автобус №2305

— Итак, дети мои. Я вас собрал сегодня здесь для обозначения ваших ролей и их значения. Суть такова, интерпретируйте под себя. Мы выступаем на одной площадке, но с разными номерами, как думаете мы один организм? — Сонхун, кажется, совсем не думает, ни о чём. Здесь и сейчас — точно, по крайней мере. Кто-то из другой группы, постарше, тянет руку, но даже то, что говорит это остроугольное лицо Пак не слышит. Ненамеренно, конечно же. Ему вообще непонятно почему даже в простом одиночном катании, где исполнение зависит от техники, а выступление от чувств, он опять имеет дело с разговором о каком-то единении, организме и так далее… Эти неприятные мысли выстраиваются и ведут к ещё более неприятным. Например о том, что после льда он абсолютно точно не поедет домой, не ляжет в тёплую кровать, и абсолютно точно, не заснёт. Всё это исполнится, но после одной, крайне нежелательной встречи. Куда, можете себе представить, Сонхун пойдёт с Джейком? На вопрос: зачем, хотя бы есть ответ. Незначительный, но всё же. — …вернее сказать, нам нужно понимать, кто, как и что несёт за собой. Да, катания одиночные, но мы с вами — одна команда. Все уяснили? — и что же, получается, вся эта пафосная речь, большую часть которой Сонхун преспокойно не слушал, лишь для того, чтобы определить последовательность выступлений? Да, тренеру бы идти работать составителем сет-листов для звёздных концертов. И менеджеру туда же, — запоминайте: Чон Ынхи, затем… — очередь Сонхуна доходит как раз тогда, когда он выходит из транса, — Пак Сонхун и Хван Минхёк. Вы идёте последними, знайте, что финал — самая запоминающаяся часть. Но не думайте об этом слишком много. Особенно ты, Сонхун, слышишь? — Фигурист не понимает, почему обращаются именно к нему, а не к последнему выступающему. Видимо, тренер слишком хорошо знает своих учеников. Пак лишь уважительно соглашается, не собираясь никак комментировать происходящее. Признаться, есть положительная черта в таком нахождении в облаках. Незаменимая особенность. Это то, что называется абстрагирование. Когда ты сосредоточен на чём-то вне деятельности, то не зацикливаешься на собственных ошибках, а это, к слову, очень полезно. Правда каждый раз применять такую тактику не получится. — Сонхун, подойди сюда, — неужели тактика всё же ошибочная. Сонхун настраивается на худшее, хотя совсем не хочет, — ты сам не свой в последнее время, Сонхун. И мне очень это нравится! Сейчас ты показал мне Сонхуна, который отложил свои какие-то собственные убеждения и показал чувство, молодец! Страшно хвалить тебя, но ты знаешь, мы все рассчитываем на тебя! Сообщение от него не приходит. Хотя занятие уже практически подошло к концу. Осталось только дождаться финального сигнала тренера. Быть честным с самим собой, Сонхун понимает, что винить вечно во всех бедах Шима не получится. Кто же виноват в том, что Сонхун настолько прекрасен, что перед ним сложно устоять? Разве что мама и совсем чуть-чуть папа. А кто виноват, что эта жертва чужой красоты теперь преподаёт, если это можно так назвать, Сонхуну английский? Опять же, разве что мама и совсем чуть-чуть папа. Ну нет, нигде нет, в этом списке Джейка, как бы сильно не хотелось. Однако Пак начинает потихоньку, с малого: «Джеюн не идиот… ну… на этом, пожалуй, закончим на сегодня.» Так, глядишь, лет через пять, Джейк в глазах Сонхуна станет человеком. Хотя вкус у этого не идиота хорош, ничего не скажешь. Вот только где его носит и как его искать. Хотя нет, искать Сонхун точно не будет. Хорошо, как этого не идиота ждать? Не будет же Пак писать первым. — You are a true artist, — да, именно это, нечто смазливо-бархатное, от того противное до ужаса, прилетает в сонхуновы уши, заполняя собой почти всё, когда столпотворение выходит из помещения катка. Сонхун почти упал от неожиданности, спасибо, что не закричал. Или всё