автобус №2305

— Responsibility… honesty… family time… Ну память у людей однозначно сучка! Как же там… — …perseverance. Если запоминать нужно не всё, то зачем вообще что-то запоминать. У Сонхуна с чтением однозначно лучше, даже отлично, как и говорил Джеюн. Пак старательно (не) пытается не смотреть на пятно, где сидят его близкие, родные и… Джей. Его задумчивое лицо в очках смешит больше всего. Выражения лица миссис Пак и вправду что-то выражают, Сонхун с ними, как с компасом, определяет свой дальнейший путь. Лицо отца полностью отражает человека, познавшего лично великую цитату: «Очень интересно. Ничего не понятно.» От этого лица пользы даже меньше, чем от Джея, хотя от Джея только вред, имейте в виду. А вот при взгляде на Джейка… да, тоже пользы немного. Разве что, моральной. Если все сидящие рядом смотрят на презентацию, то Шим смотрит на Сонхуна. Группа поддержки сидит не так далеко, поэтому с ними не сложно встретиться взглядами. Вот они и встречаются… Джейк улыбается как обычно, невероятно и ведь не надоедает! Сонхун почти улыбается в ответ, но вдруг забывает, что у него дальше по сценарию. Приходиться отвлечься. — In 1957, 7-year-old Bryce Loski moves in across the street from Julianna «Juli» Baker. Looking into each other's eyes, Juli knows it’s love, but Bryce is put off and avoids her... Сонхуну в голову лезут странные моменты. Мысленная каша скорее сделана из символов и картинок. Возможно мозг не выдержал перегрузки, свёл всё к заводским настройкам. Лёд — холодный, чай — горячий, Джей — несмешно шутит, Гаыль — маленькая, Лейла — большая, Джейк — … — Unraveling Julie's inner world, Bryce will realize his own inner world, think and rethink about a lot of things… Джеюн странное имя, Шим Джеюн ещё страннее… — Thanks to each other, lovers learn to know themselves, the world around them changes — people develop… Выступающий думает, что уже превысил весь возможный и невозможный лимит времени. Ноги болезненно гудят; кислорода всё меньше, от этого слишком душно. Всё лицо горит из-за жары и пожара стыда. Как же хочется простого человеческого shamelessness… — Two feelings — sympathy and antipathy, two visions of the world — deep and superficial, the two lines of narration — all in the film will merge into one and become one magic — a sincere true feeling... Вообще-то, если Вы вдруг любитель обесценивать чужой труд, очень сложно нести романтическую ересь, аргументируя это другой романтической ересью, в особенности, когда все они нужны для одного единственного вывода, который, к тому же, постоянно повторяется. Такие конференции действительно проводятся для взрослых умных людей? Творческая деятельность на то и творческая, что призывает открывать, узнавать или принимать что-то новое, даже если не хочется, а тут… ничего нового. Повторение всеобщего очевидного от чьего-то имени. — Maria decides to take the initiative. Her kindness and love, which she gives from the bottom of her heart to the children, do their work. She imperceptibly warms and relaxes their hearts... Сонхун медленно движется к выводу, как бомба замедленного действия. Только вот вариант «передай другому» тут не сработает. Нет поблизости никого, увы схватка рассчитана на одного участника. С одной стороны, мысль о близлежащем конце греет что-то в груди, а с другой стороны является главным кошмаром для Сонхуна: причиной глупого поведения, беспорядка в голове, странных размышлений. Одно — рассказать всё по неглупому сценарию, на подготовку которого ушла туча времени и ни одного человека, совершенно другое — красиво ответить, чтобы никто не заподозрил, что, оказывается, внешнее далеко не всегда соответствует внутреннему. Хотя Сонхуну сейчас думается, что быть просто красивым однозначно лучше. Так хотя бы меньше спрашивают, если вообще делают это. — Love and trust make us higher, bigger and stronger. By loving, we become better…

— Эту часть будешь говорить, строго и проницательно смотря в зал.

— Для чего?

— Чтобы завоёвывать сердечки своей аудитории.

