Я всего лишь хотел быть звездой

В этот вечер было тихо. Чистое и спокойное ночное небо накрыло шумный яркий город, укутывая его словно одеялом. До сих пор потрясенный Ши Цинсюань лежал на своей кровати. Он не видел снов, лишь дрожал и плакал, свернувшись в клубок. Его брат умер. После смерти отца он обещал, что не оставит своего младшего, пока тот не состарится. Теперь же этот младший остался один, совсем один на этом белом свете. — Брат… — тихо шептал он, — почему… Всю ночь он прорыдал. Только утром горечь от утраты немного отступила, оставив бедного юношу выжатым досуха. Во рту пересохло, отчего Ши Цинсюань проснулся. Сидя рядом с его кроватью, Хэ Сюань мирно дремал. Как только он почувствовал движение, его глаза неспешно открылись. Хэ Сюань пошел на кухню и принес юноше стакан воды с медом. Немного сладковатый вкус взбодрил Ши Цинсюаня и он окончательно пришел в себя. — Дай мне телефон, — потребовал Ши Цинсюань, не обнаружив рядом с собой устройство. — Сейчас не стоит, — коротко ответил Хэ Сюань, — позавтракай сначала. Они вместе сели есть, но Ши Цинсюань даже не почувствовал вкус еды. Хэ Сюань же, напротив, ел радостно и наслаждался каждым мгновением. После вчерашней постановки он был в экстазе от своего творчества. Он отомстил за Мин И, так еще и сделал это красиво, как сам того пожелал. Вот только оставалась последняя проблема, которая сейчас не могла даже палочки для еды нормально держать, не роняя их при каждом движении. В справедливости Хэ Сюаня Ши Цинсюань играл роль усиления драматургии перед смертью Ши Уду. Сейчас же, когда все свершилось, Хэ Сюань понял, что совсем забыл о том, как ему после всего этого быть с последним из семьи Ши. Сначала он хотел просто скрыться. Его личность была ложной, поэтому после небольших усилий айдол Мин И мог пропасть без вести и с концами. Но в таком случае появляется проблема в виде Ши Цинсюаня, который знал про несколько мест, в которых часто бывал Хэ Сюань, и юноша явно стал бы поджидать того днями и ночами. Поэтому пропажа — не самый рациональный вариант, но достаточно эффективный. Хоть разум и подсказывал ему, что надо уходить, поджигая за собой все мосты, несчастный вид юноши давил на Хэ Сюаня. Какая-то часть его не могла бросить этого человека, который до сих пор находился в полном неведении всей ситуации. Он чувствовал странный укол совести, когда ночью видел, насколько страдает Ши Цинсюань. В этот момент Хэ Сюань испытывал некое дежавю. Как тогда на складе, где совсем еще юный Ши Цинсюань был втянут в эту странную игру взаимной мести. Он был лишь мучеником, который по случайности оказался тем, кто пострадал не меньше главных мстителей. Тогда Хэ Сюань часто к нему приходил, отдавая свои завтраки и обеды. Он мог лишь молча наблюдать за тем, как испуганный, словно котенок, юнец осторожно есть в темном страшном складе. В те дни Хэ Сюаню было жаль его, но он не мог с этим ничего поделать. Сейчас все было еще труднее. Это именно он убил его брата и именно сейчас он пытается поддержать этого человека. Странно ли это? Парадоксально? Конечно же это было так. Хэ Сюань не думал, что ему будет настолько некомфортно после смерти Ши Уду водить Цинсюаня за нос, так еще и лицезреть все эти страдания, поэтому решил раскрыть пару карт: — Через пару месяцев, как закончится мой контракт, я покину агентство. — Что? Почему так? — удивился Ши Цинсюань, немного отвлекшись от смерти брата, — бренд Повелителей стихий хорошо же продается, почему ты решил внезапно уйти? Немного подумав, Хэ Сюань все же решил сказать как есть: — Во-первых, я уже давно планировал это сделать. Во-вторых, я не думаю, что смогу находиться в одном дуэте с тобой. И самое главное, меня зовут Хэ Сюань, не Мин