же… — Ты идиот?! Зачем так пугать?! — пока непонятно, как именно Джейк пробрался на каток, так ещё и оказался рядом с фигуристами. Это ведь даже хуже, чем террористы! По крайней мере для Пака. Джейк, почему-то, сейчас смеётся, хотя должен плакать, как минимум. Как максимум, плакать и извиняться. На коленях. — Тебя так легко напугать, оказывается. Достаточно просто сделать комплимент. Хотя я понял это ещё в прошлый раз, — в отличие от фигуриста, Джейк просто сияет. Вокруг него бессомненно светлая аура, цветёт и пахнет, что называется. Из-за этой картины в голове Сонхуна всё больше ассоциаций со свиданием. И из-за этого же ему просто не по себе. — Как ты прошёл сюда? — подумать только, вот так просто Джейк возникает эпизодически в сонхуновой жизни, из неоткуда, да к тому же совершенно безнаказанно. Нет, это точно маньяк, никакого репетиторства! — Назвал твоё прекрасное имя, видимо очень авторитетное здесь. Больше меня ни о чём не спрашивали, так что все вопросы к твоей охране. — Не смешно, — чёрт его покусал бы, Шим Джейк, что, сейчас будет идти и наблюдать как переодевается Сонхун? Или хотя бы на приватность в этом вопросе можно рассчитывать? — Я уже понял, — всё также, улыбаясь, — ну, что, куда идём, Сонхун-а? — Я иду переодеваться. И ты меня не преследуешь. И никакой охраны там нет, так что по старой схеме не получится. — Хорошо, рассчитываю на то, чтобы ты не остался там ночевать, — нет, он слишком много улыбается. Как так можно? — Рассчитываю на то, что когда я вернусь тебя здесь не будет, — Пак бубнит, но тем не менее его слышат. Когда Сонхун возвращается, к сожалению, Джейк неизменно сидит на диване возле выхода из здания. Верно, мечты не сбываются. — Вопрос остаётся открытым, куда мы пойдём? Так, чтобы недалеко и удобно было расположиться. — Мне вообще всё равно. Хоть здесь, на этом диване, — говорит Сонхун, Джейк даже поворачивается, оценивая то, на чём сидел несколько секунд назад, как будто раньше не замечал. — Ну... Хоть какое-то предложение от тебя. Хотя по дороге сюда я видел что-то похожее на кафе... — Сонхун думает, что Джейку не идёт быть задумчивым. Уж слишком портит образ. — Видимо это было кафе, — хочется уже поскорее закончить эту, неповторимую во всех смыслах, встречу, но вот репетитор совсем не спешит. Он как-то слишком глупо улыбается чуть ли не каждой реплике Сонхуна, забывается и подолгу смотрит на собеседника, если его так можно назвать. Пак не понимает, почему тот себя так ведёт, от этого хочет объявить Шиму, что он сейчас выглядит совсем как дурак. — Отлично, вот мы и проверим! — опомнился. Да, действительно кафе. Кафе, в котором обычно Джей собирает референдумы из двух Паков, где они проводят дискуссии (в основном Джей), на такие темы, как мода, бисероплетение, правда ли, что у Девятихвостого под каждым хвостом анус, афеногастеры, готовка, новые пассии, которые скорее меняли Джея, нежели он их, и так далее. Помимо дискуссий, Джей также успевал отчитывать Сонхуна в хладнокровии в признаниях и отсутствию просьб о помощи. Но это, кажется, вы уже знаете. — Часто тут бываешь? — Впервые. — О! Смотри, какое хорошее место у окна. Нам подойдёт, пошли. Джейк садится первым, протискиваясь вглубь дивана, Сонхун же, не в пример ему, садиться не спешит, наблюдает. — Неужели ты думаешь, что это что-то типа свидания? — Джейк, кажется, виснет. — А я должен? — Чёрт опять улыбается, ещё и так... неподдельно... — Странно, что ты заговорил об этом, но если хочешь... — О! Сонхун-а, я тебя ждал...