Чужак

День выдался шумным, и произошедшее событие на Смотрениях кружилось у всех на языках. То, как спонтанно вожак выбрал себе пару, то с какой дикостью напал на Абрамова, никак не могло не стать главной обсуждаемой темой этого вечера. Наверное в каждом доме об этом говорили все, кому не лень. — Лёш, ты как? — раздаётся голос Рустама, который выглядывает из-за двери. Он всё еще в парадной одежде, не переодевшийся после торжесва, с небольшой лампой в руках, которая становится единственным источником света в комнате. — К тебе тут жених пришёл. Теперь в дверях вместо невысокой фигуры омеги, появляется явный силуэт вожака. Лекарь ставит лампу на стол возле двери и сразу уходит, а Сабуров подходит к кровати, на которой сидит Лёша. — Прости, что напугал тебя сегодня. — начинает разговор Нурлан, усаживаясь рядом с блондином. — Возможно мои действия покажутся тебе неожиданными… — Ты это сделал чтобы я остался здесь? Это наверное Рустам тебя попросил. — Что? Нет. Я постараюсь тебе объяснить… Я до этого подозревал что вот, моя судьба совсем не из нашей стаи. И когда я нёс тебя сюда, я думал, что возможно это ты. До этого, я никогда этого не ощущал, только слышал рассказы Тамби, что вот, ты сам поймешь. И зверь внутри не даст покою. И когда ты вышел на этот выступ, и когда Иван решил податься тебе в пары, я там же чуть не загрыз его. — Нурлан замолкает. — Я не прошу тебя сразу принять меня, но я прошу не относиться ко мне как к вожаку, я прошу тебя довериться мне. Могу ли я завтра забрать тебя? Провести второй день торжества с тобой? — он улыбается, когда получает согласие, и кажется, совсем-совсем не думая, касается губами щеки блондина. — Завтра зайду за тобой утром. Доброй ночи. После ухода Сабурова, Лёша сидит еще несколько минут в ступоре, из которого его снова вытаскивают. На этот раз уже Рустам. В спальной рубахе, с мокрой головой, совершенно босиком он проходит в комнату, и садится туда, где до этого сидел вожак. Размышления о целомудрии и правильности сразу улетучиваются. — Ты чего расстроенный? Нурик тебя обидел? — Нет… Всё хорошо. Он предложил провести с ним завтрашнюю часть торжества.Я просто не уверен, поступаю ли я правильно? Ведь хорошие… — …омеги так не поступают? — перебивает его Рустам, понимая что угадал. — Как я ненавижу эту фразу, Бог ты мой! Сразу вспоминаю свою избушку и вечно сварливого отца. Я понимаю, что омега — деликатная тема в семье. Но это не значит, что я должен ходить чуть ли не в парандже. Если отец видел, что я общаюсь с альфой, то всё. Всё что мне было можно, сидеть, читать книги. Но запреты ведь лишь разжигают интерес? Папа знал, что это за звуки по ночам. Что это не ветка упала, а я выбираюсь через окно. Но знал бы ты, как меня отец высек, когда узнал о моей связи с Тамби. — Рустам смеётся, но Лёше не до смеха. — Все эти морали такая бессмыслица, что портит жизнь многим юношам. Фу! Ну тебя же никто отчитывать не будет, даже если вы щенка задела… — Рустам! — шикает блондин, на что лекарь снова заливается смехом и пожимает плечами, мол он тут не при чем. — Ладно, ложись давай. Завтра будет яркий день, а про то, что было сегодня, и говорить нечего.