И. У Ши Цинсюаня не было слов. Что за бред несет Мин И? Почему давно планировал уйти и при этом ничего ему не сказал? Что не так с Цинсюанем, раз его друг не хочет с ним быть в дуэте? И что за Хэ Сюань? За столько лет дружбы почему только сейчас он узнал, как зовут его напарника? У Ши Цинсюаня было множество вопросов, на которые он хотел получить ответы, но собеседник молчал как рыба и просто ел свой завтрак. Теперь все мысли юноши занимал человек напротив, так что Хэ Сюаню удалось избавится от скорбящего выражения на лице Цинсюаня и это была маленькая победа. Но вот дальнейший разговор скорее разрушит всю целостность юноши по имени Ши Цинсюань, как только тот узнает правду. — Прекрати сверлить меня взглядом. — А ты расскажи поподробнее, не бросай такие тезисы без пояснений. — Бесишь, — проворчал Хэ Сюань, но не замолчал, — тут не расскажешь все в двух словах. — А ты постарайся, нам некуда спешить, — с неким сарказмом сказал Ши Цинсюань. — Знаешь, поговорка «кровь за кровь» прекрасно описывает наши семьи. Твой отец умер за моих родителей. Мой брат умер за твоего отца. А твой за моего. Не удивлюсь, что однажды и я умру за твоего брата, а ты за меня. — Что? — Ши Цинсюань впал в ступор от этих слов. Его будто кинули в ледяную воду. Он не понимал, что к чему, но внутри начала зарождаться ярость. С нарастанием эмоций он обратился к собеседнику: — Какие семьи? К чему ты говоришь про смерть отца и брата? Мин-сюн, нет, Хэ Сюань, ответь мне! — Я хочу донести до тебя, — немного повысил голос Хэ Сюань, — что твои ни брат, ни отец и уж тем более мои родители и брат не погибли случайно! Твой брат держал тебя в неведении, но раз его нет, то теперь ты должен знать. Наши семьи ведут кровавый конфликт, который продолжается уже не один год. Твой брат убил Мин И, а я — его. Вот и все. — Ты… Брата… Как молоток лёгкими ударами разбивает стекло, так и эти слова ударили по оставшемуся хрупкому душевному равновесию Ши Цинсюаня. Он смутно догадывался о делах брата и отца, но не мог вмешаться и, тем более, помешать им с чем-то. Но сейчас это не то, что важно, перед ним сидел убийца единственного близкого ему человека. Бушующие волны эмоций окатывали юношу с огромной силой. Он набросился на Хэ Сюаня, опрокинув стол и повалив собеседника на пол. Остервененный Ши Цинсюань схватил того за воротник и начал трясти. — Что ты такое несешь?! Почему ты убил его?! — перейдя на крик, юноша не мог иначе выразить все свои эмоции, он начал заикаться и тараторить, — Почему, почему, почему… Зачем тебе это надо было?! Почему ты… Почему именно ты… — Цинсюань, послушай, — хотел было перебить разъяренного юношу Хэ Сюань, который внезапно оказался на полу под кричащим Цинсюанем. — Почему вы все не можете жить в мире, честно и без всех этих глупых смертей? — не слушал того Ши Цинсюань, продолжая высказывать все что было у него внутри, — я просто не понимаю… зачем, зачем… Зачем ты вообще мне это рассказал? Как теперь мне к тебе относиться? Ты мне нравишься, но как я, черт возьми, теперь должен к тебе относиться?! Я не понимаю… На кисти Хэ Сюаня, которые держали руки Ши Цинсюаня, упали слезы. Разъяренный и потерянный юноша разрыдался вновь. После ночи в слезах, ему казалось, что ничего уже не осталось. Но оказалось, что потрясения не закончились. Он зарыдал еще больше, чем ночью и в этот раз плач был сильнее. Его брат, Ши Уду, был самым близким человеком у несчастного Ши Цинсюаня. Мать видела в нем девочку и не воспринимала как личность, отец не заботился о нем, возлагая свои надежды только на Уду. Брат, хоть часто и раздражал своим характером, друзьями, да вообще всем, но все же часто заботился о своем младшем. Они не были слишком близки, но из-за ситуации