но ты видимо занят, — да, ну, блять. Что за особое благословение? Сонхуну даже не надо поворачиваться, чтобы понять, кто за его спиной. Зная Джея, он бы мог с уверенностью сказать, что он ещё и подслушивал их разговор, прежде чем подошёл поздороваться. Ну, спасибо, Пак Чонсон! Теперь Сонхуну и это расхлёбывать! — О, здравствуйте! — Здравствуйте! — Джейк встаёт для приветствия, насколько это возможно. — Да, Джей мы просто... — Я всё понимаю, Сонхун. Напиши, когда... освободитесь? — Что ещё за «освободитесь»? Сонхун не собирается ни с кем освобождаться! Тем более с Шим Джейком! — Уже, ухожу, надо спешить, Сонхун-а! — он же ждал Пака, разве нет? Джей трёт Сонхуна по голове, зная, что Джейк всё ещё наблюдает. — До свидания, всего хорошего! — снова в сторону Шима. Джей дожидается ответного прощания и уходит. Ну, спасибо хоть за то, что быстро. — Так, что это получается, ты живой человек, раз имеешь друзей? Я уже было думал, что ты прекрасный плод моего воображения. — Если и так, то точно не твоего. — Если это что-то срочное, мы можем перенести занятие. — Нет, я же сказал ровно одна встреча на этой неделе, — Сонхун садится наконец, понимая, что второй неожиданной встречи не ждать. Скорее ждать надо неожиданных последствий первой, — там никогда нет ничего срочного. Джейк достаёт ноутбук из чехла. Поначалу Сонхун не придал ю этому особого значения, хотя сейчас его определённо смутило то, что Джеюн притащил ноутбук специально для встречи с ним. — Так будет удобнее для нас обоих. О, кстати, — парень обращает внимание на карточку с меню, — чего-нибудь хочешь, Сонхун-а? Я угощаю. «Ещё бы ты не угощал.» — Нет. Джейк смотрит пристально на Сонхуна, тот же наблюдает за не происходящим на ноутбуке. Никак не комментирует. — Ну, хорошо... Начнём с того, что ты скажешь, как ты понимаешь смысл двух фильмов, что ты посмотрел, верно? Когда ты позвонил поздно ночью, понял, что у тебя с этим трудности, особенно , — смеётся. — Может пройдёмся по вопросам? У меня ведь столько провалов в грамматике... — впервые Сонхун просит кого-то вместо обсуждения фильма на родном корейском перейти на изучение грамматики английского языка. Но даже это не сработает. — Раз ты настаиваешь, то обязательно, чуть позже, после фильмов. Давай начнём со «Звуков...» О, если ты так желаешь поработать с грамматикой, то я могу задать тебе вопросы, связанные с фильмом? Ну, или ты мне...? — На английском?! — Конечно, а на что ты рассчитывал? — Я ни на что не рас... — Добрый день! Уже определились с заказом? — молодой официант с тёплой, хоть и дежурной улыбкой становится рядом со столом. Джейк заказывает два ванильных латте, совершенно по-гейски. Официант уточняет заказ и оставляет потерянного Сонхуна с Джейком наедине. Пак даже думает остановить парня, просто постоять рядом. — У тебя ведь нет никакой аллергии? — Сонхун обожает ванильный латте. Вернее, обожал. Теперь Сонхун точно исключит знаковый напиток из рациона. — На... тебя, — хрипит Сонхун, опускаясь головой над столом всё ниже. В ответ ему Джейк снова смеётся. Неубиваемый позитив. Может поделишься, уважаемый? — What do you think is the main message of the film «Sounds of music»? — Джейк успевает задать ещё один вопрос, достаточно парочки таких же и Сонхун точно сбежит от зануды репетитора. — The main message is that music can defeat war, — всё, что находит для ответа Сонхун. Джейк заметно хмурится, но продолжает диалог. — Okay, but as for the main topic of your research. How are family values revealed in the film? — Я ничего не понял, — безэмоционально выдыхает Сонхун. Если не хочешь думать, самое время прикинуться дурачком. — Запиши для себя слова, которые тебе не понятны. — Я понял только «окей», — Джейк недовольно поднимает брови, подпирая рукой щёку. — Перестань прикидываться. — Хороший вопрос, — всё же отвечает, но на корейском, — сам бы хотел узнать на него ответ. Есть миллионы фильмов про семью и её... ценности, но ты выбрал этот. Почему? — Ну, начнём с того, что мы обсуждали с тобой тысячу раз, — Шим копирует интонацию и выражение лица, только более искажённо, чтобы Пак заметил своё глупое выражение лица. — Ну... не тысячу. — Ох, ну тогда девятьсот девяносто