Незримый защитник

      Нога срывается с троса…       Доля секунды в воздухе…       Стремительное падение вниз…       Ветер в ушах давит на перепонки…       Дыхание замирает…       Удар…       Как больно.       Предсмертный шепот сорвался с холодеющих губ, унесся вверх, тихим эхом отражаясь от скал, безмолвных свидетелей трагедии. Он затерялся в возгласе смятения, пронесшемся над толпой зрителей, когда они поняли, что случилось.       Поднялся гул. Там и тут защелкали фотоаппараты. Фотокорреспонденты, коих собралось достаточно, чтобы в деталях запечатлеть очередной триумф человеческой силы духа, делали первые кадры с места трагедии. Они знали точно — к вечеру новость о гибели Золотарева облетит всю страну. Уже завтра их фотоснимки будут опубликованы на первых полосах «Правды», главной газеты Советского Союза, и газет союзных республик, а может, чем черт не шутит, и в западной прессе.       Медики и спасатели развернули масштабную операцию по поиску тела Золотарева. Его нашли на выступе скалы. Спасатели начали спускаться вниз, громко переговариваясь между собой.       Звуки голосов привели Александра в чувство. Он обнаружил себя лежащим на скале. Справа зияла пустота. «Главное не двигаться! Еще непонятно какие травмы получены при падении. Хорошо еще, что жив остался», — сказал он себе, глядя на неестественно вывернутую правую руку. — Странно, почему я не чувствую боли? — мелькнула внезапная мысль. — Ладно, сейчас спустятся спасатели, потом подключатся медики. Неизвестно сколько времени уйдет на восстановление. Судя по всему, участие в скоростных гонках, намеченных на начало сентября, придется отложить до лучших времен, — с сожалением подумал он.       Спасатели, наконец, спустились и стали готовить тело к подъему.       — Ребята, аккуратней с любимцем публики! — возмутился он, когда его, не особенно церемонясь, подняли как мешок с картошкой и стали закреплять страховочным тросом. Спасатели никак не отреагировали, продолжая делать свою работу.       Начался подъем. Золотарева не отпускала мысль: «Почему я не чувствую боли? Наверное, шок», — пришел к выводу Александр, когда его уже подняли со дна пропасти и вокруг засуетились медики. Она снова вернулась, когда Золотарев увидел на медицинских носилках плотный черный пакет. Такие, он видел в кино, медики используют для перевозки трупов.       — Что, в конце концов, происходит?! Что за дурацкие шутки?! — закричал он, обращаясь к людям вокруг, когда понял, что пакет предназначен для него. Ответа не последовало.       Золотарев попытался пошевелить левой рукой, и ошарашено уставился на полупрозрачное нечто, по форме напоминавшее руку, которое появилось из его тела. Настоящая — даже не дрогнула. Боли тоже не было.       Саша дернулся, попытался встать и замер, увидев себя со стороны. Он стал полупрозрачной материей, полностью покинув свое тело.       Медики сноровисто упаковали останки погибшего в мешок. Золотарев едва успел на автомате вернуться обратно в свое тело, когда услышал над головой звук закрывающейся молнии. Свет померк.       «Я умер?!?!?!»              

