А кто она такая?

      Котанийские казармы. Конан успел забыть, какие они огромные на самом деле… Тем проще. Так ему хотя бы не придется долго блуждать по всему городу и тратить свое драгоценное время на поиски охраняемой территории. Едва ли лагерь протянет так долго без своего законного лидера… То есть, без своего временного руководителя, не более. Нельзя забывать об этом. Такой растерянности Конан не ощущал уже так давно, что не с чем было и сравнить. Шагая прямиком к охране, которая уже заметила его и взялась за ножны явнее с не самыми добрыми намерениями, бурый кот чувствовал себя лишь тенью настоящего воина, просто жалким оруженосцем поистине великого учителя…       «Соберись немедленно!» — злобно приказал кот самому себе, нахмурив брови. — «Я пришел сюда за советом и ради предложения сотрудничества…»       «А окажешься в итоге осмеянным и жалким в глазах тех, кто без разговоров переломит твой хребет в дуэли и прогонит обратно. Взгляни только на этих стражников. Или они, думаешь, станут слушать такого, как ты?»       «Не станут,» — мысленно согласился рыцарь. — «Но попробовать убедить их все же стоило бы. Не сидеть же сложа лапы? Глупо надеяться, что все разрешится само. Я должен хотя бы попытаться предпринять что-нибудь. Это возмутительно. Кошка, не имеющая никакого представления об этом мире и о порядках Гильдии, управляется лучше меня. Может быть, назначить лидером ее? Пусть разберется с проблемами или не вмешивается вообще. Ей стоит понять, с чем мы сталкиваемся каждый день на самом деле, прежде чем внедряться и раздавать советы…»       »…И ведь это была не она. В чем дело? Ты, право, подозрительно неравнодушно думаешь о ней,» — резко воспротивился внутренний глас. — «Какие странные мысли посещают твою голову. Ты здоров?»       «Здоров ли я?.. Наверное, нет…» — рассеянно признался сам себе рыцарь, резко остановившись и уставившись в землю. В лагере давно не осталось ни одного здорового кота, кажется, об этом знали абсолютно все. В противном случае Гильдия бы не рухнула так легко и непринужденно, она была непоколебимой скалой столько лет и вынесла много проверок на прочность. Просто ни у кого не осталось времени хорошенько задуматься, остановившись и уставившись в землю.       — Стой! Кто идет? — громко и определенно недоброжелательно выкрикнул один из охранников, чем отвлек Конана от его спутанных и туманных размышлений.       Замерев на почтительном расстоянии, временный руководитель лагеря склонил голову в знак приветствия.       — Приветствую вас от имени Гильдии героев, — произнес напряженно кот, внимательно наблюдая за стражниками, которые не сводили с него глаз, готовые в любой момент пресечь потенциальную попытку вторжения.        Под натиском суровых глаз каждое произнесенное вслух слово съеживалось до размеров крупинки, и совсем скоро Конану стало казаться, что он несет полную околесицу.       — Мы уже не в первый раз терпим бедствие, но до этого дня справлялись своими силами. Теперь ситуация изменилась и требует внимания со стороны. Я пришел просить помощи. Мне нужен капитан вашего подразделения… Это все.       Охранники обменялись странными взглядами, явно пребывая в замешательстве. Отчасти их сомнения были кристально понятны — не каждый день встретишь посланника, пришедшего без предупреждения и вооруженного боевым мечом.       — Приятель, ты знаешь устав. — С насмешкой отозвался один из стражников, в глазах которого отчетливо читалось презрительное «что это за хлюпик?». — Приходи в дни приема. А сейчас…       «Соображай… Придумай что-нибудь. Скорее!» — лихорадочно подумал Конан, когда вооруженный кот уже раскрыл было пасть, чтобы прогнать его прочь. Решение просто обязано было находиться совсем рядом.       — Я никуда не уйду, пока вы не приведете своего капитана! — жалко огрызнулся он вслух, продолжая мысленно перебирать существующие варианты.       «Я могу обратиться с просьбой к Аделаиде, чтобы повлиять на них?.. Хотя, что мне это даст?.. На что вообще способна нынешняя Гильдия, если пала при малейшем поводе? Неужели это… конец всему, во что я верил?»       «Проигрывать — не в твоем вкусе, верно?.. Тебе придется играть по правилам… Статус дорог. Уверена, ты понимаешь, о чем я…»       Не более, чем шелест налетевшего ветра, но Конан вдруг вновь услышал едкие и чертовски верные слова, произнесенные язвительным голосом. Как же много окружающие на самом деле играли у него на нервах и вынуждали действовать определенным образом. Такое было всегда… Неужели им правда так легко манипулировать?       «Каждый из вас погряз в унынии и застрял в прошлом… Ничего не меняя, ничего не изменить… Если Гильдия разрушена, это не значит, что она прекратила существовать…»       Этих слов бурый кот не слышал прежде ни разу, но чья-то посторонняя мольба так явно врезалась в подсознание, что идентифицировать звонкий голосок, исполненный взрывного негодования, не составило никакого труда. Анита? Откуда? Почему он вдруг слышит и ее на расстоянии? Почему сейчас, когда далеко за пределами лагеря?..       Отпрянув от стражника, который тщетно пытался спровадить его без применения грубой силы и донести до него что-то определенно важное, рыцарь положил лапу на голову, закрыл глаза и прислушался к пронзительному звону в ушах. Что это еще?..       «На доске квестов остались еще прошения… коты и кошки еще не забыли имена друг друга… Разве этого не достаточно?» — продолжила было распинаться незримая Анита, когда ее перебил и заглушил совсем другой голос. Его собственный. Но не принадлежащий ему. Его, но не находящийся под его контролем.       «Ты разве обязан слушать и слышать их? Ситуация изменилась, условия игры изменились. Правила давно устарели, реальность многие луны функционирует иначе и требует новых. Ты — тот, кто может все исправить. Просто перестань сопротивляться самому себе. Если ты, конечно, не передумал быть величайшим рыцарем Котании, да? Если не отрекся от своего титула, которому служил верой и правдой, который заслужил в смутное время тяжким многолетним трудом. Ты еще можешь все исправить, да?»       «Я служил всегда во благо общины. Никогда — ради наград и статуса!» — зло возразил Конан и вновь ловко увернулся от чужих лап. — «Я — лишь часть всеобщего важного дела, а не его центр!»       «Да брось, кого ты обманываешь? Ты ведь записал, помнится, кое-что на своей странице в самой важной книге этой общины? Никто не знает твоей самой большой тайны. И пока это так, ты никогда не будешь оценен по достоинству. Сколько ты можешь мириться с этим? Сколько проживешь, зная, что мог все изменить, но проявил непозволительную слабость? В глубине души ведь ты более чем согласен со словами обеих. Ты не любишь проигрывать и не готов начинать даже сейчас, когда попал в безвыходную ситуацию. Да, ты не знаешь еще хоть одного кота, который хотел бы все сломать. Но и ты как все. А мог бы быть в разы лучше. Это не тщеславие и не мания величия, не думай. Просто твоя природа. Ты пришел сюда, чтобы совершить благое дело. И ты готов. Но ты пасуешь снова. Где твоя жесткость? Где упорство и целеустремленность? Ты пришел к сестре за помощью, но напрочь позабыл все жизненные уроки, которые она давала тебе? Ты все никак не вырастешь. Хочешь быть тем, кому не придется отвечать за последствия своих импульсивных поступков. Ты все не дотягиваешься до верхнего пьедестала. Все живешь в тени своей старшей сестры. Ты просто трусливо не делаешь последний шаг, к которому готов, а только что лечишь других от так называемого зла и веришь во все хорошее и непригодное для выживания. Стань ты уже настоящим котом! Хватит медлить! Доведи до конца хоть одно дело! Слабак, каким и был всю жизнь на самом деле!»       … Стражники явно не могли ожидать, что он закричит и резко выдернет меч из ножен. Конан не ожидал от себя, что ударит первым, а звон металла разнесется далеко во все стороны и поднимет в воздух стаю черных воронов, затаившихся в лесу. Меч жестко ударился о щит одного из охранников и оставил на дереве глубокую трещину. Кот напротив стиснул зубы, но в его глазах мелькнул на секунду отчетливый страх. Это был совсем молоденький кот, еще вчера оруженосец. Еще вчера мишень для более грубых, бойких и напористых сверстников. Его лапы подкосились, меч дрогнул и только слегка поцарапал незащищенную спину временного руководителя Гильдии. Боль прошла по венам пламенной волной, накрыв Конана порывом эйфории. Он знал это чувство раньше, помнил самим телом. Совершив резкий выпад и сделав подсечку, рыцарь отшвырнул новобранца в сторону и укрылся за его щитом в последнюю секунду: клинок второго охранника, который мог запросто лишить гильдийца головы, рубанул дерево и разбил в щепки.       — Вызвать подкрепление! — заорал стражник в сторону казарм и уставился на посланника снова. Тот точно отразил его удар и со скрежетом разнял мечи.       Бурый кот сощурил пылающие глаза. Ярость схватки наполнила его энергией, стремительно введя в тонус каждую клеточку, и расшевелила мрачную радость. Такое чувство забирает тебя без остатка, охватывает тело и разум, лишает сомнений и остужает горячие муки выбора. Это триумф, когда соперник терпит поражение. Это безоговорочная уверенность в каждом шаге, в каждом замахе, в каждом ударе. Это полностью его стихия. Его единственный смысл. Его презрение, если кот в латах проиграет. Его благодарность, что оппонент оказался достаточно силен и достоин его времени и меча. Это — больше, чем глоток воздуха после всплытия со дна океана. Это и есть единственный пригодный для дыхания воздух…       Мелкая морось сыпалась на землю из исполинской тучи. Но ледяные порывы ветра, что трепали шерсть и поднимали облака пыли, уже нисколько не могли остудить пыл Конана…       