девять! — Сонхун поднимает голову, оценивая всю серьёзность происходящего. Ни капли. А ещё учитель, называется. — А второе: критикуешь — предлагай. — Не заинтересован, — как метко эта фраза описывает чуть ли не всю деятельность Сонхуна. Джейк готов биться головой об стенку прямо здесь и прямо сейчас. — Тогда смирись уже наконец и отстань от этих несчастных, — Джейк хотел бы выдать воспитательную паузу, но он всё же взрывается, — ну, а как же то, что человек полностью сломает свои собственные убеждения ради любимого? Или то, что вместе с дорогими людьми не страшны никакие невзгоды? Это ведь не сложно. Элементарные предложения. В тебе есть что-то святое? — репетитор почти скулит. — Бред. Разве суть не в том, что на одну вещь сотни взглядов? И несмотря на то, что люди имея абсолютно разные мнения, продолжают любить и принимать друг друга. — Может быть в чём-то ты и прав, но мы с тобой говорим о том, что человек захочет понять близкого, даже если ради этого придётся бороться с самим собой. Разве ты не шёл смотреть или читать какой-то бред, который ты никогда не понимал лишь потому, что твои дорогие люди говорили, что это клёво. — Мне кажется мы ходим по кругу. Это всё ещё глупо, — Джеюн удивлённо качает головой, поражаясь чужому упрямству. — Даже не знаю, везунчик он или крупный неудачник... — Кто? — искренне негодует Сонхун. Нет ничего хуже того, когда Джейк начинает говорить загадками. — Твой избранник, — также просто отвечает Джеюн. Сонхун чувствует как нечто встаёт поперёк горла, он даже собирается поперхнуться, но вовремя себя останавливает. — Обязательно спрошу этого человека и передам тебе. Слово в слово, — Джейк на него не реагирует, но ухмыляется чему-то своему. — Что-то мы отвлеклись. Обязательно подискутируем с тобой на эту тему, но после занятий. — Думаешь я буду говорить с тобой не во время занятий? — Что там по грамматике? Ты же так хотел, вот, я не с пустыми руками, принёс тебе пару заданий. Они элементарные, как ежедневная зарядка. Справочник заберёшь себе, — Шим протягивает небольшую зелёную книжку, абсолютно новую, похоже. — Чем я заслужил, — смеётся Сонхун, но на него снова не обращают внимание, лишь тыкают ещё раз книжкой, — да понял я. Джейк снова улыбается, вероятно тому, что несмотря на всю свою холодную упёртость, Сонхун находит в себе силы делать то, что от него требуется. И нет, не подумайте, это не потому что, Сонхун слушается Джейка, ни в коем случае! Почему бы не улыбнуться чужой и такой славной адаптации. Пак Сонхун может и противный недоподросток с практически невыносимым характером, но всё ещё крайне ответственный. — Ладно, давай сейчас перерыв. У тебя уже кофе остыл, наверное. — Не хочу. — Серьёзно? Ты смеёшься? Сидел, вымешивал сахар, я уже думал, ты хочешь устроить водоворот, а теперь передумал? — Сам посуди, сонсэнним, зачем в латте с ванильным сиропом добавлять сахар. Теперь он ужасно сладкий, как я буду его пить? — Закажи что-нибудь ещё, я же сказал, что заплачу. — Ого, работу нашёл? — Не смешно, — Джейк улыбается также широко, но менее ехидно. Сонхун смотрит то на репетитора, то на свой холодный стакан с латте и, то ли от скуки, то ли от ещё чего-то, неконтролируемого, решает спросить: — Почему тебе так сильно нужны деньги? Джеюн на Сонхуна не смотрит, лишь понятливо улыбается. Очевидно, что рано или поздно он бы задал этот вопрос. — Как ты заметил, я живу один... — Ну, я свечку не держал. — И ты знаешь, что я переехал совсем недавно... — Джейк смотрит на Сонхуна, выжидающе подняв брови. Видимо он ждёт, пока за него продолжат, но лучше бы он этого не делал... — Что, всё же проблемы с законом? Боже мой, серьёзно, педофил... — Да, перестань, сумасшедший. Никаких проблем с законом. Я приехал учиться по обмену. Покинул родительское гнездо и с родителями связь не поддерживаю, надо чем-то зарабатывать на жизнь, вот и