в семье, были единственными друг у друга. И вот этого единственного в семье близкого человека, убил другой близкий человек, который был товарищем, компаньоном, другом и даже возлюбленным. Они почти всегда были вместе. Естественно, у Цинсюаня, обделенного за свою жизнь теплыми чувствами, появилась эмоциональная привязанность к этому человеку. Он поддерживал его в трудную минуту, помогал как на работе, так и в жизни, терпел энергичный темперамент Цинсюаня. И еще много чего, за что юноша мог полюбить его. Но все это оказалось лишь трухой под тяжестью мести. Ши Цинсюань разрывался от переполняющих эмоций. Слезы все лились и лились, никак не заканчиваясь. Хэ Сюань мог лишь ждать решения, которое вынесет Цинсюань. Хотя чего еще можно ждать после этой ночи. Он ждал, что Цинсюань разозлиться и изобьет его, возможно сдаст в полицию, а вообще может совершенно внезапно придумает план мести и с помощью посторонних рук осуществит его лет так через тринадцать. — Я прощаю тебя, твою семью, брата и всех, кто связан с этой историей. Ши Цинсюань говорил тихо, практически беззвучно шептал. Но даже так, тишина в квартире позволяла услышать их дыхание, не говоря уже о словах. У Хэ Сюаня пропал дар речи. Почему член семьи Ши прощает его? — Да, я прощаю тебя, живи свободно, без страха смерти от моих рук. Хоть у кого-то в этой семье должна быть хоть капля милосердия. На лице Ши Цинсюаня появилась вежливая улыбка, какой он обычно одаривал людей, которые доставляли ему дискомфорт. Он спокойно встал. Поправил свою одежду и пошел обратно в спальню. Перед тем как закрыть межкомнатную дверь он с ненормальной для себя холодностью сказал: — Спасибо за проведенное время. Даже если это была ложь, я все равно был рад иметь такого друга. Если у тебя осталась хоть капля совести, то прошу тебя, нет, умоляю. Уходи. Я не буду тебя искать, а ты больше не появишься в моей жизни как близкий мне человек. Спасибо и прощай. Это была точка в их отношениях. Ши Цинсюань должен был все осознать и принять новую для него реальность, без близких для него людей. Что ему теперь было делать? Кто знает. Вот и он не знал. Сейчас он мог лишь безвольно смотреть в окно, наблюдая на живущим своей рутиной городом. Вот и сейчас, уже с некой привычностью, Се Лянь привык полностью высыпаться, когда рядом с ним находился Хуа Чен. Вчерашний день казался нереальным. Изощрённость мести, которую придумал этот человек по имени Хэ Сюань, поразила Се Ляня, который хоть и не знал всей истории, но сумел увидеть общую картину. Плюс к этому Се Лянь понимал Хэ Сюаня, как такой же любитель устраивать шоу, особенно для мести, но все же настолько продумать все тонкости — высшее мастерство. Во время ночной поездки в машине Хуа Чен молча довез заснувшего Се Ляня до квартиры, а потом, разбудив, довел до кровати, где оба мужчины сразу уснули. С утра Се Лянь решил спросить обо всем, а косвенный помощник и также спонсор мести лаконично рассказал всю историю, по крайней мере все что сам знал. А знал Хуа Чен многое, поэтому не хотел, чтобы его айдол хоть как-то был связан с этой кровавой драмой. Но раз уж Се Лянь умудрился попасть в эпицентр, да еще и раскрыть некоторые секреты, то пусть он узнает от главного спонсора этой истории. Хуа Чен понимал, что лучше него, того кто не мог дать денег на неизвестные вещи, никто не сможет поведать Его Высочеству о всей ситуации. После всего рассказа он, подражая манере преподавателя, спросил: — Остались ли какие-нибудь вопросы? — Да вроде нет, не знаешь, что будет делать Хэ Сюань после всего этого? Не думаю, что продолжать общаться с Ши Цинсюанем ему будет комфортно. — Хм, тут дело не в комфорте, за столько времени он же умудрялся дружить. Нет, скорее всего