Серотонин

Утро Игоря началось резко: он открыл глаза и понял, что больше не сможет заснуть. Он позволил себе ещё немного полежать, смотря на сероватый выбеленный потолок, на мутно-белое Питерское небо, заглядывающее к нему в комнату через резное окно, на облупившуюся белую раму и то, как сквозняк трепет давно отклеившиеся бумажки на стеклах. На часах, стоящих рядом на тумбочке, без десяти шесть – он мог бы спать ещё сорок минут точно. Но тело будто само по себе включилось, подзарядившись до максимума – Игорь чувствовал себя отдохнувшим, хотя спал от силы часов пять. Он медленно встал, поводя плечами и заставляя затёкшие мышцы прийти в движение. Если бы кто-нибудь сейчас наблюдал за Игорем, то этому человеку открылся бы потрясающий вид на плавно перекатывающиеся мышцы спины и острые лопатки, натянувшие смуглую кожу. Игорь от души зевнул, почесал пальцами отросшую щетину и прошлепал босыми ногами в сторону кухни. Там уже действовал автопилот – засыпать кофе, налить воду в кофейник, щелкнуть кнопками, вытащить сковородку, щедро плеснуть масла, кинуть туда пару сосисок и разбить четыре яйца. Игорь прислонился бедром к краю стола, скрестил руки на груди и, слушая мерное шкварчание, задумался. У него было совсем плохо с определением чувств. Настолько, что грусть он иногда принимал за голод, а зависть за простуду. Вот и сейчас между рёбрами зудело что-то непонятное, оседающее кислотой на языке и периодически разгоняющее пульс до космической скорости. Оно сидело уже пару дней, но вчера накатило впервые так капитально. Петя тогда только вышел из этого гадюшника – дома Гречкина – и был сам не свой. Движения были нервные, резкие, и глотал он холодный ночной воздух в первые минуты жадно, словно всё это время не хватало кислорода. Чёрная рубашка была расстёгнута чуть ли не на половину, светлое пальто небрежно перекинуто через руку, а в его ткань впивались худые длинные пальцы. Игорь тогда неожиданно завис на Петином лице – в тусклом освещении фонарей угловатое лицо смотрелось совсем сюрреалистично и киношно. Петя курил длинными глубокими затяжками и часто проводил пальцами по взмокшим потемневшим волосам, хмурился и сжимал зубами фильтр так, что тот слегка скрипел. Игорь молчал, смотря на него, и чувствовал, как по всему телу разливается жаркий адреналин. Ему неожиданно захотелось врезать по этой высокой скуле, вцепиться зубами в покрытое мурашками плечо, заехать кулаком в живот, до хриплого выдоха и высокого стона. Гром тогда сделал шаг назад – и слегка отпустило. А потом Петя поднял на него свои чёрные глаза, бросил что-то про барыг-неудачников, пизданутых режиссёров и потребовал от Игоря поминутный отчёт о том, где он, скотина такая, шлялся. Пришлось собирать себя в кучу и рассказывать – о Юле, о её страсти влезать в опасные авантюры из-за собственной неумной журналистской жажды и почему его номер стоит у неё на быстром наборе. Петя под конец даже смеялся, качал головой и выглядел остывшим, успокоившимся и даже расслабленным. Но Игорь уже запомнил тот отчаянный потерянный взгляд, с которым Хазин вылетел из дверей. И он собирался узнать, что же там такое произошло. Пиликнула кофеварка, оповещая: ваша спасительная жижа готова, хозяин. Игорь успел вытряхнуть яичницу со сковородки за пару мгновений до того, как та начнет подгорать – день вроде как начинал складываться. Но зуд не проходил. Ни когда Игорь залпом допивал кофе, ни когда мыл посуду, ни когда натягивал джинсы, кутался в куртку, быстрым шагом петлял по Питерским дворам, срезая себе путь до отделения. Внутри было тихо. Дубин, оставшийся на ночном дежурстве, сонно махнул рукой Игорю из-за компа, широко зевнул и жестом показал в сторону кофемашины, следом сложив руки в молитвенном жесте. Игорь усмехнулся, но решил пожалеть малого. – Сегодня всё тихо? – спросил он, ставя перед Димкой кружку, доверху залитую нефтью: кофе был ядрёный, как раз такой, какой нужен под конец ночной смены. – Твоими молитвами, – пробурчал Дубин, отхлебывая кофе и блаженно жмурясь. – М-м-м, на вкус как уголь. Мне нравится. Игорь усмехнулся и сел за свой стол, коленкой привычно попадая по кнопке включения на системнике. Отлаженная годами схема, ничего лишнего. – Как у вас там с Хазиным? – внезапно поинтересовался Дима, отвлекаясь от медитативного созерцания пустующего участка. – Если ты про дело, то на сегодня запланирован допрос Гречкина, – Игорь криво усмехнулся, глядя, как перекосилось лицо парня напротив. – А если ты спрашиваешь, через сколько мы с майором Хазиным подерёмся, то хочу тебя разочаровать. Нормальный оказался мужик. – Так и знал, что тебе нравятся бешеные, – совершенно серьёзно кивнул Дима, не замечая, как у Игоря вместе с этой фразой внутри что-то скрутилось в тугой узел, а к горлу подступила паника. – Я даже не жалею, что пропущу такое шоу, – беспечно продолжил Дубин, – всё равно, судя по всему, Гречкин теперь тут появится не раз. Игорь перевёл взгляд на рабочий стол, бездумно щёлкнул по каким-то иконкам, открыл парочку документов и заставил себя дышать. – Если он сегодня не придёт, я его вместе с этими брендовыми шмотками и золотыми зубами сожру, – проворчал Игорь, наконец фокусируясь на документе – он открыл прошлый квартальный отчет и теперь пялился в ровные строчки. Дима засмеялся и тут же отвлёкся – отдел оживал. Дверь начала хлопать чаще, вокруг начали разноситься смешки и разговоры, безостановочно работала кофемашина. Игорь продолжал монотонно стучать пальцами по клавиатуре, заполняя форму за формой: у него было настроение забить весь эфир рутиной, чтобы не думать. Рядом лежащий телефон громко звякнул, оповещая о сообщении. Игорь оторвал взгляд от монитора, вздохнул и не глядя ткнул в нужные кнопки. Хазин: «Пздц, проспал. Прикрой. Буду через полчаса» Внутри как по команде разлилось что-то тёплое и едкое, а грудь сдавило тисками. Нравится. Игорь, чувствуя, как сердце бешено колотится прямо в горле, понял – Петя ему