всё. — А к чему твои томные взгляды и непонятные подсказки тогда, если всё так элементарно. — Я просто не предвидел, что ты такой тугодум, — Сонхун снова смешно злится, вызывая у Джейка неподдельную детскую радость. Ну что за счастье! — А связь с родителями не поддерживаешь почему, сонсэнним, неужели зазнался? Или просто деньги пока есть? — Это не моя прихоть, — без какого-либо смеха выдаёт Шим. Он хлопает пальцами по поверхности стола слегка обеспокоенно, но не продолжает говорить. Паку неприятно от одной мысли, что он мог затронуть то, что не должен. Даже не столько из-за чувств Шима, сколько из собственного принципа. — Да, а это не моё дело, — Сонхун продолжает лишь для того, чтобы только Джеюн не подумал, что его обязывают рассказывать, или, не дай Бог, жаловаться на тяжёлую судьбу, — к тому же... мне всё равно не интересно. Да, спрашивать определённо не стоило. — Как пожелаешь, — возвращает улыбку Джейк. Так слащаво, что Сонхун сейчас точно отравится. Или это из-за латте... Стоп, чего? Латте?! — Фу! — всё, что успевает высказать Сонхун прежде чем начать громко кашлять, параллельно задыхаясь. Джеюн спокойно достаёт из своего рюкзака бутылку с водой и молча протягивает парню. — Ну, Сонхун-щи, ну кто пьёт латте с сиропом и сахаром одновременно! Это же слишком сладко, — Сонхун вырывает бутылку и опустошает её наполовину. — Не смешно. Так какой там счёт? — Ты всё запомнил? — Конечно нет. Двое парней уже покинули небольшое здание кафе. Сегодня Сонхун неприлично много времени провёл с Джейком, Джейк неприлично много смотрел на Сонхуна, и они оба неприлично много разговаривали. — Отлично, тогда послезавтра генеральная репетиция — Странно, а что так поздно? На тебя совсем не похоже. — Что, если она пройдёт в таком же формате, как сейчас? — Я не выдержу второй такой латте. — Я не об этом. — Что, всё ещё тешишь себя мыслями о свидании? — Сонхун дразнит, ему нравится. Чувствовать непомерную власть над кем-то, держать в руках и любоваться... Ужасно эгоистично, зато приятно. Глупо? А кто говорил, что Сонхун умён? — Что, так хочешь побыть у меня дома? — Отвратительно. — Мы можем не идти в кафе. Можем выбрать более нейтральную территорию. Хотя я не знаю, куда ещё нейтральнее... — Хорошо, я согласен. Всё? Теперь можем уже разойтись? — Сонхуну остаётся молиться, чтобы хотя бы эта часть встречи прошла без инцидентов. Вот сейчас он точно поедет домой, и никто, слышите, этого не изменит! — Я не буду говорить банальные вещи, Сонхун, но... — Уже начинаешь. — Сделай это. Сделай хотя бы ради своей матери. Сонхун смотрит на Джейка, как на дерево. Бездушное, глупое дерево. Знало бы это дерево, что практически всё, что делает Сонхун в своей жизни, он делает для матери. Иной раз мысли о суициде, безусловно в несмешную шутку, заканчиваются тем, что так нельзя, маме будет грустно. Может Сонхун и хочет сказать об этом своему собеседнику, без капли смущения или приукрашивания, но до него быстро доходит иная мысль. Мысль о том, что мама делает всё абсолютно точно также, ради своего сына. Переступает через себя, идёт навстречу, создаёт всё самое лучшее. И сын определённо проиграл матери. Проиграл изначально. Да, чёрт возьми, желая лучшего, можно сделать хуже, но это не то, за что можно винить. Думать грустные мысли так неприятно. Зачем опять Джейку понадобилось, чтобы Сонхун думал? И снова он здесь... Вылези уже из черепной коробки, больной ублюдок! Сонхун так сильно ждёт, пока ублюдок вылезет, что не замечает его здесь, в вполне осознанной реальности. — Да не накручивай себя так, время ещё есть. — Ты ещё здесь? Я думал, мы уже попрощались. Джейк, с ума сойти, снова улыбается. И зачем он это делает каждый раз...? Неужели ждёт чего-то в ответ? — Тогда спокойной ночи! — в пять часов вечера. Это, наверное... даже пригодится. Поэтому Сонхун и отвечает неслышное «спасибо».