***

      Анита искренне не понимала, почему для занятия алхимией нужно было дождаться непогоды, однако спорить теперь не решалась. Надо — значит надо. Все ее аргументы в конечном счете приводили в тупик даже в мысленной перепалке. И как она докажет свою правоту ведьме? Она сама напросилась к ней в ученицы. И будь это сто раз избеганием, своим упрямством она добьется только того, что Морриган припомнит ей скандал на шабаше и вовсе откажется возиться с ней. С самого раннего возраста Светка была одержима идеей полезности. Причуды выживания в семье, где она не нужна никому, и все ж какой был бы в любом случае смысл жить, если он нее нет никакого проку? Раньше она была нужна Кристине. Тогда да, тогда она еще умела быть спокойной, уверенной и постоянной. А теперь? А теперь разве она принадлежит хоть кому-то, чтобы за кого-нибудь хвататься?       — Напрасно ты нагружаешь себя такими мыслями сейчас, — спокойно проговорила Морриган, поймав ее беглый взгляд.       — Ты читала мои мысли? — вспылила Светлана за считанные секунды, жутко смутившись. — Следи за дорогой! Ты рассказывала что-то о невербальной защите и потоках энергии, вот и продолжай.       — В этом нет необходимости. Мы пришли, — сдержанно парировала ведьма, остановившись посреди поля. Во все стороны, насколько хватало взгляда, тянулись высокие травы, волнами трепещущие на ветру, и только на горизонте начиналась дубрава.       — Что это за место?       — Здесь я практиковалась в магии, когда нужно было отточить мастерство. Прежде здесь было кладбище и я не раз натыкалась на духов, но теперь все заросло. Бояться нечего.       -… Ясно, — обронила Света, которой моментально стало как-то не по себе. — И что… мне нужно делать?       — Перестать злиться для начала. Ты постоянно раздражена. Так ты не сможешь не только колдовать. Так у тебя не получится решительно ничего. — Опустившись на землю, серая кошка закрыла глаза и прислушалась к завыванию ветра.       — Всяко лучше, чем относиться ко всему настолько несерьезно, как это делаете вы, ведьмы, — резко заметила Анита, и Морри заулыбалась.       — О чем я и говорю. Тренируй самоконтроль.       — Со мной все в порядке, спасибо.       — Поэтому ты сломала когти у костра? Или сорвалась на Кай? Или бесишься сейчас?       — Ты меня бесишь. Только и всего.       — Это лишь потому, что я тебе нравлюсь. — Не открывая глаз, умиротворенно констатировала Морриган.       — Что, прости? Да неужели? — опешила Света, моментально подобравшись и спрятавшись за непринужденной улыбкой.       — Ты чувствуешь себя виноватой за это. И все еще не остыла к…       — И поэтому мы сидим на кладбище? — перебила Анита, ощущая невольные сокращения нижнего века.       — Поэтому мы находимся там, где легко очистить мысли и успокоиться. Я давно знаю об этом. Но не смогу достучаться до тебя, пока ты не расслабишься и не начнешь думать по существу. Не бери на себя слишком много.       — И долго мне… очищать мысли? — негромко осведомилась Света, теперь совсем не зная, как смотреть наставнице в глаза.       — Зависит от тебя. — Уклончиво проговорила Морриган, после чего повисла долгая пауза. По небу медленно двигалась серая объемная туча; ветер шуршал в траве так, что казалось, будто в зарослях хозяйничали какие-то мистические невидимые существа.       — Перестань туда смотреть, — пшикнула Морри, открыв один глаз. — Сосредоточься. Если кто-то будет следить за тобой, ты почувствуешь это.       — Больше всего я чувствую, что тебе доставляет удовольствие мое бешенство, — огрызнулась Анита.       — Не стану отрицать. Тебе придется часто бывать здесь, прежде чем из тебя выйдет толк. Сконцентрируйся на себе. Не думай обо мне.       — Ой, ну очень легко и просто, особенно после того, как ты взяла и…       — Уже теплее. Избавься от навязчивых мыслей любым способом. — Коротко прокомментировала ведьма, после чего замолчала, более не реагируя на едкие замечания. — Пройдет много времени, прежде чем…       — Не повторяйся. Я думала, ты будешь учить меня алхимии. Раз уж магом мне никак не стать и не помочь.       — Мы уже начали, милая. Не торопи время.       Зашипев от негодования, Светлана потянулась, чтобы справиться с накатившей дремотой, и уставилась ровно перед собой. Прошло пять минут, семь…       — Нет, ну это невозможно! Или учи меня, или я ухожу. — Рявкнула Света, вдруг поймав себя на мысли, что действительно взорвалась без малейшего повода.       «Так, ага. Вот оно что. Надо спокойнее…»       «Да, продолжай вот так. Ближе к сути,» — вдруг проговорил голос Морри прямо внутри ее головы. — «Наделенные магией коты и кошки могут слышать мысли окружающих, если обучены нужному заклинанию. Тебе будет намного сложнее без сил, но ты можешь даже больше. У тебя нет никаких ограничений в тех энергетических потоках, которые ты можешь ухватить, будучи обычной. Ты можешь бесконечно повышать уровень своих навыков и в итоге стать настолько же могущественной, насколько не становятся за свою жизнь реальные маги. Все в твоей голове…»       «И мне придется работать в разы больше, так?» — с недоверием подумала Анита, опасаясь, что наставница или не услышит ее совсем, или услышит куда больше нужного. Ведьма сразу оживилась.       «Только время покажет. Если ты выбрала это ремесло, ты должна быть готова к любым трудностям и учитывать все»       «Без проблем. В мире людей у меня не будет шанса прикоснуться к сверхъестественному. Это — моя единственная возможность все исправить, ведь так?»       »… Есть вещи, о которых тебе лучше не знать сейчас. Ты откроешь их позже, когда будешь готова. Реши для начала все то, что тебе под силу…»       — Что-то случилось, — туманно произнесла Морриган, возвращаясь в раздражающую реальность из некого подобия транса и выдергивая Свету за собой.       — Что? — поинтересовалась Анита, вполне себе отдавая отчет, что именно поинтересовалась, впервые оставшись мягкой и не бросившись в атаку сразу же. Снизошедшее откуда-то умиротворение уже начинало рассеиваться, однако его остатки еще удерживали чужачку в относительном спокойствии.       — Неплохо для начала, — покосившись на подопечную, серая кошка улыбнулась, а затем быстро вновь обрела беспристрастное выражение. — Я не могу показать тебе всего. Это не твоя битва. Всегда помни об этом. И никогда не забывай, что не наделена магией. Эмоции и чувства переменчивы, но любая ошибка может стоить тебе жизни. Не играй с настоящим огнем.       Задумчиво поглядев на стаю черных воронов, которые поднялись из зеленого моря лесных крон и с тревожными криками закружились над полем, Анита прислушалась к себе. Обилие новой информации слегка запутало ее, довело до головокружения и бросило на пустой земле.       — Я хочу прогуляться по городу. Обдумать твои слова, — тихо сказала она, следя глазами за крупными темными птицами. — Не хочешь составить мне компанию? Кажется, я начинаю понимать.       

***

      Кристина уже видела его раньше. Теперь она наконец-то поняла, где. Отойдя от зеркала, в котором стражники схватили яро сопротивляющегося Конана и поволокли куда-то, песочная кошка перешла на другую сторону ровной каменной площадки. Риччи всегда знал, что будет дальше, но она была слепа и глуха ко всем его попыткам переубедить ее. Бланчефлер предала ее, не сделав самое важное предупреждение, она смолчала и, — как положено любому строптивому и избалованному богатыми подношениями божеству, — сделала вид, что все аномалии — лишь небольшой побочный эффект сложного ритуала. Иронично, что теперь Кристи оказалась именно тут. Ведь эти руины уже бывали чужим заточением?.. Каждую секунду, что Финни существовала в рамках этого мира, Розмарин был постоянно на шаг впереди всех. Крис была готова поклясться, что в Котании знали о существовании Люпинии, но факт замалчивался из непонятных соображений и из-за предрассудков. И что Лира могла бы точно так же замолвить о ней слово, если бы между ней и учителем не существовало бы какой-то молчаливой договоренности. Она поняла бы лучше, если бы знала тогда больше… Она уже изменилась бы, если бы только узнала хоть чуть раньше… Что ж, ей удалось левитировать Свету в свою новую обитель, сделать жизненно важный намек, а потом превратить все в подобие сна, чтобы обмануть тление, но поняла ли подруга хоть что-то? Разве возможно объяснить все это тому, кто не познал и, хвала Небесам, не познает никогда? Она могла легко убедить ее, что та мертва. Или убить собственными лапами. Но Света осталась жива. Почему? Что защитило ее? Когда Краснова балы тут, Кристи явно различила в ней что-то новое. Что-то такое, что не сумела понять и открыть. Светка изменилась, — всего на шаг, но уже так отчетливо и безостановочно — перестала быть уязвимой и похорошела. И рецепт живого, близкого останкам прежнего существа внутри путешественницы во времени, остался недоступен и недостижим. Со временем Финни поняла, что это была зарождающаяся любовь с большой долей вероятности. Чувство, которое она, в общем-то, не ощутила и не познала. То, что она поняла слишком поздно, как и все прочее. Теперь все было без толку. В глубине души Береговская уже смирилась с тяжелой правдой. Ее подруга будет жить и станет счастливой. А она полностью примет удар проклятия на себя и погибнет, и позднее неуместное геройство станет, должно быть, ее единственным