он расскажет тому все. Хоть рыба не признает, но все же Ши Цинсюань для него не просто пешка в мести. Он ближе для Хэ Сюаня, чем тот думает. Расскажет и себе самому же сделает больно. Мог бы не делать всего этого, но нет, он — упертый мазохист и все. — Эх, а я так надеялся, что они останутся вместе, — разочарованно сделал вывод Се Лянь, а затем продолжил, — эта парочка часто захаживала в кафе. Иногда, когда они думали, что их никто не видит, то были достаточно близки. Закончился завтрак и мужчины переместились в сторону гостиной, где оба переместились на удобные кресла пить чай и продолжать болтать. Се Ляню было достаточно все равно на дальнейшую судьбу Хэ Сюаня. Тот сделал странные, даже в какой-то мере извращенные вещи. Он не был близок к Се Ляню, скорее являлся знакомым знакомого. Но вот за Цинсюаня Се Лянь беспокоился. Тот стал ему товарищем, даже другом. Се Лянь желал только хорошего для своего друга, от любви до карьеры. Но жесткая удача достала тех, кому Се Лянь желал счастья. Эта мысль засела в его голове. Мужчины решили не сидеть весь день дома, а поехали в Призрачный город, где Се Лянь полностью отдал себя тренировкам. В основном Се Лянь танцевал и пел для Хуа Чена, который был как зрителем, так и экспертом. Также они успели даже спеть дуэтом. И вместе с этим им удалось сочинить изящную и мистическую песню про Призрачный город, где обитают демоны, духи и призраки всех мастей. Песня была больше экспериментом, но мотив и слова вышли просто замечательно. Будто сладким сном, мужчины наслаждались временем, проведенным вместе. К сожалению, они не смогли постоянно весь день быть вместе, Хуа Чена постоянно забирал его помощник для решения важных вопросов, но мужчина постоянно возвращался, как только выдавалась возможность. Так и прошел этот день. К счастью, репортеры не стали заглядывать в Призрачный город, чтобы поймать Хуа Чена как спонсора шоу и взять у него комментарии по поводу сложившийся ситуации. Если быть точнее, Хуа Чен просто не пускал надоедливых букашек к себе на территорию, а важным партнерам дал заверяющий ответ, что Призрачный город не имеет никакого отношения к вчерашнему вечеру. Се Ляня он также защитил с помощью своего влияния от имени шоу. Освободились мужчины уже поздно. Они вместе вернулись в квартиру к Хуа Чену. Но не в ту, где они были вчера, а в более просторную и комфортную. Зайдя впервые в эту квартиру, Се Лянь почувтсвовал запах свежести и новой мебели, будто квартиру только-только обставили. Она пришлась по вкусу Се Ляню. Особенно ему понравилась пустая комната, выглядящая как мини танцевальный зал с окном во всю стену. Уже смеркалось. В доме Хуа Чена не оказалось хоть каких-то запасов еды, поэтому была заказана доставка. Они поели на кухне, где за небольшим столом их ноги не могли не пересекаться. Но ни Се Лянь, ни Хуа Чен не спешили разъединять их. Весь ужин они провели в соприкосновении друг с другом, не выражая и капли дискомфорта. Перед сном пара решила прогуляться. Мужчины шли по тихим безлюдным ночным улицам по территории комплекса их дома. После того как Се Лянь пришел к страшной мысли о том, что его добрые пожелания принесли столько боли для Ши Цинсюаня, да и не только для него, мужчина провел весь день в задумчивости. В Призрачном городе ему удалось забыть эту навязчивую мысль. Но сейчас, когда он начал по привычке прокручивать то, что произошло за день, то эта мысль снова заняла весь разум Се Ляня. Он неожиданно остановился, что даже Хуа Чен заметил только спустя пару шагов. Когда он развернулся, чтобы посмотреть, что случилось, то увидел испуганный и встревоженный взгляд Се Ляня. — Гэгэ? — Сань Лан, я тебе благодарен за все, но… — не имел сил и смелости продолжить Се