Я всего лишь хотел быть звездой

— Вот и все! Через пару дней я смонтирую и можете забирать, — сказал звукорежиссёр, снимая наушники и обращаясь к «начинающему» айдолу Се Ляню и его менеджеру, — старик-Мей, это твой тот самый неудачливый подопечный? Работник не имел ничего плохого в виду, но все же это прозвучало как оскорбление. Мей Нянцин, который не прочь всегда пожаловаться на свою работу, тут же пожалел о своей плохой привычке. Он недовольно посмотрел на звукорежиссёра. Не желая портить отношения со своим уважаемым клиентом в лице опытного Мей Нянцина, мужчина неловко закашлялся и отвернулся к пульту. — Да, это я, — привыкнув за долгие годы к своей репутации и ничуть не смущаясь подобным словам, Се Лянь вошёл в комнату звукорежиссёра. — Я сделаю все просто в лучшем виде. Так что не переживай, — попытался выкрутится работник, дабы не потерять свой источник дохода и имидж, а также убедить в своих навыках, — я делал песни для Мингуана и Тайхуа, так что все будет конфеткой. — Надеюсь на вас, — с рабочей улыбкой на автомате ответил Се Лянь. Уставший от навалившейся работы менеджер и айдол, как его теперь можно называть, вышли со студии и пошли в сторону главного офиса. Мей Нянцин не спал несколько дней, после того как нашел своего сбежавшего ученика, но при этом он не желал замедлять темп работы, так как на него снизошло вдохновение и второе дыхание по отношению к карьере, или хотя бы к нормальному завершению карьеры Се Ляня. Даже если немного, но с этим человеком можно сделать столько хорошего контента. Мей Нянцин по профессиональной интуиции знал, что тот буквально рожден для того, чтобы быть звездой. — Сейчас я зайду за квитанцией и мы пойдем на фотосессию. Фотографий твоих мало, а старые уже нельзя использовать для этого. Хотя признаю, что ты почти не изменился, точнее стал выглядеть только старше, да и аура как будто поменялась, плюс небольшие нюансы, но так вообще как будто не прошло и дня с твоего исчезновения. Использовал какие-то средства или что-то другое? А ещё… Мей Нянцин, как и подобает мужчинам средних лет, любил долго вести часто бессмысленные монологи, не обращая внимание ни на кого, даже на собеседника. В это же самое время Се Лянь, практически не слушая наставника, придавался ностальгии по всем этим делам. Да, именно этого ему иногда не хватало. Кафе, хоть и отвлекало его от терзающих мыслей, но часто, даже просто слушая радио, он уходил в те беспечные далекие времена своей юности… --- 11 лет назад --- — Я же сказал нет. — Мужчина средних лет, что был главой одной из самых влиятельных корпораций в Китае, а также по совместительству отцом Се Ляня, отчитывал еще незрелого сына в своем кабинете. — Ты даже не окончил школу, а уже хочешь пойти в шоу-бизнес, развлекать народ. Мой сын не может быть «юношей в блёстках». Юный Се Лянь с горящими глазами уже который раз пытается убедить своего отца в своем решении. Он твердо решил, что это будет его целью и его будущим, несмотря ни на что. Преисполненный уверенностью он вновь обратился: — Отец, я давно уже все решил. Тем более матушка не против. Мы с Му Цином и Фэнь Синем все придумали и даже успели пару раз выступить. Помнишь про Gala-China*? *Gala-China — это один из знаменитых и популярных концертов в начале года, проводимый корпорацией Сяньлэ. Концерт стал традицией с самого основания корпорации. На нем есть обязательные номера, повторяющиеся каждый год и новые от лучших артистов Китая. — С тех пор у меня появились фанаты, которые верят в меня. Так что, либо Ты спонсируешь нас, либо мы пойдем в объединение Юнань. — Только не они! — Возмущенный таким заявлением, глава стукнул по столу и все-таки, скрепя зубами, смирился с решением сына, предложив наиболее разумный вариант. — Лучше уж я буду твоим спонсором, чем кто либо из них. Мало того что они отделились от нас, так ещё если и ты к ним пойдешь, то я совсем потеряю лицо и перестану быть тебе отцом. — То есть это да? В ответ молчание, но по глазам мужчины все было понятно и так. В этот день корпорация «Сяньлэ» стала спонсором одноименной группы, тем самым создав свое отделение в индустрии развлечений. Группа «Сяньлэ» имела просто фантастический взлёт. Прекрасный танцор Фэнь Синь, обворожительный рэпер Му Цин и самое сердце группы — восхищающий во всех направлениях, поражающий сердца и женщин, и мужчин — неповторимый Се Лянь. Эти трое стали символом прекрасного. И таким образом они конкурировали с не менее знаменитым айдолом Цзюнь У, которого впервые за долгие годы победили на крупных премиях. Тот в свою очередь при встречах всегда одаривал вниманием солиста, отчего про них было создано много фанатских работ и теорий, повериить в которые могли даже сами участники, а арт-произведений летало по сети несчётное количество. Так продолжалось три года. Пока не произошел один неприятный случай. На одном популярном ток-шоу Се Лянь прибывал в не очень хорошем состоянии, точнее в совершенно тяжелом из-за скопившейся усталости и постоянной нагрузки. Поэтому после семи часов репетиций номеров и пяти часов съёмки его нервы на довольно раздражающем шоу начали сдавать. Его спросили о чем-то личном, но принц в ответ лишь молчал, потом его спросили ещё раз, и ещё. На пятый раз он ответил: «Да какая вам разница! Достали. Может ещё что-то