нравится. Каков пиздец. Игорь так давно не ощущал это чувство, так давно не был в ком-то по-настоящему заинтересован, что проморгал момент, когда Петя его зацепил. Это случилось после того, как они поцапались из-за какой-то фигни возле двери Прокопенко? Когда пересекались на задержаниях? Когда Петя разносил по фактам краснеющего Женю? Тот был придурком и точно заслужил хороших звездюлей, но когда за это дело взялся Хазин, то парня стало даже жалко. Когда? Когда обычная заинтересованность успела пустить корни и превратиться в совершенно нелепое, жгучее и непомещающееся в груди «нравится»? Игорь заставил себя сделать вдох, взял телефон в руки и настучал лаконичное «кофе», старательно игнорируя трясущиеся руки. После чего ещё пару минут невидящим взглядом смотрел в монитор. А потом заставил себя встать и под удивлённым взглядом Дубина отправился к Прокопенко. Вежливо постучав, Игорь дождался приглушённого «можно» и открыл дверь, шагая в кабинет. – Товарищ генерал, разрешите доложить, – Игорь действовал на автомате, всё ещё переживая сложную мешанину из эмоций и практически задыхаясь от неё. Даже не замечал, как удивленно Фёдор Иванович на него смотрит. – Игорёш, ты нормально себя чувствуешь? Разрешаю, – настороженно спросил мужчина, хмурясь. – Так точно, - кивнул Игорь, наконец стряхивая с себя оцепенение и поднимая на начальника более осмысленный взгляд. – Хазин задерживается, кажется, нашел тех, кто курирует поставку наркотиков к Гречкину. Написал, что будет в течение часа. – А сам Кирилл? – Фёдор Иванович нахмурился. – Он знает что-нибудь? – Сегодня и будем выяснять, - Игорь кивнул, сделал шаг к двери и молча вышел. Фёдор Иванович задумчиво посмотрел ему вслед, делая отметку себе в голове как можно быстрее затащить Грома на семейный ужин и там уже растрясти на разговоры. Таким потерянным он его давно не видел. Петя влетел в отдел через двадцать минут. Злющий, встрёпанный, с покрасневшими на холоде щеками и кончиком носа, но всё так же с идеально ровной спиной, в чёрной водолазке под горло и бессменном бежевом пальто, сейчас распахнутом и злодейски развевающимся позади. Хазин пролетел по отделу кометой, пуская после себя шлейф из раздражения и запаха хорошего кофе. Стаканчик с которым, еле успев притормозить, грохнул прямо перед Громом. И бесцеремонно сел на соседний стол, продолжая сверкать глазами. – Ёбаный нахуй пиздец, – оповестил он Игоря. Потом немного подумал и добавил: – Да проебись оно всё тримандаблядским проёбом через подвыебнутое колено, чепушилы, блять, сраные, никакого толка от них. – Ты чем-то недоволен, – сделал вывод Игорь. И с невозмутимым выражением лица сделал глоток третьей за это утро порции кофе, уже смирившись, что оставшуюся жизнь будет доживать с тахикардией. Ну и ладно. – Ты такой наблюдательный, – ничуть не сбавляя оборотов, отозвался Петя, нервным движением скидывая с себя пальто, едва не задевая свой стакан с кофе. Игорь вздохнул и благоразумно переставил его на свой стол, давая Хазину простор для его копошений. Петя за это время умудрился сгонять к вешалкам, повесить пальто, зацепить по пути какие-то бумаги со стола возле охраны и вернуться к Игорю. – Что это? – Игорь потянулся чуть вперёд, смотря, как Хазин безжалостно потрошит белый конверт, доставая оттуда документы. Петя встряхнул ими и не глядя потянулся за своим кофе, случайно цепляясь сначала за пальцы Игоря, а только потом нащупывая тёплый картон. Гром еле подавил дрожь от небрежных касаний холодных пальцев и непроизвольно вскинул глаза, рассматривая Петино лицо. Хазин был сосредоточен и зол. От вчерашнего растерянного парня не осталось и следа – снова застегнутый на все пуговицы, закутанный в дорогущие чёрные тряпки, холодный и отстранённый. Такой, каким пришел в первый день и каким был со всеми. Игорь же успел привыкнуть к нему другому и теперь, смотря на такого Петю, чувствовал, что тот капитально всех обкрадывает, запираясь в этой идиотской отполированной коробке и не позволяя себе ничего человеческого. – Я сделал запрос в ваш отдел наркоконтроля, – наконец отозвался Хазин, поднимая тёмный непроницаемый взгляд от бумаг и протягивая их Игорю. – И по нашим пропавшим, и по району в целом. Потому что у меня тут информаторов по нолям, оказывается. - А были? – Игорь заскользил глазами по строчкам, выхватывая основные моменты. М-да, не густо. – Ага, – как-то небрежно ответил майор и привалился бедром к краю стола Игоря. Тот мгновенно уставился на то, как острая деревяшка впивается в худую ногу и как чёрная ткань брюк натягивается ещё больше, позволяя огладить взглядом выпирающую тазобедренную кость. Игорь титаническим усилием воли отодрал взгляд от раскинувшийся перед ним картины и уткнулся обратно в бумаги. Петя, ничего не заметив, раздраженно продолжил. – Да сплыли. Когда крутишься в такой сфере, нужно не забывать периодически обновлять контакты. А то знаешь, есть большая вероятность, что они все внезапно отъедут. – Кто на зону, а кто в мир иной? – хмыкнул Гром, пытаясь пошутить, но, судя по мрачному выражению лица Пети, попал в точку. – А изначально ты на кого ругался? – Всё на тех же, – махнул рукой Петя. – Знакомым звонил. Они как слышат фамилию Гречкина, тут же советуют даже не пытаться лезть, всё равно отмажут дурака. Ещё покровительственным тоном таким. Типа я ещё не совсем тут освоился, порядков не знаю, вот как дурачок и ношусь. Идиоты, – последнее Хазин выплюнул с таким презрением, что Игорь запереживал о сохранности молока в Петином капучино. Как бы не свернулось. Игорь ещё раз окинул взглядом фигуру Хазина – тот уже усаживался за свой стол и нервно щёлкал мышью. Всё же Димка был прав: его кошмар как влекло к Пете, к чему-то тёмному, что было в нём, к этой бешеной жажде жить и отчаянной попытке добиться своей цели всеми способами, словно искупая вину за что-то. Ему нравился Петя, и эта мысль уже не казалась такой катастрофичной. Ведь он наконец чувствовал.

