А кто она такая?

      Выйдя из лавки с алхимическими материалами, Анита развернула список необходимых вещей и тут же стряхнула с себя странное очарование, настигшее ее сразу, стоило только шагнуть за порог магазина. Новые увлечения — это, конечно, здорово, но расходы сами себя не покроют.       — Это все, что требуется? — прямо спросила чужачка, когда Морриган возникла на улице, неся полную корзину всевозможных склянок.       — Все, что требуется? Или все, что требуется? — вызывающе парировала ведьма, и Света сделала глубокий вдох, чтобы не вспылить. — Ты совершенно точно…       — …Задала вопрос. — Холодно проговорила пестрая кошка раньше, чем наставница успела завершить свою мысль. — Твои мысли хоть когда-нибудь развиваются в другом направлении? Ты все об одном по кругу. У нас много проблем, а их масштаб куда внушительнее твоих личных. Теперь говори, что хотела.       — Ты весь мир не осчастливишь. Понимаешь это, я надеюсь? Ты если хочешь следовать своей позиции и дальше, то не сможешь, пока сама несчастна. Но знаешь, насильно ни себя, ни кого-то еще не обрадуешь. Пользуйся другой системой счисления.       — В твоем решительно другом сословии принято как-то иначе? Я, разве, твой учитель? — ядовито переспросила Светлана, и глаза Морри полыхнули как-то странно. — Проблем с установлением контакта у меня прежде никогда не возникало. Но этот мир полностью сбивает меня с толку, признаю. Что ты придумала на сей раз? Я уж не пойму, сколько будет еще длиться эта эпопея.       — Ты в философском настроении, как я погляжу. Мне остается надеяться, что ты быстро свыкнешься с мыслью и поймешь, по какому пути решила двинуться. Мы вернемся в лагерь и переговорим там. Есть нечто интересное, что может продвинуть расследование, если я не ошибаюсь в своих расчетах.       — Что ты имеешь в виду вообще? — раздраженно бросила Света, отставив всякие попытки сколько-нибудь сдержать беспричинный гнев. — Я же не думаю твоей головой, правильно? Все, что я могла знать и предполагать, я уже рассказала.       — Но ты ни разу не задумалась над деталями. Поверь мне, я знаю кошку, которая однажды инсценировала свою смерть. Как думаешь, зачем?       Остановившись чуть впереди и замерев, не поворачивая головы, Анита промолчала. Что бы ей говорить, если только половина ее живого сознания согласна с Морриган, а вторая упрямо слушает слепое и глупое сердце, переполненное смутными надуманными тревогами, и отчаянно сопротивляется? Она точно такой же подросток, как и Кристина в свою очередь. Только проблемные они немного по-разному.       Вздохнув, Морри посерьезнела и проговорила:       — Ни для кого не секрет, где лежат все записи Муррциллы. Если ты хочешь думать, что случайно оказалась здесь, можешь просить помощи у мага. Откроешь портал, уйдешь домой, и мы забудем об этом. Никто уже не винит тебя в произошедшем и после не станет. Ты сделала все, что зависело от тебя напрямую. Достаточно, чтобы быть спокойной.       — Например? — напористо спросила Анита, тут же перейдя в наступление. — Что я сделала, точнее говоря? Что я, помогла Гильдию восстановить? Вернула девушку? Хоть на шаг продвинула исследование? Что такого существенного? Боюсь спросить, чего же вы все тогда от меня ожидали, если вам хватит и этого? Что я стану вдруг как Крис? Как тот образ, который вы нарисовали ей по одному поступку, когда были хороши и сами? Я, может, сильнее не буду и не устрою столько разрушений, но я знаю, что нужно делать, чтобы меня надолго запомнили. Это не угроза, нет. Я знала, с чем столкнусь рано или поздно и здесь. Думали, я испугаюсь несправедливости и не выдержу конкуренции, если речь о непонимании? Ты никогда не думала, что это все может быть мне давно знакомо? Знаешь, что сказал в такой ситуации герой моего любимого сериала? «Ай, да ты меня подъебываешь». Я докопаюсь, даже если отвернешься от меня. На полпути не сдаюсь.       — Я не поверю в то, что ты считаешь порядком вещей. — Резко сказала Морриган, выдержала почти театральную паузу, а затем вернулась в прежнее свое состояние так же быстро и спонтанно, как и вышла из него. — За это ты очень заслуживаешь уважения. Моего. Всей Гильдии. И всех вышестоящих. Что ж, ты права. Но проверку прошла. Мне нужны такие надежные союзники.       Невозмутимо выдернув из своей корзины ворох переливающихся в лучах лазурных перьев, Анита запустила им в смеющуюся ведьму, однако Морри одним движением лапы легко переманила веник на свою сторону, левитировала к подопечной и стукнула ту по затылку.       — Ну-с, хватит валять дурака. Это часть твоего обучения. Едем дальше. Если ты не переобулась в полете, это дает тебе положительную характеристику. Но не всегда, не обольщайся.       — И что ты собираешься делать дальше? Заставишь меня вновь причинить себе вред, а потом начнешь отговаривать? — недовольно осведомилась Света. — Я все еще на тебя сержусь, что ты лыбу давишь?       — Хорошая попытка.       Отведя глаза и уставившись на брусчатку, чужачка спрятала улыбку, а затем вновь воззрилась на наставницу, ушедшую вперед. Небольшая тропка привела двух кошек на центральную площадь, украшенную фонтаном с каменной статуей.       «Была бы здесь вся наша компания, точно учинили бы какое-нибудь безобразие,» — машинально подумала Света, глядя на горожан, перемещающихся по площади прогулочным шагом. — «А так вон одна Кристина… И то не одна…»       Внезапно уловив суть увиденного, Анита резко остановилась, ощутив, как ей разом поплохело.       — Чего, блять?! Кристина!       Окрик заставил Морриган тут же замолчать и насторожиться. Повернувшись в ее сторону, ведьма недоуменно уставилась на Светлану, но пестрая кошка уже сорвалась с места и помчалась куда-то вбок.       — Снова видения? — уточнила Морри, повысив голос.       — К черту видения. За ней, уйдет ведь!       

***

      — …Кристина! — крик подруги донесся издалека, и Береговская резко очнулась от дремоты и дернулась в сторону зеркала, в котором теневой клон глядел на мир ее глазами.       — Светка… — путешественница выдавила улыбку и протянула вперед лапу, чтобы коснуться толстого стекла, но пространство вокруг тотчас заклокотало, меняя глубину и очертания, незримо отшвырнуло ее назад на неопределенное расстояние и удлинило освещенную единственным лучом площадку, не позволяя приблизиться.       Все, как и в прошлые разы, все двадцать семь попыток идентичны. Черная Жуть подсуетилась, когда ее прототипу удалось косвенно преобразовать реальность, она защитила свою шкуру теперь иначе, теперь-то в разы лучше. Преступно твердый стержень и непозволительно крепкий характер не входили в планы Тьмы, это очевидно. Клон явно не готовился к тому, что волю Береговской не получится сломить так легко, как ей удавалось контролировать подавляющее большинство могущества магии кошки. В этом был бы толк, если бы они работали на одной стороне, но только не сейчас. Теперь причинение вреда в любом проявлении было максимально точным, продуманным и четко направленным, а каждое восстановление давалось все тяжелее.       — Я тебя уничтожу, когда вернусь, — тихо процедила Кристина, тяжеловато поднимаясь с пола. Нельзя было думать, что она повредила лапу во время предыдущего такого падения, — Тьма взяла за правило ронять ее только так, чтобы попасть в слабое место.       Светка… Единственная понимающая и такая дорогая была так невыносимо далеко и так нестерпимо близко… Нет сил, нет слов, нет ни одной мысли в голове. Ее больше нельзя звать сюда, это грозит еще одним чудовищным штормом в реальности, еще одной смертью. Ее больше нельзя втягивать в иллюзии, чтобы не заразить всепоглощающей. Зло никогда не останется сытым, поглотив одну только ее душу… Только Крис уже невыносима идея собственной вины. Она виновата, но не одна. Это промах всеобщий, пусть отношения между ними никогда не смягчатся. Если только она вообще будет существовать… Стиснув зубы и резко бросившись вперед, Кристина со всей дури ударилась о зеркало и растянулась неловко на камнях. Это просто безумно больно. И совершенно ничего все равно не меняет. Ничего, блять, не меняется, все, сука, неизменно за три пизды от нормального котанийского измерения. Оно все равно никогда не будет небезумным, однако ж стало в отдалении чем-то родным. Чем-то вроде нового дома, пропущенного через призму здравого сумасшествия и магии. Просто удивительно, как ее всемогущество бесполезно и ограничено без артефактов в лапах и без земли под ними. Просто удивительно, как все условно на самом деле, если ты истощен и не умираешь исключительно потому, что подвязан к вселенскому кошмару и чистому злу. Просто удивительно, сколько раз можно пытаться пробиться, если кто-то сказал, что все это пиздецки бесполезно и бессмысленно. Мятежный дух природного упрямства… И ей надо попробовать. Просто попытаться. Еще раз десять. Или двадцать. Если даже она не в силах существенно повлиять на ситуацию, первым из последних, что она станет делать, будет сопротивление. Биться до одури, до победного, до того, пока не произойдут переворот на сто восемьдесят и ее собственная биологическая смерть. До этого все равно еще далеко, есть почти целая вечность, чтобы не сломаться духовно и никогда не сдаваться.       