***

             Золотарев не верил в свою смерть, когда его транспортировали самолетом в Москву, когда шли приготовления к похоронам. Даже на церемонии прощания, когда Саша увидел себя в море живых цветов, а рядом облаченных во все черное Катю с покрасневшими от бесконечных слез глазами и маму, Антонину Федоровну, которая невидящим взглядом смотрела на бесконечную вереницу людей, подходивших к ним, чтобы выразить свои соболезнования, он все еще не верил в реальность происходящего.       Недалеко стояла большая фотография, сделанная для какой-то французской газеты прямо после выступления в день Сашиного двадцатипятилетия. На снимке был запечатлен улыбающийся молодой парень с охапкой цветов в руках. Золотарев вспомнил: он только вернулся за кулисы, в крови еще бурлил адреналин, а под сводами арены слышались восхищенные крики публики, когда появился фотограф и сделал этот снимок. От него даже сейчас исходило чувство всепоглощающего счастья, которое Саша тогда испытывал. Только скорбная черная рамка и траурная ленточка в правом нижнем углу фотографии говорили о том, что для него счастливые дни закончились.       Золотарев видел нескончаемый поток людей, одетых в черное, которые шли проститься с ним. Друзья, коллеги по цеху, почитатели его таланта. Там и тут стояли группки людей, которые вполголоса переговаривались, обсуждая внезапную гибель Александра, ставшую для всех полной неожиданностью.       К последнему пристанищу его проводили под звуки аплодисментов. На кладбище в скорбной, давящей тишине с ним простились родные и близкие. Над могилой витал аромат роз, смешанный со стойким запахом ладана и смерти. Только когда комья земли стали монотонно стучать по крышке гроба, Золотарев осознал, что умер.       Саша думал, что сразу покинет землю, но оказалось, что он завис в каком-то непонятном холодном пространстве, как будто между небом и землей. Отсюда его периодически возвращало на землю, причем он никогда не знал, где окажется. Он оставался полупрозрачной материей, невидимой для всех, а сам прекрасно видел и слышал окружающих.       Первый раз Саша оказался в парке недалеко от своего дома и увидел, как Катя гуляет с маленьким Алешей. Малыш тихо посапывал в коляске, даже не подозревая, что папа смотрит на него. Золотарева накрыло чувством сожаления, что оставил жену вдовой, а сын будет расти без отца. Винить в этом можно было только себя.       В следующий раз Александр очутился ночью в цирке, получив возможность в последний раз выйти на арену, с которой было связано много хорошего в его недолгой, но насыщенной событиями жизни.       Однажды Саша вернулся к себе домой и не сразу понял, где он. Зеркала были завешены темной тканью, воздух пропитан запахом сгоревших восковых свечей. Квартира ничем не напоминала, то уютное семейное гнездышко, каким он ее запомнил.       Сын спал в своей кроватке, а в соседней комнате тихо разговаривали Катя и Антонина Федоровна. Золотарев стал невольным свидетелем их разговора.       — Я чувствовала, что-то неладное. Я должна была его остановить, но побоялась влиять на его настрой перед трюком. Он всегда говорил, как это важно быть в гармонии с самим собой, — сказала свекрови Катя, вытирая уголки глаз концом черной траурной косынки.       На губах Золотарева появилась улыбка с налетом грусти. Он-то думал, что жена не обращала внимания на его рассказы. Ан нет! Она ловила и запоминала каждое его слово.       — Катя, не кори себя, — тяжело вздохнув, ответила Антонина Федоровна. Безвременная кончина сына так скоро после смерти мужа (Алексей Николаевич Золотарев умер три года назад после тяжелой болезни) нанесла ее сердцу еще одну незаживающую рану. — Ты знаешь, знала, — поправилась она, — моего сына не хуже меня. Его любовь к экстриму затмевала все остальные чувства. Мне казалось, — вдруг призналась она, — что Сашка никогда не женится. Ну, кто сможет ужиться с его характером и увлечениями, — думала я.       — Я его любила! — тихо ответила Катя.       — Я знаю, — также тихо ответила свекровь. — Ты была ему хорошей женой, но такая, наверно у него судьба уйти молодым. — Поэтому не хорони себя вместе с ним. Время лечит, и жизнь продолжается. Ты встретишь достойного человека, а Лешку, я знаю, воспитаешь с чувством любви и уважения к погибшему отцу.       