толкаясь в него снизу вверх, и, ощутив, насколько глубоко он проникает в него, Честер закатил глаза. - Ох, бля, - выстонал он и раскрыл рот. Они толкались, сливаясь воедино, и, стоило Майку почувствовать, что Честер полностью покорился его движениям, как это подтолкнуло его к нараставшему оргазму. Обычно Честер контролировал и ритм, и скорость, но на сей раз все было в руках Майка. Сердце колотилось, его прошиб пот, и он немного приподнялся, чувствуя, как напрягается спина. Он почти не заметил его, все жестче толкаясь Честеру внутрь в одном ритме с ним. Он напрягся, и секунду спустя настала разрядка. Толкнувшись еще быстрее, он крепко прижал Честера к себе раз, другой, извергнувшись ему глубоко внутрь, зажмурив глаза, чувствуя, как его куда-то уносит. Еще не успев опомниться от блаженства, он вдруг почувствовал, как Честер подталкивает его лечь на спину. Его парень на время уступил ему контроль, чтобы дать насладиться происходящим, но теперь вновь взял его в свои руки. Честеру хватило нескольких секунд, чтобы подвести себя к собственной разрядке, и Майк, еще не успевший расслабиться, потянулся к нему рукой, чтобы помочь. Оглаживая его ладонью, он изо всех старался и дальше толкаться бедрами, пусть уже и не так жадно и страстно. На большее у него уже не было сил, и совсем скоро он почувствовал теплую сперму в руке. Честер склонился к нему, тяжело задышал ему на ухо и опустился на него. В комнате было тихо, не было слышно ничего, кроме их дыхания. Они оба запыхались так, словно пробежали марафон. Майк не открывал глаз. Одна рука была по-прежнему просунута между ними, другой он гладил Честера по спине. Ему не хотелось думать ни о времени, ни о том, что впереди столько всего. Им нужно было помыться, одеться, спуститься на завтрак. А я-то собирался силы экономить. Он повернул голову, чтобы чмокнуть Честера в раскрасневшуюся щеку. - Подумай только, когда ты ко мне переедешь, мы сможем чаще этим заниматься. У Честера не было сил двигаться. Ему было и так хорошо, лежа на своем парне. Упершись лбом в простыни, он усмехнулся. - Так вот для чего я перееду. Все ради секса. Они дружно рассмеялись, и это придало им сил. Честер немного приподнялся, посмотрел Майку в глаза. - Это было охренительно. - Верно, - согласился Майк. Он еще не совсем отдышался, и слова приходилось перемежать вдохами. – Мне хотелось кофе, но теперь я думаю, почему бы не выпить «Гаторад». – Увидев, каким веселым стало лицо Честера, он рассмеялся и, воспользовавшись возможностью, притянул его к себе, чтобы поцеловаться еще раз, после чего прошептал: - С днем Мэнсона тебя. - О да, - прошептал Честер в ответ, коснувшись губами его уха, после чего они дружно решили, что пора двигаться. Учитывая, что сейчас они лежали обнаженные, все в сперме, им многое предстояло сделать, чтобы привести себя в презентабельный вид, спуститься на завтрак и отправиться навстречу приключениям в Милуоки. **** День пролетел быстро. Они ели, гуляли по городу, то в одном месте, то в другом. К тому моменту, как им с Честером пришла пора расстаться с Джейсоном и Фениксом, Майк был вынужден признать: самое главное – то, что его младший брат счастлив, а не то, что источником этого счастья является Феникс. Пока они дружно ходили по музею естественных наук и художественной галерее, Майк видел, как Джейсон хихикает, держит Феникса за руку, как они то и дело целуются. Потом в их компании развернулись дебаты по поводу того, что же случилось с динозаврами, чьи гигантские скелеты они лицезрели в музее, и на этот раз даже Майк принял участие в спорах. Увидев, как Феникс вручает Джейсону сувенир в виде маленького динозаврика и в шутку кусает его этим динозавриком за зад, а Джейсон смеется и сияет, словно лампочка, Майк понял, что это просто незабываемое зрелище. Он