Ёлочка, гори!

Он вздохнул и повернулся на другой бок. Чёртова кровать... Он проснулся в своей кровати, хотя точно помнил что он оставался стоять у зеркала и что кровать была занята. Занята? Он резко поднялся с кровати, отчего заболело в висках и запульсировали ноги. В глазах помутнело. Инграмус сел. Он некоторое время сидел так, моргая и осматриваясь. На его руке, от локтя до запястья был аккуратно намотан бинт, пропитавшийся его собственной, уже потемневшей кровью. Причём он совершенно точно помнил, что никакой повязки он не накладывал. Он почувствовал запах еды и его желудок свело в спазме - так сильно хотелось есть. Еле переступая ногами, он дошёл до помещения, приходившегося кухней. На кухне царила атмосфера гораздо более уютная, чем в остальном доме, да и казалось здесь стало несколько чище. У стола, спиной к дверному проёму, стояла рыжая девушка и что-то нарезала. Её длинные вьющиеся волосы были забраны в хвост. Что-то мурлыкая себе под нос, она отправила нарезанную зелень в чашку к другим продуктам, а после повернулась вполоборота и вздрогнула, после чего резко вздохнула. -Здравствуйте. Вы наконец-то очнулись. Её бледное лицо было густо покрыто веснушками в тон её огненных волос, а синие-синие глаза обрамляли такие же рыжие пушистые ресницы. Она положила нож и полностью повернулась к нему лицом, облокотившись на столешницу. Какое то время они стояли так, словно собираясь с мыслями, что друг другу сказать. -Вы... Вы верно голодны?- наконец выдавила она из себя. -Признаться честно - да. Ужасно голоден. Девушка кивнула, а Инграмус спокойно опустился за стол. -Как вы себя чувствуете? Девушка снова встала вполоборота, но уже с тарелкой, наполовину наполненной тушёным мясом вперемешку с овощами. -Я в полном порядке, чего не могу сказать о вас... Она поставила перед ним тарелку и... На мгновение Инграмусу показалось что он заметил что взгляд девушки стал каким-то странным, подозрительным. Однако, в этом городе даже вороны смотрели на него с подозрением и вполне возможно, что во взгляде была лишь скрытая неприязнь и не более того. Кем бы не была эта девушка, что бы она о нём не думала, Инграмус понял одно - готовить она умела шедеврально. Но будучи всё-таки человеком воспитанным, он не торопился не пережёвывая глотать пищу , стараясь при этом не смотреть на девушку, которая села напротив. -...Я,- продолжила она, подняв голову,- Обнаружила вас у зеркала. Вы так ужасно выглядели. Бормотали что-то невнятное... Инграмус задумался выглядел ли он плохо тогда или он продолжает до сих пор выглядеть также плохо. -... Смею предположить, Вам лучше? Инграмус многозначительно кивнул, после чего снова настала тишина. Когда с трапезой наконец было покончено, Инграмус поблагодарил девушку за еду и спросил: -Однако, мне кажется мы не с того начали; как вас зовут? Девушка немного смутилась, но быстро проговорила: -Моё имя Кафиалея Марисс, доктор. Я бард, менестрель, поэтесса, как вам угодно. -Доктор Инграмус Тенебрис, к вашим услугам. Разговор снова застопорился. Девушка не поддерживала зрительного контакта и глаза её постоянно бегали, в поисках какой нибудь цели. -Кафиалея, Вы боитесь? Поэтесса хорошо умела выражать чувства, но вот скрывать их она умела плохо. Она резко побледнела, а потом покраснела, а после коротко выпалила, снова отведя глаза: -Нет, с чего Вы взяли? Он медленно подошёл к ней и забрал из её тонких трясущихся рук тарелку. -Потому что Вы боитесь. Это может быть остаточным симптомом отравления ядом. Яд мог слишком сильно воздействовать на нервную систему, а потом... Его раздражало чьё-либо нахождение рядом с ним и найдя такую хорошую нить, как неприязнь к нему, он стал аккуратно тянуть, чтобы окончательно напугать её и она ушла. Она аккуратно отошла от него. -Нет-нет, я в полном порядке. Она покинула комнату. Он последовал за ней и, к своему счастью, убедился что девушка собирается его покинуть, а значит всё шло как по маслу. Однако, с какой-то иронией в голосе он проговорил: -Уже уходите? Кафиалея, однако, тоже уловила эту нотку иронии и, медленно повернувшись к нему и положив свою сумку, ответила: -Нет, что вы, Инграмус, конечно же я остаюсь... Она медленно подошла к нему. -...Вы только представьте!