Чужак

— Как мне к вам обращаться? — Я Сергей. — мужчина мягко улыбнулся. Что-то особенное в нём точно было, какая-то особая проницательность, словно он одним взглядом сканирует тебя насквозь. — Хочешь, можешь остаться у меня сегодня, поспокойнее может будет. — Можно я до вечера побуду? — Да, конечно. — снова согревающая улыбка, которая оглаживает внутренние струны души, придавая колебаниям покой. — Да уж, не ожидал такой ситуации. — выдыхает Сергей, слабо улыбаясь. — Хотя о чем я? Идеальных отношений — не существовало, не существует и не будет. — Мне кажется у Тамби и Рустама идеальные отношения… — У них? Ох, нет. Они безусловно любят друг-друга, но понимаешь, у них было очень сложное прошлое. А их личное горе — стало горем всей нашей общины. — А что такое произошло? — Рустам тебе расскажет, если захочет. Хотя, после той истории, он все более посерьезнился в своих мыслях и словах. — Сергей хмурится, а потом сразу расслабляется. — Все когда-нибудь взрослеют, пусть иногда это происходит и жестким образом. — Может и моя пора пришла повзрослеть? — вздыхает Лёша, обдумывая всё происходящее.  — Мне кажется, ты достаточно видел, чтобы уже считать себя взрослым? Разве не так? — Сергей кладёт руку на стол, отбивая подушечками пальцем собственный ритм. — Не думаю. Вообще не знаю, как я себя ощущаю. Кажется мир меня просто раздавит и всё. — Вообще, неприятная ситуация сложилась у вас с Нурланом. Вроде недавно все трещали, что вожак определился, а тут… Но знаешь, хорошо что это вскрылось сейчас, чем потом. У нас не приняты разводы, особенно когда появляются щенки. Это значит всё, ты словно цепочкой привязан к своему мужу. Люди, бывает, тоже не расходятся, сохраняют семьи, но если что, то жена всегда может уйти, а за ее мужем пойдёт гадкий шлейф порицаний за измены или что-то ещё. У нас же осудят омегу за то, что ушел. — Людской мир так отличается от нашего? — Нет, не сильно. Там находится город. — мужчина переводит взгляд в окно, устремляя его куда-то далеко за кромку леса. — И там, находятся почти такие же существа как и мы. Да, мы ближе к природе и всегда получим от неё защиту, ведь добрая наша половина — животная сущность. Но посмотри на себя и на меня. У меня так же пять пальцев на руке, — в доказательство своих слов, он поднимает ладонь вверх. — Видишь? Глянь на это теперь. — Сергей поднимает теперь вторую, деформированную руку. — И у людей такое есть. Но знаешь в чем отличие? Меня ни разу не обсмеяли, не пугали мной ребятню, вообще считают меня за равного. А у людей как? Ты сразу чёрный волк в снежной стае. — А люди как настроены к нам? К волчьим родственникам? — Как? Они относятся к нам с недоверием. Глава города, конечно, заключил мирный договор с прадедом Нурлана, мы даже имеем торговые отношения, но они боятся нас всё же. Страх — не равно уважение. Не имели бы мы зубов и когтей — забили бы нас камнями. Хотя, плохо с моей стороны говорить так о всех. Есть и хорошие люди, добрые. А есть и плохие звери, злые. Этот поток философии, сильно давил на голову Алексея. Такой поток информации насчёт «соседнего» мира, казался ему совершенно чужим и далёким. Его мысли насчёт этого были совершенно другими, но оспаривать Сергея, будет неуважительно. Данный вопрос можно рассматривать до бесконечности, а предъявлять кому-то претензии, что он сказал или отреагировал на что-то не так, как тебе хочется — это сущая дикость. — Что вы можете ещё мне рассказать? — улыбается Лёша. Кипящая на печке вода, заставляет Сергея подняться, чтобы разлить жидкость по кружкам. — Я сразу вспоминаю вечера в хижине дядюшки Арсва, который рассказывал так много всего… Осознание приходит не сразу, что всплывшая в его голове картинка, была фрагментом прошлого. Кто такой этот самый дядюшка Арсв — он не помнит. Лишь далекие, мыльные очертания лица, плечей и хрипящий голос.