аналогом искупления греха. Единственной скромной и тихой надеждой на то, что оставшиеся в живых смогут ее простить когда-нибудь. Единственным, что останется при ней на момент остановки сердца. Последней мыслью — сожалением о беспросветной глупости и о том, что в свое время она сделала так ничтожно и непозволительно мало…       Прислонившись лбом к мутному старому зеркалу в деревянной раме, Кристина вздохнула и мягко погрузилась в тягучее стекло, пройдя замыленную пелену насквозь. Тьма сырого заброшенного дворца за спиной кошки никуда не исчезла, но впереди пустота наполнилась яркими красками, обрела форму и сложилась в объемный звук. Кристи в сотый раз за неделю оказалась в королевском саду при оккупированном дворце в Люпинии. Ученица Розмарина разгадала один из секретов своей магии достаточно давно, и именно это позволило ей не сойти с ума. Несколько недель подряд она бродила по руинам в поисках неразбитых зеркал, около месяца складывала подбором руны сложного заклинания. Время в замке текло совсем иначе; по земным меркам она управилась в полдня и уложила теневые полгода в одни котанийские сутки. Пока тьма оставалась в живом отражении, Финни ни на миг не грозила биологическая смерть. Руны, лабиринты, древние языки… Крис получилась возможность перемещаться в любой момент своего кошачьего прошлого, в любой миг, который только отыскивала в голове. Если портал срабатывал, расширять и углублять его можно было бесконечно. Но стоило только покинуть застывшее мгновение, все превращения стирались. Изменить прошлое, в котором она была жива, мертвой чужачке было не под силу. Все, что она могла — это наблюдать за самодурством своего теневого клона в настоящем, что безвозвратно закрылось и абстрагировалось от нее, и гулять по прошлому, теша себя надеждой, что однажды найдет какую-то лазейку, что однажды кто-нибудь поймет ее, откажется слушать клона, с издевкой транслирующего мысли окружающих в ее хрупкое, отделенное от физического тела сознание.       Отдалившись от зеркальной рамы, Финни замедлила шаг и тихонько запела. Она никогда не умела делать этого, но Сабелла-Мирт настояла. Материнской любви полубезумной и помешанной кошки к своей несуществующей второй дочери было недостаточно, чтоб исцелить разбитое сердце чужачки, но вполне хватало, чтобы растревожить все старые раны. Финни изо всех сил избегала походов во дворец… и тем самым страдала сама, будучи вынужденной избегать названных брата и сестру, к которым прикипела душой за время своего заточения. У нее никогда не было таких близких и родных друзей в реальности… Она никогда не хотела быть героиней и спасительницей, но, пересказывая каждый раз по кругу одну и ту же историю на садовой скамейке, она была. Просто так, просто ни за что, просто за ложный ныне факт своего существования. За время заточения она так сильно изменилась…       Услышав издалека зов придворных, Кристина прошептала заклинание и преобразилась, в одну секунду став той Каети-Рут, которую они и искали. Бесполезно пытаться переубедить убежденных. Что бы ни насочиняла Сабелла, теперь это было единственной правдой во дворце. Крис сама придумала все заклинания из-за недостатка знаний. Но они работали. Так же работали и россказни больной королевы, воздействуя на приближенных, которые хотели угодить ей и получить свое богатство до того, как правительница скончается. Крис так соскучилась по брату и сестре, как могла Сабелла соскучиться по воображаемой дочери, но сегодня чужачка пришла ради встречи с совсем другим котом. Сегодня ей предстоит попросить прощения трижды.       Придворные выпорхнули из-за любимых розовых кустов названной матери, неся на подушечке диадему, и закружились вокруг названной принцессы, причитая, как и всегда, совершенно ни о чем. Это все было ее виной. Сегодня она попробует сознаться в этом тому, кто пострадал сильнее всего. Пусть она никогда уже не узнает и не вспомнит об этом, а она никогда не определится, что из этого реальность и что произойдет на самом деле, а что — не случится никогда, груз на ее душе станет чуть легче на пару минут. Она сохранит здравомыслие еще хоть на пару часов. Справится со слабостью, поступит решительно — во благо общины — и не станет пасовать. Будет делать хоть что-то. Будет пытаться. Раз. Еще раз. Хотя бы еще один раз…       Фанфары гремели торжественный марш. Раньше Кристина думала, что предпочтет выбросить это воспоминание из головы и позабыть как страшный сон. Теперь же — привыкла и породнилась с пронзительным, неотлаженным звуком всего за пару раз. Ужасный грохот превратился в колыбельную, звука нежнее Финни уже не найдет и не услышит. Процессия придворных двигалась в сторону балкона, но шествие было таким невыносимо медленным, что путешественница не выдержала. Игнорируя