более личное спросишь меня?!» Причем сказал он это репортёру известного издания, который только и ждал скандального повода начать новую волну обвинений на айдолов. Казалось бы, просто обычная фраза усталого человека, который нуждается в небольшом отдыхе. Но хейтеры, которых как и фанатов было много, только и ждали повода вывалить грязь на принца. Его начали осуждать за несоответствие образу кумира миллионов и звезде поколения. Но вскоре, вместо того, чтобы успокоиться, эта ситуация начала весьма странно набирать обороты. Через месяц на одном интервью Се Ляня окликнули какие-то хейтеры, которые начали поливать грязью не его самого, что он ещё мог кое-как стерпеть, а его родителей. Это была последняя капля его терпения. Он тут же он набросился на них, избив почти до полусмерти. С тех пор его популярность стала стремительно падать. Но Се Лянь не отчаивался и решил заняться ещё и благотворительностью, проводя также ещё больше концертов. Эти времена были ещё труднее. Поэтому айдол предпочитал их по возможности не вспоминать. — Лянь? Се Лянь? Ты опять ушел в себя. Сколько можно. Мы уже пришли. Двое стояли перед огромным зданием, построенном в древнекитайском стиле с красными оттенками. На уровне глаз висела вывеска с очень плохо различаемой надписью «Призрачный город». — Здесь крупное агентство, связанное с индустрией развлечений. Они предоставляют услуги для любых обратившихся. Тут у нас и будет фотосессия. Пара прошла до рецепшена, где их встретила дама с весьма и даже очень весьма плотным макияжем, отчего было непонятно даже сколько ей лет. На именной табличке, которую девушка или может быть женщина постарше постоянно поправляла, красовалось имя «Лань Чан». — Чем могу помочь, господа? — С довольно натянутой улыбкой говорила работница. — Милая леди Лань, нам бы фотостудию найти. Не поможешь нам? — Вы записаны? — Да, вот квитанция. Мей Нянцин протянул бумажку с именами и временем. Работница взглянула на карточку, посмотрела вправо вниз и что-то начала бормотать. Потом посмотрела на Се Ляня и сказала: — Вам на третий этаж, 5-е помещение. Перед тем как пройти к лифту, Се Лянь посмотрел в сторону прошлого взгляда Лань Чан. Там была детская кроватка! Но… Она была пуста… Если бы там кто-то был, то это все бы объясняло. Но там было совершенно пусто. Значит, она говорила сама с собой. Это разве нормально? «Раз уж она до сих пор работает здесь, то, видимо, да…» Спустя пять минут блужданий среди темных коридоров, странных звуков, иногда даже криков и немного пугающих своей улыбкой работников, как будто бы с проблемами головы, они нашли то самое помещение. — Лянь, я оставлю тебя. Мне пора по делам. После фотосессии можешь быть свободен. Пока! Се Лянь только успел поднять руку для прощания, но менеджера уже и след простыл. Далее айдол попытался открыть дверь, но она была заперта. Он стучался и звал, но никого не было. Рядом стоял небольшой диван, на который Се Лянь, недолго думая, уселся. Но спустя буквально пару минут он уснул. Проснулся Се Лянь от того, что почувствовал чьё-то прикосновение. Чье-то холодное прикосновение медленно перемещалось от щеки к шее и по волосам, как будто поглаживая спящую на руках зверушку. Немного опешив, Се Лянь также внезапно понял, что лежал не на руке, как он изначально ложился, а на чём-то другом. Вроде мягкое, но в тоже время твердое. Как будто бы ноги какого-то мужчины. Обескураженный Се Лянь, не зная как реагировать на подобные довольно близкие действия, схватил шаловливую руку и посмотрел наверх. — О, ты уже проснулся. Гэгэ, не стоит спать в таком месте, — сказал человек, красоту которого трудно описать с первого раза, — кого-то ожидаешь? Голос звучал мягко, хотя он был глубоким и пронизывающим, но все-равно ласкал слух, что хотелось услышать его еще раз. Черные длинные волосы, завязанные в хвост ниспадали на плечи и доходили до лежащего Се Ляня. Лицо этого человека полностью совмещали в себе понятия мужества и красоты. Лишь повязка на правый глаз, казалось бы, портила великолепие, но даже так она ни сколько не уменьшила привлекательность человека, а даже наоборот добавила интриги и некого шарма. Се Лянь резко поднялся и начал пристально смотреть на собеседника, пытаясь понять, что тот задумал. Правда, из него самого собеседник вышел не очень: Се Лянь мог лишь нервно открывать и закрывать рот, не зная как прийти к волнующему его вопросу. После нескольких таких попыток что-либо сказать, он сдался и в итоге восстановленный в ряды айдолов профессиональный артист всё-таки сумел выдавить из себя пару заученных на такой случай фраз. — Приветствую, дорогой друг. Мы не знакомы? Как мне тебя звать? Се Лянь надеялся, что эта ситуация не создаст ненужных проблем. Ему было невероятно неловко пытаться вести диалог, но его положение, как айдола, обязывало всегда быть позитивно настроенным ко всем людям, даже если ему этого не хотелось. Благо Се Лянь обладал нужным характером, поэтому в такие моменты не было никаких проблем с этим. Мужчина, который был одет в красную рубашку с вышитыми серебряными нитями рисунками в традиционном стиле, не стал сразу отвечать. Он чуть наклонил голову, будто обдумывая что-то, а затем, не переставая улыбаться, ответил: — Раз уж гэгэ просит об этом, то не стану скрывать. Зови меня Сань Лан.