знал: это навсегда отпечатается в его памяти, как и концерт. Концертная площадка была битком набита. Не без труда проложив путь через толпу, они с Честером остановились возле палатки с мерчем. Майку никогда не нравились места, где так много народу и приходится маневрировать среди тысяч людей, хоть и здорово было повидать столько фанатов Мэнсона, которые собрались в одном месте. Честер все время держался рядом, и они успели поговорить уже с десятком человек, обсудив любимые песни, альбомы и радость от того, что вот сейчас они услышат Мэнсона живьем. В палатке с мерчем они с Честером выбрали себе новые худи. Теперь они красовались в одинаковой одежде, и было в этом что-то наивное, но Майку было все равно. Он посмотрел на Честера. Тот сидел рядом, и Майк улыбнулся. Даже на площадке, полной тысяч других людей, Честер выглядел милее всех. Новая толстовка была ему великовата, рукава наползали на ладони. Темные глаза сияли чистой радостью. Майк опустил бортик кресла, чтобы можно было без помех держаться за руки и трогать друг друга за колени между песнями. Одна из групп на разогреве не понравилась ни тому, ни другому, и большую часть их выступления они потратили на поцелуи, а не на то, чтобы подпевать. Вокруг было темно, и никто не обращал на них внимания. С их места открывался идеальный вид на сцену, и, так как место Майка представляло собой просто открытое пространство, куда можно было поставить кресло, его ничто не загораживало: впереди были лишь перила. Две группы разогрева уже отыграли, и теперь все ждали начала сета Мэнсона. Все смотрели на сцену и болтали, и, казалось, в воздухе так и носится предвкушение. Майк сжал руку Честера. - Жду не дождусь. Я и не думал никогда, что побываю на его концерте, понимаешь? - И я тоже, - отозвался Честер, пригнувшись к нему поближе, чтобы они могли слышать друг друга. Он сидел, притоптывая ногой по цементному полу. Внутри все так и скручивалось от приятного возбуждения. – Жду не дождусь, когда его прикид увижу. На всех концертах, записи которых я смотрел, он все время в разных костюмах. А я их посмотрел, блин, целую дюжину. - Мне нравится, что каждая песня оформлена в своем стиле. Ну или каждый песенный блок, - поправился Майк, вспомнив концерты, записи которых они смотрели на YouTube в предвкушении события. - Было бы круто побывать на его концерте в эпоху Antichrist Superstar, - сказал Честер. – Отвязные были шоу. - Даже слишком отвязные, - высказался Майк, и они дружно засмеялись. – Не хочу, чтоб меня свиной кровью поливали. - Да мы для этого слишком далеко сидим. – Честер указал на сцену. Они сидели во втором ряду, а стоячие места были под ними, в том числе и то пространство, где обычно устраивали мошпит. – Но я согласен. Тоже не хочу свиной крови, ну ее нафиг. – Состроив гримасу, он наморщил нос и улыбнулся, увидев, как смеется Майк. – Зато мне кажется, концерт тура Mechanical Animals был бы просто охрененным. - Знаю, ты его любишь, - ответил Майк, и тут верхний свет притушили. Эффект был совсем иной, чем в кинотеатрах в такой же ситуации. Вместо того, чтобы замолчать, толпа заревела. Звучало это в тысячу раз громче, чем аплодисменты, которыми публика встречала группы разогрева. Все вокруг них вскочили на ноги, вскинули руки в воздух и завопили под начальные аккорды Irresponsible Hate Anthem. Откуда-то из темноты зазвучал голос Мэнсона. “All the children say…” - We hate love! – возопила толпа, и Майк с Честером, вскинув кулаки в воздух, вместе со всеми скандировали строчки песни. - We love hate! Сцена осветилась, и стал виден огромный флаг на заднике, на котором был изображен новейший символ Мэнсона – перевернутый крест. Сам Мэнсон, продолжая петь, вышел из темноты, и пение публики сменилось криками. Честер принялся припрыгивать на своем