Покорная

      Легкое прикосновение пальцев к щеке, невесомое поглаживание, и улыбка на мужском лице расцвела новыми красками. Она лежала в его руках, казалась такой хрупкой и нежной, что у него дух захватывало от одного лишь взгляда на ее спящее, умиротворенное лицо. На то, как ровно она дышала, улыбаясь сновидениям, и как хмурилась, когда он случайно щекотал ее, наслаждаясь прикосновениями к коже. Блаженство.       Ходж не позволял себе никогда быть нежным в отношениях с девушками, и таким его вряд ли возможно увидеть в обыденной жизни. Он считал, что для женщины он должен быть сильным и властным, быть ее опорой и поддержкой, не размениваясь на сюсюканья и прочие нежности. И позволял себе проявлять слабость лишь тогда, когда этого никто не видел. Как сейчас — наслаждался ее обществом, улыбаясь собственным мыслям, и ждал, пока она проснется, чтобы снова стать для нее немного суровым и угрюмым — таким, каким она привыкла его видеть.       Если бы у Бейкера сейчас спросили, какое утро он считает самым прекрасным, то он определенно бы назвал именно это, ведь сегодня мужчина проснулся не с тяжелыми мыслями в голове, а бодрым и счастливым как никогда прежде. Ходж влюбился, понимая это и принимая, и раз оно так произошло, то что он теперь мог с этим поделать? Только наслаждаться внезапно возникшими чувствами.       Будучи консерватором во многих аспектах, мужчина придерживался позиции, что все, что не делается, — к лучшему. И раз жизнь внесла в его спокойные будни этот безумный ураган по имени Кэтрин, то он просто обязан был приструнить буйную стихию, приручив. Только бы эта стихия не разбушевалась так сильно, что он не смог бы найти к ней подхода. И не исчезла бы с его радаров, оставив после себя разрушения и дыру, заполнить которую точно больше никто не сможет, да и он не позволит.       Еще раз нежно проведя подушечкой большого пальца по щеке шатенки, Ходж усмехнулся, ощущая себя полным идиотом. Взрослый мужчина, а вел себя так, словно ему пятнадцать, и он впервые влюбился. Лежал и смотрел на спящую девчонку, будто бы на предмет искусства, хотя в его глазах Кэтрин Хилл и была самым настоящим искусством. Точенная, аккуратная, нежная и хрупкая, как хрустальная ваза, которую способно разрушить любое резкое движение, и именно поэтому он и не торопился со своими чувствами, боясь разбить израненное сердце на миллионы осколков, собрать которые воедино будет практически невозможно. Хрусталь хоть и крепче стекла, однако и его возможно разбить. Собрать вот сложнее.       Кэтрин в очередной раз поморщилась, и мужчина убрал ладонь с ее лица, притворившись спящим. Девушка открыла глаза, сладко потянувшись. Перевела взгляд на Ходжа, отметив, что спящим он нравился ей еще больше, чем бодрствующим. Спокойное, расслабленное лицо, не было угрожающего блеска в глазах, да и так он казался куда доброжелательнее, чем был на самом деле. Она его не боялась, напротив — хотелось быть ближе.       — Доброе утро, — тихо пролепетала ему на ушко, коснувшись губами его виска.       Такой нежный жест, а сколько в нем было лжи с ее стороны. Была бы у Хилл возможность сейчас не находиться здесь, она бы именно так и поступила, ибо общество Ходжа ее не устраивало, а то, чем она занималась за его спиной, заставляло ее ощущать себя подлой тварью. Хотя, впрочем, именно так и было.       — Доброе, — мурлыкнул он, складывая руки на талии Кэтрин, и легким движением потянул ее на себя, укладывая обнаженной грудью на свою. Хилл встрепенулась, ощутив руки мужчины на ягодицах, и смутилась, когда, перебравшись всем телом на мужское, ощутила, как ей в пах уперлось «приветствие» от Бейкера.       — Оу, — только и выдавила она, заметив на губах Ходжа ухмылку.       — Что такое, Кэтрин? — издевательским тоном проговорил он, обхватив ладонями грудь девушки. Провел пальцами по затвердевшим соскам и потянулся губами к ее, получая такой долгожданным им поцелуй. — Тебе не нравится то, как сильно я рад тебя видеть?       