— Я во время всего выступления не пытался это сделать, зачем в конце париться?

Сонхун смотрит и «завоёвывает сердечки». Всё как положено, уроки актёрского мастерства даром не прошли. — By understanding ourselves, we begin to get to know each other…

— Ну, это бред точно. Давай я просто включу сюда лирики из какой-нибудь кей-поп песни про любовь, даже там смысла больше…

— При условии, что сам запоёшь.

— Just accept all the strengths and weaknesses, starting with yourself...

— Джейк-оппа, можно я не буду говорить это, оно противоречит моим принципам.

— Какие принципы, ты только что назвал меня «оппа»…

— «Love will do the rest for you»… Мне плохо, я хочу в туалет…

— Всё остальное за Вас сделает любовь. Сонхун, вопреки урокам актёрского мастерства смотрит не на публику. Пластырь на носу гораздо быстрее попадается на глаза. Джейк первым хлопает, потому что знает, что это конец. Сонхун не мог другого и ожидать. Но вот чего он точно не ожидал, так это что чужие аплодисменты заставят его улыбаться. Ладно, возможно ситуация слегка ироническая, особенно после нескольких часов стресса. В любом случае, конец был достаточно пафосным, с этим отлично справился родной корейский, даже в глазах Пака старшего проснулось что-то, а всё сказанное Сонхуном до этого момента, в глазах, внутри, стало очевидным. Сонхун выглядит по-дурацки счастливо. Что-ж, хоть когда-то у него это поучается, и вполне искренне. — Сонхун-щи… — вот оно. Начинается. Главное делать вид, что всё это незначительно, так? Так…? — So, what is the main message of the movie «Sounds of Music»? Глаза отвечающего загораются в один миг. Невероятное везение, а ведь это только первый вопрос; как иронично получается, Джеюн, пытаясь или нет, но всё же предугадал один из них. Ещё и шлифанул его пронзительной историей. А Сонхун, пытаясь или нет, забыть такое точно не сможет. Что-ж, придётся отвечать. — I guess…— Сонхун всего-то начинает, а у кого-то уже почти остановилось сердце, — the fact that a person will completely break their own beliefs for the sake of the one they love…? — да, Сонхун сам не верит. Не верит, что так далеко зашел, что говорит сейчас на английском, что Джей, например, сидит рядом с Джейком. И всё вокруг точно не настоящее. Резиновое или пластиковое, ну в крайнем случае пластилиновое, это что детский сад…? — Are you asking me? — женщина-комитет, комитетоженщина, женщинус-ко… улыбается. Должно быть, не всё так плохо. По крайней мере, ей смешно, остальные вроде тоже подтягиваются. В зале кто-то хохочет, Сонхун ощущает, как всё напряжение улетучилось в один момент. Он прошёл. Закончил. — Why did you choose this particular topic? — другая женщина из комитета выбирает самый банальный вопрос и самые удушающие духи, неясно, что хуже. Однако, надо отдать должное, именно этого вопроса Сонхун ждал больше всего. — This is relevant to all of us. Especially for me, — Сонхун ненадолго останавливается, пытаясь отыскать в зале нужное пятно, — recently, I have learned to make sacrifices for the people I love, — находит. — This is an important lesson… I would recommend to learn it to everyone… — Thank you. Люди начинают хлопать, Сонхун начинает осознавать, что происходит. Или не начинает. Всё растворяется в шуме, свете и людях. Он понимает, что надо присесть, но не понимает куда. Пак просто выходит из-за аудитории. А что, имеет право. Это он больше часа провёл в душном помещении, а потом ещё пятнадцать минут делал вид, что знает, что происходило в течение предыдущего часа. Как ни странно, миссис Пак выходит за своим сыном. Она нежно обнимает его, поглаживая по голове. Вот сейчас точно всё. Официальное подтверждение, что Сонхуну больше не с чем бороться. После такого появляется даже некое опустошение. — Сонхун-а, я горжусь тобой. Как мало слов, как много эмоций. Что-то встаёт поперёк горла, будь оно не ладно. Провались оно пропадом. Чтоб ему пусто. Чёрт бы его побрал… — Ну, как мой английский? — у Сонхуна ломается голос, а улыбка неестественно кривится, но он делает вид, что так и задумано. — Будешь проводить нам с отцом экскурсии по Лондону, — мама улыбается и кивает несколько раз внушая своему сыну сказанное, но заметив его растерянность, смеётся. Сын смеётся в ответ. — Кстати, ты говорил, что твой репетитор… в сложной ситуации сейчас. Может позовёшь его к нам в гости?

