Эх, Арсений...

Антон кое-как попадает ключом в замочную скважину. Руки дрожат так, что их можно использовать вместо миксера или шейкера, и еле держат любые вещи. Дверь открывается, впуская хозяина в уютно обставленную квартиру, но весь этот комфорт хочется разрушить, уничтожить, сделать так, чтоб было схоже с состоянием Шастуна. Дима должен подъехать через пять минут, поэтому ничего не остаётся, кроме как, пересилив своё нежелание что-либо делать, снять обувь и пройти на кухню. Шаст старается в руки ничего не брать, особенно посуду или стекло. Садится на стул, ставит локти на ноги и обхватывает ладонями голову, зарываясь в волосы. Дима, как и обещал, почти молниеносно врывается в квартиру, сразу изучая давно привычную обстановку на наличие разрушений, но всё слишком тихо и цело. Аккуратно разувается, стараясь лишний раз не шуметь и проходит на кухню, где как раз и видит Антона, что впирается взглядом в фотографию на стене. На фото два счастливых человека: Парень с растрёпанными короткими волосами, прищуренными зелёными глазами и широкой улыбкой, и девушка, по виду на несколько лет старше парня, длинноволосая кудрявая брюнетка с такими же сияющими глазами, а красные губы расползаются в ухмылке. Глядя на снимок, хочется улыбаться, смеяться, но ни у одного из присутствующих не удаётся это сделать. Поз так и стоит в проходе некоторое время, пока шатен не оборачивается к нему. — Она... Дим, Вика, она, блять.... — Шастун пытается собраться с мыслями, пытается выдавить из себя причину, из-за которой его друг сорвался из дома, но голос дрожит, а слова перекрываются комом. Он пытается держаться, старается выглядеть сильным, ведь он взрослый, но в этот момент что-то внутри ломается, из-за чего мужчина вскакивает с места и с вырывающейся истерикой несётся к Позову. Тот уже встречает с распростёртыми руками, аккуратно обхватывая спину друга, и чувствует, как он дрожит. — Что с Викой, Шаст? — Дима удивительный человек. Даже в момент, когда хочется упасть, он стоит. И стоит упорно, не выдавая своё беспокойство. Голос спокоен, лишь сквозят нотки тревоги. Хотя внутри понимает-ничего хорошего не вызвало бы такой реакции. — Её, блять, больше нет! Она умерла, Дим! — Срывающимся голосом кричит куда-то в плечо Шастун, уже не сдерживаясь, и за этим следуют истеричные завывания вперемешку с всхлипами. Он чувствует, как чужие пальцы на спине сжимаются крепче, а сердце бьется быстрее, и ломается. Ломается, как карандаш в руках нервного старшеклассника, который ждёт начала важных экзаменов. — Шаст, боже мой... — Медик пытается подобрать слова, но понимает, что слова не сделают лучше, поэтому не говорит ничего, просто обнимая друга. Действия говорят гораздо больше слов, и оба это сейчас понимают, — Пошли в комнату, дружище. Не дожидаясь ответа плавно расцепляет руки, выныривая из крепкой хватки, и ведёт за собой шатена, всё ещё дрожащего от непрошедших слёз. Аккуратно сажает на кровать и садится рядом, приобнимая за плечи. — Что с ней случилось? — Авария.... Какой-то уёбок бухой выехал на красный и... Дим, она... Она... Она могла выжить, могла... Скорая не смогла приехать из-за пробок, не успели... — Хрипящие слова перемежаются с рваными вздохами и всхлипами, пока мужчина ладонями растирает лицо, стараясь стереть влагу, но только лишь размазывает старые и новые ручейки. Дима молчит, раздумывая над словами, как и Антон, но вдруг последний разрывает тишину, что на несколько секунд проскользнула между ними. — Мама в отделении реанимации, Поз, — Поворачивается и стеклянными глазами смотрит на друга, пока брови медика ползут наверх, — У неё случился сильный приступ из-за стресса... Я там не был, но с маминого телефона позвонил врач и сообщил и об аварии, и о реанимации. — Шансы есть? — Есть. — Это главное. Антон, тётя Майя-женщина сильная. Пережила и развод, и смерть твоего отца, переживёт и это, — Дима гладит младшего по лопаткам, пытаясь хоть немного приободрить. — Но Вика была ей роднее всего, последние несколько лет она была с мамой неразлучна, это же был наш семейный дуэт "мать-дочь", Поз... Ты же и сам всё помнишь, кому я рассказываю... Пока Шастун закапывается в воспоминания, в детство, Позов отвлекается на его мобильный телефон, который уведомил о новом сообщении.

