Чужак

Сегодня колокол раздался на час раньше, чем обычно. Один из самых красочных периодов для деревни — Период Осеннего расцвета. Для Рустама эти дни оцениваются неоднозначно. Вроде и весело, и лично судьбоносный праздник. Но это много хлопот, а ещё не все юноши, которых приводят на смотр, хотят этого. Однако, Рустаму и Тамби, придется всегда быть на виду, поэтому выглядеть нужно празднично. Время только приближается к семи утра, а Рустам уже сидит перед зеркалом, собирая в порядок тёмные кудри. Гребень путался в непослушной шевелюре, заставляя тихонечко ругаться себе под нос. Себя привести в порядок — половина того, что нужно. Ещё нужно разбудить Тамби, чтобы заставить нарядиться и его. Но на муже, его услуги стилиста не кончаются. Лёшу тоже нужно вывести в люди, может даже на смотр, если тот пожелает. — Тамби, родимый, просыпайся! От зеркала лекарь так и не отходит. Волосы — всегда являлись жуткой проблемой. Они путаются, их часто приходится состригать. За месяц они вполне могут дорасти до плечей. Это неудобно и больше мода городских. — Ты чего так рано? Два часа еще спать можно. — бурчит Тамби, но сразу сталкивается с недовольным взглядом супруга. Приходится вставать, превозмогая неохоту. На столике перед зеркалом находится много разных важных по мнению Рустама, но бесполезных по мнению Тамби вещей. Но сейчас лекарь ищет только одну шкатулку. Он достаёт ее раз в год, но это не умаляет любви к содержимому. Пальцы расщёлкивают небольшой замочек, чтобы после распахнуть крышку. Небольшие заколки в виде очаровательных соцветий. — Позволишь? — Рустам вздрагивает и поднимает взгляд на зеркало. Тамби стоит позади него, осторожно забирая шкатулку. Альфа подцепляет одной рукой тёмную прядь, чтобы закрепить на ней самый большой цветок. Чуть ниже цепляет заколку поменьше. Последним же цветком стала самая маленькая заколка. Тамби улыбается, рассматривая мужа в зеркале, и ловя такую же улыбку в ответ. — Давай, шуруй надевать костюм. — чётко чеканит Рустам, вызывая ещё более широкую улыбку у Тамби.

***

— Доброе утро! — бодро приветствует вожака Масаев, обмениваясь с ним рукопожатием. — Успевается к прибытию Абрамова? — Да, осталось лишь подготовить место для смотров и там по части Рустама. — отчитывается Нурлан, установив точные знаки, что всё готово. — Лёшку то на Смотрения собрали? — Собрали. Решили, а почему бы и нет? Он не дурён собой, спокойный. Так на него посмотрят, может и сведётся с кем-нибудь. — В другую стаю бы не ушёл. Стая Абрамова тоже может принять участие в смотрах. — хмыкает Нурлан, но в ответ получает смех. — Думаешь, Рустамушка его отпустит? Не отпустит он Лёшу никуда от себя. Он к нему, как к хрусталю относится. Большие столы, поставленные чудной, замыкающейся фигурой, еще стояли пусты. Но через пару часов они будут забиты явствами на любой вкус, винами собственного приготовления и привезёнными с города. Скоро здесь будет шум, смех и говор, танцы и пение. Прекрасная, спокойно-неспокойная обстановка, давала надежду, что сегодня ничего не произойдет. Однако знанание того, что сюда явится Иван, дарует немного сомнения. Сегодня никто не выйдет на работу в поле, рыбацкие лодки останутся у берегов, волчата не пойдут учиться уму разуму. Сегодня никто не работает. В это время Рустам дома хлопотал над Лёшей. Наряд пошитый Арсением на Смотренский день, наконец был положен на постель. Полуобнажённый Алексей сидел на стуле в середине своей комнаты, пока лекарь тщательно натирал голову чем-то очень ароматным. Рустам делал это как-то по отечечки, с каким-то трепетом. — Ты уверен, что хочешь принять участие в смотре? — Да. Возможно это глупо делать так, с бухты-барахты. Пока и месяцу не отжил в этом поселении. Но почему бы и нет? Почему бы не сыграть в лотерею с судьбой? — Лёша улыбается, понимая, что это действительно звучит очень необдуманно. — Тем более не обязательно сразу замуж выскакивать. — Тем более, я знаю, кто возьмет тебя под свои лапы. — хихикает Рустам, но Лёше ничего не объясняет. — Рустам. А я вспомнил кое-что вчера о своей прошлой жизни. Я жил в небольшом доме с двумя братьями, но лица их я не помню. Я вспомнил свою фамилию, но не помню своих родителей совсем. Щербаков… Щербаков моя фамилия. Лекарь останавливается, и задумчиво молчит, а потом совершенно спокойно выдаёт: — Не густо, но хорошо, что твоя память начала воспроизводить какие-то моменты. Ты хочешь вернуться в свою стаю? — Нет. Я прикипел к этому месту. К тебе, к Тамби, к Антону. К тихому, спокойному быту. Если бы я был там нужен, меня бы уже нашли. Руст тепло улыбается, а после отходит к столику на котором лежит много непонятных для блондина баночек. Самому лекарю уже сложно представить свою жизни без вечной болтовни с кем-то на темы, которые не обсудишь с мужем, без взгляда наивных голубых глаз, когда Рустам что-то объясняет ему. Масаев берет со столика плоскую железную баночку, с которой возвращается к Лёше. Оказалось это пудра, нежно розового цвета. Пальцы лекаря цепляют пушистую «хлопалку», опускают ее пару раз в сыпучее вещество, а потом хлопающими движениями наносит на щеки и нос Щербакова. — Поднимайся. — чеканит бывший Саидахмедов, и снова отходит от блондина, но опять быстро возвращается. Он подаёт Леше одежду, а потом выходит из комнаты. На смотры одеваются сами, и лишь кушак вешает глава семьи. Блуза с длинными рукавами, что сжимаются резинкой вокруг середины кистей рук. Длинный ворот щекотал кожу кружевами, но в целом было очень удобно. Следущим шагом — длинная юбка в пол. Традиционный костюм для такого рода мероприятий. Красная, пышная, великолепная. Лёше казалась она роскошной, как будто на смотр отправляют сыночка семьи потомственных феодалов. — Ну, как тебе? — Рустам стоит в дверях, довольный работой местного швеи. Арсений — мастер своего дела, и в этом теперь точно нет сомнения. — Так необычно. Я в восторге! — Я очень этому рад. Остался кушак. Так как главы семьи как-такого неимеется, кушак вяжет старший омега. — лекарь подходит к Лёше со спины, обхватывая его кушаком. Пару махинаций, и сзади боявляется бант.