Отведя больное плечо назад, Кристина рывками придвинулась к зеркалу, запустила в дымную поверхность лапу, прошипела сквозь зубы заклинание. Еще, еще, еще. Пока что-нибудь не произойдет. Пока она еще хочет больше никогда не быть похожей на себя прошлую. Несносную. Эгоцентричную. Самовлюбленную и черствую. Есть нечто гораздо более ценное, нечто дороже, чем свое «я». Есть то, что было ее ключевым ориентиром совсем недавно. И теперь это — более, чем нечто существенное. Теперь это «есть» — по праву ее. Устало переведя глаза на соседнее зеркало, в котором Конан сосредоточенно и напряженно говорил с сестрой, путешественница мысленно пожелала ему спокойствия и сил. Если все выйдет, у клона останется меньше шансов. А то, что семья воссоединится, Гильдия продолжит свое существование, а это измерение не рухнет — бесценно. Мысленно Кристина, настоящая, не подмененная клоном Кристина, постоянно была с ними. С ними всеми. С каждым из тех, кто незримо и незаметно для самого себя боролся. Уравнение вселенского равновесия имеет очень много компонентов и не держится на единственной математической функции. Пусть их судьбы послужат остальным ключами. Все должно сойтись. Во что бы то ни стало.       

***

      Она прекрасно понимала, что ему будет все равно, куда идти, лишь бы с ней. Поэтому и привела его прямиком сюда. Затеряться среди толпы всегда много проще, чем оставаться незамеченной на виду… в ее случае. Ей нужны свидетели. Не имеющие никакого отношения, но максимальное количество. Пришло время сделать предупреждение для всех, кто хочет помешать ей, свидетели просто необходимы. Барри послушно шел за ней, ни о чем не спрашивая, однако в его сияющих глазах все же переливались искринки смутной тревоги. Такие же яркие, как и огоньки обожания. Как же легко манипулировать хорошими мальчиками. Да и хорошими девочками не намного сложнее, она уже пробовала. Кристине повезло родиться на свет красивой, острой на язык и вредной. Теперь пользования этими качествами было вполне достаточно, чтобы контролировать весь ход дела и здесь, и в темноте по ту сторону отражений. Иронично, что доброе начало внутри Кристи сделало по незнанию всю работу за нее. Самодовольно ухмыльнувшись, Финни посмотрела на Лаппера. Лопух. Сколько же любви в этих неискушенных глазах.       — Крис… Финни? Я могу поинтересоваться? — осторожно уточнил Барри, восприняв оглядку как знак, понятный только им. — Что мы делаем на городской площади в разгар дня? Мне казалось, ты говорила, что тебя никто не должен видеть, пока «все» не разрешится. Я до сих пор не имею ни малейшего представления о том, что «все», но все-таки…       — Ты и не узнаешь, я сказать не смогу, — быстро произнесла-отмахнулась путешественница во времени, и гильдийцы остановились у фонтана. — Слушай, Барри, у меня ведь есть некое представление о тебе. И мне более чем казалось, что до меня у тебя уже была кошка.       — Какое отношение это имеет к моему вопросу? — смутился кот, тут же сбавив обороты и позабыв про некоторую решительность. Все мысленные уговоры быть смелее и раскованнее тут же пошли прахом.       — Я не знаю, как это принято у вас, а в моем мире при возникновении симпатии принято действовать, — невозмутимо вырвав из его лап книгу, с которой кот не расставался, пятнисто-полосатая левитировала фолиант на парковую скамейку далеко за спиной и воззрилась на своего спутника с нахальной улыбкой. — Мне помнится, ты просился жить со мной в одной палатке не просто так и не просто так хотел мне помочь тогда. Помнится, ты жаждал называть меня своей кош…       — Да-да, разумеется, — темно-серый кот отвел неяркие глаза, дабы не испытывать на своей шкуре пристальный зеленоглазый взгляд. — Я все же никогда не понимал и не понимаю, когда могу. Мне правда не понять. Сначала ты гонишь меня и говоришь, что все потом, что налаживать отношения мы будем позже, а сейчас нужны друг другу как бесценные помощники, а потом требуешь открыто чувств и взаимности от меня. Это наводит на мысль… Ведь ты не используешь меня для своих целей?       — Я? — высокомерно переспросила Финни, вскинув брови и даже не пытаясь возразить. Как интересно. Стоит ли проверить на нем все многочисленные догадки… — Что ты имеешь в виду? Подозреваешь меня в измене?       — Как можно. Ты ведь очаровательная кошка, Крис. Мне не в чем уличить тебя. Я лишь не могу избавиться от ощущения, что там, в том мире, где мы застряли с Муррциллой, ты была немного… другой? Мне, понимаешь, все время кажется, будто бы это не ты. Вернее, та же ты, но будто говорит за тебя, или в тебе, кто-то другой. Кто-то чужой и холодный.       — Я — кошка-катастрофа, Барри. Стоило тебе уже привыкнуть. Ты и не будешь знать, что я выкину потом. В этом моя прелесть… чудилка, — придирчиво посмотрев на свое отражение в фонтане, пятнистая кошка вздохнула и постучала когтями по каменному бортику. — Мне бы перекур, да, весьма необходимо… Что ты там говорил? Хочешь узнать, что мы делаем здесь? На площади в разгар дня? Вот, что. Я ищу брешь.       — Брешь? Разлом между мирами? — Лаппер недоверчиво прищурился. Ощущение, что его вновь водят за нос, обострилось многократно. — Думаешь, они еще остались?       — Мне очень нужен посох, чтобы сказать наверняка, но мое чутье еще ни разу меня не подводило. Тебя что-то смущает?       — Более чем. Муррцилла говорила, что залатала их после первого шторма все. Говорила, что обыкновенно они есть везде, но сейчас стали опасны, потому что… А что ты хочешь сделать с ними, когда найдешь?       — Скажи мне одну простую вещь, Барри. Как ты считаешь, чего заслуживаешь ты сам? Чего ты заслуживаешь вообще? Добиваться кошки, сердце которой не способно любить? Оставаться котиком на подхвате, который вместо учебы в престижной Академии для избранных и одаренных — вроде него — под видом бесконечных стажировок делает за других всю грязную работу? Никогда не узнать, чего может стоить его имя? Я знаю, конец твоей истории мне давно известен. Я ведь могла бы помочь тебе и использовать свои силы во благо. Мне придется отплатить тебе за всю доброту. Как насчет равноценного обмена? Мои силы безграничны, когда у меня есть мой артефакт. И мне вовсе не нужен ваш мир. Ты достанешь для меня мой похищенный посох, а взамен я верну тебе все, что ты потерял, пропадая здесь. Твое имя. Твое величие. Все твои заслуги. Ты по праву главный герой своей истории. Думал, что, обретя друзей, станешь собой, а сам так далек от клятвы, данной Льву, а?              — Нет-нет-нет-нет-нет, — лихорадочно пробормотала Кристина, схватившись лапой за край золотой рамы, в которой маячило затуманенное теневое зеркало, и повисла в пустоте, когда пространство со звоном перевернулось, располагая ее к новому падению на каменные шипы. Из уголков ее губ скатывалась по шее черная отравленная кровь, в груди зияла рваная пробоина. Колдовские шипы не убьют ее, но лишат всяких сил на слишком долгий срок. Теперь момент не может быть упущен. Тьма перешла к исполнению последней части хорошо скрытого глобального плана.       — Почему ты ни разу не сказала ему?! — истерично и злобно завопила чужачка, ударяясь о стекло вновь и вновь, и единственная высокая нота перемешалась со звоном, отзываясь в черепной коробке пронзительным писком. Как безгранично глуп каждый в первый раз… Муррцилла узнала больше, ее зеркало разбили на второй день пребывания здесь, но неужели не было ни единого способа хоть как-то предупредить? Не смотреть ей в глаза. Не поддаваться гипнозу. Не слушать всех этих обещаний. Всегда ставить магический щит и никому не доверять…       Ныне он, конечно, ничего не видел. Зато все видела она. И этот темный дым, проникающий стремительно в его дыхательные пути. И эти липкие темные нити, которые зазмеились по мостовой, обвились вокруг темно-серых лап и потянули под землю. И то, как взгляд темно-карих глаз опустел, а вместо склер остались две пустые черные глазницы. Юный кот и, возможно, прекрасный ее друг в одной из несбыточных реальностей, растрескался подобно ей самой, словно старая, — вернее, очень древняя, — фреска с некогда светлым ликом. Как можно быть таким безнадежно доверчивым в пору ведьм и колдунов? Почему она ни разу не предупредила его? Почему не нашла способ сказать хоть раз, намекнуть хоть как-то? Держись, держись!..              Застынув, как застывают в одном мгновении полета мраморные скульптуры, созданные искусными мастерами, Барри стал медленно-медленно уходить под землю, а из встревоженной взрытой почвы потянулись к нему узловатые корни, с деревянным изяществом хватаясь за тело, врезаясь в тлеющую на глазах плоть, ускоряя безвозвратное исчезновение…       — Чего, блять?! Кристина! — встрявший в картину мрачного торжества неожиданно живой крик заставил Черную Жуть разорвать зрительный контакт и уставиться на возникшую вдруг впереди фигуру.       