***

Кирилл зашёл в отдел так, будто его вызвали не на допрос, а на красную дорожку получать премию «сука года по версии всех в этом городе». И это как минимум. Он практически с ноги открыл дверь, сделал несколько шагов вперед, огляделся по сторонам, поправил солнечные очки и очаровательно улыбнулся шедшей мимо Зайцевой. – Кисунь, – Кирилл растянул губы в улыбке и лениво протянул прозрачный стакан с какой-то сладкой бурдой опешившей Ксюше. – Это тебе. Этот моккачино такой же сладкий, как и ты. И, на секунду приподняв очки, подмигнул, падла такая. Ксюша на автомате взяла предложенный ей стакан, прошла пару шагов и, наконец сообразив, что произошло, обернулась на парня. Но тот уже со скучающим видом осматривался, запихнув руки в драные серые джинсы и морща чуть вздёрнутый острый нос. Петя, со своего места наблюдавший за разворачивающейся сценой, еле удержался от довольной улыбки, Гречкин был невыносим, а Хазин уже был в восторге. Вот это им сейчас предстоит развлечение. Петя уже собирался поделиться своей радостью с Громом, как тот со скрежетом отодвинул стул и поднялся на ноги. Хазин с удивлением наблюдал за плескающимся бешенством в глазах напарника, желваки которого сейчас ходили ходуном, а сам он был похож на приготовившегося к атаке хищника. – Гречкин, – Игорь рявкнул так, что Петя удивленно вскинул на него глаза и поднялся следом, собираясь направиться за сорвавшимся с места Игорем, уже оказавшимся возле Кирилла и звучно рычащим, – третья допросная. Дорогу знаешь. Пошёл. Кирилл вскинул руки в капитулирующем жесте и, не убирая надменной однобокой улыбки с лица, послушно проследовал за Громом, гремя цепями на огромной чёрной косухе, из-под которой виднелось что-то полосатое, красное и жутко безвкусное. Пете всё больше и больше нравился этот пацан. Хазин усмехнулся, собрал разбросанные по столу Грома распечатки, запихнул в папку с делом и лениво зашагал в сторону допросных, где Кирилл уже удобно устроился за столом и, наконец сняв свои очки, насмешливо смотрел на разозлённого Игоря, нависнувшего над ним грозовой тучей. – Майор Гром, поспокойнее, он ещё нам ничего не сделал, – Петя прикрыл за собой дверь и в два шага оказался по другую сторону стола от Кирилла. – Вот видите, майор Гром, – протянул Гречкин, откидываясь на стуле и осматривая Хазина с головы до ног. Глаза у Кирилла были блядские, насыщенного зелёного оттенка и какие-то лисьи, в них прямо видно было, что парень с хорошей такой припиздью. Пете стало даже весело. – Тут люди, оказывается, есть знающие, понимающие, с кем надо дружить, – Кирилл внезапно посмотрел прямо на Петю и коротко облизнул верхнюю губу кончиком языка. Петя еле сдержал рвущийся наружу смех. Внутри разливалось знакомое чувство из предвкушения, азарта и зарождающегося животного бешенства. Петя так давно этого не чувствовал, что сейчас его буквально потряхивало, как от прихода. – Ну, тут ты немного промахнулся, дорогой, – с хищной улыбкой протянул Хазин, присаживаясь на край стола и смотря Кириллу прямо в глаза. – Мне совершенно до пизды, с кем тут надо дружить. Просто пока ты послушный мальчик, а значит, тебя не за что ругать. Будешь таким и дальше – получишь конфетку, – Петя протянул руку и потрепал опешившего Кирилла по светлым сухим волосам, из-за чего несколько прядей упали парню на лоб. Гречкин потрясённо качнул головой, хмурясь, но тут же возвращая на лицо обычную надменную маску. О, тоже дрессированный. Петя знал, как это работает. Когда долго ходишь с приклеенной личиной, она врастает в кожу как родная, и потом довольно сложно уже себя от неё отодрать без потерь. Но иногда, в такие моменты, когда всё идет не по плану, она слетает сама собой. Интересно. – Дядь, ты, кажется, попутал, – протянул Кирилл, презрительно кривясь, но в ответ лишь услышал смех Хазина и какое-то странное покашливание Грома. – Я сказал что-то смешное? – тут же вскинулся парень, с удивлением ловя на себе какой-то восхищённый взгляд сидящего перед ним майора. Кирилл перевёл взгляд на Игоря в попытке разобраться, что вообще происходит, но внезапно понял, что на него смотрят с явной насмешкой. От этого по спине пробежал холодок. – Хазин, у тебя случайно нет потерянного сына? – хмыкнул Гром, всё ещё пристально смотря на непонимающего Гречкина. – А то очень вы с ним похожи. – Если хочешь сказать, что я гандон, говори это прямо, – фыркнул Петя, не отводя глаз от парня напротив. А потом вдруг громко хлопнул себя по коленкам и резво соскочил со стола. – Ладно, повеселились и хватит. Теперь к делу, – Петя деловито раскрыл папку, вытащил оттуда несколько страниц и шлёпнул их на металлический стол прямо перед Кириллом. – Это что? – парень сначала дёрнулся к бумагам, но усилием воли остался сидеть на месте, даже позу не поменял. Всё ещё храбрился, делал вид, что происходящее его совершенно не волнует, только закинул ногу за ногу и теперь нервно тряс кроссовком. – Это, мой сладкий, – вкрадчиво начал Петя, пальцем пододвигая бумажки ближе к Кириллу, – заявления о пропаже. Вот это, – он ткнул пальцем в первое, – Полины Вицан. Красивая фамилия, не находишь? Запоминающаяся. Как и сама девочка, я фотки видел, очень эффектная. Следующее, – он коснулся кончиком пальца второго листа, – Стаса Белика. Вы же вроде дружили, да? Во всяком случае, у него с тобой фоток в инсте завались. Так что не отвертишься, что никогда не видел, не делай такие глаза, – Петя выпрямился и теперь смотрел прямо на Кирилла. – И третье. Кристина Лебедева, совершенно очаровательная леди, не находишь? Тоже пропала. Гречкин поднял раздражённый взгляд на майора и ещё больше скривил губы. На лице читалось явное отвращение к такой манере разговора, но парень почему-то удержался от комментариев и лишь холодно спросил: – И чем я могу помочь? – Кирилл смотрел прямо, вызывающе. Хазин им почти гордился. – Ну, не знаю. Ты можешь подсказать, что между ними общего, – Петя наигранно-задумчиво постучал пальцем по губе. – Не знаешь? А я вот знаю. Они все исчезли после твоих легендарных вечеринок. Вот так совпадение. Кирилл дёрнулся. На лице наконец проступило раздражение, и он скрестил руки на груди – ушёл в глухую оборону. Игорь, стоявший поодаль, сделал два шага вперед, тоже оказываясь возле стола и хмуро смотря на сидящего парня. Кирилл бросил на него короткий злой взгляд и