Happy Christmas for the Saints.

      Кинзи закинула между губ очередную сигарету, нервно поджигая её почти опустошенной зажигалкой. Курящая Кенсингтон, как было сказано ранее, редкость. Поэтому Босс накалял обстановку, как можно сильнее, чтобы это лицезреть дольше. Можно было сказать, что его это в какой-то степени возбуждало. – А я не совсем понимаю… Как? Когда это произошло? – Если мы говорим в целом про то убийство, то это случилось прямо в священный день празднования Рождества, – Гектор затянулся густым сигаретным дымом, – вашего сраного Рождества, когда мне было каких-то шесть лет. Я даже не помню, ходил ли я в школу тогда. Ощущение, что нет.

***

19** год 25 декабря. Рождество.

      C улицы доносились задорные, веселые голоса других детей, кому «посчастливилось» родиться в другой семье, и жить рядом с семейством Холлов.       Очень маленькая квартира в районе Sunnyvale Garden города Стилуотер, в которой на тот момент «обитали» мать семейства, её супруг и их малолетний сын – результат не то, чтобы искренней и светлой любви, так, просто итог бездумного случайного соития.       Не суть. Речь просто о том, что эти родители ребенка не очень-то и любили. По крайней мере отец.       Ничего не предвещало прямо беды, все и так жили в состоянии напряжения и страха из-за всякой мелочи и ничего серьёзного точно не планировалось. Все жили, как жили всегда. Максимально стандартная картина: отец, пьяный в стельку, но каким-то образом сохраняющий самообладание, сидел, нет, не с банкой пива, а с солидной бутылкой дорогого то ли виски, то ли бурбона, которую подарили на работе, откуда того всё никак не увольняли.       Дарили, видимо, всем работникам, которые уделяли особое внимание той «сладостной» стороне домашнего насилия над супругой и детьми.

***

– Вау, ты очень красиво говоришь. Для тебя это довольно-таки противоестественно, – залепетала своим языком Кенсингтон, отвлекая Босса от единственного в истории интересного и душевного рассказа. – Ну Кинзи, ну ты что ли серьезно? – словив своей же рукой дикий фейспалм, простонал Гектор. – Ладно, прошу прощения, можешь продолжать. – Спасибо, что разрешила, – мужчина горько усмехнулся, запив печаль собственных слов уже остывшим кофе.       Кинзи замолчала, стараясь удержать свое мнение касательно всего при себе, в себе и вообще. Не хватало ещё, чтобы у Босса сработал инстинкт убийцы, который он сумел побороть ради своего президентства и отыгрался на ней. – Я уже забыл, о чем рассказывал. – Да перестань! Я не буду больше. Говори уж, если начал.

***

      Отец в принципе пил не очень часто, однако, если он начинал, то первым делом остальному семейству нужно было срочно бежать, и, желательно в другой город, штат или даже страну.       Гектор сидел на полу, и, запутавшись в ворсе ковра, пытался привлечь хоть какое-то внимание. Внимания, собственно, никакого не было.

***

– Конечно не было никакого внимания, если ты решил в ковре запутаться, это у тебя обычное поведение, – Кинзи в смехе откинула голову назад, чуть ли не захлебнувшись от истерики. – Я попросил тебя нормально реагировать. Мне просить тебя снова? Я попрошу. Но пойми, что это будет последний раз. И не через какие свои ебучие программы ты не просмотришь, что там случилось, – Босс слишком перегнул с открытостью, ощутив, как слезы то ли печали, то ли обиды наворачиваются на глазах. – Я воспроизведу это в Sims…       Шутка юмора с огромной такой глыбой иронии от Кенсингтон не заставила себя долго ждать. Однако, реакция была далеко не «хи-хи». Босс молча поднялся со скамейки, недовольно покачал головой, и пока Кинзи наслаждалась своей удавшейся шалостью, пошел в свой «любимый» трейлер. – Да черт! – она поняла, что что-то не так, когда услышала, не писк, конечно, мотора, но и далеко не рёв.       Заскочила она внутрь ровно в то время, как Гектор направил эту махину на шоссе.       Остальные Святые, слава всем, продолжали спать и не стали свидетелями очередного скандала. На этот раз на тему той самой редкой несерьезности Кенсингтон, которая появляется из ниоткуда, а потом исчезает в никуда.       По какой-то неведомой причине этот задорный флекс мозгом не заканчивался. И именно в тот момент, когда воспоминания Гектора убивали его изнутри, в момент, когда ему требовалась максимальная поддержка. Но только Босс подзабыл немного очень сильно, что Кенсингтон ему не психолог. При всем желании помочь советом она не могла. Да и какой совет она могла дать? На самом деле, только, как скачать самые лучшие моды в Sims.       Девушка предприняла еще несколько попыток сосредоточиться на праведной серьезности и затем вновь присела к Гектору на своё законное пассажирское сидение. Главное было в первую очередь проследить за тем, чтобы Босс не вернулся от своей обиды обратно в Майами.       Ожидание удачного момента для диалога продолжилось. Гектор держал гордое молчание, сузив глаза так, будто он подозревает буквально весь мир в каком-то заговоре против него. А Кенсингтон уныло вздыхала и копошилась в каком-то мусоре в бардачке.       Несколько минут молчания и первым сдается Босс, прекрасно понимая, что этот гештальт ему в любом случае нужно будет закрыть. Иначе всю дорогу в состоянии нарастающего напряжения он не вынесет.       Многозначный протяжный непонятный звук из горла дал старт к возобновлению дипломатических отношений между Боссом и Кинзи.       Гектор ощутил неописуемую тяжесть где-то в области сердца, возвращаясь к своему рассказу. Кенсингтон не настаивала, просто ожидала, а затем приступила к слушанию.