Лянь, но после секундного колебания он всё-таки продолжил, — мы должны прекратить видеться. В сердце Хуа Чена от этой фразы будто бы попала стрела, боль от которой разлилась по всей груди. Он только нашел Его Высочество, а теперь тот внезапно говорит, что они не должны видеться! Было ли это больно? Несомненно. За все те годы поиска ему не было настолько плохо как от одной этой фразы. Хоть и потерянный, Хуа Чен решился уточнить: — Гэгэ, что случилось? Я что-то сделал не так? Только скажи и я все исправлю. Я… — Нет, нет, дело не в тебе, — замешкался Се Лянь, — понимаешь, после всей этой ситуации я не могу не думать о том, что моя удача повлияла на окружающих. Все мои пожелания обернулись против и стали проклятьями… Я не хочу, чтобы и ты пострадал. — Ах, и все? — облегченно выдохнул Хуа Чен с чувством заживления смертельного ранения. — В смысле все? Сань Лан, это не шутки. Все, без исключения, пострадали от связи со мной. Я прямо как несчастливый талисман, проклятие для всех, чума для близких мне людей. Я… Он почувствовал, что его левую кисть кто-то взял. Хуа Чен подошел совсем близко к нему. С нежной и радостной улыбкой он сказал: — Гэгэ, ты — свет в моей жизни. Без тебя меня бы просто не было. Встреча с тобой принесла для меня только счастье. Хоть эти слова и подарили Се Ляню приятное чувство в груди, он не мог так просто успокоиться и разволновался еще больше. Его дыхание участилось, он с волнением посмотрел в красивый, но единственный глаз Хуа Чена. Се Лянь свободной рукой нежно и немного неловко дотронулся до правого, отсутствующего и закрытого черной повязкой глаза. Полуоткрытыми от волнения губами он произнес: — Но это может закончится в любой момент, как ты можешь быть уверен, что связь со мной не принесет тебе бед? — Я уверен, — без капли сомнений сразу же ответил Хуа Чен. Он потерся о руку возле своего лица, а затем наклонился и поцеловал до сих пор чуть приоткрытые губы. Поцелуй не был страстным, скорее легким и дарящим свежесть. Он закончился быстро, когда Хуа Чен, после того как немного интимно потерся кончиком носа о другой нос, отстранился. — Вся моя удача, да и все что у меня есть существует только благодаря гэгэ. Я не хочу, чтобы мы расставались. Для того, чтобы меня прогнать должна быть причина посерьезнее. — С улыбкой говорил он, смотря на удивленного Се Ляня, — от меня так просто не избавишься. Затем он повел завораженного и очарованного Се Ляня спать, они и так уже долго гуляли. Их руки не расцеплялись до самой квартиры. Хуа Чен был доволен собой, хотя в какой-то момент ему показалось, что, возможно, это было слишком. Может не стоило целовать Его Высочество, ведь он точно не знает, что чувствует Се Лянь по отношению к нему. Но что сделано, то сделано, и раз уж Се Лянь не убежал от него и не отпустил руку, то все же надежда на развитие есть. А зачарованный внезапной романтикой Се Лянь был не в силах обработать всю информацию и после поцелуя, хоть и короткого, но все же отключился. Весь оставшийся вечер он шел как марионетка, ведомая только сильной и прохладной рукой Хуа Чена. Только с утра он полностью переварил, что произошло и только сейчас на него нахлынула волна смущения. Се Лянь проснулся достаточно рано, потянулся, но не стал слазить. Хуа Чен лежал рядом и мирно спал. Почувствовав, что человек рядом зашевелился, он повернулся и, притворяясь все еще спящим, притянул того ближе к себе. Се Лянь был не против полежать в объятьях любимого. Так они провалялись еще час, и затем, только проголодавшись, проснулись и пошли мирно завтракать. Тот съемочный день казался сном, но они знали, что это была реальность. Но это было уже в прошлом, сейчас эти двое просто наслаждались друг другом, вот и все.