— Шаст, Вы скоро? - Арс, 17:27 — Это Дима. Антон вряд ли не придет сегодня - Шаст, 17:29 — Дмитрий Темурович? Что-то случилось? - Арс, 17:29 — Всё в порядке - Шаст, 17:30

Дима коротко отвечает парню, откладывая телефон в сторону, и замечает, что Антон, тихо шмыгая носом, еле еле держит себя в вертикальном положении, а глаза были закрыты. Почти уснул. Поэтому Поз снимает с того пиджак с галстуком и, слегка надавив на плечи, опускает мужчину на кровать, закидывает его ноги, предварительно сняв обувь, и выуживает ремень из брюк. Шастун, как только коснулся затылком подушки, заворочался, укладываясь на бок в позе эмбриона, а едва нахмуренные брови полностью расслабляются. Медик следит несколько долгих мгновений, не просыпается ли младший, не начинается ли новая истерика, и, убедившись, что всё в порядке, берёт телефон Шастуна и проходит на кухню, закрывая за собой дверь в спальню. Разблокировал, открыл приложение, зашёл в диалог с десятиклассником и нажал на "Вызов". Проходит буквально пару секунд, как гудки прекращаются, а на конце "провода" слышится тихое дыхание. — Арсений? — Дмитрий Темурович! Что с Шастом? — Сейчас с ним всё хорошо, спит, но плохо. Завтра его в школе не будет, предупреди одноклассников. — Дмитрий Тему- — Просто Дима. — Дим... Антон жив-здоров? — Конечно. Просто я не могу сейчас тебе рассказать, что произошло, — Поз запинается, оглядываясь на спальню, — Если Шаст захочет, он расскажет. Но... Не надо на него давить, пожалуйста. — Конечно, Дим. Могу ли я... — А? — Могу ли я зайти его проведать завтра? Мужчина усмехается, поправляя очки. — Конечно. После уроков, думаю, Антон будет готов к гостям. — Спасибо, Дмитрий Темурович. До свидания. — До завтра, Арсений. Арс первым завершает звонок, после чего Дима откладывает мобильный на стол, потирая и разминая шею. Он понимает, что Шастун вряд ли придёт в нормальное состояние за два дня, особенно если не будет никаких утешительных новостей о Майе. Для него эти две девушки были самыми близкими людьми, ведь с матерью и сестрой у Антона было связано столько воспоминаний. Их троих скреплял и развод, и переезд Шастуна ради образования в престижном университете, и любые семейные праздники. Дмитрий сам не заметил, как подошёл к окну и вглядывался в окно соседнего дома, где постоянно мелькал тёмный силуэт, с кем-то громко говоря по телефону.

***

В субботу главной радостью было то, что уроков было мало, и уже часа через два Арсений проведает историка. Мысли, заполонившие его голову ещё со вчерашнего вечера, не давали сосредоточиться ни на прошедшем обществознании, ни на биологии. Что произошло? Неужели с Антоном Андреевичем что-то случилось? Но Дмитрий Темурович сказал, что с его здоровьем всё хорошо. Но что же тогда... — Арс, блять! — тихо шипит Гарик и толкает друга в плечо, с раздражением осматривая явно вывалившегося из реальности Попова, — Ты куда выпал? — А? — Арсений отворачивается от окна и замечает, что вся их группа смотрит четко на него, — Бля, простите, задумался сильно. О чем речь была? — У нас права не будет, только что зашёл Воля. А ещё сказал, чтоб ты потом зашёл в кабинет к Ляйсан Альбертовне. — Я ж ничего не делал. Какое у него настроение было? — Недоверчиво щурится брюнет, иногда кидая взгляды на остальных ребят. — Да какое-то не очень. Подавленный был, грустный. — Успевает сказать Лёха перед тем, как Татьяна Валерьевна делает замечание четвёрке, и ребята утыкаются в тетради. Только Арс быстро печатает в телефоне "Я буду скоро, право отменили" и постоянно проверяет время, чтоб побыстрее закончился ненавистный предмет.

