Ёлочка, гори!

Дождь барабанил по крыше покосившегося дома. Вода, протекая сквозь сгнившие доски потолка, капала в поржавевший от времени таз. В почерневшем камине плясали языки яркого пламени, а сидящий рядом старик Хамонд, прищурив единственный зрячий глаз, разглядывал гостей. Инграмус сначала тоже, но как-то исподлобья, разглядывал этого человека, после чего посмотрел на поэтессу. Кафиалея, сидела рядом с ним на пустующем гробу, с какой-то тоской переводила взгляд то на капающий потолок, то на пыльное окно, за которым уже начинало темнеть. Эдун выудил откуда-то бутылку водки. -Может быть, за знакомство?- предложил он, слегка встряхнув прозрачное содержимое бутылки. -Сердечно благодарю, но воздержусь,- как-то быстро выпалил Инграмус, а потом подумал:- "Да, для полного счастья мне не хватает только начать бухать." Эдун сел напротив своего отца и налил ему стопку горячительного. -А сам что не пьёшь?- поморщившись спросил старик,- Не ссы, мать уже не увидит... -Да, отец,- кивнул головой тот,- От твоего самогона уж точно. Ты и сам почти ничего не видишь. -А я что надо уже посмотрел,- с какой-то обидой ответил Хамонд, опустошая вторую стопку,- И что не надо тоже... -Что например?- вдруг спросила Кафиалея. Старик задумался, почесав щетинистый подбородок, он ответил: -Жизнь человеческая длинна и непредсказуема, миледи...- он снова погрузился в размышления. Эдун цыкнул и закатил глаза. -Философ хренов, как тебя прёт то с двух стопок... -Расскажите про туман,- попросила Кафиалея, оставив без внимания слова молодого гробовщика. Хамонд снова обратил на неё свой единственный зрячий глаз. -Туман,- его взгляд упал позади неё и доктора, на окно,- Ну хорошо... Я тогда совсем молодой был, не старше вас, сударыня. Только познакомился с матерью этого оболтуса,- он мотнул головой на сидящего рядом сына,- Что, сами понимаете, было сложно: могильщики, гробовщики, палачи, чумные доктора - все как на подбор, представители самых грязных, малопривлекательных профессий, жениться сложно, и словами передать не могу каких трудов стоило мне найти мою дорогую Эллу,- старик улыбнулся и прикрыл глаза от нахлынувших воспоминаний,- Ох, Элла, среди всех дочерей палачей была самая фигуристая, самая красивая, а какие у неё были большие си... -Отец! Прекрати!- воскликнул Эдун, немного скривившись,- Ты отвлекаешься от истории! -Не перебивай!- нахмурился Хамонд, замахнувшись на сына кочергой. Пока отец и сын устроили словесную перепалку, Инграмус несколько приуныл от такого упоминания своей профессии. На его руку легла тонкая тёплая ладонь. Инграмус приподнял голову. -Всё нормально?- шепотом спросила поэтесса. -Да,- едва слышно ответил он. Её бледное лицо было так близко, что он мог рассмотреть каждую веснушку, каждую мелочь... Инграмус почувствовал как его лицо резко полыхнуло огнём и он быстро отвернулся, поняв, что стало тихо. -Но какие же у неё были большие сияющие глаза,- мечтательно вспоминал старик, и резко поднял голову,- Но кажется я отошёл от темы. Тогда я только познакомился с моей Эллой и моим будущим тестем. Суровый был мужик, весь в работе... И вот однажды после э...- старик ненадолго задумался,- Одного его сеанса работы везли мы его "клиента" в последний путь. Губы Кафиалеи слегка искривились в слабой усмешке. -Едем, уже смеркаться стало, хорошо мы бухнули перед дорогой, но как стал опускаться этот туман - тесть, дед твой то бишь,- пояснил старик Хамонд глядя на сына,- Протрезвел в момент. Как сейчас помню его ясный взгляд в полутьме, выражающий истинный животный ужас. И тут мы подъехали к кладбищу...- он налил себе ещё рюмку, замолчал, а потом залпом выпил её и намного погодя, продолжил,-Я видел всё своими глазами: из могил, будто бы не было никаких гробов, никакой земли сверху, вставали мертвецы. Дед замолчал, глядя в пол, вспоминая что-то ещё. -Сейчас. Сейчас... Никак не вспомню, совсем вылетело из головы,- он хрипло засмеялся,- А всё спросить хочу: а вы давно женаты? Глаза доктора, казалось, полезли на лоб. -Мы не женаты,- усмехнувшись ответила Кафиалея. -Очень зря,- старик глядел на них с абсолютной серьёзностью на лице,- Прямо очень. -Отец, не приставай к людям,- сказал Эдун, нахмурившись, наливая при этом ещё стопку самогона,- Расскажи наконец свою байку, да ложись спать. -А что рассказывать?