Покорная

      Тусклый свет — такой манящий, красивый. Какофония из различных звуков, растворяющаяся в общей картине противного шума, больно давящего на виски. И боль. Невыносимая. Адская. Словно миллиарды игл вонзались в тело, оставляя после себя кровавые порезы по всему телу, а потом их заживо зашивали, снова делая раны. И так по кругу. Тело было чужим, как и мысли.       Кэтрин попыталась открыть глаза, но веки оказались слишком тяжелыми, не позволив избавиться от преграды и посмотреть в реальность. Ей казалось, что она умирает. Что мир медленно гаснул прямо перед ней, погружая ее душу в небытие, откуда ее ждал только один путь — в ад. Она знала, что ее заберут именно туда, ведь все то, что она успела натворить за столь короткий срок, явно нельзя было расценить, как дела, совершенные из благих намерений.       Темнота увлекала ее, соблазняя своей неизвестностью, подобно дьяволу, умело играющему со своей жертвой. И она не сопротивлялась, идя навстречу ей, падая в бездну, на дне которой ее ждало что-то новое — до селе ей неизведанное. Секунда, и все ощущения исчезли. Мир померк, отправляя Кэтрин Хилл в свободный полет.       Прибор, показывающий состояние пульса и сатурацию шатенки, жалобно оповестил доктора об остановке сердца. Витиеватая линия, еще секунду назад скачущая то вверх, то вниз, сменилась на прямую сплошную.       Никто не видел и не знал об ее появлении, но смерть уже схватила Кэтрин за ступни, пытаясь утянуть в свое логово. Оно должно сегодня пополниться новыми обитателями. Оно заждалось эту несносную девчонку, что слишком долго ходила по краю, играя с самой смертью. Теперь она ее не отпустит.

***

      Холодное прикосновение пальцев ко лбу вывело Кэтрин из состояния кромешной тьмы, слабость распространилась по телу, а конечности казались не своими. Она медленно распахнула глаза, надеясь, что проснется в совсем ином мире — в другом, где ей не надо будет испытывать всего того, что она испытала за эти годы. Но яркий свет ламп, а потом и миловидное лицо мужчины со сдвинутыми к переносице густыми, черными бровями точно не были иным миром. Она прищурилась, чуть повертев головой, и расстроено хмыкнула, понимая, что находится в больнице.       Ее зачем-то спасли. Ей оказали помощь, и она злилась на это.       — Очнулись, — улыбнулся мужчина, приложив руку ко лбу девушки.       Он был молодым, на вид ему было около тридцати. Симпатичный. Карие глаза, серьезные, но, в то же время аккуратные, черты лица. Мысленно Кэтрин улыбнулась, отметив приятность общества мужчины. Возможно, если бы ей не было плевать на собственную жизнь сейчас, она бы даже попыталась с ним завести разговор.       — И зачем же вы, милочка, сделали такую глупость?       Кэтрин поморщилась, отвернув голову в другую сторону. Она не желала отвечать на его вопросы, как и не желала находиться здесь. Когда она решалась на данный поступок, явно не думала, что ее спасут. Надеялась, что бросят там умирать. Но кто-то все-таки привез ее сюда. Кто и зачем? Зачем ее вообще надо было привозить сюда? Зачем ей ее жизнь, когда она не сулит ничего хорошего? Когда над ней вечно будут издеваться…       — Не хотите говорить? Стыдно? Заставили вашего отца переживать за вас, — при упоминании слова «отец» сердце Хилл непроизвольно сжалось. Какой еще такой отец? Он давно их бросил, ушел… Кто-то представился ее отцом, еще и переживал? — Сейчас сообщу ему о том, что вы очнулись, и вы сможете отблагодарить его за то, что он привез вас вовремя. Если бы еще минут десять-пятнадцать, вы бы умерли от потери крови.       