***

— Ляйсан Альбертовна? Павел Алексеевич? — Голубоглазый стучит в дверь кабинета и аккуратно заглядывает внутрь, где видит и директрису, и учителя русского, который зовёт его внутрь. Закрыв за собой дверь, Арс неловко топчется на месте, всё ещё не понимая, что он натворил. — Ты в курсе состояния Антона Андреевича? — Мягкий голос Утяшевой раздаётся, отбиваясь от стен в тихой комнате. Получив резкий кивок и взгляд, переводящийся с одного учителя на другого, женщина продолжает, — Вчера у него случилась трагедия, погибла сестра, а мать в тяжёлом состоянии в реанимации. Дмитрий Темурович тебе не рассказал? — Так директриса была осведомлена и о ситуации Антона, и о разговоре старшеклассника с медиком. — Нет, Дмитрий Темурович сказал, что Антон Андреевич сам расскажет, когда будет в порядке... — Говорит парень, рассматривая свои кеды. Кабинет был уже неинтересен-он был тут уже много раз и в предыдущие годы. — Ну, значит теперь ты осведомлен. Дмитрий сказал, что ты сегодня зайдешь к ним, верно? — Очередной кивок черной головы, — Хорошо, просто хотела бы, чтоб ты от нашего с Павлом Алексеевичем лица отнес пару вещей Антону. Если тебе не будет сложно, — Лицо Ляйсан украшает лёгкая виноватая улыбка-не каждый день ей приходилось просить учеников что-то относить учителям. — Конечно, Ляйсан Альбертовна! — Восклицает Попов, принимая в руки пакет с угощениями, который ему любезно протягивает литератор, — Тогда... Я пойду? У меня как раз закончились уроки. — Да, да, Арсений, можешь идти. Арс кивает, прощается с учителями и быстро покидает сначала кабинет директора, а после и школу. Дима вчера скинул ему адрес Шастуна, по которому теперь и шел ученик. Оказалось, что от его дома было достаточно недалеко, буквально напротив. Так вот как первого числа классрук меня услышал. Дом ничем не выделялся, а дверь была подперта каким-то камнем, поэтому брюнету не пришлось звонить в домофон. Он быстро прошмыгнул в подъезд и по лестнице, чуть ли не на одном дыхании, добежал до шестого этажа. Все этажи были до одури похожи, помогали лишь цифры на стенах, которые обозначали номер этажа. Но, дойдя до необходимого, Арс нажимает на дверной звонок, ожидая того, что его пустят в квартиру. Дмитрий Темурович не стал бы врать, верно? И действительно, не соврал. Спустя полминуты слышатся шорохи, дверь в тамбур открывается, и на пороге стоит их медик, глядя на парня чуть исподлобья, всё-таки Попов был не малого роста, и учителя уже перерос. — Проходи, рад, что вас избавили от этой нудятины, — Усмехается Дмитрий, проводя школьника в квартиру, где разувается и сразу проходит в другую комнату. Сняв кеды, Арсений торопится за мужчиной, оказываясь на кухне, и сразу замечая высокую согнутую фигуру за столом. Антон Андреевич сейчас выглядит явно не лучшим образом, хотя усталая улыбка, домашние растянутые вещи и чашка какао в руках делают его уютным и каким-то... домашним? Пару секунд Шастун оглядывает Арсения, после чего снова переводит взгляд к чашке с напитком, абстрагируясь от окружающего мира. А парень оглядывает квартиру, и когда на глаза попадается портрет, висящий на стене прямо напротив входа, что-то внутри начинает рассыпаться, а в голове невольно всплывают слова директрисы. Девушка на фотографии выглядит слишком молодо, чтоб быть матерью историка, поэтому остаётся только сестра. — Он оклемался буквально минут десять назад, поэтому такой, слегка приторможенный, — Тихо говорит Позов, касаясь плеча брюнета ладонью. Парень переводит взгляд на собеседника, и замечает, пусть и не сильные, темные круги под глазами и усталость в глазах, — Просыпался каждый час, приходилось успокаивать и снова укладывать спать, к счастью под утро Антон смог успокоиться, — Взглядом снова перебегает на Шаста, тоже замечая следы почти бессонной ночи на лице мужчины, — Зато я смог часок-другой подремать. Пойдем, поговорим. — Вы идите, а я хочу кое-что сделать, — Голос звучит, словно натянутая струна, готовая вот вот оборваться, и Дима лишь молча кивает, убирая руку с плеча, и уходит из кухни. Арс же остаётся на месте, сжимая шуршащие ручки пакета, который ему отдала Ляйсан, и всё смотрит на шатена, который не отводит глаз от какао. Откладывает ношу, но ещё не решается сделать то, что хочет, и теперь уже мнёт рукава кофты. Однако терпения не хватает, парень уверенно идет к столу, подходя со спины прямо к молодому учителю, который не обращает внимания ни на что. И крепко сжимает его руками, укладывает голову куда-то около шеи и замирает, боясь сделать что-либо. От этого жеста внимания тело Антона прошибает кратковременная дрожь, вернувшая его в реальный мир. И мужчина медленно, без единого слова, накрывает одну из ладоней Арсения своей, слегка сжимая пальцами. Сейчас объятия важнее любых слов сочувствия и сожаления, оба это понимают, поэтому не роняют ни звука, сокрушая тишину лишь своим дыханием.