Erinnerungen auf der Haut

      Германия спешил, цокая офисными туфлями, одетыми в бахилы, по кафельному полу. На плечах неудобно устроилась белая накидка, постоянно слетающая, когда немец прибавлял шагу. Бессонная ночь отзывалась в мышцах ноющей болью, а в глазах уже начало плыть, из-за чего пару раз приходилось тормозить, дабы разглядеть надписи на белых табличках.       Казалось, он блуждал в этих коридорах уже не один час, пытаясь самостоятельно найти злополучную палату. Забредал и в кардиологию, и в гастроэнтерологию, и даже в неврологию. И только, где-то через пятнадцать минут, немец оказался в тихом коридоре, сплошь утыканном одинаковыми дверьми.       Пройдя вглубь коридора, ариец остановился. Победно улыбнувшись, тот увидел своих собратьев по несчастью.       В коридоре на скамейке (которая, видимо, должна быть белой) сидели Белорусь и Казахстан — младшие сестра и брат России. Они выглядели потрëпанно. Беларусь сидела вполне расслабленно, в таком же больничном халате накинутом поверх голубого измятого худи. Темные круги под глазами выдавали её усталость, а длинные волосы были собраны в небрежный хвост с выглядывающими прядями, так называемых «петухов». Россия часто говорил это слово, объясняя, почему раз за разом переделывает свою причëску. Рядом с сестрой сидел Казахстан. С Беларусью Германия виделся часто, а вот его встречал лишь несколько раз. Он выглядел, мягко говоря, поникшим, пряча покрасневшие глаза где-то в низах. Хотя, чего скрывать, Германия и сам сегодня дал себе слабину. Казахстан тоже был в накидке поверх измятой футболки.       Они оба сидят здесь очень долго. Брат с сестрой держались за руки, смотря куда-то в бесконечность мироздания грустным и, в тоже время, счастливым взглядом.       Германия тихо подошëл к ним. И те, резко обратили внимание на того, словно их разбудили.       — Здравствуйте! Извините, за опоздание, пришлось забежать в посольство. Как РФ? — Отчеканил Германия, невольно вытягиваясь в струнку.       Солнечный Казахстан безмолвно подвинулся, хлопая по месту рядышком. И лишь когда немец сел, парень непринуждённо сказал своим привычным, добродушным голосом: — Салам, Германия! Ты ведь можешь сейчас и без формальностей. Россия… — Казахстан задумался на несколько секунд и, улыбнувшись, продолжил, — Врачи говорят скоро очнëтся. Прямо с минуты на минуту должен! Ты, всë-таки, вовремя пришëл. Не зря, папа говорил, что немцы — очень пунктуальный народ!       Кажется, даже сейчас этот паренëк не отчаивается, хотя пару часов назад его брат был на грани смерти, лежал без сознания, потеряв огромное количество крови. Что не скажешь о Беларуси. Она ни слова не проронила. Увидев ступор собеседника, казах несильно ткнул сестру локтем — Всë, вставай давай! Не раскисай! — на что закономерно услышал «отъебись!».       Всë же девушка не смогла оставить пришедшего без внимания, и «Белка», устало наклонившись, так, чтобы спина казаха не заслоняла немца, тихо сказала — Привет, Гер!       Немец улыбнулся, хмыкнув, — И тебе, Белорусская республика!       Ожидаемо повисло спокойное молчание. И каждому в этом молчании было комфортно. Каждому было о чëм подумать.       Белорусь вспоминала, как он — еë любимый, старший братец — отводил еë и Украину на линейку в школу, помогая нести новенький чистый ранец. Русский не был особо любвеобильным да и детей-то не жаловал, но с Беларусью у них особые, теплые отношения. Так было всегда.       То ощущение, когда переходишь в новый этап жизни, в который всегда мечтала попасть, смотря на своего брата. И теперь ты, такая маленькая и нарядная, идëшь с ним в этот мир, цокая каблучками балеток об асфальт. Лишь ты, твой братик Украина, уже понимающий, что такое школа, и твой старший брат, прожженный и всезнающий ученик.       Казахстан был поглащён моментами из прошлого, когда Россия помогал ему справляться с травлей. Чëтко обрисовался дождливый вечер, густые, как смог, облака и тропинка домой, проходящая за сарайчиком и спортивный инвентарь за спиной. Вспоминалось ощущение мокрой, скользкой травы под такими же насквозь промокшими, осенними ботинками. Раскаты грома вдали и слëзы. Опять одноклассники пристали. Один из этих придурков подошëл ближе, угрожающе разминая пальцы. Россия тогда вовремя вышел из-за сарайчика, грозным видом распугав малолеток. Угрожающе крикнув: «Ещë раз увижу вас возле казаха — разбираться не стану!», Росс молча взял маленького братика за руку и повëл домой. Казахстана тогда окатило тёплом, чувством, когда знаешь, что ты в безопасности. Ведь ясно за что его дразнили «Приëмышем». Но дети СССР так хорошо к нему относились, прямо как к родному.       А вот Германия ничего не представлял. Мысли сами медленно растекались в голове, давая немцу отключить, на время, мозги и впасть в лëгкую дремоту. После такого тяжёлого дня, пару минут сна — то, что надо.