Только она хотела воспротивиться, но вместо громкого «нет» получилось лишь промычать не своим, охрипшим голосом. Доктор ее не услышал, развернувшись. Кэтрин потянулась рукой к его, но слабость и тут дала о себе знать, не позволив ей даже пошевелить пальцами. Мужчина покинул палату, закрыв за собой дверь. Через пару минут дверь вновь распахнулась, пропуская в помещение ее так называемого отца и врача.       Девушка в испуге прикрыла глаза, когда гневный взгляд Оушена прошелся по ней, а противная улыбка, натянутая на лицо только для доктора, впечаталась ей в сознание. Кэтрин перестала слышать все звуки, задержав дыхание. Она не хотела, не хотела, чтобы ее спасли, чтобы снова попасть в его руки. Через какие-то пару секунд доктор исчез из палаты, оставив Хилл наедине с тем, от кого она пыталась сбежать.       Мафиози усмехнулся, рассматривая Кэтрин с головы до ног. Когда его парни позвонили ему и сообщили о том, что она с собой сделала, он сначала опешил, но лишь после понял, зачем девушка пыталась совершить самоубийство. Хотела сбежать от него? Он же сказал, что достанет ее и на том свете, а этим своим поступком она лишь усугубила свое и так шаткое положение. Теперь он точно не позволит ей никаких послаблений. Он устроит ей личный ад.       — Было очень глупо так делать, Кэтрин, — начал Оушен, склонившись над лицом девушки. Он брезгливо поморщился, когда она отвела взгляд в другую сторону. Рука мужчины легла на лебединую шею шатенки, и грубые пальцы начали медленно сдавливать нежную кожу, постепенно прекращая доступ кислорода в легкие Хилл. — Тебе не сбежать от меня, милая.       Ворочаясь, Кэтрин попыталась ослабить хватку, но мужчина потешался над ней, входя во вкус и сжимая пальцы еще сильнее, пока прибор, показывающий состояние пульса Хилл, не издал отвратительный писк, который мог привлечь внимание докторов. Он отпустил девушку, обтерев руку об край ее постели. Хилл начала откашливаться, часто моргая. Слезы стекали по щекам, попадая в рот, тело не слушалось, а в голове был полнейший хаос. Она мечтала умереть. Исчезнуть. Раствориться.       — Деньги, потраченные на твое лечение, тебе придется выплатить. А еще двадцать тысяч, — глаза Хилл округлились, когда она услышала сумму. — Я пообещал тебя в качестве шлюхи на одну ночь своему партнеру. Ты ему понравилась еще в прошлый раз, когда он случайно заметил тебя в моем кабинете. К сожалению, из-за твоей тупости, придется отложить данное мероприятие. Но, понимаешь, я уже запланировал расходы на ту сумму, на которую мы договорились с ним, и тебе теперь придется ее отработать. Поэтому в твоих же интересах пойти на поправку как можно скорее, иначе сама знаешь, как у меня обстоят дела с наложением процентов на долги.       — Я ненавижу тебя! Ненавижу! — Изо всех сил, что еще остались в ее ослабшем организме, не своим голосом произнесла она, буквально выплюнув каждое слово ему в лицо.       — Я знаю, — ухмыльнулся Оушен, аккуратно коснувшись краев одеяла, и с наигранной заботой поправил их, натягивая чуть выше.       — Чтоб ты сдох!       Огрызнулась она, тут же умолкнув, когда глаза мужчины опасно сверкнули. Он уже потянулся рукой к ее шее, чтобы вновь причинить боль, но ей повезло, ибо дверь в палату открылась, и в помещение прошел доктор.       — Вашей дочери нужен покой, сэр, — прокашлявшись, произнес темноволосый. — Приходите завтра и привезите ей какие-нибудь витамины.       — Пока, милая, — также наигранно улыбнулся Оушен, покинув палату.       Доктор что-то посмотрел в своих бумагах, подойдя к Кэтрин. Он мило улыбнулся ей, заметив погрустневшее лицо. Мужчина любил свою работу, любил помогать людям, ему нравилось видеть их улыбки, когда они здоровые выписывались и благодарили его. А ему и вовсе не нужны были эти благодарности, он просто хотел, чтобы все были здоровы и получали лечение своевременно.       — Не переживайте вы так, скоро ваш отец снова вернется. — Кэтрин хотела возразить, но мужчина не позволил ей, вытащив из кармана халата шприц и какую-то ампулу. — Вам нужно хорошо спать и набираться сил. Сейчас сделаем вам укольчик и будете отдыхать несколько часов подряд.       — Я не хочу… — Плача, произнесла она, зажмурившись, когда игла вошла в вену. — Пожалуйста… Не надо. Прошу вас. Не отдавайте меня ему. Пожалуйста… Он не тот, он не такой. Умоляю…       Бессвязно тараторила она, умоляюще смотря на мужчину, убирающего ампулу обратно в карман. Доктор непонимающе посмотрел на нее, задумавшись. Кэтрин схватила его за руку, крепко прижав к своей. Она со страхом взглянула в его глаза, надеясь, что он поможет ей. Что задумается, что обратит внимание на ее страх.       — О чем вы? — Не понимал мужчина, но руку не выдергивал.       — Он… Он не мой отец. Он держал меня в подвале, он требует с меня деньги. Прошу вас, пожалуйста, не пускайте его ко мне. Не отдавайте меня туда обратно. Я не хочу…       Мужчина нахмурился, задумавшись еще сильнее. Она не врала. Девушка плакала, крепко держа его за руку, и смотрела ему в глаза. Она точно боялась того, кто представился ее отцом. Но почему тогда мужчина представился ее отцом? Что происходит? Зачем кому-то надо представляться отцом чужой девушки?       — Тише, — темноволосый осторожно коснулся пальцами щеки Кэтрин, стараясь ее успокоить. — Я постараюсь вам помочь. Не переживайте. Вам нельзя. А пока, — он улыбнулся, — пообещайте мне, что будете спать. Вам нужны силы.       Кэтрин не привыкла доверять людям, не привыкла, что ей помогают, что кто-то о ней заботится, но почему-то сейчас она охотно верила своему лечащему врачу, смотря в его огромные, карие глаза. Хилл прошептала одними губами: «обещаю», и в подтверждение слов отпустила руку врача, укутавшись в одеяло сильнее. Ей было страшно, она не знала, что ожидать от мужчины. Не знала, что он сделает, когда покинет палату, позвонит ли Оушену, его ли он человек. Она слепо верила, надеясь на лучшее.

***

      Потирая слипшиеся от усталости и практически бессонной ночи веки, Ходж откинулся на спинку своего кресла, желая как можно скорее лечь на кровать и выспаться. Но он не мог. Не мог бросить отсматривать камеры и изучать историю звонков и переписок Хилл, пытаясь зацепиться там хоть за какую-то деталь, которая могла бы помочь ему найти ее. Бейкер не понимал, зачем всем этим занимается после того, как узнал всю правду о ней. Не понимал, и почему образ шатенки так сильно засел в его голове и не отпускал, почему слова в записке казались какими-то подозрительными. Почему он думал, что она в опасности. То ли сердце так ощущало, то ли он просто сошел с ума. Но мужчина отчаянно пытался найти способ ей помочь.       Сириус громко оповестила о приходе кого-то в кабинет, и Бейкер вышел из раздумий, обратив свой взгляд на вошедшего. Белокурые волосы мужчины, как и всегда, были идеально уложены в прическу, а на лице играла привычная ухмылка, которая тут же сменилась беспокойством, когда Доминик заметил состояние босса.       — Ты не спал всю ночь? — Поинтересовался блондин.       Ходж медленно кивнул, не отдавая отчет своим действиям. Все происходило машинально. Организм устал и требовал отдыха, а мозг отчаянно пытался найти новые силы, чтобы продолжить свое расследование. На большее он не был способен, ведь просто-напросто не знал, где находился офис Оушена, где его можно найти. Никто не знал, даже полиция, и он пытался сделать все своими силами.       — Оу, так тебе бы поспать не мешало. Давай, — Дом приблизился к боссу. — Я сам займусь твоими делами. Что у тебя там?       — Так, — Бейкер провел рукой по лицу, избавляясь от состояния сна. — Ничего не надо, просто проследи за клубом, хорошо? Пришлешь за мной машину часа через четыре? Хотя, нет, лучше ближе к вечеру. И если вдруг Кэтрин зайдет, позвони мне.       Ходж снял с кресла пиджак, быстро накинув его на плечи. Доминик утвердительно кивнул, проводив Бейкера до машины и попросив одного из работников отвезти босса домой. В таком состоянии ему за руль садиться не стоило. Он еще никогда прежде не видел Бейкера таким разбитым и одновременно сосредоточенным. С тех пор, когда в его поле зрения появилась Кэтрин, Ходж стал словно не своим. Вчера с утра пришел таким улыбчивым, каким он не видел его, пожалуй, вообще ни разу. А до этого ходил мрачным, как тень.       Эта маленькая засранка прочно засела в голове у Бейкера, что было совсем неудивительно, ведь в первый день их с Кэтрин знакомства Доминик и сам попал в сети девушки, но вовремя остановил себя, узнав, кем она работала. Видимо, Ходж смирился с ее профессией или попытался ее исправить, что, в принципе, в духе Бейкера. Блондин не знал, что происходило с Ходжем, однако точно понимал, кто всему виной.       Девушки всегда влияют на эмоциональное состояние мужчин, делая их уязвимыми перед опасностями.       Рабочий день плавно перетекал в вечер, и на часах уже показывало почти десять. Дом давно распорядился о подаче машины Бейкеру и спокойно сидел у бара, попивая коктейль, когда случайно заметил надвигающуюся на него фигуру друга.       Микки Андерсон был давним другом и по совместительству одноклассником Доминика. Они раньше часто тусили в клубах, снимая девушек, но когда Мик закончил универ по специальности хирурга и женился, классные тусовки сошли на нет. Они стали видеться реже, но, несмотря на это, поддерживали отношения и сохраняли тепло.       Сказать, что Доминик сейчас был удивлен появлению друга, наверное, было бы совсем ничего не сказать. Обычно все их встречи проходили по договоренности.       Но сегодня Микки сам пришел к нему. Быстро нашел Доминика и подсел рядом, приветствуя рукопожатием. Попросил налить ему немного виски и, сделав пару глотков, прочистил горло, отвечая на непонимающе-удивленный взгляд Доминика, готового уже закидать друга вопросами.       — Знаю, мы не договаривались, но я по делу. — Серьезно произнес брюнет, заставив до этого расслабленного Доминика принять серьезное выражение лица и напрячься.       — Когда ты приходишь с таким серьезным лицом, — начал Дом, — это значит, что случилось что-то очень страшное. Ты, что, убил кого-то случайно во время операции?       Микки закатил глаза, чуть улыбнувшись. Он любил шутки Доминика, но сейчас ему было не до этого. Ситуация с Кэтрин не оставила мужчину равнодушным. Ему показалось, что в словах девушки звучала правда, и это не было простое влияние наркоза на активность мозга. Чего он только не слышал от людей, отходящих после наркоза, но Кэтрин была слишком убедительной. А Доминик был тем, к кому он точно мог обратиться с такого рода проблемой, ведь Андерсон прекрасно знал, на кого работал его друг.       — Я тоже соскучился, Дом, — признался Мик, — но у меня реально серьезное дело. Ко мне тут сегодня девушку привезли с…вилкой в животе.       — Чего? Ты типа шутки пришел шутить? — Прошипел Доминик, недовольно смотря на друга. На самом деле блондин ненавидел все эти медицинские штучки, поэтому отчислился из универа еще перед первой сессией, поняв, что врачом ему точно не стать.       — Я сам прифигел, когда увидел такое. Ее привез седовласый мужчина, представился ее отцом. Сказал, что у девушки с парнем проблемы, расстались они нехорошо, вот она и решила покончить с собой. Ну, у меня не было времени с ним говорить, надо было ей помочь. — Брюнет почесал затылок, зевнув. — Я прооперировал ее, пригласил ее отца, когда она очнулась. Потом отец ее ушел, а она начала нести какую-то чепуху.       