Лукавая улыбка и невинный тон застали врасплох Хилл, заставив ее окончательно потерять дар речи и смутиться. Он точно над ней издевался, умело дергая за ниточки, знал, на что давить и как действовать, чтобы она растаяла. И ее оборона пала, уступив место зарождавшемуся чувству возбуждения. Кэтрин начала ерзать, в нетерпении выгибаясь ему навстречу, желая как можно скорее слиться с ним воедино.       — Какая нетерпеливая, — томно проговорил Ходж, оглаживая ладонями ее спину, касаясь ягодиц и улыбаясь довольной ухмылкой. Ему нравилось то, как она на него реагировала, не способная держать себя в руках. — Хочешь меня?       Выгнул бровь, уставившись на нее внимательным взором некогда серых глаз, теперь полностью затянутых темнотой. Избавился от одеяла на своем теле, явив девушке свое возбуждение. Кэтрин тяжело вздохнула, потянувшись ладонью к мужскому достоинству, неспеша коснулась, проведя по всей длине, сделала несколько характерных движений, сорвав с губ мужчины тихий вздох.       — Я безумно сильно тебя хочу, Ходж Бейкер, — прошептала ему в губы, мгновенно увлеченная в поцелуй, полный страсти.       Мужчина бесцеремонно встал с постели, потянув девушку за руку, и завел ее в ванную комнату. Загадочно улыбнулся, встречаясь с полным непонимания и вопросов взглядом. Притянул к себе, впившись в губы очередным поцелуем, сминая их, кусая и тут же зализывая ранки. Искушал, как змей-искуситель, точно зная, куда надо направлять свои чары.       — Всегда мечтал сделать это в душевой кабинке, — признался Бейкер, буквально заталкивая Хилл внутрь прозрачной душевой.       Она соприкоснулась с прохладной поверхностью створки, ощутив мурашки по всему телу, и тихо простонала, когда Ходж начал ласкать ее внизу, наблюдая за сменяющимися на ее лице эмоциями. Кэтрин прикрывала глаза в удовольствии, закусывая нижнюю губу, и это срывало крышу мужчине. Не в силах больше терпеть, подхватив девушку под бедрами и прижав к створке кабины, он резко вошел в нее, заполняя все пространство до упора. Мужчина растянулся в истинно довольной и счастливой улыбке, заворожено наблюдая за тем, как она таяла в его руках и под его ласками, отдаваясь ему полностью, и он не отставал от нее, даря ей и всего себя.       — М-м-м, да! — Простонала Кэтрин, закусывая кожу на шее Ходжа.       Движения были четкими и плавными, иногда переходящими в быстрые и хаотичные. Она двигалась ему в такт, громко выкрикивая его имя и царапая спину в моменты блаженства, а он наслаждался ее покорностью и искренностью, готовый прийти к финишу лишь от одной мысли, что она была в его власти, была его. Захваченные страстью и погруженные в процесс доставления взаимного удовольствия друг другу, они и не заметили, как случайно напоролись на кран, включив холодную воду, что придала их близости еще больше яркости.       Холодные водные потоки остужали горячие тела, даря неописуемый контраст температур, заставляющий обоих блаженно улыбаться, не веря, что может быть так хорошо. К финишу пришли одновременно и, расплывшись в глупых улыбках, они ловили на своих телах полные восторга взгляды. Ходж осторожно опустил Кэтрин на пол, придерживая рукой, и вновь поцеловал, нежно огладив ее плечико пальцами.       — Теперь я всегда буду рядом с тобой, — уверенно произнес он, подразумевая под этим нечто большее.       Кэтрин порывисто обняла его, уткнувшись носом в грудь. Ей было гадко и стыдно, что она собиралась так подло поступить с тем, кому была небезразлична. Ходж отнесся к ней со всей любовью, только что обозначив ее своей, попытался вывести их отношения на новый уровень, а она только и думала о том, где установить камеру, чтобы было видно, как он вводит код от сейфа. От собственной подлости и осознания того, какой она стала черствой и отвратительной, по ее щеке скатилась слезинка, капнув на грудь Бейкеру.       — Ты чего? — Он нежно обхватил ее подбородок двумя пальцами, приподняв голову и заставив посмотреть себе в глаза. Скатывающиеся слезы не остались незамеченными, и Бейкер взволнованно спросил. — Зачем плачешь? Я тебя чем-то обидел?       — Нет, — помотала головой, чуть улыбнувшись. Мысленно отругав себя за следующие слова, произнесла. — Просто не верю, что это реально. Что я снова кому-то нужна и меня ценят.       — Дурочка, — ласково протянул Ходж, оставляя нежный поцелуй на носу девушки. Улыбнулся несвойственной ему улыбкой и, решив больше ничего ей не объяснять, настроил воду в душевой на нужную температуру.       Сильные руки нашли мочалку, выливая на нее содержимое геля для душа, и аккуратно коснулись кожи Хилл, растирая по плечам мыло. Она смущенно улыбнулась, отводя глаза в сторону. Еще никто из мужчин не был с ней так нежен, как сейчас Ходж. Несмотря на всю его строгость, властность и серьезность, он умел быть нежным и заботливым, оставаясь при этом собой. Она восхищенно наблюдала за тем, как руки мужчины медленно наносили на ее тело гель, вспенивая его при помощи мочалки, и не могла не улыбаться.       — Развернись, пожалуйста, — властно произнес Бейкер, и Хилл не решилась ему сопротивляться. Повернулась спиной, позволив Ходжу окончательно намылить ее тело, и прижалась к его груди, не желая покидать душевой кабины и возвращаться в реальность.       — Почему змея? — Обведя пальцем изображение на груди мужчины, Кэтрин подняла на него изучающий взгляд, поймав на себе восхищенный.       Задумавшись, Бейкер смешно свел брови к переносице, вызвав у Хилл тихий смешок, а потом ответил томным голосом, словно снова пытался ее соблазнить:       — Змея считается символом мудрости, спокойствия и уравновешенности, но, в то же время, и хитрости, коварства и искушения. Наверное, я сочетаю в себе и те, и другие качества, но не весь набор. Я спокойный, — признался он, — уравновешенный, мудрый в какой-то степени, но я также хитер и люблю искушать. Это нормальное сочетание качеств для человека бизнеса.       — Никогда бы не подумала, что татуировка так много может рассказать о человеке. — Улыбнулась Хилл, соблазнительно прокрутившись вокруг своей оси, и вперила в Бейкера хитрый взгляд, не означавший ничего хорошего. — А какую татуировку тогда ты бы посоветовал сделать мне? Какой бы в ней был смысл?       Ей было интересно услышать то, какой он видел ее. Какой она была в его глазах, и насколько его образ отличался от суровой реальности, прятавшейся у нее внутри. Бейкер поиграл бровями, задумчиво почесав затылок, и, чуть крепче прижав к себе девушку, облокотился об створку кабины.       — Цветы сакуры, — загадочно проговорил Ходж. — Во-первых, они очень красивые, что символизировало бы твою красоту. А, во-вторых, данный символ, применяемый к девушке, означает силу ее духа, чистоту помыслов и внутреннюю целостность. Очень подходит тебе.       Не разрывая объятий, Ходж встал под струю теплой воды, смывая с них мыло. Ему было до одури приятно с ней находиться, но он не мог не идти на работу. К тому же, сегодня у него была назначена важная деловая встреча, на которую он ни в коем случае не имел права опаздывать. А они уже тут почти час находились.       — Я бы провел с тобой еще целую вечность, — легкими движениями смысл с головы Кэтрин остатки мыла, — но у меня сегодня встреча. Не могу опоздать.       Поцелуй за ушком, разносящий по телу Хилл миллиарды мурашек. Да что с ней такое? Почему она на него так реагировала? Словно он ей был не небезразличен, хотя еще часом ранее именно так и было. Но все его слова и действия не просто привлекали ее, а полностью погружали в него, заставляя ощущать себя полной гадиной.       — Тогда, — она нежно обвела пальцами его щеку, улыбнувшись, и, прошмыгнув из кабинки, протараторила быстро. — Домывайся, а я пока что кофе тебе сварю. Его я варить умею.       Мужчина согласно кивнул ей головой, начав принимать душ, пока Кэтрин, переодевшись и стерев с волос влагу, вышла в спальню Бейкера. Как-то раз, в кино, она видела, как мошенники устанавливали камеру рядом с сейфом, дабы запечатлеть момент набора кода владельцем, а потом самим повторить данную комбинацию. И не придумав ничего лучше, девушка решила поступить так же. Благо из-за криминального прошлого у нее имелась камера скрытого видеонаблюдения, и ей не составило особого труда установить ее на обратную сторону картины.       Она просчитала все до мелочей: сейф открывался так, что обратная сторона картины смотрела прямо на кодовый замок, а рост Ходжа не был слишком большим по значению, а, значит, он не должен был закрывать спиной то, как набирает код. Ей осталось лишь запечатлеть момент и как-то побудить его залезть в сейф, чтобы как можно скорее избавиться от нападок Оушена. Хорошо, что камера была совсем малюсенькой, и чтобы ее заметить, приходилось слишком сильно вглядываться. Обычно, люди так не делают, просто набирая выученный код и получая то, что им нужно.       Быстро исчезла в свою спальню, переодевшись и выйдя в кухню, дабы приготовить кофе, как и обещала. Ходж, покинув душ, сразу же надел рубашку и брюки, уложив волосы, и вытащил из сейфа несколько пачек денег, убрав их в дипломат. У него была сегодня очень важная и нужная встреча — та, которая перевернет их с Кэтрин жизни, наконец, даровав свободу девушке. Он же обещал ей помочь, а он слов на ветер не бросает.       Позавтракав быстро приготовленным мужчиной омлетом и обменявшись на прощание несколькими поцелуями, Бейкер и Хилл разошлись по своим делам. Она получила новый список заданий, хотя Ходж настаивал на ее отказе от занятия этим делом, но Кэтрин воспротивилась, чуть ли не обидевшись. Он же уехал на встречу, совсем не подозревая, что его будет ждать, когда он вернется. Убедившись, что мужчина точно уехал, а надоедливая охрана не шныряла по дому, девушка тихо поднялась в спальню мужчины.       Дверь оказалась не заперта, и Кэтрин смогла беспрепятственно проникнуть внутрь. Плотно закрыла дверь с внутренней стороны, дабы ненароком не привлечь лишнего внимания какой-нибудь щелью, если вдруг кто-то из охраны решит проверить дом. Медленно подошла к картине, с восхищением ее рассмотрев. Ей нравился сюрреализм. Он был необычен в своем исполнении, а Дали делал это так мастерски, что она была готова часами любоваться его картинами, пытаясь разгадать хитросплетения замыслов, вложенных в полотно. Но не сейчас. Сейчас у нее было на уме лишь одно: открыть сейф как можно скорее.       Отодвинув картину за уголок, Кэтрин сняла с внутренней стороны камеру, подключив ее к телефону. Зажмурилась, надеясь, что Ходж все-таки открывал его с утра. И каким же было удивление девушки, когда она смогла не только разглядеть на записи мужчину, но и код. На радостях она чуть не разбила рукой вазу, стоявшую на столике у кровати, и, решив более не рисковать, быстро ввела код на панель. Сейф издал характерный звук, оповещающий об открытии. Кэтрин внимательно рассмотрела его содержимое, остановившись взглядом на документах.       Бегло изучив их, увидела пометку о поставках оружия, по которой и определила, что это те самые, которые и просил ее достать Оушен. Хотела уже было закрыть сейф и спрятать документы в своей спальне, еще немного насладившись обществом Бейкера, но около двадцати стодолларовых пачек на нижнем ярусе не остались не замеченными ей. Демон на левом плече яростно подбивал девушку забрать все, но ангел на правом — просил ничего не трогать. Кэтрин не послушала ни одного из них, взяв ровно пять пачек. Четыре для долга Оушену и ещё одну себе, чтобы хватило на первое время в новом городе, когда она расплатится по долгам.

