Ёлочка, гори!

В дверь снова настойчиво стучали. Открыв глаза Инграмус понял, что остался сидеть в том же положении, в каком и был. В очаге чернели оставшиеся угли, а остывший, практически нетронутый чай стоял подле него. -Иду...- снова тихо произнес он, взъерошив рукой волосы. По пути к двери он быстро заглянул в спальню: ужасно вывернувшись, свесив руку с кровати и тихо посапывая, Кафиалея всё ещё спала. "-Кафиалея, хочешь спать? - Нет, не хочу",- передразнил он, закатив глаза и поморщившись. К великому счастью посетителя, Инграмус наконец-таки открыл дверь. Посетителем оказался довольно молодой, высокий, по-солдатски подтянутый мужчина в отполированном доспехе, с песочного цвета волосами. Неправдоподобная улыбка казалась жуткой на его желтовато-восковом лице. -Доброго утра вам, господин Тенебрис,- учтиво произнёс он, занеся руку за спину. -И вам не хворать,- он немного замешкался, оглядывая посетителя,- Капитан. Чем обязан? -Вы верно знаете о пожаре, что разгорелся вчера близ Краумонда?- человек сделал шаг вперёд и ступил в пределы дома. -Да,- Инграмус склонил голову набок, не спуская глаз с посетителя,- Кто-то пострадал? Человек довольно многозначительно кивнул. -Пострадали, господин доктор. Крестьянские посевы пшеницы и ржи,- он прервался, поймав взгляд Инграмуса,- Не поймите меня неправильно, доктор, я всего-навсего выполняю свою работу! Крестьяне недовольны, хотят найти виновного, а вы... Он резко замолчал, посмотрев куда-то за спину Инграмуса и тот тоже обернулся. Недалеко от них стояла Кафиалея и вслушивалась в разговор. Капитан медленно скрестил руки на груди. Инграмус снова повернулся к человеку, собираясь с мыслями, однако, совсем не зная, что сказать. Голова не хотела работать и мысли путались в бесформенную кашу. Ему не хотелось, вдобавок ко всему прочему, стать частью ещё и скандала. Какое-то время он молчал, и уже было открыл рот, кое-как выдумав ужасно неправдоподобное оправдание, как его перебили. -И вам также, доброго утра, капитан!- Кафиалея, натянув на лицо приторную улыбку и встав прямо между доктором и гостем, склонилась в каком-то напряжённом реверансе,- Извините что подслушала вашу беседу, но от вашего стука, право, даже мертвец бы встал и пошёл бы настукать в ответ... Вы, видимо, хотели предъявить обвинения в поджоге? -Не совсем так,- уклоняясь от ответа покачал головой тот,- Сейчас, во время расследования, я бы только хотел уточнить... -Хорошо,- снова перебила она,- Мы были в лесу вчера. -Очень хорошо,- лицо человека скривилось,- Позвольте узнать, что вы делали там? Может быть, вы что-то видели? Кафиалея наивно захлопала глазками. -А чем, по вашему, могут заниматься два взрослых человека вдали от чужих глаз?- глаза Инграмуса округлились, человек поднял брови, Кафиалея продолжила,- Собирать ядовитые грибочки? Или, быть может, купаться в речке голышом? Да хоть просто потрахаться, что греха таить. Можно заниматься всем чем угодно, только, прошу заметить, это не ваше дело. Солдата явно напрягал этот разговор. Он хмурился, устремив свой недовольный взгляд на девушку. -Но к вашему сведению,- вдруг продолжила она, выдержав театральную паузу и облокотившись на стену,- Мой дорогой друг, моя Муза, а также, по совместительству, наш уважаемый доктор собирал речные водоросли для лекарств,- она прикрыла глаза,- Чтобы лечить Ваших людей. И этот пожар в лесу, так ужасно повлиял на его состояние,- обеими руками указала она на Инграмуса,- Вы только посмотрите на этого уставшего человека! И прямо сейчас, вместо заслуженного отдыха или дальнейшей работы над лекарствами, он выслушивает полную чушь, только потому что какая-то сплетница, соскучившаяся по происшествиям, развязала свой длинный язык? Извольте, это ужасно. Кафиалея грустно покачала головой, сложив руки на груди. Лицо посетителя, казалось, немного позеленело. Наконец, стараясь говорить менее язвительно, он спросил: -А какова же, по вашим соображениям, причина пожара? Кафиалея цокнула языком и закатила глаза. -Мне думается, что не Вы должны задавать этот вопрос! Но если так, то смею предположить, что во всём повинны лесорубы, что жгут по ночам костры и распивают всякую бурду, вместо работы. Я лично видела и слышала их бурное веселье, и не раз. Кафиалея замолчала, задрав нос, ожидая ответ капитана. Капитан тоже молчал, а на лице его читалась неприязнь и некоторое разочарование(?), что показалось Инграмусу странным. В конце концов, капитан сдался и, собравшись уйти, сухо проронил: -Огромное спасибо, вам госпожа...