— Ух, ну… сынок, лучше бы ты был геем.

— Кстати, насчёт последнего…

Сонхун шокировано вспоминает, что рассказывал матери подробности личной жизни Джейка. Вспоминает, не менее шокировано, что Джейк рассказывал ему подробности своей личной жизни. Сильные эмоции, хуже любого алкоголя, хотя бы потому что все действия, сделанные под их влиянием, сделаны были осознанно. — Боже мой… — теперь женщина растерянно смотрит на сына. Однако сынок быстро опомнился, — ладно, я поговорю с ним. 17:57 ЛАДНО ЭТО БЫЛО ХОРОШО ? : %! №%5 *стикер* *стикер* …

17:57

Смотри выступления других с уважением, дурак.

Конечно же, это было хорошо.

17:58 Вернись пожалуйста Мне физически некомфортно с твоим отцом наедине…

17:58

А где Джейк?

17:58 В смысле? Ушёл за тобой… Кстати *стикер* теперь понятно откуда у тебя такой акцент австралийский ;) Не знаю мне кажется тебе бы больше пошёл британский АХАХА И ТВОЕМУ ОТЦУ ТОЖЕ. у вас с ним буквально одинаковые голоса — Так ты вернешься? Пак Сонхун?

18:00

Не скучай: 3

Да, пожалуй лучшие друзья так не поступают. Ну, а Сонхун и не лучший. Далеко не лучший. То, что они с Джеем когда-то нарекли друг друга таковыми, ещё не значит, что они должны соответствовать. Сонхун откупится потом, найдёт себе лишнюю головную боль. Ещё и поблагодарит своего «лучшего». Он ему и вправду… благодарен. С мамой Сонхун обещал увидеться позже — дома, на что она сказала, что они с отцом будут там только поздно вечером. Сонхун не возражал. У него тоже некоторые планы, знаете ли, теперь, когда и дышится совсем по-другому. Правда в них не входило играть в прятки. Пак выходит в главный холл, абсолютно пустой, кстати. Стоит проверить возле аудиторий или не стоит? А что вообще стоит делать? Сонхун что-то слишком быстро затеял, так, что и не уловил для чего. Он растерянно проверяет несколько коридоров, и решается выйти на улицу. Вид не впечатляющий, если честно. Дождь, ветер, а из живых людей только охранник. Пак не понимает, что происходит, чтобы окончательно в этом убедиться он проверяет уведомления телефона. Даже Джей умолк. Что ж, много вариантов рассматриваете? Вот и Сонхун нет. А Гаыль дома одна. И вполне возможно, голодная. Если есть энергия, то вернее всего направить её в нужное русло, иначе она самозванка. Сонхун даёт ей шанс, направляет на автобус. Из вещей, не похожих на зонт, но выполняющих его функцию, только пиджак. Он верно служит Сонхуну весь день, хоть что-то… Автобус как назло едет долго или долго не едет, вот же чайник. Машины, проезжающие мимо; люди, которые есть везде, кроме остановки общественного транспорта; лужи, охватывающие почти всю проезжую часть — всё ощущается, как день рождения, на который тебя не пригласили. Твой день рождения. Ещё и не поздравили. Вот суки. Интернет-открытки ведь никто не отменял. Сонхун дожидается нужную цифру, что самое захватывающее, внутри попросту нет места. Автобус переполнен запахами людей, неинтересными разговорами и всеобщим напряжением. Большинство людей едут домой после работы, на вряд ли они везут туда что-то позитивное, хотя, может, кто-то и пытается. Сонхун, конечно, не после работы, но тоже не везёт никуда пачку веселья. Оно осталось на пороге чужой квартиры. Вот автобус проехал уже три остановки от той, где сел Пак, а людей меньше не становится. У Сонхуна затекла рука, а ноги дрожат от напряжения. Надо бы сменить позу, чтобы потом не отходить всю неделю с тремором, везде