снова посмотрел на лежащие перед ним бумаги. – То есть, вы вешаете на меня исчезновение трех людей только потому, что они засветились у меня на хате? – голос Гречкина дрожал от злости. Или страха. Петя мог бы поставить, что и того, и другого было ровно пополам. – Да у меня, блять, пол этого ссаного Питера ошивается, я что, мамка за каждого отвечать? Петя покачал головой. Кирилл начинал раздражать, от чего злость в груди начинала расползаться дальше, теперь даже губы гудели от того, как сильно хотелось сказать что-нибудь едкое, ударить побольнее. – Конечно нет, – преувеличенно спокойно отозвался Хазин. – Но, увы, у тебя «ошивается» очень интересная часть этого удивительного города. Я бы сказал, очень узкоспециализированная. Игорю, видимо, в конец надоело маячить хмурой тенью на заднем фоне, да и терпением майор никогда особым не отличался. Поэтому рядом с Петей внезапно раздался низкий хрипящий голос, пустивший по загривку табун мурашек. – Так что, мразь, говори всё, что знаешь. А я уверен, знаешь ты дохуя, – Гром уперся ладонями в столешницу, и Петя боком мог ощущать жар, сейчас исходивший от Игоря. В горле мгновенно пересохло. – Да что вы ко мне прицепились? – наконец не выдержал Гречкин, вскакивая со своего места и повышая голос. – Это просто тусовки. Это просто левые люди, друзья друзей. Ну трахнулись мы с Кристиной пару раз, и что? – он раздражённо взмахнул рукой, сметая со стола заявления. Петя проследил за их полетом злым взглядом. – Я теперь до конца жизни за ней следить должен? Ну бухали мы со Стасом, ну знаю я его, и что? Что с того? Кажется, им всё же удалось довести парня. Кирилл сейчас стоял перед ними злой, растерянный, но не растерявший боевого настроя. Увы, это было легко исправить. – Ты же понимаешь, что сейчас являешься главным подозреваемым, а, Кирилл? – Петя опасно усмехнулся и повысил голос. – После твоих вечеринок пропадают люди. На твоих тусовках без стеснения толкают наркоту, которую эти ребята и юзают. Да, я знаю, прикинь, – Хазин рассмеялся, увидев удивлённо вытянувшееся лицо Кирилла. – Даже поболтал немного с вашим этим Эскобаром местным. Вообще не шифруется парень. Так что тебе лучше с нами сотрудничать, – Петя сделал паузу, сощурил глаза и, понизив голос до звучного шепота, спросил, глядя Гречкину прямо в глаза: – Или лучше сразу все документы папке твоему высылать? Ну, чтобы без посредников. Кирилл взорвался мгновенно. Ударил открытой ладонью по железному столу и заорал так, что у Пети на лице против воли расплылась довольная улыбка. – Да ему похуй вообще, – Кирилла буквально трясло от злости. – Отправляйте. С вас в ту же секунду погоны полетят, а дело к хуям закроют, – он вцепился в свои волосы и окончательно их растрепал. Петя нахмурился. Это была не совсем та реакция, на которую он рассчитывал. – И нихуя вы никого не найдёте. Придурки, – последнее слово Гречкин проорал буквально в лицо майорам, от чего Игорь рванул вперед, сгребая парня за грудки и заставляя того больно удариться о стол. Дорогая ткань в огромных лапах затрещала. – Рот закрой, ублюдок, – прорычал в лицо Кириллу Игорь, смотря, как парень хватается своими руками за запястья полицейского, крепко сжимая их и толкая в противоположную от себя сторону. Хватка у Гречкина оказалась крепкая. – Пошел нахуй, – без какого-либо страха заорал в ответ Кирилл, со злостью отпихивая от себя разжавшиеся руки Грома, вернувшего себе контроль и отступившего на шаг. Кирилл, тяжело дыша, осмотрел двух майоров и внезапно вцепился в свои волосы, опускаясь на стул и пряча лицо в сгибах локтей. На несколько мгновений допросная погрузилась в тишину. – Я правда ничего не знаю. Блять, – прозвучало глухо, Кирилл до сих пор сидел, уткнувшись лицом в ткань, но плечи парня подрагивали. - Блять, я просто хотел нормально тусоваться. Без всей этой хуйни, – Гречкин наконец поднял голову и прямо посмотрел на опешивших Игоря и Петю, сейчас с удивлением наблюдающих происходящие на их глазах метаморфозы. – Да я сам этих ёбаных барыг гоняю как могу. Затрахали, сил нет. Да я, блять, сюда пришёл потому, что думал, вы хоть что-то знаете, – Кирилл судорожно вздохнул и откинул волосы со лба. - Я же не совсем уёбок, мы все за ребят переживаем, - и, немного помолчав, теперь уже как-то обречённо посмотрел на майоров и добавил устало. - Суки. Перед ними теперь сидел не золотой мальчик Кирилл Гречкин, перед ними был напуганный подросток, которому бы сейчас с друзьями тусить, а не в допросной сидеть, отвечая на вопросы, не он ли пришил троих людей. Впрочем, понял Петя, он это и делал. Собирал тусовки, окружал себя интересными ему людьми и отыгрывал роль отбитого на всю голову богатенького мальчика – от него ничего больше не ждали. А Кирилл пошёл по пути меньшего сопротивления – оправдывал ожидания общественности. Но тут начали пропадать люди. И это уже вообще не подходило под идею «молодо, пьяно, весело». – Ты пришел сотрудничать? – спокойно и серьёзно спросил Петя. Кирилл устало прикрыл глаза и кивнул. Судя по всему, случившаяся истерика его вымотала окончательно. Не осталось даже сил делать вид, что всё в порядке. Хазин его очень сильно понимал. – Да, блять, пришел, – так же спокойно отозвался Кирилл. А потом кивнул на Игоря, ловя его непонимающий взгляд. – Мне все говорили, что делом занялся Гром, он до пизды честный, Кир, не ссы, он точно разберётся, ты не смотри, что раньше у вас тёрки были, он норм мужик, – парень явно кого-то передразнивал. Игорю в этот момент даже стало слегка неловко. – А вы, блять, устроили. Уебаны, – последнее слово Кирилл выдохнул как-то даже беззлобно. Словно констатируя факт. Впрочем, Петя был с ним солидарен. Они с Громом с самого начала решили биться насмерть, сами первые пошли в атаку, заведомо предположив, что с Гречкиным никак иначе не получится. И внезапно облажались по всем фронтам. – Игорь, – Петя вздохнул и перевел взгляд на напарника. Гром выглядел потрясённым и растерянным одновременно. Он смотрел на сидящего перед ним Кирилла так, будто видел его впервые, внимательно разглядывал, хмурился и беззвучно шевелил губами. – Игорь, – повторил Петя, дожидаясь, пока на него обратят внимание, – думаю, нам всем нужен перерыв. И вода. Игорь несколько секунд нечитаемым взглядом смотрел на Петю, после чего кивнул и быстрым шагом вышел из допросной, тихо