***

      Разбудил черноволосого парня казах, ткнув его в бок. Германия неохотно раскрыл тяжёлые веки, щурясь от яркого света. Беларусь стояла перед Германией. Родичи глядели на немца ошарашено и грустно. Через пару мгновений казах тихо проговорил: — Там… — Парень неуверенно оглядел арийца, — В общем… Единая Россия пришëл. Мы и сказать ничего не успели, а он вжух — и уже в палате! — И… И что? — Смущëнно спросил Герман, медленно, но верно понимая, что от него хотят.       Казах лишь испуганно глядел в сторону двери, подбирая слова. За брата ответила Беларусь: — Надо быть там, когда Росс очнëтся. Мы с казахом не можем — у Единой России с нами разговор короткий… — она замялась, добавив, — И не самый вежливый. Надо, чтобы в палату вошëл экономический союзник. С нами брат, конечно, ведëт торговлю, но главным нефтегазовым союзником являешься ты. Поэтому… — Белка вновь замялась, не решаясь отправлять кого-то, вместо себя, — Пожалуйста, помоги!       Герман просидел молча пару секунд, склонив вдруг потяжелевшую голову. Представлялся, строгий мужчина, внешне до безумия похожий на Россию. Жëлтые хищные глаза, острые клыки, высокая и широкоплечая фигура. В каком-то смысле, Единоросс выглядел даже лучше оригинала: у него была безупречная осанка, короткие, аккуратно уложенные, волосы, всегда одет с иголочки без каких-то там нелепых шапок. Правда, ростом чуть ниже. Но не было в нëм ничего хорошего, кроме внешности. Хитрый оскал появлялся на его лице чаще, чем улыбка. И каждый раз, расхаживая по Кремлю, вышагивал гордо, будто он там хозяин.       Германия видел это. Видел как Росс пугливо опускает глаза в его присутствии; как нервно стучит пальцами по обеденному столу; и то как не хочет казаться слабым при госте, но не может даже посмотреть в глаза своего же подчинённого.       Определённо, что-то здесь не чисто. И Казахстан с Беларусью об этом в курсе.       Германия начинал злиться. Но этого допускать нельзя — в таких делах, как чужие внутриполитические расприи, нужно быть как можно более холодным и дипломатичным. К счастью, Герман знал, как поступать в подобных случаях.       Немец недовольно кивнул и поднялся со скамейки. — Договорились, — тихо пробормотал ариец, всё ещё подсознательно надеясь, на спасение от встречи Единороссом. — С богом! — подбадривающе сказала девушка, хлопая немца по плечу.