все правила дворцового этикета, она обратилась к магии, подобрала полы роскошного парадного платья с обилием рюшей и понеслась вперед по коридору. Не имеет значения, как это пройдет теперь, станут ли кланяться несуществующие подчиненные и влетит ли ей от учителей. Это исчезнет, безвозвратно уйдет. Никто никогда не узнает ни о сенсации, ни о дворцовой измене. Миссия завсегда важнее средств ее выполнения или методов убеждения. Она уже и без того знает единственный убедительный алгоритм, единственную меру правдоподобности для своего дорогого названного кузена. Резко свернув в узкое ответвление коридора, Финни обратила праздничное одеяние обратно в повседневную удобную мантию. Ровно через десять шагов начнется галерея с доспехами названного отца. Через тридцать появится потайная дверь, ведущая в покои неверного клятве брата.       «Спасибо, Ричард. Я этого не забуду,» — с улыбкой подумала Кристи, изо всех сил стараясь не захлебнуться в слезах. Ее сердце разрывалось от тоски каждый раз, когда она вспоминала о ком-то из своей новой семьи. Должно быть, зеркальный лабиринт окончательно помутил ее рассудок. Откуда бы иначе взяться такой сентиментальности?       Пролетая мимо доспехов, Береговская выдернула из ножен красивый отполированный меч, инкрустированный драгоценными камнями. Двоюродный брат не владел теперь другим языком, и это ее вина, что он не знает слова «нет»… Она попробует все исправить. А вдруг вселенская справедливость существует? А вдруг он еще научится играть по правилам?.. Без магии она ни за что не подняла бы меч. Кем бы ни был ее названный отец, очевидно храбрецов потягаться с ним в силе не было. Оставался всего один способ полностью захватить престол: подлость. Ярость добавила Кристине сил. Стиснув зубы, кошка бросилась на стену, завешенную гобеленом. Открывайся! Открывайся! Мразь! Громкий щелчок свидетельствовал о том, что замаскированный механизм все-таки сработал. Со скрипом отворившись, дверца разорвала свежую паутину и осыпала на ковер комья пушистой пыли, на что Финни не обратила никакого внимания. Теневые годы тренировок научили ее стратегически мыслить. Несколько месяцев самопровозглашенная принцесса вела себя тихо и только слушала. Дворецкий жаловался ювелиру, что в одном из подлинников фамильных мечей Джуллиуса-Томаса осыпалась огранка самоцвета. Ювелир позвал на помощь кузнеца и стражу, на ходу причитая, что ему одному — старому и хромому — приходится работать за семерых и следить за всем трофейным оружием в замке. Ричард-Тилер любезно подсказал Финни отличное место, чтобы Тимаса-Рьянн ни за что не выиграла в прятки, и добавил, что это единственное место, о котором остальные живущие в замке знать не знают, и там можно прятаться от злобного брата. Спланировать действо безупречно было делом не из легких. Но и время Кристины не было более ограничено почти ничем. Она подобралась к событию постепенно. Стойко перенесла неудачи и извлекла уроки… Сделала все, что требовал от нее в процессе учебы мудрый и дальновидный Розмарин. Постигла все, что Гильдия даже не пыталась дать, но постоянно требовала взамен на кров. Ныне, когда стало слишком поздно, когда настоящее стало прошлым, а будущее превратилось в холодный туман, что растает в первых же лучах солнца, Кристина стала бесценной для лагеря кошкой. Как же она могла быть так наивна и слепа…       — Гидеон. — Ровно позвала Финни, ступив на ковровое покрытие в покоях названного кузена. — Так тебя теперь зовут?       — Слишком поздно. — Холодно заметил рослый коричневый кот, и его огненные глаза сузились и превратились в две пронзительные тонкие полосы. — Ваше королевство уже пало. Через час войска под командованием капитана Китти прибудут сюда. Все кончено, Каети. Брось оружие.       — Ты поднял восстание и убил моего отца. Ты пожалел мою мать и лишил ее рассудка, но оставил жить. Тебе место на виселице. Насильник. — Легко выдержав его взгляд, Крис отвела назад меч, который удерживала в силовом поле, и приготовилась напасть первой. — Адмирал Мэль уже мертв, и я знаю, чьих лап это дело. Но ни твой сын, ни твои дочери не покинут Люпинии. Если ты готов пожертвовать ими так, как пожертвуешь своей старшей дочерью и всей своей армией, я пожертвую собой, но остановлю тебя. Снова. Или ты думаешь, твое покушение на моего брата осталось незамеченным?       — Как знал, что надо было зарубить тебя в том лесу. Браво, Каети, — оскалился кот, резко сшибив со стола все и подхватив спрятанный под пергаментом с новым указом боевой клинок. — Ты на редкость проницательна для маленького котенка. Я думал разобраться с тобой уже после коронации. Тогда мне пришлось бы убрать всех вас друг за другом, дабы изобразить некоторый несчастный случай. Но ты же любезно облегчила мне задачу.       — Бедная Сабелла-Мирт стала матерью для трех твоих котят помимо трех своих. Она больна и слаба. Почему ты так жесток с ней? Или с нами?.. Она могла быть твоей королевой, — отскочив, когда Гидеон рассек воздух в опасной близости от ее мордочки, Кристина злобно зарычала и отступила к камину. Ей нужно было продержаться хотя бы до появления стражи. Придворные будут всенепременно искать их обоих. Ждать осталось не так долго. Она не победит опытного генерала в схватке один на один. Ей бы только ее погибнуть раньше времени…       — Коронованные суки, вы только и думаете, что о собственных шкурах пока другие делают за вас всю грязную работу! — процедил Гидеон, загоняя чужачку в угол к самому огню. — Вас не исправить, не переубедить! Пока последний из вас не сдохнет в адских муках, я буду продолжать. Я сделаю так, чтобы ты увидела, как я разорву на части всех их, паршивка! — резко схватив чужачку за горло, коричневый кот поднял и пододвинул названную принцессу к пламени, ухмыляясь, когда в комнате запахло паленой шерстью.       — И что… дальше?.. — выдавила Кристи, храбро глядя ровно в его глаза. — Что ты… станешь… делать… когда твоя… месть свер…шится?.. Или… или ты ду…маешь, что твои… котята будут… такими… как… ты?.. Пос…ледними… тварями…       Швырнув ее в стену напротив, генерал занес над ней меч. Стерев лапой кровь с мордочки, Кристина стиснула зубы и не закричала. Она слишком хорошо изучила своего оппонента. Это безжалостное чудовище, которое смело назвать себя ее кузеном. Она твердо знала, чего этот кот ждет от нее. Он хочет, чтобы ее воля переломилась, хочет ощущать свое превосходство над сдавшейся беззащитной жертвой, хочет заставить ее молить о пощаде… Из них двоих первым переломится он. И пусть Береговской придется пройти через жесточайшие страдания и умереть в обещанных мучениях, она не сдастся.       — Ты, вроде, солдат? Но не имеешь ни малейшего понятия о чести. Если Люпиния будет существовать и дальше, то погибнет только по твоей вине. Джуллиус был слишком великодушен, когда помиловал тебя. А ты предал его. Обесчестил его королеву. Как ты посмел?       — У меня свои понятия слова «честь», — прошипел кот, потеряв всякую волю. Точный удар рукояти меча пришелся ровно в голову.       Рухнув на пол, Кристина мучительно вздохнула, и ее взгляд опустел, а в глазах все смешалось и потемнело. Он пробил ей голову? Лишил сознания? Или она уже мертва? Как наяву Финни видела выбирающихся из леса мятежников Собаки, коты… Впереди всех, гордо расправив крепкие и широкие не по возрасту плечи, шла совсем юная серо-белая голубоглазая кошечка в сопровождении пожилого и покрытого шрамами полководца, который увлеченно рассказывал ей что-то… Это выше всей подлости, что только совершил предатель за все время своей карьеры. Как он может с таким спокойствием отправлять родных котят на верную смерть? Прошептав первое пришедшее в голову заклинание исцеления, Кристи с трудом поднялась на дрожащие лапы. Она была истощена, чары не работали в полную силу, но она была обязана выиграть время любой ценой.       — Гидеон, сражайся. Не будь трусом. — Выдавила Кристина, опершись на меч, чтобы не потерять ориентацию в пространстве. — Прими с честью хоть один бой. Не делай мою смерть напрасным подтверждением твоей ничтожности… и жалкости.       — Каети-Рут. Как же. — Проговорил кот, растянув губы в улыбке-оскале. — В любой семье не без урода. Ты всегда была непробиваемой сучкой.       Едва успев увернуться от нового удара, Финни вскрикнула, когда холодный металл глубоко вошел в бедро, а на пол закапала кровь. Будучи буквально пришпиленной к ковру, путешественница во времени мрачно наблюдала за тем, как Гидеон подбирает меч Джуллиуса, который она выронила, и приближается к ней.       — Ты храбрая девочка, Каети. Ты могла бы стать хорошим учителем для моих отпрысков. Не думала об этом? Достаточно было бы сдаться и сохранить себе голову. Тогда мне хватило бы слабости пощадить тебя за твое мужество. Так ведь поступил со мной твой отец? Но теперь ты отправишься следом за ним… Красивая, героическая смерть. О тебе сложат легенды. Чудесная история для будущих поколений, так ведь? Если только после сегодня в этом дворце останется хоть кто-то живой.       — Согласна, — выдавив горькую усмешку Финни согнулась и резко выдохнула, чтобы молча вынести вспышку мучительной боли. — Ты хорош в роли короля для всех. Но так и не дорос до него. Ты не учел одной очень важной детали, Гидеон. Я — такая, как все мы. Я — часть большой семьи. И в ней все любящие, отчаянные, как наши родители. Я — часть всей Люпинии. Армию Люпинии подкупить невозможно так, как заставить меня сдаться тебе.       