притворив за собой дверь. Хазин устало вздохнул, поднял с пола разлетевшиеся листы и сел на свободный стул. Кирилл разом потух. Сгорбился, закрылся, сверлил взглядом свои руки и периодически тер покрасневший кончик носа. Присмотревшись, Петя заметил, что глаза у парня слегка покраснели, а нижние ресницы слиплись, будто резко подступившие слезы удалось сдержать. Майору наконец удалось рассмотреть небольшую татуировку на скуле – мороженое иронично темнело на светлой коже. Отмороженный, значит. Петя хмыкнул: а у этого пацана было неплохо с каламбурами. Кирилл, заметив пристальный взгляд, выпрямился, судорожно зачесал чёлку назад, сверкнув тёмными отросшими корнями, и зло уставился на Хазина. – Ты сказал, что переживаешь, – Петя попытался сделать голос как можно мягче, и это сработало: Кирилл вздрогнул, но взгляд потеплел. – Есть какие-то свои соображения? Это всё же твои друзья. – Ну, друзьями я бы их не назвал, – вздохнул парень, – так, знакомые. Но ребята вроде реально неплохие. У нас там вроде все адекватные. Я вообще сначала только друзей из студии собирал, это потом всё в вот такое, – Кирилл изобразил взрыв руками, – превратилось. Я сам не ожидал. – Из студии? – Петя закинул ногу на ногу и упёрся локтем в столешницу. Кирилл, видимо, рискнул идти до конца. Поставил всё на красное и решил, что честность за честность, но ему ходить первым. Хазин даже в какой-то мере им восхищался. Хотя, с другой стороны, Гречкин ничего не терял. Его батя всё равно из любой жопы достанет, можно рисковать хоть по пятнадцать раз за день. Так что парень был прав: в случае чего это с них первыми погоны полетят. – Да, – продолжил Кирилл, поднимая глаза на майора и позволяя себе короткую улыбку. – Я, когда ещё мелкий был, тут жил, ходил в театральную студию. Актёром мечтал быть. Но отец запретил, сказал, что я не буду кривляться и голой жопой перед камерой светить, его позорить, - Гречкин поморщился, словно переживая тот момент вновь. Петя крепче сцепил зубы. – Отправил после развода с мамой в Америку, чтобы тут не мешался, потом вот, вернул, на экономический пропихнул. А мне всё говорили, что потенциал есть. Я даже Ромео в одной из постановок играл. А, не важно. Парень резко себя оборвал и махнул рукой, откидываясь обратно на спинку стула и снова закрываясь. Пете захотелось вскочить, заорать, замахать руками и вытащить того Кирилла, который сидел перед ним пару мгновений назад, обратно. С живой мимикой, полыхающими праведным гневом и обидой глазами. Петя его понимал, во всем понимал. Он тоже не хотел в эту идиотскую армию, тоже не хотел на службу, нахрен ему не сдались эти погоны и звездочки на них. Поэтому он выдохнул, подался чуть вперёд и твердо сказал: – Важно, Кирилл, – и тут же поймал на себе заинтересованный взгляд зелёных глаз. Ну вот, есть контакт. – То есть, ты не специально собирал вокруг такую звёздную тусовку, они сами собрались? – Петя заинтересованно склонил голову на бок, а Кирилл ещё пару мгновений подумал, а потом со скрежетом подвинул стул чуть ближе к столу и кивнул. – Ну да. Я же много где тогда был, на пробы всякие таскался, в нормальных театрах детские роли в спектаклях играл. Ну и перезнакомился со всеми, – парень смущённо пожал плечами на недоуменный Петин взгляд, мол, ну вот так сложилось. Хазину очень сильно захотелось найти Гречкина-страшего и плюнуть ему в лицо. – Как вернулся, кинул клич, и выяснилось, что почти все в этой театральной тусовке остались. Так и получилось. Едва Кирилл успел договорить, как дверь в допросную скрипнула и на пороге появился Игорь, держа в руках три кружки кофе и прижимая предплечьями к себе две бутылки с водой. Петя секунды три ошарашенно смотрел на Грома, после чего всё же сообразил, что надо помочь. Игорь, стараясь держать морду кирпичом, но основательно проваливаясь из-за обеспокоенно сверкающих глаз, подвинул одну из кружек, белую с картинкой бобра и надписью «плотина-логи», к наблюдающему за всей этой сценой Кириллу. Парень удивлённо посмотрел на Грома, но после секундной паузы кивнул и подтянул кружку к себе, хватая её прямо за горячий бок, полностью игнорируя ручку, и отпивая. – Невкусно, – поморщился Петя, отхлебывая кофе. Тот самый, кошмарный, который варила адская кофемашина на штатной кухне. – Мне тоже не нравится, – мрачно отозвался Игорь, подтаскивая третий стул и садясь на него. Кирилл весело фыркнул, но под непонимающим взглядом Грома быстро вернул самообладание и сделал ещё глоток. Петя заинтересованно покосился на Игоря, гадая, откуда такой старпёр мог знать этот мем. Точнее, кто из отдела ему показал. Дубин? – Представить не могу, что это кто-то из ребят, – внезапно сказал Кирилл. Петя мгновенно сосредоточился и посмотрел на парня. – Там много наглухо отбитых, конечно, но не в том плане, они бы похищать людей не стали бы точно, – Гречкин нахмурился, прикусил губу и нервно постучал пальцами по столу. – Вот уехать в декабре на Север, чтобы снять семь сцен в каких-то развалинах – вот это пожалуйста. Или угрохать половину бюджета на подводные съёмки, а потом почти все кадры оттуда вырезать из фильма. Или, не знаю, мечтать удалить себе все зубы, чтобы для каждой роли ставить новую челюсть и менять прикус, – он понимающе усмехнулся, ловя ошалевшие взгляды майоров. И тут же пояснил: – Они скорее вредят ради искусства себе, а не другим людям. Петя отставил от себя кружку, повёл плечами, чтобы скинуть резко навалившуюся усталость, после чего хлопнул рукой по столу и задорно усмехнулся, смотря на Гречкина. – Ладно, герой. Раз пришел сотрудничать, выкладывай свой план. У тебя же он точно есть, – Петя приглашающе махнул рукой, как бы говоря, что он весь внимание, но Кирилл внезапно отрицательно покачал головой. – Нет ничего, – пожал плечами он. – Я просто хотел дать понять, что не против, если вы решите заявиться на тусовки. Вы, другие мус… – парень на секунду сбился, но, заметив взлетевшие брови Грома, тут же исправился, – ваши коллеги. Я не хочу проблем и ещё больше не хочу, чтобы с моих тусовок пропадали люди. Это стрёмно и неправильно, – он немного подумал и добавил: – Если хотите, я их вообще прекращу. Хазин перевёл задумчивый взгляд на Игоря, который отрицательно покачал головой. Петя внезапно подумал о том, как приятно иметь дело с людьми, которые не мандят по поводу протоколов