***

— Ты уверен, что всё было именно так? — хмурится Тамби, выслушивая ругань своего мужа в сторону лучшего друга. На этот вопрос Масаев-Саидахмедов всплескивает руками, сильнее сжимая в пальцах несчастное полотенце. — Нурлан просто слишком многое себе позволяет, разбрасываясь чувствами направо и налево. Сначала дает обещания Лёше, потом вызывает к себе Сандра! Глупое зверьё! Глупое, живущее на инстинктах зверьё! Самец-оплодотворитель нашёлся, ишь! — Рустам садится на стул, складывая руки на деревянную поверхность стола. Он обреченно вздыхает, опуская тёмный взор на свои руки. — Жалко мне Лёшу, жалко! Всем человеческим… Ведь никто не заслуживает такого отношения. Жаль, что мы не можем сослаться на то, что они поторопились. — Да, чуйка нам не позволит… — Тамби подходит к поникшему супругу, зарывая ладонь в курчавые волосы. — Он вернётся, ты с ним это обсудишь и решите, что к… Входная дверь хлопает, впуская в помещение холодный воздух вечера, а так же мокрого от дождя Лёшу. Его сандали, кажется, рвались от количества воды в них, но кажется омеге всё равно; он скидывает их у порога, а затем проходит в дом. — Как ты? — осторожно начинает разговор Рустам. — Хочешь поговорить? Тамби, выйди пожалуйста. — Я пока баню растоплю. — рыбак грузными шагами направляется к двери, в которую недавно зашёл найдёныш. Путь до дровохранилища, отбор дров, а потом еще под хвост попадёт еще пару дел — минут двадцать на разговор есть. — Стервозный наш коллектив. Ух, молодые зазнобы! Ты лишь не обижайся на них. Они просто завидуют, что их труды ради Нурлана ушли в ноль, а ты завоевал его так сразу. — Завоевал? — Щербаков слабо улыбается. — Мне кажется, он не понимает, кто ему нужен. — Только прошу тебя, не натвори ничего с горяча. А с Нурланом, я ещё поговорю, ой как поговорю! Оба начинают улыбаться, но давящая на черепную коробку атмосфера ощущается даже кончиками ушей. Хочется разрядить нагнетённую обстановку хоть как-то, поэтому это что-то похожее на защитную реакцию. — В баню пойдем, смоем сегодняшний день. — Работало бы так, было б замечательно. — А кто сказал что не работает? — Лёша хочет улыбнуться этому как шутке, однако Рустам смотрит совершенно серьёзно. Его глаза расширены, а веки быстро смыкаются, то размыкаются, показывая все недоумение. — Обдался водой и всё, что такого то? — Да уж, Лёш, что у вас там за порядки такие были? Для нас баня — второе сердце участка. Даже стайцы победнее стараются отгрохать ее получше. Синхронно они поворачивают голову в сторону двери, которая в очередной раз за вечер открывается. Масаев с охапкой дров, проходит в баню, лишь кротко улыбнувшись мужу. — Сегодня я вспомнил ещё кое-что… Члена стаи, в которой я был до этого. Это был… Я не знаю кто он мне, но помню, что называл его дядюшкой Арсвом. Я вспоминаю лишь отдельные картинки, но что-то целое я вспомнить не смогу. — Щербаков не думает, что ему правда нужно это прошлое. Мало ли кем он там был? Чем шутила с ним судьба-злодейка. — Память твоя ещё придёт. — кивает Рустам, уставляясь в окно. — Вопрос лишь времени.