***

Час дня. Атмосфера в поселении пестрит яркими цветами, красками и пятнами. Смех, говор, прочий шум долетали до ушей вожака, когда он шёл мимо толпы. До прибытия горной стаи остаются минуты. Его уши уже улавливают голоса чужеземцев, но какого-то липкого волнения не накатывает. Ему слышно, что идет не громадная стая, а всего пару троек волков. Это успокаивает, ведь даже самый глупый вожак не будет развязывать схватку с девятью, пусть и самыми сильными войнами, против целого поселения. По самой середине улицы начали показываться волчьи фигуры, что издалека казались пятнами. Вреди шёл самый крупный белый волк. Шёл уверенно, сразу показывая свое положение, однако заметив Нурлана сразу обращается, за ним это делают и другие. — Добрый день, надеюсь, мы не запоздали? — Абрамов говорит спокойно. Без агрессии или какой-либо радости. — Вы как раз вовремя. Они обмениваются рукопожатиями под пристальным взглядом толпы. Даже на мгновение атмосфера приобрела пугающие нотки, но увидев спокойствие Сабурова, стая вернулась к обратному состоянию. Каждый в деревне доверял вожаку, верил, что тот никогда не ошибается, и даже его эмоциям нужно доверять. Такой уровень доверия, Нурлан зарабатывал очень долгим, и очень упорным трудом над собой. — Большая честь для меня, попыбвать на вашем празднике. Надеюсь узнать больше, о ваших традициях. — Иван не скрывал своей заинтересованности во всём. В украшениях, в окружающем его народе. — У вас такое не проводится, я верно понимаю? — Нет. У нас другие праздники. Осень мы не встречаем так, как это делаете вы. — вожак горной стаи, манерно складывает руки за спиной. Нурлан знал, что тот фанат городских изяществ, в том числе и манер. — Очень любопытна ваша традиция. Смотрения? — День смотрения. Если хотите принять участие, я не против. Но не все согласятся уходить в другую стаю, особенно в ту местность, которая отличается от нашей. — Я всё понимаю. Никого принуждать я не стану. — Абрамов улыбается уголками губ, второй раз за время поднимает взгляд на Нурлана. — Нурлан, Нурлан! — откуда-то из толпы звучит знакомый голос, и из множества людей, выныривает Рустам. Он подлетает к стоящим вожакам за секунды. — Это что за прелесть такая? — вожак горной стаи осматривает омегу с головы до ног. — Для вас — Рустам. Я замужем. — холодно отрезает лекарь. — Нурлан, всё готово к смотрениям. И к торжественной части. — Хорошо, молодец. Иди расслабься, заслужил. Масаев снова растворяется среди людей, и альфы провожают его взглядом. — Это наш лекарь. Гордость нашей стаи. — С характером. Кстати наслышан о вашем новом члене стаи. Хотелось бы взглянуть на него. « Ага, хотелось бы.» — почему-то волк внутри Сабурова рычит, воет и скребется, разрывая грудную клетку в кровь. — Думаю, нужно пройти к столам. Все уже рассаживаются. — двух зайцев разом. И перевод темы, и расстановка плана действий. Вожак горных согласно кивает, и следует за ним. — Итак. Начало осени всегда дарует нам много других начал. Начало нового торгового года, начало сбора урожая, начало цветения Волчьего Крестолистника. Осенью строятся самые крепкие пары, поэтому будут проводится смотры. Именно осенью было основано наше поселение еще четыреста лет назад, нашими предками. Сегодня, к нам на торжество пришли гости из чужой стаи, давайте покажем им, как мы уважаем наши традиции! Раздаются аплодисменты и радостные выкрики . До церемонии Смотрения остаётся пару часов.