и устава. В отчёте и спиздануть ради благого дела можно, а вот воротить нос от прекрасной возможности только потому, что она идет вразрез с буковками на бумажках – это запороть всю работу на корню. – Нет, прекращать точно нельзя, – принял решение Петя. – Иначе эту гниду мы никогда не найдём. Наоборот, делай вид, что мы тебя сильно оскорбили. Рассказывай, какие мы непрофессиональные придурки и как прогнила эта система. Что майору Хазину главное дело закрыть, а кого посадить – вообще не важно. Про Грома тоже – что такого тупого мента вообще впервые видел, думал, только в сериалах по телеку бывают. Чем хуже репутация, тем нам будет легче. Понял? Кирилл посмотрел на него как на умалишённого, но понятливо кивнул. Надо так надо, ему вообще не сложно. Как говорится, я в театральном обучался, я правила усвоил все. – Понял, – кивнул парнь. А потом вдруг замялся, но все же спросил: – А вы уже что-нибудь нашли? Есть догадки, кто это? Гром слишком явно скрипнул зубами, скрещивая руки на груди. Петя тоже досадливо поморщился и пнул острым носом ботинка Игоря по лодыжке. А что он один за них огребает? – Представления не имеем, – недовольно отозвался Игорь, возмущённо поглядывая на Хазина. Тот сделал вид, что вообще Грома впервые в жизни видит и не понимает, о чём он. – Всё обрывается на твоих вечеринках и том, что все жертвы были начинающими актёрами. – Актёрами? – Кирилл удивился, но потом что-то прикинул в голове и пояснил. – Не, я знал, что Крис там на пробы бегает, но не знал, что они все с образованием. – Не все, – Петя стукнул пальцами по папке с делом. – Лебедева не прошла в прошлом году, завалила на последнем этапе в этом и всё ещё продолжает готовиться. Упорная девочка, ничего не скажешь, – Кирилл на это лишь кивнул с довольной улыбкой. – Белик учится на втором курсе института культуры и искусств. Игорю даже пришлось официальное заявление к ним отправлять, чтобы его не отчислили за прогулы. Гречкин фыркнул и, подняв брови, непонимающе покачал головой. Петя был с ним солидарен на все сто процентов. – Потрясающая система, – пробубнил он, поправляя языком отсутствующие гриллзы. – Сам в восторге, – вздохнул Хазин и продолжил. Всё же Кирилл имел право знать. - А Вицан три года училась на юрфаке в Воронеже и параллельно играла в театральной студии. В этом году отчислилась, взяла вещи, переехала и с поступила в институт сценических искусств. – С первого раза? На бюжет? Как? – Кирилл удивлённо выгнул брови и даже приоткрыл рот, шепча немое «ахуеть». Ни Игорь, ни Петя в этом не разбирались, но, судя по реакции Гречкина, это было действительно круто. – Пацан, не ко мне с такими вопросами, – вздохнул Хазин и потряс папкой. – Я располагаю только фактами, и бумажки говорят, что да, с первого раза и на бюджет. – Воу, – Кирилл широко улыбнулся и поправил рукой волосы, снова становясь похожим на самого себя, уверенным и обаятельным. – Когда вы её найдете, нужно будет поздравить. Петя внимательно посмотрел на парня, который отвлёкся на дребезжащий в кармане косухи телефон и вздохнул. «Когда». Кирилл сказал это вообще бездумно, словно не сомневался, что Петя и Игорем их найдут. Майор обернулся на Игоря, который теперь тоже задумчивым взглядом смотрел на парня и явно о чем-то напряжённо размышлял. Заметив взгляд Хазина, он улыбнулся краешками губ и пожал плечами. Ладно, они потом всё обсудят. – Короче, своё задание ты понял? – Петя переключился на Кирилла и жестом попросил дать телефон, который парень сейчас сжимал в руке. Кирилл нахмурился, но Петя закатил глаза и цокнул. – Давай, не бойся. Номер свой вбить хочу, понравился ты мне. Гречкин весело хмыкнул, разблокировал телефон, в пару движений создал новый контакт и протянул руку. Петя выхватил айфон, быстро набрал нужные цифры и отдал телефон обратно владельцу, стараясь не смотреть, как же тот его запишет. – Вот так и заводят полезные знакомства, – с довольной улыбкой сказал парень, блокируя телефон и засовывая в карман. Гром рядом тяжело вздохнул. Петя был уверен, Игорь уже придумал как минимум семь вариантов ответа, где полезность Хазина подвергалась крайнему сомнению. – Короче, ты понял? Делать вид, что мы безрукие мудаки, внимательно следить за своими друзьями и, если что, звонить сразу мне. Сразу, Кирилл. Даже если это три часа ночи. Особенно если это три часа ночи, – последнее Петя выделил. Как он знал по своему опыту, вся неведомая отвратительная хуйня происходила как раз с наступлением темноты. Когда он очень сильно хотел спать. Видимо, это его карма. Петя поднялся, собирая все бумаги и давая понять, что разговор закончен. Игорь сгрёб все кружки и тоже встал, дожидаясь, пока Хазин педантично не сложит все страницы в папку и не проверит, точно ли ничего не выпадает. – Понял, – Кирилл кивнул и засобирался. Прошёл пару шагов к двери, затормозил, обернулся и как-то виновато посмотрел на Игоря с Петей. – Вы извините, что я тут наговорил, - неуверенно начал он. - Я правда надеюсь, что вы их найдёте. Вы вроде неплохие мужики оказались. Майоры переглянулись. Игорь вздохнул, поставил кружки обратно на стол и шагнул к Гречкину, протягивая руку. – Ты тоже неплохой оказался. Когда не выёбываешься, – усмехнулся Гром, когда удивлённый Кирилл принял рукопожатие и крепко сжал ладонь полицейского. После чего кивнул Пете, приоткрыл дверь и, уже уходя, обернулся и, весело смотря на Игоря, сказал: – Это – не выебоны, дядь. Это стиль, – и нырнул в коридор, тут же уносясь в сторону выхода. Петя бессовестно заржал. Игорь вернулся к столу, взял в руки кружки и вышел за Хазиным, услужливо придержавшим перед напарником дверь. Они оба чувствовали себя так, будто по ним катком проехались. Хотелось упасть лицом в подушку и проспать десять часов. Но нужно было ещё по свежим следам составить протокол допроса и обсудить дальнейшие планы. – Игорь, – устало сказал Петя, когда они уже подходили к своим столам, поднимая на Грома свои тёмные глаза. У Игоря от этого взгляда что-то внутри перевернулось. – Давай нажрёмся? Игорь остановился, задумчиво огляделся вокруг. Рабочий день уже минут как двадцать закончился, поэтому предложение было актуальным как никогда. Он невозмутимо сгрузил грязные кружки на стол Цветкова, обернулся к всё еще ждущему ответа Пете и кивнул. – А давай. Хуй с ним, с этим протоколом. Петя важнее.