***

      Счастливый мужчина покинул ресторан, уже представляя, как будет рассказывать своей теперь уже избраннице, что нашел способ ее спасти из порочного круга. Он договорился с полицией, в которой так удачно работал его очень старый, но очень добрый друг, согласившийся принять участие в операции по задержанию Оушена. Условились связаться в день передачи денег, но перед этим Берт передаст Ходжу курьером прослушку, которую Бейкер потом установит под одеждой Хилл, чтобы факт передачи денег и последующего выставления условий, которые, как был уверен Бейкер, снова выдвинет Оушен, были документально зафиксированы.       Дело было практически в шляпе, осталось лишь в подробностях рассказать план Кэтрин и насладиться днями перед тем самым днем «X», который перевернет черную страницу в жизни Хилл, впустив в нее свет и яркие тона.       Улыбчивый он зашел в цветочный, купив девушке самый красивый букет алых роз, чтобы порадовать ее. Ему давно уже не хотелось кого-то радовать. Ходж и не помнил, когда в последний раз возвращался домой таким счастливым и, вообще, хотел вернуться, чтобы вновь увидеть ту, которая каким-то непонятным ему образом заняла все его сердце и мысли. Будучи умным и рассудительным человеком, он прекрасно понимал, что данная резкая перемена по отношению к персоне Хилл, была ничем иным, как возникающей влюбленностью. И Бейкер был не против ее развитию, прилагая максимально усилий для того, чтобы чувство было взаимным.       Его давно не любили. Да, и любили ли вообще? Многочисленные девицы толпами вешались на его шею в надежде, что он выберет одну из них, сделает своей женой, и она будет жить в шоколаде. И при разводе даже сможет забрать половину имущества. Последние лет пять Ходж только и видел, как его изучали подобно дорогой побрякушке, оценивая, сможет ли эта побрякушка быть долгоиграющей и потянет ли все расходы, которые вздумает совершать девица.       С Кэтрин же он почувствовал, что не всех интересует его карман. Нет, Хилл тоже хотела его деньги и даже пыталась вскрыть сейф, но если бы не ее долг, он уверен, что было бы совсем иначе. И то, с каким пренебрежением она рассматривала его дом и машину, которые так и кричали о его богатстве, это доказывало как никогда кстати. Она была другой, и это его привлекало, заставляя кровь в венах бурлить, а мужскому самообладанию на время исчезать.       Он хотел ее, но не как ту, с которой можно было бы удовлетворять свои потребности, не думая ни о чем другом. А как ту, с которой можно было бы делиться всем, говоря часами за чашечкой кофе на полу в гостиной. Смеяться без причины, ощущая, как внутри тепло и хорошо. Спорить, что смотреть: футбол или сопливый фильм; и после ее убедительных доводов соглашаться на фильм, а потом не смотреть его, занимаясь любовью. Быть счастливым, несмотря ни на что. Он хотел, чтобы она была его продолжением, чтобы он мог спрятать ее ото всех проблем и беречь как зеницу ока, даря ей счастливую, беззаботную жизнь, и являться частью ее такой жизни. Быть причиной ее радости и улыбки. И он сделает все, чтобы его желания стали явью.       Покинул салон авто, быстро войдя в дом, снял обувь, пройдя в гостиную и ожидая увидеть девушку там. Но ее не было. Бейкер поднялся на второй этаж, несколько раз постучавшись к ней в спальню и, не услышав ответа, подумал, что она в наушниках, поэтому дернул за ручку. Дверь распахнулась, впуская его в пустую комнату. Дверцы шкафа были открыты, а полки красноречиво намекали об исчезновении с них вещей своей пустотой. Ходж бросил букет на кровать, нахмурившись. Обошел всю комнату, открывая все ящики и с каждым убеждаясь в отсутствии Хилл в своем доме. Попытался ей позвонить, но телефон выдавал противным голосом ровно десять раз, что абонент находился вне зоны действия сети.       Прежний настрой сошел на нет, а в голове эхом проносился вопрос, на который он теперь не получит ответа. Зачем она ушла? Что он сделал не так? Осел на кровать, прикрыв лицо руками, и случайно заметил под столом бумажку, видимо, упавшую во время его обыска. Ни секунды не думая, схватил ее, пробежавшись глазами:

      «Ты хороший человек, Ходж. Ты заслужил счастья, но не со мной. Прости меня за все, что я успела наворотить в твоей жизни, и за все, что еще ты успеешь получить из-за меня. Я гадкая и противная, использовала тебя, чтобы получить желаемое. Не думай обо мне и не пытайся найти, у меня все будет хорошо. Теперь я буду свободна. А ты, пожалуйста, будь счастлив. Прощай!

Кэтрин».

      Мужчина скомкал бумажку в кулаке, злобно оскалившись. Он еще не знал, что его ждет, но уже понимал, как плохи дела. Перешел в свою спальню, громко выругавшись, когда увидел отодвинутую картину. Осознание того, как его использовала Кэтрин, больно ударило в грудь. Он не думал, что еще хоть что-то способно доставить ему боль…