Ёлочка, гори!

Из-за наличия у него на плече девушки в бессознательном состоянии, люди смотрели на доктора с плохо скрытым подозрением. Он и сам прекрасно понимал насколько ебануто всё это выглядит со стороны, однако никто ничего ему не сказал и даже не попытался сломать ноги, поэтому ему не пришлось объясняться. Кто она такая? Он не имел об этом ни малейшего понятия, хоть и по дневнику, одеянию и флейте, которая выпала из её сумки, пока он нёс её в город, понял, что особа так или иначе принадлежала к гильдии бардов. Он никогда не считал подобных ей людей достаточно серьезными и любого из них мол обвинить в чрезмерной праздности и ужасной любви к алкоголю, а порой даже и к чему похуже. То, чем занимались эти люди, можно окрестить лишь пиром во время чумы и никак иначе - считал он. С такими мыслями он дошёл до таверны, которую покинул некоторое время назад. Изначально он не планировал возвращаться к трактирщику, который с таким желанием хотел его отметелить, однако всё же хотел узнать что-нибудь о том кем является девушка на самом деле. "Хотя я просто уверен что она не местная,"- подумал он немного опустив бессознательно болтающееся женское тело,-"Если бы она была здешней то кто-нибудь, без сомнений, разбил бы мне лицо, подумав что я её похитил и сочинил впридачу сказочку про пауков размером с собаку". Под косым и, в какой-то мере, удивлённым взглядом трактирщика он вошёл в таверну, сел на стул у стойки, посадив на соседний стул девушку, придерживая её рукой за талию. -Всё таки вы вернулись, доктор. Оставили идею с ведьмой? Инграмус лишь покачал головой. -Я лишь решил проверить пауков,- ответил он. Глаза трактирщика округлились,- И нашёл её... Трактирщик нахмурился. -А сюда я пришёл,- продолжил он,- Чтобы задать ещё вопрос: вы её знаете? Брангрун всмотрелся в лицо девушки и, почесав затылок, выдал: -Она приехала в Краумонд несколько дней назад. Заселилась в комнату и покинула таверну,- тот склонил голову,- Но она не вернулась ни вечером, ни на следующий день. -Значит я могу оставить её здесь?- с какой-то надеждой спросил Чумной Доктор, нерво постукивая пальцами по столу. -Что?- Брангрун удивился,- Конечно нет, её комната была оплачена лишь за два дня. Туда уже заселены другие люди. Инграмус скрипнул зубами. -И что вы предлагаете мне с ней делать? -Это не моя забота!- отвернулся от собеседника трактирщик,- Или плати, или забери её шмотки и проваливайте. -Но... -Знаете как говорят на Севере, доктор? Меня это не ебёт, потому что снег не лёд. Всего хорошего. Инграмус злился, очень сильно злился. Лишь маска скрывала ото всех его яростный лик. Не разжимая зубов он процедил: -И что я могу забрать? Вещей которые принадлежали девушке было не так уж и много. Ещё одна сумка побольше, видимо забитая личными вещами и одеждой, и изящная скрипка с не менее изящным смычком, лежащим здесь же. Он всё ещё был зол, но не смотря на это, повесил на себя ещё одну сумку, удобнее поднял на руки дамочку, взял за гриф скрипку и покинул заведение, с твёрдым желанием куда-нибудь плюнуть, чего всё же не сделал, будучи человеком гораздо более воспитанным, чем местное быдло. Однако, перед ним стоял вопрос куда теперь идти и нести свою "ношу". В конце концов Инграмус решил, что пойдёт в место, временно ставшим его домом. "Это, хотя бы, ничего не будет мне стоить,"- рассудил он, хотя и имел некоторые подозрения насчёт того что не стоит доверять всяким особам, пусть даже и попавшим в беду. Дом встретил его холодом, сыростью и потухшим камином. "Чёрт с тобой!"- разозлился он и возложил девушку на свою кровать, если Это можно было ей назвать,- Дай мне только синтезировать антидот и ты отправишься на все четыре стороны! Девушка, будучи всё ещё без сознания, ничего не ответила. Он снова разжёг камин и подвесил над ним котёл с водой. Решив, что хуже всё равно не будет, при помощи металлического шприца, который хорошенько прополоскал в только что закипевшей воде, пустил по венам пациентке дозу глюкозы. У неё был жар. Инграмус покачал головой, но ничего не сказав, пошёл к столу, чтобы начать работу над противоядием. Он долго перемешивал паучий яд с различными снадобьями и закончил только к вечеру. "Если не поможет, то уже никто не поможет". Зажав девушке нос, он аккуратно влил в её рот