***

Они выпили достаточно, чтобы их размазало по черному кожаному дивану, который слегка поскрипывал при каждом движении. Петя сидел, подобрав под себя ноги, прислонив голову к спинке и невидящим взглядом смотрел в окно, за которым покачивались голые ветви деревьев с редкими тёмными листьями. Игорь сидел напротив, зависнув взглядом на Петином лице – желтоватый фонарь, заглядывающий с улицы, был единственным источником света. И теперь Гром любовался тёплыми неровными отблесками, освещающими кривой нос, высокий лоб и отражающимися на дне практически чёрных глаз. Петя был красивый. Со своими высокими скулами, точёными чертами лица, сейчас растрепавшимися и промокшими, оттого и начавшими завиваться волосами. Он даже сидел сейчас, во всем чёрном, практически сливаясь с тёмным диваном, расслабленно, но изящно. В нем вообще что-то такое было, породистое, статное, проступающее даже в таком пьяном пограничном состоянии. Игоря к нему тянуло. Хотелось забрать из тонких бледных пальцев холодный стакан с виски, провести руками по предплечьям, почувствовать сухие крепкие мышцы, коснуться губами вечно закрытого водолазками горла, почувствовать на своих губах горячее сбитое дыхание. У Игоря никогда не было проблем с признанием собственной бисексуальности. Он поломал над этим голову в средней школе, когда выяснилось, что стоит у него не только на старшеклассниц и Анджелину Джоли, но и на пацанов из команды по плаванию. А потом забил – похуй. Что, он воевать с самим собой должен? Ну а само слово «бисексуальность» он узнал от Пчёлкиной, которая как-то загорелась идеей сделать ему аккаунт в Тиндере и задавала тысячу, на её взгляд, неудобных вопросов. И совершенно спокойно отнеслась к тому, что на «показывать только женщин?» Игорь пожал плечами и ответил, что ему без разницы. Только в самом конце мстительная Юлька в описании профиля вместо чего-то нормального написала ехидное «я спасатель Малибу, кого спас – того ебу». Игорь тогда заржал как конь, дернул хихикающую Пчёлкину за ногу ближе к себе и со словами «кажется, я тебя как-то спасал», забрался руками под юбку, стянул трусы и вылизал так, что ноги у Юли дрожали ещё минут десять. Между ними вообще был отличный комфортный секс по дружбе, пока это насекомое не угораздило влюбиться в какого-то кудрявого, как одуванчик, пожарного. Игорь видел их несколько раз вместе – счастливые до одури. Вот и хорошо, Юльке он всегда желал только счастья. Себе же он желал сейчас же перестать так откровенно пялиться на Хазина. Но не получалось вообще, Игорь хотел бы смотреть на него такого – уставшего, разморённого, спокойного ближайшую вечность. Но еще больше хотелось прикоснуться. – Эй, – Игорь вытянул ногу и ткнул носком Петю в бедро и, как бы невзначай, оставляя её на месте, – ты чего завис? Они уже обсудили, что на следующую тусовку к Гречкину нужно внедрять ребят. Точно Дубина, тот сойдет за студента как родной. Можно подтянуть Цветкова – этот заебет, но точно что-то раскопает. Ксюша была наблюдательной и осторожной, её глаза ничего не пропустят. Петя еще предложил взять Настю – стажёрку, недавно пришедшую в отдел. Крылова уже успела проявить характер и огрызнуться даже на Хазина, а тот смелость уважал, пускай потом девочке и влетело по первое число. Да и Женя, к которому её приставили, по секрету в курилке хвалил. Тему самого Кирилла они будто специально обходили стороной, понимая, что нужно ещё переварить произошедшее. Петя в общих чертах пересказал пропущенную Игорем часть разговора, и тот оттаял к Гречкину окончательно. – Да я всё думаю, – Петя медленно моргнул и перевёл взгляд на Игоря, скользя от лица вниз по вороту футболки и останавливаясь на руке, которая сжимала когда-то полный стакан с алкоголем. Прозрачное стекло отражало редкие всполохи света из противоположного окна и белело в огромной лапе Грома. Петя сглотнул, представляя, как бы эти руки ощущались на коже – большие, мягкие, горячие. – На счёт Гречкина? – голос у Игоря был хриплый и тихий, он разносился приятной вибрацией по комнате и пускал мурашки по позвоночнику. Петя даже не сразу понял вопрос. А когда обработал, лениво улыбнулся. – Ага. Это ж надо так убедительно пиздеть, что даже ты не понял, что это все защитный фарс, – Петя совершил над собой усилие и, отодрав себя от мягкой спинки, наклонился вперёд, ставя свой стакан на тёмный столик, и устало откинулся обратно. Его левая рука оказалась прямо на голени Игоря, но Петя не придал этому значения – конечности были тяжелыми, а голова кружилась. Всё же выпили они немало. А вот у Игоря сбилось дыхание. Всего на секунду, но горло будто пережали, не давая вдохнуть кислород. К нему давно никто не прикасался вот так, просто делясь теплом или потому что хотелось. – Да я и не пытался понять, – взяв себя в руки, ответил Игорь. – Он в прошлый раз вёл себя, как уёбок, а я еле держался, чтобы его мордой об стол не повозить. Это я сейчас понимаю, что ему страшно было. И стыдно, наверное. Игорь попытался вспомнить, каким Кирилл был в прошлый раз. Ну да, раздражающим, нагло ухмыляющимся и припоминавшим своего отца через предложение. Но даже не сделал попытки ему позвонить. Кирилл улыбался, подмигивал женщинам, вёл себя преувеличенно весело и будто бы совсем не боялся. Но, когда подписывал документы, Игорь это помнил очень хорошо, у него дрожали руки. Петя заговорил неожиданно. Игорь уже так глубоко ушёл в свои мысли, что чуть не прослушал. – Мне страшно оттого, как сильно мы с ним похожи, – Петя рассматривал потолок и периодически постукивал указательным пальцем по ноге Грома. Игорь нахмурился. – Ты не сынок миллиардера, который… Петя оборвал его коротким смешком и поднял голову, смотря Игорю прямо в глаза. – Которого с самого детства гнобили за его увлечения, отправили подальше на другой континент, чтобы не мешался под ногами, за которого решили судьбу, откупались деньгами и плевать хотели на то, что у него в башке происходит? – тихо, но очень зло выплюнул Хазин. После этого усмехнулся, склонил голову на бок и, подняв