где можно. Казалось бы, человек, всего-то, разгибает сустав, а уже аварийная ситуация. Сонхун хорошенько проходится по какой-то человеческой материи. Реакция следует незамедлительная. Со стороны Сонхуна. — Простите, пожалуйста! Я… — Сонхун поворачивает голову в сторону материи. Вместо материи там Шим Джеюн, только почему-то мокрый. Неужели дождь на улице? — Ничего. Можно ещё раз, — ох уж эти жуткие сталкеры. Ещё и мазохисты. Должно быть, сцена для фильмов ужасов, где тебя преследует одно и то же лицо, только вот у жертвы стокгольмский синдром. Сонхуну нравится лицо своего преследователя. Здесь в толпе людей невозможно приблизиться друг к другу, все и так слишком близко. Но Сонхун всё равно не так близко к Джейку, как бы ему хотелось, поэтому он берёт его за руку. Просто, чтоб не ушёл, когда-нибудь вместе с толпой или раньше Сонхуна, или просто… не ушёл. Наконец-то транспорт оказался на той самой востребованной остановке, где выходит большинство людей. Теперь становится легче дышать. Теперь можно и быть ближе и высказать всё надуманное. — Ты мне до сих пор ничего не сказал, — говорит Сонхун почти на ухо Джейку, отпуская его руку. — А ты никогда так не отвечал на мои вопросы, — спокойно возвращает Джейк. Крыть нечем, а хочется. — И ты решил меня преследовать, ничего не говоря. — Я отлучился ненадолго, — Джейк указывает на пакет, Сонхун не понимает как этот пакет выжил в толпе людей. Оказывается, внутри два стакана с чем-то горячим в подставке. Отлично, теперь есть что вылить Джейку на его красивое покалеченное лицо. — Ванильный латте? Этим хочешь меня подкупить? — Сонхун недоумевает почти по-настоящему. Забирает один стакан, как ему положено. — Без сахара. — Это так по-гейски. — Спасибо. Осталось совсем недолго, только вот до чего? Никто из них не обсуждал, куда они направляются и чем будут заниматься. Они лишь стоят, похлёбывают кофе, чокаясь картонными стаканчиками, а автобус медленно превращается в кофейню. Сонхун думает, что им стоит когда-нибудь в будущем, на старости лет, открыть собственную. Интересно, куда едет Джейк? Сонхун абсолютно точно едет домой. Вопрос просто встаёт поперёк дороги, потому что они уже приехали. — Пойдём, — Сонхун кидает стаканчик в урну, — ты же хотел познакомиться с Гаыль? Джейк улыбается так, что уже плевать на разорванные губы. В конце концов, отрастут новые, правда? Признаться, тяжело идти с головой, переполненной глупыми, навязчивыми вопросами и мыслями и при этом сурово молчать, но справляются оба. Ни дождь, ни ветер не увеличивают и не сокращают скорость их шагов. Наверное, они выглядят странно, в особенности на фоне людей с зонтиками и дождевиками, которые точно куда-то спешат. В лифте молчать становится сложнее. Тут слишком мало места и слишком мало поля для зрения. Сонхун смотрит на чужие мокрые пиджак и рубашку, ох, лучше бы он этого не делал. Он вспоминает, что тоже весь сырой, боясь представить, как это выглядит со стороны. — Думаю... придётся переодеться, — непринуждённо выдает Джейк. Сонхун молчит по-прежнему. Похоже, лифт везёт их на другой континент, как иначе объяснить, что Сонхун никогда за всё время проживания в этом доме не находился в нём так долго. Наконец, они выходят, Сонхун ведёт Джейка, иначе же он заблудится. Боже... дверь. Словно райский уголок для Джейка, адский бункер для Сонхуна. Он боится её сейчас больше всего. Боится больше, чем когда-либо, возвращаясь