содержимое пробирки, удостоверившись в том, что ни капли не пролилось. Он посмотрел в окно на сгущающиеся сумерки. Его преследовало желание покинуть дом, дабы отправиться на поиски ведьмы по ночному городу, однако врачебный долг и совесть не давали ему оставить девушку одну. Хотя, сам себя он считал человеком бессовестным, поэтому он быстро собрался и снова покинул дом, заперев дверь. Холодный ночной воздух пьянил, а возможная опасность будоражила его душу и сознание. С каждым шагом он продвигался всё ближе к Старому рынку: здесь царила полная тишина, не было ни одного человека шедшего по узким улочкам. Даже оконные ставни были крепко заперты. Лишь крохотный огонёк, горящий в фонаре в руках Чумного Доктора немного освещал окружающий мир. Площадь Старого рынка была практически центром Краумонда. Исторически, именно в этом месте и был заложен город, который хоть и изначально, должен был стать небольшим торговым поселением, будучи словно мостом через границу разрозненного Королевства. Инграмус остановился посреди тёмной улицы. Смолкли все звуки, хоть как то наполнявшие ночной Краумонд. Затих даже слабый ветерок, что качал ветвь засохшего дерева, которое как сорняк выползло сквозь каменную мостовую, отжило свой век и так неблагородно зачахло... Огонь фонаря загас. Проулок окончательно погрузился во мрак. Шляпа резко слетела с его головы и испарилась в темноте. Послышался женский, до тошноты приторный, наигранный смех. Старые фонари по краям улицы, никем не зажигаемые целыми десятилетиями, как один зажглись кроваво-красным пламенем. Инграмус заозирался по сторонам в поисках источника смеха. На старом прилавке, на который в большом количестве нагромоздили деревянные ящики, очень раскованно сидела молодая красивая женщина с хищными злобными глазами, в одеянии, в котором появляются лишь гадалки на ярмарках. -Кажется ты до смерти хотел увидеть меня?- сладостно проговорила она, закинув ногу на ногу и обольстительно улыбаясь,- Я слушаю вас, доктор! -Не думаю,- проговорил он медленно,- Что я хотел бы увидеть шлюху. Она резко подлетела к нему и уже было занесла свою руку с острыми, как ножи, длинными когтями, но получила такой же быстрый отпор в виде железного распятия, направленного ей в грудь. Она громко зашипела и как ошпаренная отскочила в сторону. -Что тебе надо, церковная подстилка?- вскрикнула она мерзким высоким голосом, несколько перекосившись перед крестом. -Я хочу чтобы ты оставила в покое горожан,- сказал доктор, отчеканивая каждое слово, при этом не убирая креста,- И если ты хочешь жить, то ты это исполнишь! "Вашу мать, я доктор, а не паладин!" Выражение лица ведьмы изменилось слишком быстро. Сначала на нём выражался непрозрачный сарказм, резко сменившийся хохотом. -Да кто ты здесь такой чтобы требовать!?- она снова села на прилавок,- Ты даже представить не можешь с кем связываешься, солнышко... Инграмус мысленно ещё раз поблагодарил дьякона Валерьяна за то что тот проиграл ему в карты этот здоровущий железный крест. Сам чёрт знает зачем он столько таскал его в сумке, однако это, казалось бы, совершенно глупое совпадение теперь спасло ему жизнь. Что доктор знал о колдунах? Немного, а если быть точнее, знал он только то, что писалось в пособиях для инквизиторов, вот и всё... Кто бы подумал что это всё когда нибудь ему пригодится?! "Только поздно я об этом подумал. Говорила мне мама: не иди на врача, иди на инквизитора." -Действительно, не хотел бы связываться с твоим сутенёром...- ответил тот, попытавшись скрыть испуг. Ведьма встала и, усердно стараясь избегать треклятого перекрестия, устремилась к доктору. -Допизделся. Сейчас я тебя на кусочки рвать буду... Не опуская спасительного предмета, Инграмус побежал так, что пятки засверкали. Ведьма что-то рычала, брызжа слюной, но он даже не пытался вслушиваться и разбираться в сказанном. По-настоящему он задумался над тем, какую хуйню он сотворил и что теперь ему с этим делать. Он нёсся, рассекая руками холодный воздух. Ведьма даже не думала отставать от него и, пожалуй, от мгновенной смерти его спасала единственная, казалось бы, совершенно незначительная преграда. О чём он пожалел в следующую очередь, так это о том что стоило бы задуматься над физической формой: задыхаясь от этой адской пробежки и в