***

      В неравной борьбе с ковром, маленький Гектор не заметил, как его отец накидался такой дозой алкоголя, которая оказалась фатальной. Холл-старший, не рассчитывая на какое-либо сопротивление со стороны супруги, ведомый животными инстинктами, решил докопаться до самой бесполезной, на первый взгляд, вещи в такой день. – Ты сегодня не уделяла мне времени, ты не заметила? – Я не обязана уделять тебе время всегда, Дерек, удели время своему ребенку, хотя бы один грёбаный раз! – Слов поменьше, дела побольше, – сжав ладони супруги в своих руках, тот попытался сблизиться с ней еще сильнее, подавляя любые её попытки как-то высвободиться.       Ребекка Холл, будучи супругой абьюзера Дерека, искренне и максимально открыто своего мужа ненавидела. Проявлялось это в пренебрежительных взглядах, пока тот на неё не обращал никакого внимания, в оскорблениях и обвинениях во всех грехах, которые он без всяких сомнений совершал и совершит еще не раз. А сейчас она была в таком подавленном состоянии, что ненавидеть его могла только в своих мыслях, и то вскользь. – Я не буду просить второй раз, либо ты делаешь всё, что я тебе сказал, либо поехали тебе место на кладбище выбирать. – Ты все равно меня не тронешь, не лги себе. Несколько раз ведь уже сидел. – Если бы меня волновало, сколько раз я сидел, то не доводил бы и первый до такого, смекаешь? А, тварь?! – заметно повысив голос, Дерек замахнулся рукой на супругу, будучи на сто процентов уверен, что вот-вот и убьёт её.       Ребекка никак не отреагировала на эту провокацию, только со всех сил, которые еще остались в каком-то мизерном количестве, пыталась скрыть на лице ухмылку.       Состояние Гектора на тот момент было достаточно сложно описать. Одновременно ему было и очень страшно за мать, но в то же время, несмотря на такой маленький возраст, чувство гордости его переполняла. – Отвечай, мразь, – прошипел Дерек, рывком сдавив супруге горло, намереваясь задушить, если та не даст ответ в ближайшие секунды.       Ноги Гектора подкосились, а в глазах проснулся по-настоящему животный страх. И единственное, что он смог сделать, просто убежать, куда глядят глаза.       Он выскочил на улицу, где кроме каких-то соседских детей никого и не было, но попытка не была пыткой, по крайней мере сейчас. – Попросите кого-нибудь вызвать полицию! – насколько было возможно с его низким уровнем английского, в силу возраста, Гектор обратился к остальным.       Несколько детей его смогли понять и побежали за помощью ко взрослым, но, взрослые этого района такие же, как и родители самого Гектора. Им было плевать на всех, кроме себя, так что этот план провалился.       Как только стало понятно, что никто не поможет, Гектор попытался что-то сделать самостоятельно. Он пробегал по дворам минут пять, пока не увидел последнее живое существо, которое могло отвлечь отца от агрессии. Взяв на руки щенка, который ни секунды не сопротивлялся, Гектор помчался домой. Мальчик помнил отца и добрейшим человеком, помнил, что у него есть душа и какие-то обычные людские чувства, ни в коем разе не связанные с террором.       Эти воспоминания и стали триггером. Поэтому Гектор решил, что самым лучшим выходом будет принести отцу щенка, чтобы сердце окончательно растаяло, если от него что-то еще осталось. Холла-младшего не было в самом деле несколько минут, его ноги подкашивались, но добраться до дома без происшествий ему все же удалось. Надежды на положительный исход еще тлели.       Маленький Гектор вернулся домой в самое одновременно и удачное, и неудачное время. В мозгу его произошел настоящий диссонанс. Родители его вроде бы миловались, но на лице матери было можно прочитать только ужас, отчаяние и боль.       Он подбежал к родителям, и, поверив в чудо, одернул отца за руку, которой тот бессовестно водил по нижнему белью супруги.       Дерек со всей злобой в глазах уставился на сына, который с широченной улыбкой во все десять зубов протягивал крохотного щенка. Животному оставалось только радостно скулить и вертеть хвостиком в предвкушении заботы и ласки новоиспечённых хозяев.       Гектор был в таком восторге от того, как ему удалось отвлечь отца от матери, что невозможно словами было описать.       Ребекка заметила, что состояние её супруга меняется. Но и она ошиблась в своем сентиментальном женском восприятии. Супруг ожесточенно, как-то по-звериному зарычал, и, выхватив из рук Гектора щенка, потащил за холку на улицу.       Под взволнованные вопли ребенка, Ребекка помчалась за Дереком, чтобы хоть как-то остановить от, с позволения сказать, греха.       Но он никого не слушал, а слышать и не хотел. Как только он вытащил животное на улицу, и Ребекка, и Гектор в какой-то степени всё поняли. Однако понять недостаточно, оставалось осознать. И осознание это пришло, когда беззащитное животное со страдальческим воем отскочило от машины, под которую Дерек его вышвырнул. – Какого черта ты делаешь? – Ребекка буквально накинулась на супруга. – Это вы какого черта тут вытворяете? Почему твой выродок шавку всякую домой притаскивает? – Для начала успокойся…       Ребекка попыталась его утихомирить, но было поздно. – Ты кого домой притащил?! – Дерек схватил Гектора за горло и поднял над полом на несколько сантиметров, пока за него не вступилась мать. – Отпусти его! – Если ты его воспитанием не занимаешься, то видимо придется мне! Или ты так не считаешь?       Этот диалог длился считанные секунды, за которые Гектор уже успел потерять сознание, а Ребекка предпринимала последние попытки сына, так сказать, спасти.       Дереку пришлось сына отпустить только когда он самостоятельно заметил, что что-то идет не совсем по плану.       Материнский инстинкт Ребекки сработал, но, к сожалению, очень поздно. Если бы ей повезло это понять и почувствовать раньше, не случилось бы того, что случилось.       Гектор по чудесной иронии рухнул картофельным мешком на свой любимый ковёр, который принял его в свои объятия точно также, как и сам Холл-младший принимал его в перегиб буквально часом ранее.       Женщина оттолкнула Дерека в сторону с такой силой, что тот чуть ли не упал, а сама опустилась к сыну, пытаясь всеми силами земными и неземными его привести в чувства.       А Холлу-старшему палец в рот не клади, дай кого-нибудь убить без особой на то причины. Хотя, для него любое несанкционированное движение жены было самой веской и обоснованной причиной.       Ярость в его теле росла ровно пропорционально тому, как долго он не мог найти любой тяжёлый предмет, которым собирался проломить жене череп. И каким сладостным чувством разлилось в его теле осознание того, что заветный предмет возник перед ним практически по волшебству.       Стеклянный шар, в котором ровным слоем лежал то ли из блёсток, то ли из обычной бумаги снег, возле которого красовался «уединенный домик и ели», стал отличным орудием убийства. Дерек крепко сжал его в своих руках, за два шага преодолел расстояние от тумбочки к жене и с размаху несколько раз ударил ей в район затылка.       Ребекка не слышала, что происходит, а уж тем более не видела. Её глаза последний раз пошевелились, когда рядом с ней на ковёр упал окровавленный стеклянный шар. На уровне рефлексов её ладонь поднялась к голове, дабы проверить, что случилось, но жизненных сил уже не хватило. Замертво рухнула она еще через несколько секунд.