- расстроенно ответил Хамонд, выпив ещё водки,- После того как мертвец с отрубленной головой подскочил с телеги, я упал там же. Наутро тесть сказал что мы перепили, но я то знаю что все старые могилы пусты... Вот вам и байка. Эдун вздохнул и встав с табурета, подошёл к своему престарелому отцу и взяв его под руку потянул за собой. -Да...- задумчиво сказал старик, перед тем как исчезнуть в тёмной комнате напротив,- А ведь мой тесть был близко знаком с чёрной магией. По спине Инграмуса побежали мурашки. Кафиалея сидела моргая глазами. -Нужна была тебе эта история...- поморщился доктор. Кафиалея лишь сонно засопела, прислонившись к руке Инграмуса. Тот опустил на неё глаза. -Если у тебя насморк - то так и скажи, нечего сопеть носом. -Ещё чего,- подняла глаза она,- Ты будешь лечить меня пиявками и кровопусканием. Из другой комнаты резко вышел Эдун. -Извините, что прерываю, но тут такое дело. Помимо кровати моей и моего отца есть только одна кровать, а всё остальное - гробы. Если кому-то из вас охота в гроб - милости прошу, только снимем мерки, а так вам придется спать вместе, хотя может быть вам и не привыкать. Сюда. -С чего вы вообще взяли что мы вместе?- спросил Инграмус, начиная злиться. -Разве нет?- удивлённо спросил могильщик, на что доктор ничего не ответил. -Доброй ночи,- пожелал Эдун и ушёл к себе. Комната была небольшая и очень пыльная. Единственным источником света была еле коптящая свеча. У окна стояла двухместная кровать. -Что-то мне подсказывает, что нашего нового друга сделали именно на этой кровати,- сказала Кафиалея, усмехнувшись. Инграмус уже снял сапоги и плащ, и лёг на край кровати, подняв пыль. -И видимо после этого ей больше не пользовались,- заметил тот, взбивая под головой подушку, от чего несколько раз громко чихнул. -Двинься,- стянув сапоги, Кафиалея заползла на кровать и легла рядом, ближе к окну. Инграмус нахмурился. -А свеча? Кафиалея растянула губы в улыбке. -Так встань и потуши. Доктор хотел сказать что-то против, но передумал и встал, тяжело вздохнув. Кровать громко заскрипела. Доктор затушил свечу и лёг обратно, снова вздохнув. Кровать снова громко скрипнула. -Можно потише?- раздался из глубины дома голос могильщика,- Я всё прекрасно понимаю, но вам не кажется что для подобных вещей кладбище - не самое подходящее место? Инграмус лежал с лицом лица. -Я сейчас его отпизжу. -Это я тебя сейчас отпизжу,- послышалось в ответ из темноты. -Не нервничай,- Кафиалея погладила его по плечу,- Спи. Действительно, было уже слишком поздно. Инграмус лёг на бок. -Доброй ночи. -И тебе,- Кафиалея отвернулась. Доброй ночь быть не собиралась. Открыв глаза от сна, Инграмус понял то, что сейчас глубокая ночь, и то, что дождь кончился. Лучи луны падали сквозь грязное стекло окна. Инграмус посмотрел на мирно спящую рядом Кафиалею, которая казалась ещё более бледной в свете луны и почти снова погрузился в сон, но взгляд его скользнул выше. Сердце почти остановилось. Прислонившись нечеловечески длинными руками к стеклу, у окна стоял человек. Человеком он казался лишь на первый взгляд: его выдавали светло-серая кожа, в некоторых местах покрытая странными тёмными пятнами, обескровленные, под цвет кожи губы, казавшиеся одной тонкой линией и глубоко впалые в череп глаза, не имеющие ничего, кроме зрачков. И это существо смотрело прямо на него. Инграмус почувствовал тошноту, ужас начал душить его. Не в силах выдавить ни звука, он молча моргал глазами, надеясь что жуткое видение пропадёт, но этого не случилось. Кафиалея пошевелилась во сне. Взгляд, если это можно было назвать таковым, переметнулся на спящую поэтессу, быстро вернулся на Инграмуса, и снова метнулся на Кафиалею. Существо замерло, опустив руки. Инграмус чувствовал как выступают на лбу капельки ледяного пота, но не шевелился, не отрывая взгляда от окна. Прошла минута, показавшаяся вечностью. "Человек" снова посмотрел на доктора и вдруг поднял руку. "Тук-тук"- постучал "он" по стеклу. Инграмус больше не смог этого терпеть и отвернулся к краю кровати. "Тук-тук",- повторился звук. "Это не правда, я сплю". "Тук-тук". "Я сплю". "Тук-тук". Инграмус долго лежал, смотря на тень, падающую от окна и молился, чтобы Кафиалея не проснулась. На мгновение он прикрыл глаза, которые кажется уже успели засохнуть. Тишина. Тишина тянулась слишком долго. Когда он открыл глаза, тени уже не было. Он лежал ещё некоторое время неподвижно. Тишина прерывалась лишь дыханием Кафиалеи. Он вздохнул и сел, вытерев выступивший холодный пот. Видимо всё же дурной сон... Где-то в другой части дома, во входную дверь раздался стук. "Тук-тук". Тошнота вновь подступила к горлу. "Тук-тук". Инграмус услышал как кто-то в доме будто бы подал голос. "Блять,"- про себя выругался он,-"Только не вставайте". Никто не встал, чтобы открыть дверь. Вскоре и стук в дверь прекратился. В голове доктора щёлкнуло: ну конечно же! Он почти скатился с кровати, и двигаясь на четвереньках стал искать в темноте чем закрыть окно. Наткнувшись на стол, он нащупал на нём скатерть и быстро сдёрнув её со стола, подскочил к окну, накидывая на него материю. Он знал что существо уже стоит за окном. Он снова услышал: "Тук-тук". -Подавишься,- шёпотом сказал Инграмус и лёг на место. -Ты чего? Что-то случилось?- Кафиалея подняла голову. -Ничего, просто кошмар,- быстро соврал он. Кафиалея обвила рукой его шею и стала гладить по голове. -Жизнь страшнее кошмаров,- сонно изрекла она. "Ну спасибо, блять, большое, не знал". -Знаю,- прикосновения тёплой руки успокаивали и убаюкивали,- Знаю. Медленно, но верно Инграмус снова погружался в сон. Вдруг он приоткрыл глаза и посмотрел на окно. Он чувствовал что нечто всё ещё там. -Спи спокойно. Инграмус притянул поэтессу к себе и быстро уснул. Сон снова длился недолго. Только-только стали погасать последние звёзды и подниматься рассветное солнце, как в комнату вошёл Эдун и дёрнул врача за плечо. -Хей,- почти шёпотом окликнул он. Инграмус что-то промычал в ответ. -Оторвись от сисек и, будь добр, помоги мне. Доктор открыл глаза и, недовольно посмотрев на могильщика, сел и стал обуваться. -С чем помочь то? -Старик ночью помер, надо бы его вынести. Инграмус удивлённо посмотрел на гробовщика, но ничего не сказал. Старик лежал на кровати с неестественно задранной вверх головой. -Сейчас, замотаю его тканью,- тяжело вздохнув сказал Эдун,- А похороню я его позже. Аккуратно вынеся тяжёлое тело старика, мужчины вернулись обратно в дом. Гробовщик опустился за стол и открыл бутылку водки. -Ты ведь тоже слышал стуки в дверь ночью?- вдруг спросил он, искоса глядя на врача,- Поэтому окно завесил? Инграмус молча кивнул. -А ты видел,- глаза Эдуна блеснули безумной искоркой,- Кто это был? Инграмус снова молча кивнул. Эдун усмехнулся. -А по тебе и не скажешь. Я, когда впервые увидел - поседел целиком,- он разворошил рукой волосы,- А тебе хоть бы хны... Правда, я тогда не догадался окно закрыть чем-нибудь, а ты... Уважаю. Гробовщик протянул руку. Чумной доктор сразу же её пожал. -Ты всё слышал? -Каждое слово,- улыбнулся могильщик,- Кстати, нет, ваши рассуждения оказались неверными и меня, как обычного человека, сделали на сеновале. К слову, девчонка во сне постоянно повторяет твоё имя, поэтому мне интересно, от чего ты ещё на ней не женился? -Не моя невеста, не мне и жениться,- ответил Инграмус. -Неужели?- Эдун снова усмехнулся,- Путешествуешь с ней, спишь с ней в обнимку, почти уткнувшись лицом между грудей, она называет твоё имя во сне и гладит тебя по голове. Я бы уже женился. Инграмус тяжело вздохнул и снова промолчал. -Эх,- тоже вздохнул тот,- Что-то мне кажется, что ты потом будешь очень сильно жалеть, она ведь в тебе души не чает. -Я не хочу говорить об этом. Эдун пожал плечами, а потом, прислушавшись, изрёк: -Потеряла. Не успел Инграмус открыть рта, чтобы спросить, что хочет сказать этим гробовщик, как сам услышал зовущий испуганный голос: -Инграмус? Он подошёл к Кафиалее. -Инграмус, Эдун, вы видели? Мужчины переглянулись. -Что именно? Кафиалея заморгала глазами. -Мёртвые. Мёртвые уходят из могил.