Размеренное губительное колдовство обрушилось ударной волной осколков, взметнулось дергано, подобно цунами, но в табеле временного бега уже были записаны все новые неизвестные. Увязнув в земляной трясине почти по плечи, Барри очнулся и успел только беспомощно раскрыть пасть, когда чернота под ним обвалилась и утянула полностью в бездонный воздушный коридор. Идеально ровный провал раскрылся точно перед теневым клоном, и это стало тем единственным, что могло еще освидетельствовать прежнее присутствие здесь Лаппера. Тотчас развернувшись, Финни стремглав бросилась наутек. Потерянного не возвратишь, но важный шаг уже сделан. Ее видели и узнали, это уже немало. Вся путаница не была напрасной.              Закричав от негодования и бессилия, Кристина добровольно рухнула на пол, истерично всхлипывая. За что, за что? За что?.. На ней две смерти, совершенные отнюдь не ее лапами… Разве можно жить спокойно… Через минуту он будет здесь. Через пятнадцать — его навсегда не станет. В этом измерении не будет дурацких кристальных статуэток и прочей чепухи. Здесь будет зеркало, она вызволит его из стекла и позволит сделать последний вдох перед несуществованием навеки. Ведь она не может знать, что в самом конце однозначно сумеет вытащить их обоих обратно. Муррцилла отказалась прощать ее и отказалась даже слушать, а потом вся реальность поплатилась за это. На сей раз нужно стараться куда лучше. Нужно остановить весь этот однотипный механизм любой ценой. Больше так продолжаться не будет…       Шумно дыша сквозь зубы, Кристи поднялась на лапы и доковыляла до середины площадки. Запрокинула голову и позволила единственному ослепительному лучу падать точно на мордочку. В темноте под самым куполом неведомой замковой башни острыми столбами света и вспышками разлилось белоснежное сияние, и путешественница прошептала заклинание, помогая порталу открыться. Где-то в лабиринте зеркал щелкнула ржавая пружина, крупные шестеренки под забитым и замурованным окном завращались, разрывая свежие нити паутины, и на середину площадки выдвинулось зеркало с знакомым до боли спящим котом внутри. Так иронично, что посох не дался в лапы Черной Жути и вернулся сюда, к той, которой и принадлежал по праву, чтобы больше не увидеть света… Дотронувшись маленькой лапкой до ровной поверхности, Кристина разбудила Барри, одним прикосновением посоха — освободила от стекла. Придется поторопиться, чтобы найти согласие быстрее, чем механически бесчувственное туманное измерение отнимет у нее и его… Лаппер вывалился на каменный пол точно так же нелепо, как и Муррцилла совсем недавно, и Крис морально подготовилась к неизбежному. Будь, что будет.       

***

      — Анита! Это бесполезно, — лишь слегка ускорив шаг, Морриган быстро оказалась вновь рядом, пользуясь заминкой пестрой кошки. Следовало ожидать, что ее первая реакция будет такой.       — Я же видела… — растерянно обронила Света, не веря своим глазам и таращась в темноту неотрывно.       — Отойди, — строго велела серая ведьма, потянув ее на себя и отодвинув от края тоннеля. — Не делай глупостей. Ты не знаешь, с чем столкнулась.       — Отпусти меня! — почти тут же опомнившись, Анита принялась яростно вырываться, грозя в любую секунду сбить наставницу с лап и упасть вместе с ней следом за исчезнувшим под землей Барри. — Лапы убрала!       — Ты лучше не сделаешь… Слушай меня! — повысила голос колдунья и выругалась, когда Светлана укусила ее, ловко вывернулась из хватки и сейчас же полезла в провал, поочередно опустив в темноту задние лапы. — Ненормальная мертвечина! — схватив ее за воротник свитера, Морри с размаху ударила подопечную по носу. — Ничем не лучше своей подруги. Вернись сейчас же. Ты умрешь там. Это бесполезно. Ничего ты не изменишь, его ты уже не спасешь. — Легко левитировав хрупкую кошку на поверхность земли, ведьма раздраженно зашипела. — Слушать меня, когда я говорю!       — Что ты знаешь вообще? — тихо и очень злобно процедила Светка, вздыбив загривок. — Мне решать, что делать. И только мне подвергать себя опасности.       — Поэтому ты и была бы уже сейчас мертва. Ты ничего не знаешь ни о магии, ни о том, как она здесь работает. Хочешь встретить ее там, внизу? Что даст тебе, если ты увидишь мучительную смерть своей подруги? Это тебе успокоит горячую кровь и неспокойную душу? — голос Морри превратился в надменную сталь, желтые глаза метали молнии. Анита спокойно выдержала и то, и другое, глядя снизу, с высоты своего роста, на высокую наставницу, и проговорила с ледяным спокойствием:       — Ты никогда еще не испытывала того, что чувствую я. Если Кристина там, умереть за шанс увидеть ее в последний раз… Нет и не будет для меня большей радости. Я позабуду о любой своей гордости и всякой независимости. Отпусти. Лапы прочь.       На мордочке Морриган не дрогнул ни один мускул, но Светка шкурой чувствовала ее животную ярость. Несколько мгновений пролетело в полном молчании. Кошки таращились друг на друга немигающими взглядами; две равноценные разнополюсные силы столкнулись, и все замерло и исчезло. Гневно размахивая хвостом, ведьма вновь приблизилась на шаг, угрожающе занеся лапу.       — Что ты ждешь? — холодно спросила Светка, не отводя глаз, лишь прижав заостренные уши. — Ударь меня. Давай. Ударь со всей силы. Тебе не хватает смелости. Какая жалость.       Совершив резкий выпад, серая кошка отшвырнула ее от себя одним точным движением. Когда за спиной не оказалось ничего, кроме пустоты, Анита ощутила дикий страх и открыто призналась себе в этом. Паника ужалила ее, может быть, всего на мгновение, на один миг, но это было так правильно, что кошка не взялась бы винить живое в себе. Сколь сильной духом она ни была бы для себя или других, она не хотела умирать. Она хотела бы остаться, наверное, еще на вечность. Чужой мир вселил в нее неожиданное чувство уюта и умиротворения, словно бы здесь и был ее дом по призванию. Да, будь у нее хоть какой-нибудь выбор, она сделала бы еще бесконечно многое и точно не выменивала бы свою жизнь у Черной Жути. Об этом всегда приходится думать в самом конце. В самом конце, когда уже поздно думать, хотеть, сожалеть…       Внезапно ударившись о ровную черную стену и отчетливо повиснув между небом и дном кромешной тьмы провала, Света громко матернулась, задрала голову и увидела Морриган. Стиснув зубы, ведьма удержала ее с помощью некоего заклятия, а затем стала пятиться назад, поднимая как на ниточке обратно к солнцу. Вновь схватившись когтями за брусчатку площади, Анита бессильно уронила голову на камни и украдкой перевела дыхание. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а нутро щемило смертельной тоской.       — Психопатка, блять, — сплюнула пестрая кошка, посмотрев на наставницу исподлобья. — Кто только учил тебя, что подобные глупости спасут тебя от чего-то?       Нависнув над ней и поглядев оскорблено, Морри предстала перед ней уставшей и отстраненной, перепачканной в дорожной пыли, но все такой же идеальной кошкой с картинки.       — Морщин на тебе не будет, это я и так вижу, — язвительно заметила чужачка, намекая на скупость ведьминой мимики и не желая признавать, что под прицелом пронзительных глаз ей сразу же стало не по себе. — И чего ты творишь? Дура. И чего ты вот этим всем доби…       Она сумасшедшая. Умалишенная. Дурная, бестолковая кошка. Беспорядочная, лихорадочная, не отдающая отчет собственным действиям. Она помешанная, помешанная, пятьсот раз безумная. Она больная на голову, просто ненормальная… Тонны, кипы, ворохи слов, определяющих сущность серой кошки, обрушались на Светку, лежащую в грязи с закрытыми глазами.       Не от мира сего. Идиотка. Реальная психопатка. Юродивая. Как вообще понять, что она чувствует по отношению к ней? Как мыслить адекватно, когда в пыли, на глазах у всех, практически посреди города в разгар дня…       Отстранившись только тогда, когда кислород стал жизненно необходим, ведьма молча посмотрела на Аниту, пребывающую в полном смятении чувств. Осознать все только что произошедшее было выше сил.       — Я буду в лагере. Здесь меня не было. — Отстраненно бросила Морриган, поднялась и просто ушла, забрав только свою корзину, в которой каким-то чудом уцелели все склянки и пузырьки.       Задыхаясь и отказываясь верить собственным ощущениям, Анита бесшумно поднялась на лапы и посмотрела туда, где всего минуту назад стояла наставница. Она не оставила ни следа, ни одной подсказки, ни одного намека на какое-либо объяснение случившегося. И что все это значит? Что все это вообще было? Такая, блин, вечная молодость?..       …Может быть, Света и не хотела уже падать и испытывать судьбу и тьму во второй раз. Скорее, она запнулась и запуталась в обмякших лапах случайно. Только на сей раз темнота ее уже не напугала. Будущее не внушило такого животного ужаса. В конце концов, кто вообще мог бы знать, что ждет дальше? Никому не легче и не сложнее, это лишь субъективное мнение о том, что есть путь. Только совершая шаг к заветной непреложной истине, ты знаешь, что все не напрасно, как бы потом ни вышло. Все это вообще не напрасно…       