***

– Гектор… Это ахуеть, – Кинзи затянулась пятой по счёту сигаретой, пока вслушивалась в этот поток адского словесного повествования.       Гектор усмехнулся, махнул головой, пытаясь тут же об этом забыть, но Кенсингтон не позволила. – Ты проснулся в луже крови? В луже крови своей матери?! – Да, не проснулся, а очнулся! Я попрошу тут говорить корректно, я не просто спал. – Прости… – она выдохнула, а затем вновь резко затянулась табачным дымом, на одной ноте задавая новый интересующий её вопрос, – Что ты увидел после того, как… очнулся?       Холл зажмурился. – Синюшное, окоченелое, практически остывшее тело? Что я мог увидеть, Кинзи? Пирог яблочный? Или глинтвейн?!       Кенсингтон потушила сигарету в бумажном стакане от кофе, который служил верой и правдой в роли пепельницы и непонимающе покачала головой. – Может, что-то расскажешь ты? Ты так сильно любишь Рождество. Что так? Что такого хорошего тебе дает этот праздник? – Гектор заметно оживился, но ничего позитивного это не предвещало. – Мне на Рождество всегда дарили какие-то комплектующие. Ну, для компьютера, знаешь, – Кинзи задумалась, – хотя, один раз они мне не той конфигурации преподнесли материнскую плату. Вот я злилась.       Гектор одной рукой вытянул из пачки сигарету, сунув её между высохших губ, и взглянул на Кинзи. Она не сразу поняла, что хочет Босс, но, когда тот указал на зажигалку, до неё дошло. Прикурив сигарету, Холл покачал головой и широко улыбнулся. – Кинзи, – от его сарказма можно было покончить с собой, – твои родители изверги.