поздно домой, разругавшись с каждым за этой дверью, с плохими новостями... С нынешней ситуацией ничто не сравнится. Гаыль встречает прямо на пороге. Она лает, целуется, прыгает. Джейк садится на корточки, не снимая обуви, уделяя всё внимание любвеобильной девочке. Он слегка наклоняет голову вниз, собака пользуясь случаем чмокает мордочкой лицо Джейка несколько раз, ну а кто не... Сонхун смотрит на это, словно завороженный, несколько раз, в перемотке, с замедленной скоростью. Потом он садится решает, что тоже хочет целоваться, но не с Гаыль... Сонхун берёт лицо Джейка и разворачивает за подбородок, тот удивляется, но ненадолго. Сонхун целует. Пока непонятно куда, кажется там должны быть губы. Он чувствует неровные ссадины, видимо попал. Сонхун кладёт руки на плечи Джейка, заставляя тем самым спустится на колени. Пак сжимает нижнюю губу Джеюна, отчего тот издаёт непонятный звук. Больно, вероятно. Правильно. — Переодевайся. Всё же приходится разорвать непосредственный контакт. Ну, начало положено хорошо, а что дальше делать Сонхун не ведает. Однако делает вид, что всё так и задумано. — Чтобы переодеться нужна сухая одежда, — Джейк объясняет, словно перед ним ребёнок. — Как хочешь. Сонхуна нисколько не смущает, что гостю никто не предоставил ни сухой одежды, ни тёплых домашних тапочек. Гость сейчас, сидя на полу, остаётся прижатым к стенке, и его, кажется, тоже ничего не смущает. Тем временем гостеприимный хозяин целует его лицо. Сонхун оставляет след на носу, там, где хочется больше всего, потом, как будто специально или не как будто, проходится по ссадинам. Пак снимает пиджак с чужих плеч, не отрываясь от лица. Джейк не двигается, почти не дышит, лишь внимательно смотрит в глаза, слегка наклонив голову. Сонхун, напротив, зрительный контакт не поддерживает всеми силами. Он спускается к шее, носом слегка спускает чужую мокрую рубашку, оголяя чуть больше тела. Кажется, Джейк замёрз. Надо согреть. Руками Пак взъерошивает чужие волосы, заправляя часть за джеюново ухо. Он решает посмотреть, что за стилист из него получился, и как на Джейке смотрится прическа, сделанная его руками. Забывается. Отсутствие зрительного контакта нарушено, и это главная ошибка одного из них. Джейк смотрит в глаза по-прежнему, Сонхун слегка пугается, осознавая что он делает. Шим никак не комментировал эти действия, но, что пугало ещё больше, он не улыбался. Сонхун был уверен, что этот оптимист не спускает улыбку с лица в любой момент своей жизни, перебирая все их совместные, это лишь подтверждалось. Взгляд у Джейка тоже не был весёлым. Сонхун мог назвать его как угодно, но не добрым. Они оба продолжают смотреть, забыв чем были заняты до этого. Что ж, кто-то должен был проиграть. Сонхун выигрывает. Джейк целует. Слишком сильно целует, притягивая Сонхуна за затылок, тот реагирует немедленно, убирая руки за чужую спину и притягивая Джейка ещё ближе. Сонхуну не хочется верить, что этот поцелуй не первый в его жизни. Почему-то Джейк целует так, словно это и первый, и последний раз; так словно до этого момента ничего не было, а следующего не существует. Они останавливаются. — Джеюн... Какую же силу имеют имена. Сколько всего можно в них вкладывать. Джейк пытается сложить дважды два, но он скорее взорвётся, чем у него получится. Сонхун улыбается, проводит рукой по его лицу, пытаясь привести парня в чувства. — ...ты везунчик или полный неудачник?