Метнув меч в ее сторону, Гидеон бросился к окну и разверзся гневной тирадой. Мост, ведущий к замку, был опущен, а на площади перед воротами стояли толпы стражников, которые окружили нескольких приспешников предателя и наставили на них копья и мечи. Мятежники были в явном меньшинстве.       — Не трогайте моих котят! — заорал совсем истерично узурпатор престола, когда пожилой полководец отогнал двухцветную кошечку к двум крошечным комочкам меха, которых солдаты за шкирку перетащили в большую клетку.       — Вот такие мы… Все кончено, Гидеон, — тихо прошелестела путешественница и легла на пол, когда в покои вломились вооруженные до зубов стражники и придворные, немедленно поднявшие крик о том, что старшая дочь Сабеллы-Мирт и Джуллиуса-Томаса обнаружена в покоях предателя смертельно раненной…       Ночью Крис стало только хуже. Несмотря на то, что лекари тщательно промыли и перебинтовали страшные раны названной принцессы, заражение было уже не остановить. Кровопотеря была слишком велика. Сходя с ума от жара и теряя связь с реальностью, Береговская относительно спокойно приняла факт приближающейся гибели. Она завершила дело, которое мысленно назвала последним, не зная, получится ли оно так или нет. Это держало ее в измерении. А дальше — только туман. Должно было произойти что-то, что освободило бы ее от бремени королевской особы раз и навсегда и поставило бы точку на конце страницы.       — Моя дочь! Моя драгоценная дочь! — безутешно завывала названная мать и билась в истерике. Ей не помогло ни одно снадобье, и ни один придворный лекарь не знал, что сделать, чтобы хоть как-то облегчить страдания королевы.       В замке потухли, казалось, все очаги. Дворец мгновенно погрузился в холодную скорбь. Все с содроганием ожидали утра. Негласным предсказанием было принято, что именно тогда принцесса изъявит последнюю волю, которая будет задокументирована в виде приказа и тотчас же исполнена, будь то любой каприз… Все произошло раньше. Первым это почувствовал Ричард. Именно с этим котом у чужачки сложились самые теплые и доверительные отношения. Неслышно приблизившись к кровати с роскошным пологом, возле которого сгрудилась вся ныне живущая королевская семья, Тилер осторожно прикоснулся к безвольной лапе Финни и проговорил:       — Сестра. Ты должна нарушить традицию. Ты должна сказать сейчас! Тебе не дожить до утра.       — Ричард! — пронзительно крикнула Сабелла-Мирт, а затем резко замолчала и прижала к себе троих крошечных плачущих котят, повторяя по замкнутому кругу:       — Котяточки мои… тише, драгоценные…       -… Я хочу, чтобы ты был королем, — чуть слышно прошептала путешественница, и в покоях воцарилась гробовая тишина. — Ты в осознанном возрасте… Ричард… Сабелле… ей не стать счастливой… и котятам… отречься… уйти…       — В другой мир, — неожиданно отчетливо повторила светлая кошка, посмотрев с тоской на умирающую дочь. Она знала, что должна поступить именно так, но боялась сделать решительный шаг против клятвы, хотя это было единственным спасением для ее котят от Гидеона. Прежний приказ был ее единственным шансом, но случившийся переворот вновь сделал ее жертвой обстоятельств. Каждую секунду, что она была в забытьи, ее преследовал панический страх быть убитой неверным генералом. Он следил за ней так, как только мог…       — Мам… — продолжила Крис после затяжной паузы, и королева вздрогнула, резко оторвав глаза от пола, не веря, что Каети в чужачке еще продолжает дышать. -… Стань счастливой… забудь о прошлом… и сделай… чтобы твои котята… чтобы не… вспомнили…       

***

      Упав на каменную площадку, Финни так и осталась лежать на холодной плитке, тяжело дыша. Прежде она ни разу не давала убить себя, находясь в параллельном мире. Значит, это действительно только ее фантазии, воспоминания и несбыточные видения? Значит, чары распространяются и на нее и на все, что идет от нее? С тяжелым вздохом поднявшись, путешественница устало поглядела в зеркало, транслирующее реальность, и тут же застыла и затаила дыхание. Да, перемещения в прошлое и все эти манипуляции и расширения намеченного сюжета — разумеется, полный бред, и как бы ей вообще влиять на прошлое и тем более на настоящее? Но именно в настоящем Конан, который сражался по велению теневого клона со стражей котанийских казарм, вдруг остановился, словно бы вспомнив нечто важное, опустил меч и отбросил его к лапам недоуменного кота-соперника.       — Драка окончена. — Произнес растерянно рыцарь, ошарашенный собственным наваждением. -… Мне жаль. Вышла какая-то ошибка.       Он будет играть по правилам. Сколь бы велик ни был соблазн, он будет. И всегда будет бороться, и никогда не сдастся без боя. Он — во благо общины. Не из-за тщеславия или мании величия. Не из-за собственной гордыни. Из-за любви. Из-за честности и чувства справедливости. За истину.