Сначала Золотарева резанула мысль о том, что собственная мать желает его жене найти нового мужа. Позже он не раз об этом думал и пришел к выводу, что мама права. Просто он не мог себе представить Катю рядом с кем-то кроме себя. «Ты упустил свой шанс парень!»       Золотарев не расслышал, что сказала Катя потому, что рядом с ним неожиданно появился человек в белом и произнес:       — Александр Алексеевич, нам пора!       — Куда? — Саша с удивлением и настороженностью смотрел на незнакомца.       — Прошло уже сорок дней. Вы больше не можете появляться на земле. Вы должны пойти со мной.       Он взял Золотарева за руку. Александр не успел ничего сказать, как они оказались перед широкими коваными воротами, рядом с которыми висел маленький молоток.       — Черт возьми! — не удержался от эмоций Саша.       Тут же, буквально из ниоткуда, появился упомянутый хвостатый «красавец» с рожками и редкой козлиной бородкой, одетый во все черное.       — Вызывали? — спросил он, окидывая своими маленькими свинячьими глазками стоящих перед ним. — Кого забирать?       — Никого, — ответил человек в белом.       — Как всегда! — насупился черт. — Нет мне покоя! — посетовал он и исчез, оставив после себя красноватое облачко дыма.       — Извините, — тихо сказал Саша.       — Ничего. Ему не впервой, — ответил человек в белом.       Золотарев смотрел на него во все глаза. Он только сейчас увидел у него за спиной белые крылья. «Неужели ангел?» — подумал Александр.       — Да, я ангел, — произнес человек в белом.       Саша смутился.       — Ничего. Вам стоит знать, что здесь некоторые слова и мысли материальны.       Ангел постучал молотком в ворота, и они открылись.       — Пойдемте, нас уже ждут, — сказал он Александру, жестом приглашая его внутрь. Золотарев последовал за ним.       Они прошли какими-то петляющими коридорами и оказались в просторном помещении. В центре стоял массивный письменный стол, по краям которого громоздились кипы каких-то бумаг. С боку на небольшом столике стоял аппаратик, который очень напоминал Золотареву диапроектор.       За столом Александр увидел ангела, который просматривал какие-то бумаги. Когда они вошли в помещение, он отвлекся от своего занятия.       — Спасибо. Можешь идти, — обратился он к Сашиному проводнику. Тот кивнул и исчез.       — Здравствуйте, Александр Алексеевич. Присаживайтесь, — улыбнулся он Золотареву и жестом указал на стул, напротив своего стола.       Александр занял предложенное место и задал наиболее интересующий его вопрос: «Где я?»       — На распутье. Сейчас мы посмотрим на Вашу жизнь и определим, куда Вы отправитесь в рай или в ад.       Золотарев напрягся.       Ангел включил аппаратик и на белом экране напротив замелькали кадры Сашиной жизни: цветные, черно-белые, серые. Вот пионер-тимуровец Саша Золотарев помогает бабушке донести до дома тяжелые сумки, на следующем — он же разбивает футбольным мячом окно в школьной столовой, а здесь срывает урок химии. Здесь Саша списывает на вступительном экзамене по русскому языку в цирковом училище, любуется собой перед выходом на арену, играет с племянниками в футбол…       У Саши голова пошла кругом от нахлынувших воспоминаний, а кадры все мелькали и мелькали.       Наконец, проектор перестал гудеть. Александр посмотрел на экран, где увидел цветной кадр: двое мальчишек без шапок в черных полушубках, с которых стекает вода, стоят на берегу речки. Золотарев никому об этом не рассказывал.       Ему было тогда лет двенадцать. Была зима, каникулы. Он отпросился у матери покататься на льду на речке. Быстро схватил коньки и был таков. Сашка нарезал очередной круг по речной глади, когда услышал крики о помощи. Золотарев помчался на зов и увидел мальчишку, который провалился под лед. Рядом больше никого не было. Сашка, не раздумывая, бросился на помощь. Он нашел на берегу палку, плюхнулся на лед, подполз поближе к тонущему и протянул ему палку, за которую мальчишка из последних сил сумел ухватится. Кое-как им удалось выбраться на берег. Сашка потом получил нагоняй от матери за то, что потерял свою ушанку. С Серегой, так звали мальчишку, они стали лучшими друзьями.       Ангел наблюдал за ним несколько минут.       — Александр Алексеевич, Вас ждут в раю! — сказал он и хлопнул в ладоши. Золотарев исчез.              