последний момент увернувшись от занесённой над ним страшной руки, он заскочил в единственное незапертое помещение, которое ему было доступно в сей поздний час(а именно в старую пустующую конюшню) и быстро запер дверь на засов. Ведьма продолжала бесноваться, в состояние двери явно не говорило о том что сделана она "на века". Сейчас он был окончательно загнан в ловушку и ничто уже не спасёт. Адреналин в крови закипал, а жить хотелось как никогда раньше. Он посмотрел по сторонам и, кроме ржавых вил нихрена полезного не обнаружил, что его сильно опечалило. Петли на двери болтались как на соплях, а значит нужно было думать ещё быстрее. Наконец он осознал что помимо шляпы с него пропала ещё и сумка, а вместе с ней и последняя возможность на выживание. Крест, вилы и ножик, которым он обычно нарезал коренья - вот и всё что у него сейчас было. "Да ебал я всех вас в рот!" Его злило теперешнее положение. Он осел на пол недалеко от двери и задумался о реальности происходящего. Всё казалось неправдой, будто бы это происходило не с ним. Последним рациональным решением было попытаться сбежать. На полусогнутых ногах подойдя к двери, он резко распахнул её, не успев отойти. Нечистая настолько резко ввалилась в помещение, что не заметила осевшего у двери Инграмуса и, споткнувшись об него, повалилась с такой силой, что её кости издали громкий неприятный хруст. От удара из-за пазухи у ведьмы вылетел какой-то небольшой предмет, отлетевший куда-то влево от Инграмуса. Цыганка громко зашипела, обнажив два ряда острых зубов. Инграмус двинулся от неё в сторону отлетевшего предмета. Предметом оказался довольно большой амулет, инкрустированный большим, странно поблёскивающим зелёным камнем. -ОТДАЙ!-заверещала ведьма, подползая к нему, шевеля лишь руками. Выглядела она так, словно восстала из Ада, а глаза её, казалось, горели ненавистью. "...и тогда рыцарь поднял упавший на землю медальон колдуньи и, с силой стиснув его в руке, разбил на мелкие кусочки, и тогда зло было повержено,- матушка прекратила читать и нахмурилась,- Инграмус, скажи на милость, почему ты не слушаешь меня?!." На него снизошло озарение, однако разбить амулет было не обо что. -НЕ СМЕЙ!- прорычала она ещё громче. Он, с грацией картошки, перемахнул через ведьму, осматриваясь в поисках поверхности поровнее. Наконец, он положил амулет на доску и, замахнувшись ножом, с силой ударил в самый центр. Он временно ослеп от столба света, что вспыхнул из трещины и оглох от ужасного пронзительного визга. Не видя и не слыша ничего, Инграмус интуитивно, вложив все оставшиеся силы, выскочил из конюшни, осев на землю. Когда он наконец пришёл в себя - в небе только-только брезжил рассвет. Инграмус сидел прижавшись спиной к той самой двери, за которой стояла подозрительная тишина. До смерти напуганный, однако всё ещё живой, Инграмус решил посмотреть что стало с ведьмой и ещё раз убедиться что всё действительно кончено. Всепроникающие солнечные лучи пробивались сквозь обветшалые доски сарая. В дальнем углу что то ворочалось и скулило. Сгорбленная старуха, кожей напоминающая мумию, лежала в тёмном углу, пытаясь спастись от утреннего света. -... теперь тебя уже ничего не спасёт, урод!- проскрипела старуха,- Ты сам ввязался в эту игру... Ты сам виноват... Теперь он придёт за тобой... Придёт Он... Ворожей... Она издала свой последний звук и, выпустив воздух изо рта в последний раз, издохла, казалось, став ещё суше и, истлев от всё же пробившихся солнечных лучей, превратилась в пыль. На дрожащих ногах он побрёл обратно домой. Смысла искать сумку или шляпу он уже не видел. Что значило зловещее, словно проклятие, предзнаменование? Кто такой Ворожей? Он не знал этого и не хотел бы знать. Ключом, который он рассудительно положил в карман, а не в сумку, он открыл дверь того, что он должен теперь называть домом. Там всё было тихо, ровно также как и было, когда он ушёл. Его не интересовало состояние больной; сейчас ему безумно хотелось посмотреть в зеркало. Также, как и какое то время назад, он встал у разбитого зеркала покрытого паутиной и неожиданно для себя вздрогнул. Под покрасневшими глазами виделись тёмные круги, а сама кожа была мертвецки бледной. А то, что он принял за паутину на голове, оказалось белой сединой в чёрных волосах...