***

Колокол отзвенел два часа назад, но не смотря на ранее утро, воздух уже сильно прогрелся, что было даже жарковато, несмотря на то, что сейчас начало осени. Через настежь распахнутые окна проникал лёгкий ветерок, трепавший тоненькие занавесочки, заботливо подвязаные ленточкой минут пятнадцать назад. Впечатления от вчерашнего дня уже уложились, встали в определенный порядок, и уже не ощущались так остро. — Слишком быстро? Да. Но если не получится, можно переиграть будет? — думает Лёша, растирая по рукам какую-то мазь, про ее свойства омега не знает. Рустам ему что-то объяснял, но это было так заумно, что даже вникать сложно. Надо, значит надо. На первом этаже слышались отдельные звуки разговора, но целую картину составить было очень сложно. За те пару недель, что он тут живет, Леша знал, что утренние супружеские разговоры, почему-то всегда становятся заводящей шарманкой. Если утром разговор легкий, то даже ссора закончится гладко, но если утром был тяжелый разговор, то день закончится так же. Судя по всему, снизу активно шла веселая утренняя болтовня. Комната, которую обижил Лёша, теперь стала ему родной. Первые сознательные ночи, ему было некомфортно засыпать здесь, потому что неловко, потому что стесняет хозяев. Хотя со временем, убеждения, что он мешает, стали угасать. Масаевы всегда искренне улыбаются, разговаривают, и вообще, относятся как к члену семьи. На столе лежат его лекарства, которые он должен принимать, втирать, и применять другие способы взаимодействия. Баночки синие, розовые, стеклянные склянки с жидкими отварами клюквы, черники и других ягод. В шкафу рубахи, повседневные и вышитые, пару штанов, юбок. Сейчас комнатка казалась более живой. — Доброе утро. — вошедший в комнату лекарь, чьи утренние и вечерние появления, стали уже своеобразной традицией. — Как самочувствие? И есть ли восстановления в памяти? — Нет, но я и не уверен, что хочу помнить что-нибудь. — Либо тебя что-то страшно напугало, что твой мозг стер все воспоминания. Или ты сильно ударился, что вызвало частичную амнезмю. Но думаю, это пройдет. — Рустам хмыкает, но потом сразу меняется в лице. — Долго лежать будешь? Поднимайся давай. Леша лениво кивает, пока лекарь усмехается себе под нос. Внизу раздаётся дверной хлопок: — Рустам, ты дома? Мне нужна помщь — раздаётся нежный голос, и Рустам быстро спускается по зову.

***

Лёша оказывается внизу через пять минут. В середине кухни, на стуле сидит рыжеволосый юноша. Непослушные кудри падают ему на лицо, и он постоянно сдувает их. Кажется, он видел его на смотринах. Голова его наклонена, и Рустам внимательно осматривает открытую шею. — Совсем родители не объясняют? — фыркает брюнет, проводя пальцами по красным пятнам, что по краям приобрели фиолетовый оттенок. — Куда по десёны то? — Тебе помочь? — лекарь даже не оборачивается на его голос, продолжая осматривать грубые отметины. — Да, подай баночку со стола. Ту, почти плоскую. Алексей сразу подрывается к кухонному столу, сразу находя то, что нужно. Круглая, низкая или как выразился Рустам, почти плоская баночка, была наполнена какой-то тёмной жидкостью, и сразу передана в руки умельца. — Нельзя так. Клыки обрабатывать надо!. — на пальцах оказывается немного смеси, которую они спешно начинают растирать, в попытках согреть. — Чем думали? — Ну молодые же, неопытные. — оправдывается омега, вызывая глубокий вздох. — Ладно. А теперь, потерпи маленько, может быть неприятно. Кажется, данное средство действительно приносит дискомфорт, потому что сядящий сильно ежится от боли, крепко сжимая зубы. — Потерпи, ещё несколько минут. — тон сменяется на мягкий, почти родительский. — Сейчас жжение пройдёт. Посиди тут, а я пока найду тебе отвар борелевистника. — Рустам отходит к полкам, быстро пробегая взглядом по бутылькам. — Борелевистник — трава растущая только в наших краях. Её отваром смазывают клыки, чтобы метка прижилась и не загноилась. — это уже пояснение для Лёши, хотя как ему кажется, он сказал это на автомате. Обычно рядом всегда сидит Антон, записывающий каждое его слово. — Возьми. — юноша послушно берёт то, что ему подают. — До заживления, ни-че-го. Никаких укусов-прикусов. Николас, твои родители — интелегенты. Как они тебе ничего не говорили? — Нет. — Боже, мне еще нескольких таких встречать? — вздыхает лекарь. — Ладно, ступай. Но я тебя предупредил. Рыжий омега благодарит, и быстро уходит, кажется в каких-то стыдах. Масаев усмехается, обтирая ладони полотенцем. — Что такое с ним было? Его шея выглядела… Страшно. — Муженёк недодумка. — ворчит брюнет. — Как в других краях живут? Я поражаюсь. Вот тебя когда Нурик решит пометить, ты блять напомни ему про борелевистник. А то я серьёзно ударю его по лбу. — Метить? — Метка это что-то вроде колечка на палец у людей. Хотя и кольцами у нас не принебрегают. — Масаев поднимает руку вверх, показывая кисть руки, на безымянном пальце которой блестит кольцо. — Только люди носят их на безымянном, а мы можем на любом. Непринципиально. — Почему так? — Я не знаю как у них заведено, а у нас это не обязательно. Многие члены стаи, особенно пережившие столетие, никогда не бывавшие в человеческих городах, относятся к этому скептически. Для нас главное — метка. Но метка может не прижиться, загноиться. Это значит, что союз не возможен, ну или слишком глубокий укус без обработки. — А Нурлан оставит мне метку? — Он — вожак, сделает это обязательно. Но он должен быть внимателен к этому вопросу. Всю жизнь сердце своё держал при себе, а тут. — Мне кажется, всё это через чур быстро. — Боже мой, успокойся ты! Ничего не быстро. Если не получится, значит не получится. Но мне кажется вы прекрасно дополните друг-друга. Хоть кто-то пыл его смерит. — улыбка расползается по щекам солнечным зайчиком. — Вообще, хорошо что ты не выбрал Абрамова! Самовлюбленный идиот. Вот честно! Если бы ты выбрал его, я бы тебя честно не выпустил. Климат, горная местность, такой супруг, другая стая. Нет! — Почему ты так говоришь про него? Рустам вспоминает вчерашний случай, что подкрепляет его мысль насчёт горного вожака. Леше он просто открещивает краткое: «есть за что».