- она театрально взмахнула рукой,- Отремонтируем с Вами, в четыре руки, здесь всё, покрасим стены, выметем всю пыль... -Ах, дорогая мисс Кафиалея Марисс,- проговорил он, натянув как можно более саркастичную улыбку,- Это не пыль, это прах моих больных, развеянный по комнатам. Губы её тоже расплылись в улыбке. -Просто невероятно! А на чердаке лежат человеческие кости? Он нагнулся к её лицу и замер близко-близко: -Всенепременно,- почти прошептал он,- А в подвале стоят банки с кровью молоденьких поэтесс... Она пару секунд смотрела ему в глаза и молчала. -Да ты просто монстр,- прозвучало особенно тихо. -Самый настоящий,- также тихо ответил он,- Можешь идти. Фраза возымела невероятный эффект. Спустя пару минут её и след простыл, а Инграмус понял насколько сильны могут быть слова. Он снова вернулся к зеркалу. -Самый настоящий,- повторил он в пустоту, вглядываясь в своё отражение,- Ещё одна такая ебанутая ночь и можно будет звать священника. Он умыл лицо холодной водой и снова посмотрел на себя. После, он заметил в отражении замотанную бинтом руку и решил посмотреть, что за рана там скрывалась. От запястья до локтя красовалась довольно неглубокая рваная рана, удивительным образом не задевшая вены. -Вскользь прошло,- пробормотал он и вспомнил события прошедшей ночи. Он хотел было сменить бинт на новый, но к своему глубокому сожалению, вспомнил и про сумку, в которой оставалась добрая часть медикаментов и некоторые личные вещи(благо деньги он хранил во внутреннем кармане своего плотного плаща). Осознав, что делать нечего, да и стоило бы поискать столяра(чёртову кровать срочно следовало заменить) он, поборов всё своё нежелание покидать дом, начал собираться. Было уже далеко за полдень, городская жизнь кипела во всю силу. Столяр - на три головы выше Инграмуса, напоминающий сказочного великана, широкоплечий человек, заверил его, что кровать будет готова уже к завтрашнему дню и если он захочет заказать ещё что-либо, то милости просим, чем сам Инграмус остался доволен. Однако, его всё ещё беспокоили мысли о пополнении запаса лекарств. Аптекарей в городе не водилось и в лучшем случае могли быть лишь травники, по поводу чего он тоже имел некоторые сомнения. Большинство людей у которых он спрашивал дорогу либо игнорировали его, либо в агрессивной форме посылали его к хренам собачьим, лишь бы не стоял над душой. В конце концов, истратив битый час, он нашёл травницу, но не успев как следует порадоваться своей удаче, будто бы наконец-то повернувшейся к нему лицом, а не жопой, быстро разочаровался, осознав что большинство трав - лопухи и ромашки, а "травница" в травах не смыслит вообще. Плюнув на всё это дело, он вспомнил для чего, а вернее сказать, для кого, он вообще затевал это дело с ведьмой и решил проведать своего пациента. Близ дома Беаты бегали мальчишки, среди которых Инграмус узнал и того самого ребёнка, прикованного к постели пневмонией. "А значит во всём этом действительно была замешана ведьма",- окончательно развеял он последние сомнения, как неожиданно сзади ему на шею бросилась женщина. -Доктор, вы наш спаситель!- слёзно проговорила Беата, всхлипывая,- Я просто поверить не могу своему счастью! "Я тоже не могу,"- подумал он,-"Вляпался в какое-то дерьмо..." Однако ответил: -Я просто делаю свою работу, не более. -Не прибедняйтесь, уважаемый доктор,- глаза женщины, казалось искрились от безграничного счастья,- Вы мой герой, я до конца жизни буду вам благодарна... Она попыталась высмотреть его глаза под маской, но не увидела ничего и быстро проговорила: -Доктор, прошу вас, проходите к нам на чай, я сегодня сделала пироги! Сначала он хотел было отказаться, но снова появившееся чувство голода и женщина, тянувшая его за руку взяли верх и до самого вечера он просидел в гостях у Беаты. Он не особо вслушивался в бесконечную болтовню вдовы, которой ужасно хотелось посплетничать с кем-то, кто не в курсе здешних событий, однако, по её поведению Инграмус понял также, что женщина положила на него глаз. "Весёлая вдова". В конце концов он покинул гостеприимную хозяйку и по ночным улицам Краумонда побрёл домой, не желая того, припоминая ночную беготню. Когда он наконец дошёл до дома, то его ждал новый сюрприз: на пыльном пороге лежала аккуратно сложенная сумка. Его сумка. А на ней лежал клочок бумаги с почерком, знакомым по найденному дневнику, которой гласил: "Больше не теряй".