***

      Меткая «Авада кедавра» в щепки разбила старую треснувшую раму и только случайно не зацепила затаившуюся в ее тени Кристину. Ну вот. Все именно так, как кошка и ожидала. Ни больше, ни меньше. Ей надо было учиться у Кошек, а не у Риччи. Волоча за собой многократно поврежденную лапу, Крис отчаянно поползла прочь. Ее спасло только то, что Барри способен на чувства и эмоции. Кто знает, может ли ее прикончить нормальное заклинание? Теперь путешественнице довелось пожалеть о недостатке фантазии. Испытать на себе все угрозы нужно было заранее, было очевидно, что по сравнению с морально уничтоженной Муррциллой недоумевающий Барри будет бороться куда активнее.       — Дай поговорить! — жалобно крикнула чужачка, тут же рухнув навзничь, когда очередной магический луч разбил мутное зеркало и отбросил кошку назад.       Топот бегущих лап стал еще громче, и Кристи зарычала сквозь зубы, подтянувшись к краю обрыва и сбросившись вниз. Выскочив из тени на все, Лаппер судорожно затормозил, едва не потеряв равновесие, и вниз, в загадочную пустоту, посыпались из-под его когтей мелкие камешки. Туманное измерение становилось все интереснее с каждой секундой. Стоило Барри догнать Черную Жуть, та исчезала и появлялась на идентичной мощеной площадке, но на пятнадцать-двадцать метров ниже. Пока кот преодолевал раскрошенную местами и крайне крутую лестницу, выдолбленную прямо в скалах, злодейка успевала где-то спрятаться и вынуждала его продолжать поиски.       — Покажись! — крикнул Барри, опять бросаясь к спуску и держа наготове волшебную палочку.       — Я хочу просто поговорить! — воззвала Кристина, даже не пытаясь звучать достойно и независимо. Все уловки и фокусы забирали магические силы, которыми и без того подпитывался безостановочно теневой клон по ту сторону реальности. — Пожалуйст…       — Остолбеней!       Оглушительно заверещав, когда плечевая кость звучно хрустнула, наконец-то разломившись надвое, ученица Розмарина ударилась спиной о зеркало, за которое нырнула, и так и замерла, облокотившись на единственную опору, дыша сквозь зубы урывками и силясь хоть немного ослабить тяжесть в груди. Шаги гулко отразились от пустых стен, а потом затихли. Прижимаясь к холодному стеклу и стараясь молча перетерпеть боль, Кристина не видела Барри, но ощущала его присутствие совсем рядом. Он уже здесь, он метрах в пяти от нее и крадется, чтобы напасть с минимального расстояния и точно не промахнуться. Какая красивая смерть… Но только не для нее.       — Я. Хочу. Блять. Поговорить! И только! — обратившись к остаткам магии, закричала Кристи и разом развернула весь зеркальный лабиринт в сторону Лаппера, направляя слепящие солнечные лучи точно в его глаза.       — Сектум семпра! — закричал Барри, и свечение померкло. Краем глаза кот успел увидеть, как Черная Жуть рассеялась мелкой пылью, а пустая белая мантия с рюшами опустилась, подхваченная ненадолго ветром, на булыжники.       Резко выпорхнувшая снизу, из-под самого выступа, на котором располагалась площадка, стая кричащих воронов напугала Барри практически до смерти. Кот шарахнулся и закричал, а когда пришел в себя, злодейка, имевшая обличье столь привлекательной кошки, уже стояла где-то выше. Ее выдал еще один луч света, материализовавшийся в этой фантасмагории словно бы ему назло.       — Барри, я умоляю, — поджав, или по крайней мере попытавшись поджать к себе больную лапу, Кристи устало посмотрела на темно-серого кота. — Один разговор. Пару слов. Пожалуйста. Я не причиню тебе вреда.       — Так же, как не причинила на центральной площади? Или как не причиняла все это время? — закономерно парировал Лаппер, и Кристина тяжело вздохнула, приготовившись исполнить последнее, что могла… Но не понадобилось.       — Ты просто ангел, Барри, — печально произнесла кошка и поплелась, перескакивая, на трех лапах в сторону лестницы. — Я бы отдала многое, чтобы получить второй шанс. Прошу только об одном маленьком одолжении. Я не подойду близко. Не взгляну тебе в глаза. Без этого я бессильна. Ты можешь убить меня, мне нечем защищаться. Но, пожалуйста, дай мне сказать. Выслушай меня. Не убирай палочку, если хочешь. Но только дай мне поговорить с тобой…       — Что ты хочешь сказать мне? Ты все уже сказала. Нам не о чем говорить. — Ровно, но все так же безъяростно констатировал кот, и пустое пространство осветила зеленая вспышка.       