***

Алексей закрывает сундук, защёлкивая металлическую задвижку. Прижимает левой рукой к себе чистые вещи, что приподнес ему лекарь, для того, чтобы переодеться после бани. Он спускается на первый этаж босиком, ощущая исходящий из бани жар. Дверь в неё открыта нараспашку, пропуская в помещение тепло. Рустам стоит возле неё, о чем-то переговариваясь с мужем, пока тот добавляет в бочонок воды. — Можете идти мыться. — рыбак спускает с рук ведро на пол у дверей, после того как избавляется от его содержимого. Лекарь мотает Лёше головой, чтобы тот прошел вперёд него, так и поступают. Саидахмедов плотно закрывает за собой дверь, конечно не забыв накинуть крючок. Предбанник представляет собой небольшую комнатку, с той частью печки куда помещают дрова, скамейку и несколько полок для одежды. — Жар уже немного спал, Тамби любит прямо пылкую баню, чтобы до красноты. — Рустам кладёт на одну из полок свои вещи, которые пригодятся ему после. — Мне даже плохеет, когда я с ним хожу. Щербаков мнётся, совсем не зная куда ему деваться. Он стоит ступнем, так и прижимая к груди шмотьё, правда через пару минут возвращается в сознание, укладывая вещи на полку выше от вещей лекаря. — Мы иногда с соседями собираемся, чтобы посидеть и конечно же всем намыться. Не ради чистоты, а чтобы оздоровиться. — под будничный рассказ Рустам снимает с себя рубаху, небрежно бросая ее на лавку. Туда же спадает и остальная ткань с лекарского тела. Рукой на ощупь он открывает дверь в само банное помещение, позволяя горячему потоку воздуха овить их. Лёшке приходится быстро раздеться, чтобы не заставить Масаева-Саидахмедова долго ждать его. — Не обожгись об печь, пожалуйста. — предупреждает Рустам, успевая сделать это вовремя. Лёша чуть не впечатывается бедром в горячую поверхность второй половины печи с ёмкостью наполненную водой. Просторное банное помещение, кроме злаполучной печи, по всем стандартам были три уровня, состоящих из лавки и двух полок, которые выполняли и роль места под тазы и ковши. На стене несколько гвоздей, с висящими на них вениками, листочки от которых, в небольшом количестве лежали на полу. В глаза так же бросился встроенный в стену, маленький шкафчик без дверок, хранящий в себе огромное количество бутыльков всевозможных цветов и размеров. Пока Алексей рассматривает всё это, Саидахмедов успевает разлить воду в два таза. — Садись. — чеканит Рустам, оборачиваясь к тому самому стеллажу с средствами. Он задумчиво рассматривает каждое, а затем берёт лиловый сосуд среднего размера. В левой руке держит шампунь, а второй конечностью берётся за ковшик, сразу опуская его в таз, а после выливая на Лёшину голову. Вода стекает с его волос, попадая на плечи, а после и на другие части тела. — Всё ведь хорошо, да только печь не по уму сделана. У порога встала и стоит, перебрать бы надо, да руки не доходят, да и тогда придётся всё перестраивать. — Рустам растирает в руках шампунь, от чего в ладонях появляется облако из пены. Пальцы ныряют в светлые волосы Лёши, быстро намыливая пряди. — Вот, Рустам, знаешь, вы бы с Тамбм были идеальными родителями, ну правда… — улыбается Алексей, немного жмуря глаза. — Вы не задумывались о детях? Движения лекаря на момент прекращаются, да и сам он сильно меняется в лице. Улыбка размылась, превратившись в что-то среднее между грустным изгибом губ и вымученной эмоции радости. Руки снова продолжают двигаться, но эта непонятная гримаса остаётся на месте. — Нет. Не задумывались. — отрезает Масаев, а потом переводит тему.

***

Полночь. В соседней комнате уже затихли все разговоры, кажется даже потух свет. Вероятно все уже спят, либо на грани между двумя мирами. Лёша даже не чувствует сонливости. Какой уж тут сон, когда жизнь снова приподнесла ему такой сюрприз. Видимо это слишком сварливая дамочка для которой Алексей равен козлу отпущения. Он лежит в постели, глубоко вдыхая комнатный воздух. — Я хочу уйти в стаю к Абрамову.