***

             Жизнь в раю текла размеренно и спокойно. Саша отдыхал, расположившись на земле под сенью деревьев, хотя лежать ему было не очень удобно, или выбирался на неспешную прогулку. У него даже наметились любимые маршруты.       Однажды, вернувшись с прогулки, Саша обнаружил на своем привычном месте закрепленный между деревьями гамак. На него нахлынули воспоминания, как он качался на страховочной сетке, когда неудачно падал, репетируя очередной номер.       «Если бы мне сказали, что когда-нибудь я окажусь в раю, где у меня будет собственный гамак, я покрутил бы пальцем у виска», — подумал он. — Собственный гамак в раю!»       Однако Александру все равно было неуютно. Его, ярого любителя не сидеть на месте, ужасно напрягала идиллия и спокойствие, царившие здесь. Золотарев буквально чах на глазах, становясь все прозрачнее и прозрачнее.       Однажды когда Саша отдыхал в своем гамаке за ним пришел ангел, и Золотарев оказался в уже знакомом ему помещении.       — И снова здравствуйте, Александр Алексеевич, — поздоровался хозяин кабинета. — Вас, наверно, очень интересует, почему Вы здесь?       Саша кивнул.       — Мы следим за тем, чтобы всем было уютно и комфортно. Вам понравился Ваш гамак?       — Да, спасибо, — ответил Золотарев, ожидая, что ангел скажет дальше.       — Однако Ваша аура стала серой. Вам все равно неуютно. Ведь так?       — Да. Вы правы.       — Поэтому мы тут посовещались и кое-что решили.       Золотарев почувствовал, как кровь начинает течь по венам быстрее.       — Учитывая, что однажды вы спасли жизнь другому человеку, что Вы умерли достаточно рано, мы решили дать Вам возможность вернуться на землю снова!       Золотарев как будто получил удар под дых. Он молча сверлил ангела взглядом, а тот невозмутимо продолжал:       — Такое случается, но крайне редко. Однако Вы вернетесь туда не просто так. Вы станете ангелом-хранителем для новорожденного. Пол ребенка, как и его имя и фамилия, пока неизвестен. Вы сами выберете друг друга, и видеть Вас будет только он. Важное условие: Вы сможете оставаться на земле ровно столько, сколько прожили сами, т.е. двадцать пять лет. Ваши воспоминания останутся с Вами. Раз в год в день рождения подопечного Вы должны будете ненадолго возвращаться сюда для отчета. По истечении указанного срока вернетесь в рай и полностью забудете все, что было в земной жизни. Вы согласны? Времени на раздумья нет. Ответ нужно дать прямо сейчас.       У Золотарева голова шла кругом от услышанного. Адреналин зашкаливал. «Ангел-хранитель для ребенка! Кто бы мог подумать! Я вернусь на землю!» Мысли роем проносились у него в голове.       Ангел смотрел на него вопросительно, ожидая ответа.       — Я согласен! — наконец, произнес Саша.       — Отлично! — улыбнулся ангел, — тогда подпишем договор. Он открыл документ, лежавший перед ним, на последней странице, взял перо, обмакнул его в изящную чернильницу и вывел витиеватую подпись. Затем он подвинул договор Золотареву и передал ему перо. В Сашиных руках оно превратилось в обычную ручку.       Золотарев бегло прочитал документ.       — Пол ребенка, его имя и фамилия появятся в договоре автоматически, когда это станет известно, — еще раз уточнил ангел.       Александр кивнул, взял ручку и поставил на последней странице свою размашистую подпись.       — Вот и славно, — сказал ангел. — Один экземпляр Вам другой мне. Если возникнут вопросы вот памятка, — он протянул Саше договор и брошюру. — Теперь Вы можете отправляться на землю.       — Где мне найти ребенка? — неожиданно спросил Золотарев.       — Как где? — удивился ангел. — В роддоме!