- последнее слово он будто прошипел, скрипнув при этом зубами,- За предоставленную информацию. Честь имею... После чего он удалился, а Кафиалея, сделав шаг назад, быстро захлопнула дверь, тихонько вздохнув. -Можно даже сказать, что я поражён,- Инграмус усмехнулся,- Лесорубы? Кафиалея хмыкнула, бросив исподлобья косой взгляд. -Ты внимательно слушал меня, но не смог заметить самого главного. Он задумался, прикидывая что именно она имеет ввиду. Кафиалея снова вздохнула, разочарованно покачав головой. -У тебя висит зеркало прямо у двери. Инграмус приподнял бровь. -Нельзя? Не найдя особой связи, Инграмус снова занялся очагом, подбросив в него несколько поленьев, а после подвесив над огнём закоптелый чайник. -Инграмус!- громко воскликнула она, с выражением сильного негодования на бледном лице,- Зеркало отражало его спину! Он держал за спиной кинжал! По его позвоночнику пробежал неприятный холодок. Доктор медленно опустился на стул. Внутренности связались узел. В глаза, воспалённые от усталости, казалось насыпали песок. Он перевёл взгляд на девушку - на её же обеспокоенном лице осталась какая-то тень негодования. -Зачем? Губы её резко дрогнули и она почти что вскрикнула с сарказмом: -Тортик порезать! Что ещё можно делать с ножом!? Тот уронил голову на руки, чувствуя как отчаяние волнами накатывает на него. Сначала ведьма, потом огненные твари, а теперь ещё и это... И повинен во всём этом лишь он сам! Одна тёплая ладошка легла на его плечо. Инграмус невольно поднял глаза. Взгляд поэтессы казалось излучал сострадание, но в то же время и непонимание. Он тяжело вздохнул, медленно переведя взгляд на пол. Вторая её рука обвила его шею. -Что с тобой?- проговорила она шёпотом,- Ты казался таким невозмутимым и неприступным, а теперь будто бы тонешь в омуте отчаяния. Или ты просто устал? Или съедает тебя тоска или тяжкая дума? Внутри что-то дрогнуло и он поднял взгляд на неё. Её голубые глаза казались бездонными озёрами посреди белого лица. Внезапно он поймал себя на мысли, что сейчас бы рассказал ей всё от начала до конца. Но тут же передумал и ничего не сказал. Та слегка усмехнулась: -Устал. Просто устал. Он поднялся со стула и медленно дойдя до кровати повалился на неё. Кафиалея какое-то время не отрываясь смотрела на него, но вскоре подняла с пола сапоги и надев их, стала старательно завязывать шнуровку. -Это мог быть наёмный убийца?- спросил Инграмус, приподняв голову. -Не думаю,- ответила она, не поднимая глаз,- Я кое-что понимаю в этом и попробую что-нибудь узнать. -Что? Она быстрыми шагами подошла к кровати. -А ты спи, сон - лучшее лекарство. Инграмус хотел было послушаться совета, но вдруг сказал: -После всего произошедшего, после пауков, после пожара - ты не против пойти куда-либо в одиночку?- Кафиалея замерла в дверном проходе,- Всё это несёт в себе смертельную опасность, а ты,- он болезненно улыбнулся,- Смерти не боишься? Та слегка повернула к нему лицо и немного тоже улыбнулась. -Как можно бояться того, чего ты никогда не делал? А вдруг это весело? Сон, неприятный, но такой манящий, поглотил его и он окончательно успокоился. Кафиалея, покинув дом и тихонько вздохнув, тоже успокоилась. Неспокойными были лишь чёрное сердце и чёрная душа человека, медленно шедшего по улочке просыпающегося города, крепко сжимая рукоять клинка, которому не суждено было сегодня напиться человеческой крови.