Доминик сконфузился. Что за бред нес его друг? И почему он пришел с таким делом к нему? Он, что, благотворительная помощь всем, кто несет всякую чепуху?       — Слушай, Мик, что за херню ты несешь? И что я должен сделать? Твоя пациентка, наверное, отходила так от наркоза, ей что-то привиделось, а ты сразу ко мне прибежал.       — Да, Дом, дослушай до конца! — Рявкнул Андерсон. — Короче, она стала говорить, что этот мужик не ее отец, плакала там, за руку меня схватила. Помочь просила, просила, чтобы не отпускал ее к этому мужику и не впускал его больше к ней в палату, что он требует с нее деньги и в подвале удерживает. Я бы решил, что это бред, но говорила она так искренне, плакала, смотрела своими полными боли глазами.       — А полицию чего не вызвал?       Теперь Доминик уже говорил более серьезно. Не то, чтобы его заинтересовала история друга, но было в ней что-то необычное. Вряд ли девушка стала бы просить спасти ее от собственного отца, если бы все было хорошо. Да и кто будет так смело заявлять о том, что его держат в подвале и просят денег.       — Я же понимаю, что она куплена. Вдруг этот человек имеет отношение к каким-то криминальным делам и удерживает девушку насильно у себя, и эта ее попытка убить себя… Согласись, совершить самоубийство вилкой вполне себе нелогично. Проще было бы таблеток наглотаться или вены порезать. А тут вилка, да еще и в живот. Странно все это, — хмыкнул Мик, — вот поэтому я и обращаюсь к тебе. Поговоришь с ней? Вдруг она расскажет тебе больше, чем мне.       Доминик задумался, посмотрев на время на наручных часах. Ходж должен был подъехать через несколько минут, и тогда он сможет отъехать на какое-то время.       — Как зовут хоть твою пациентку?       — Э-э-э, — застопорился Андерсон, открывая какой-то файл в телефоне. — Кэтрин. Да, Кэтрин. Фамилию я не запомнил, там в карте смотреть надо.       — Симпатичная? — Ухмыльнулся Доминик, уже представляя во всех подробностях красивую девушку.       — Дом!       Мик хлопнул парня по плечу.       — Ну что? Это ты у нас парень женатый, а мне вот дама нужна.       — Тебя никто не вытерпит, красавчик.       — Тебя же терпят, и ничего.       Друзья расхохотались. Через десять минут подъехал уже чуть посвежевший Ходж, поблагодаривший Доминика за работу, он тут же отпустил парня по делам, а сам принялся снова искать какие-то лазейки в телефоне Кэтрин, найденном на парковке у торгового центра. Он чувствовал, что там есть необходимая информация.       — Ну, что, поехали к твоей этой странной, но очень красивой пациентке. Смотри, если она будет некрасивой, я заниматься этим делом не буду.       — Я понимаю, почему ты еще не женат, — тепло улыбнулся Микки, подтолкнув друга к машине.       — Потому что я прекрасен?       — Ну-у, — протянул хирург, — и по этой причине тоже. А, вообще, спасибо, что откликнулся.       — Пока что не за что. Посмотрим, что там у тебя за странные пациенты такие, которые своих отцов боятся. И вилками себя убить пытаются. Если она расскажет что-то более менее внятное, то направлю к ней Ходжа. Он поможет.       Друзья остановились у больницы, покинув автомобиль. Микки быстро отвел друга в ординаторскую, выдав ему больничный халат и шапочку, сам же переоделся в свою униформу. Они медленно прошли в палату, где мирно спала девушка, ни о чем не подозревая.       — К-Кэтрин?! — Доминик расширил глаза в удивлении, когда увидел, кто скрывался под весьма распространенным женским именем.       Пальцы блондина потянулись к телефону, нажимая на контакт под именем Ходж. Кажется, им придется со многим разобраться.