***

Небо покрывает тёмная, сиреневая плёнка сумерек растилается над деревней. На большой площади в середине деревни уже собрался народ. Кузнец, здоровый, плечистый альфа зажигает последний факел, что плотно вкопан в землю. С краю собираются музыканты. С флейтами, с какими-то струнно-щипковыми инструментами, с подобием барабана. Честно, в музыке Лёша не силён, и назвать конкретно их не может. Музыканты разных возрастов о чём-то переговариваются, мужчина с флейтой активно жестикулирует, кажется именно он лидирует в споре, да и во всём коллективе, потому-что все слушают его крайне внимательно, кивая на каждое слово. В середине площадки — никого, вся масса по краям. Тех, кто точно собирается танцевать видно сразу. Почти напротив себя, замечаются Масаевы. Рустам выглядит действительно великолепно в пышной нежно-фиолетовой юбке, что в оранжевом отблеске огня выглядит как-то винтажно. При каждом движении легкая ткань подола красиво поднимается, подобно подолам платьев танцовщиц фламенко, ему в руку дать бы еще кастаньеты, тогда бы образ был бы очень похожим. — А я нашёл тебя. — низкий голос за спиной заставляет повернуть голову назад и вздрогнуть. Нурлан улыбается, ведь омега совсем не заметил, как он встал прямо за его спиной. — У меня какое-то огромное предвкушение. — Алексей говорит с придыханием. Вожак позволяет себе обнять его за плечи, ощущая как тело в его руках вздрагивает. — Сейчас будет первый этап пляски. Тамби и Рустам считаются первой парой в танцах. — альфа замолкает, когда раздаётся протяжный звук флейты. Пары, что собирались танцевать выстраиваются в колонну. К флейте прибавляются и другие инструменты, их голоса смешиваются в одну задорную мелодию. Танцоры выстраиваются по площадке, под восторженные взгляды зрителей. Но Лёше кажется, что кто-то слишком пристально смотрит и на него. Чувство собственной безопасности заставляет оглянуться, почти сразу встречаясь глазами с вожаком горных волков. Абрамов учтиво улыбается ему, но взгляда не отводит. За спиной Лёша слышит тихий рык, Нурлан тоже заприметил этот взгляд. Не хватало чтобы эти двое сцепились прямо сейчас! Но угроза минует Иван отвлекается на беседу с кем-то из своих. — Пойдём отсюда? — ладонь Нурлана осторожно обхватывает чужую, и вожак тянет Лёшу за собой, прочь от музыки и огней.