месте, не выпуская руки Майка из своей, и указал на Мэнсона: тот был в черном с ног до головы, с бледным лицом и глазами, подведенными чем-то блестящим и синим. Он кричал в микрофон, а люди подпевали. Майк не мог оторвать глаз от сцены. Даже когда Честер подавался вперед или подпрыгивал на своем сиденье, утягивая за собой его руку, он все так же неотрывно смотрел на сцену и пел со всеми в унисон. Сцену заполнил красный и синий дым, и все действо просто завораживало. Между песнями Мэнсон обращался к зрителям, и в такие моменты хотелось оказаться к сцене немного поближе, чтобы четко слышать каждое слово. Костюмы менялись, и всякий раз, когда Мэнсон уходил и снова появлялся в чем-то новом, казалось, это влияло на настроение всей аудитории. Музыканты его группы играли безукоризненно. Майк от всего сердца подпевал каждой песне, а его парень все это время сидел рядом с ним. Когда Мэнсон явился в длинном черном пальто, полностью состоявшем из перьев, у них отвисла челюсть. Он спустился туда, где располагались фотографы, распевая песню The Beautiful People, а за ним шли женщины, похожие на зомби, в форме медсестер. Майку было жаль, что сидят они далековато. Сейчас он был согласен даже на свиную кровь, хоть и понимал, что Мэнсон успел далеко уйти от своего безумного прошлого. Тем не менее, голос его не изменился. Он гордой походкой прошествовал перед фотографами, после чего снова поднялся на сцену, и свет опять приглушили. То, что они так много пели и кричали, одновременно выматывало и напитывало энергией, и Майку хотелось продолжения. Огни на сцене сменили цвет на красный, и тут Мэнсон вернулся в черных брюках, рубашке, черной кожаной куртке и солнечных очках. Майк был весь в предвкушении. - Хочу сказать вам, - заявил Мэнсон со сцены, - что желаю вам охренительного дня святого Валентина, засранцы! Вопите погромче! Но не успел Майк что-либо завопить – ему было даже неважно, что именно, - началось медленное, задумчивое барабанное вступление к Unkillable Monster. Майк тут же посмотрел на Честера и обнаружил, что тот сидит, уставившись на него. Это была одна из их любимых песен, и именно ее Мэнсон решил исполнить в честь праздника. Он медленно, вкрадчиво запел первый куплет. How the fuck are we supposed to know When I’m a monster, the way you refuse to die? How the fuck are we supposed to know If we’re in love or if we’re in pain I’m a tightrope walker I can’t find my circus And I’m damaged beyond repair You’re just a coffin of a girl I knew And I’m buried in you! Майк и Честер не разнимали рук, вскинув их в воздух вместе со всеми остальными фанатами, распевая: “You never said, I’ll end up like this!” Они повторяли это снова и снова, пока Мэнсон не запел второй куплет. Зрители подпевали, и тут зазвучал следующий припев. Хоть у них и были сидячие места, у Майка было такое чувство, что они стоят, как и все окружающие. Они пели во всю силу легких: “Are we in love or are we in pain? Are we in love or are we in pain?” Все это звучало так громко, что Майк не слышал собственного голоса, в этом было нечто чудесное. Они все слились в один голос: людей объединила любовь к тому человеку, что был на сцене. Майк посмотрел на Честера и залюбовался восторженным выражением его лица. Тот пел с закрытыми глазами. Его парень. Его любимый человек. Тот, кто так хорошо понимал его. Тот, с кем Майк с полной уверенностью собирался разделить всю оставшуюся жизнь. Тот, кто заставлял его делать то, чего он, как ему казалось, не мог. Тот, кто бросал ему вызов в лучшем смысле этого слова. Тот, кто собирался к нему переехать. Его лучший друг и единомышленник по Мэнсону. Человек, с которым можно было вместе смотреть кино. Тот, с кем он провел Валентинов день. И единственный, с кем ему хотелось делить постель. Его Честер.