Упав набок, Крис панически захрипела, цепляясь за любую мысль, что могла бы хоть на мгновение продлить функционирование разума и свет в глазах. Пространство вокруг пошло рябью, чужачка ощутила, что, несмотря на все попытки, ее глаза закатываются, а земля мешается с небом. Все стало предельно далеко, потом запредельно близко, и она увидела со стороны как наяву, как ее проклятая черная кровь пачкает темно-серые лапы Барри, замершего рядом…              Несколько часов прошло в почти полной тишине, нарушаемой лишь их тихими голосами.       — …Все думали, ты убила Муррциллу, — проговорил Лаппер, стараясь не шевелиться.       Он лежал, подвернув под себя лапы, на ледяном каменном полу, а голова путешественницы во времени покоилась в запрокинутом состоянии на его плече. Они оба старались не смотреть на распоротый живот кошки. Никто не должен был видеть столько крови.       — …Нет, — чуть слышно прошелестела Кристи, болезненно улыбаясь. — Никогда… не пыталась…       — Ты могла попытаться сказать. Достучаться до кого-нибудь. Вокруг столько сильных магов, мы придумали бы что-нибудь. И как тебе помочь тоже.       -… Моя… борьба…       — Я знаю. Но она непосильна тебе одной. Ты уверена, что восстановишься? Я просто…       — Не… вини… себя. Жива она… и я… Будет… только так…       Сколько часов может пройти в теневом, пока в реальном не пройдет и четверти часа? Сколько отведено? Время так относительно. Чем больше застывших мгновений оставалось позади, тем страшнее и холоднее становилось Кристине. Пока взаимная магия теневого клона незримо сшивала по кусочкам то, что разметали и разделили инородные чары, чужачка думала, думала, думала… Следовало ли ей возвращаться сюда? Она много размышляла над однозначным ответом и всегда потом убивалась, обвиняя себя. А теперь, находясь рядом с Барри, наконец-то найдя столь жизненно необходимое понимание, вдруг поняла. Стоило. Всегда стоило. И после двух часов, и после трех, и после пяти, когда она вновь сумела самостоятельно подняться и вправила вывихнутое плечо, подсознательно тому не радуясь. Любое новое падение опять выведет ее из строя. Кость безнадежно глубоко треснула.       — Жуть сказала, что ищет брешь между мирами. Я знаю только одну кошку-эксперта по черной магии времени. Нам нужен совет. Ты пробовала связаться с Муррциллой отсюда? — подстраховав ее, когда Кристи споткнулась на последней ступеньке, отделяющей ее от поля зрения теневого клона, серьезно спросил Барри, и путешественница тихо вздохнула.       Предвидела этот невысказанный вопрос, что не давал ему покоя все это время, но все равно не была готова возвращаться к тому разговору.       — Все без толку. Я не вижу и не видела ее. В смысле, я встретила ее здесь, но так и не услышала. Я могу говорить только с теми, кто доносит сюда физическое обличье, я полагаю. А ее тело заковано в кристалл там, в реальном мире. Не было большого смысла освобождать ее душу от стекла здесь. Я не могу вернуться в реальность. Только в свои воспоминания.       — Тебе нужен чей-то совет. Вспомни, может быть, есть кто-то, кто может что-то знать о твоем проклятии?       Отведя взгляд, Кристи покачала отрицательно головой.       — У нас не осталось почти времени. У меня одной его — целая вечность. Но не у тебя. И я не знаю, сумею ли вернуть кого-то из вас, если что-то вернется, как было.       Взяв ее лапу в свою, Барри открыто улыбнулся пятнисто-полосатой кошке.       — Как ты не хочешь понять, разве нужно что-то большее? Мне не нужна ни моя выдуманная история, ни мое имя, ни величие. Новая история у меня уже произошла. Лучшая…       Все в мире подчинено какому-либо ритму. Какой-то своей гармонии. Частям чего-то большего. Иногда — кровопролитной борьбе. А иногда — безнасильственной, но великой силе. Иногда — одинокому тернистому пути и страданиям. Иногда — безумной игре с меняющимися ежесекундно правилами. Иногда — большему, а иногда — меньшему. И все пути неисповедимы. Всякий — на ценителя, на любителя, на дикого коллекционера сюжетов, полос, линий и жизней.       Весь мир — театр. И у их сцены было единое звучание. Единый жаркий ритм. Одно на двоих дыхание. И всецело наполненная первозданностью нарушенная тишина.