одну бровь, закончил. – Ну да. В Америке я не учился. – Петь, – Игорь не знал, что сказать. Он ничего не знал о Хазине. Ну, кроме того, что у того отец был генералом, раньше Петя служил в наркоконтроле и почему-то сбежал из Москвы. Ну и очевидных фактов, что у него был отвратительный характер, он пахал как лошадь и нихрена не ел. А тут вот такие откровения. Игорь, сколько себя помнил, был эмоциональным инвалидом. Маму он не помнил, а отец так закрылся в себе, что единственное понятное и ярко демонстрируемое чувство в их доме было – чувство голода. А после смерти отца так вообще, как выключило. И вот теперь он задыхался от внезапно нахлынувших чувств к Пете, тонул в них, а Хазин, будто бы издеваясь, подкидывал новые. Игорь сейчас смотрел на него и понимал – не вывозит. У него кончики пальцев зудели, так сильно хотелось обнять Петю, а сердце болело еще сильнее от того, что Игорь ничего сейчас не мог поделать. – Я на юридический хотел,– словно и не замечая потерянный взгляд Игоря, продолжил Петя. – Адвокатом быть мечтал. Ну знаешь там, вытаскивать людей из жопы, помогать им, вставать на их сторону вместе с законом. Но хер мне. В семнадцать получил аттестат, взял чемодан в зубы – и здравствуй, юность в сапогах. И без звания не возвращайся. Ебал я в рот такие методы воспитания. Петя сцепил зубы и зажмурился. Ему же говорили, что, если проговорить вслух, будет легче. Ничего подобного. Изнутри рвало ещё сильнее. У него никогда не было вот таких друзей. С которыми можно сесть, напиться в тишине и наконец рассказать. Чтобы просто выслушали, чтобы просто разделили эту боль. И вот теперь он это всё вывалил на Игоря. Усталого, заёбанного Игоря, которому не вперлись его проблемы. Для которого он просто коллега, приставленный к его же делу. Которого хочется поцеловать так, что зудят губы. Вот блять. – Зато ты теперь точно знаешь, как не надо делать, – через долгую паузу наконец сказал Игорь. – Не проебёшься со своими. Когда будут. Сказал и выстрелил в открытую кровоточащую рану. Петя был в двух шагах от истерики. От того, чтобы уткнуться Игорю мать его Грому в плечо и разрыдаться, как школьница. – А у меня их и не будет, – усмехнувшись, проскрипел Петя. Игорь непонимающе нахмурился. – Что ты так смотришь? Как показала практика, никакая нормальная женщина не захочет иметь ребёнка от такого конченного, как я. Финита ля комедия. Петя прикусил губу, чтобы не начать рассказывать о Нине. О тех сообщениях, о её отказе от кольца, о её грустном взгляде и «Петь, рожать ребёнка нужно человеку, которому ты доверяешь. А ты проебался по всем фронтам». О её решении сделать аборт, о пустых полках их общего шкафа и хлопнувшей двери. – У тебя есть уникальная возможность, – Игорь, кажется, всё ещё пытался спасти этот проклятый разговор. – Возьми себе Гречкина на перевоспитание. Петя пару раз моргнул, нахмурился, тряхнул головой, а потом наконец осознал, что Гром так шутит. С абсолютно серьёзной мордой. Вот козёл. – Нам, – беспечно бросил Петя, не зная, что от одного этого слова внутри Игоря перевернулось сердце, печень и, кажется, селезёнка. – Ну а что, тебя он боится, а меня уважает. Отличная командная работа, метод кнута и пряника, – Пете стало чуть легче, но жутко захотелось забить лёгкие никотином. Ему срочно нужен был перерыв. – Пошли покурим? Игорь кивнул и они, слегка пошатываясь и стараясь незаметно держаться за что-то прикрученное или твёрдо стоящее на полу, вышли на балкон. В лицо тут же ударила осенняя влажная прохлада, но разгорячённые пьяные тела не чувствовали привычного холода. Первые секунд пятнадцать. Петя закурил, передал зажигалку внезапно тоже взявшему из пачки сигарету Грому и прижался к его тёплому боку. Будто бы так и надо. Петя обхватывал губами фильтр и думал, что нихрена, Игоря всё ещё очень сильно хочется поцеловать. Сублимировать не получилось. – Ты такой красивый, когда погас, – тихо сказал Хазин, смотря на серебряные крыши Питерских домов и думая, что он вполне способен попытаться начать любить этот город. – Ты такой красивый, когда несчастный. Игорь стоял рядом, чувствовал легкую дрожь в теле Пети, смотрел на его профиль и механически выдыхал сизый дым, чувствуя, как горечь оседает на языке. Ему бы смотреть на любимый город и светлеющие облака, но он не мог оторвать взгляда от скул, впалых щёк и покрасневших губ, касающихся белого фильтра такой же сигареты. Поэтому и не успел подумать, как выдохнул: – Ты всегда красивый, – и замер, чувствуя на себе удивлённый взгляд Пети. Внутри всё замерло, а в голове стало так пусто, что Игорь пару раз открыл и закрыл рот, а потом в панике выдал первое, что пришло в голову. – Бро. Лицо Хазина озадаченно вытянулось, губы искривились в улыбке, а плечи вдруг мелко затряслись. Он поднял руки, закрыл лицо и засмеялся в голос. Игорь смущённо пнул его локтем. Момент был окончательно и бесповоротно разрушен. – Предлагаю отправляться спать, – отсмеявшись, Петя сделал шаг к балконной двери и тут же весело фыркнул. – Бро. – Иди нахер, – проворчал Игорь, заходя обратно в духоту комнаты и стягивая с себя футболку. – Но сначала подушку принеси. Хазин, скользнув цепким взглядом по груди и прессу Игоря, скрылся в соседней комнате, всё ещё периодически хмыкая. Игорь рухнул на диван и прикрыл глаза. Завтра. Он обо всём подумает завтра. Сейчас ему пьяно, горько и от чего-то очень спокойно.

***

Подумать не получилось. Игорь проснулся от сонного, но серьёзного голоса Хазина, сейчас босиком расхаживающего по кухне и прижимающего к уху телефон. Игорь несколько раз моргнул, привык к яркому белому свету, льющемуся из окон, и скользнул взглядом по Пете – тот явно только что вскочил с постели. На лице ещё остался след от подушки, волосы были взъерошены с одной стороны, мятая футболка и плотно обхватывающие крепкие ягодицы чёрные боксеры. Игорь бы с огромным удовольствием валялся бы дальше, рассматривая такого утреннего и домашнего Петю, но выражение лица у того было встревоженное и серьёзное. А потом закипел чайник, и Игорь наконец смог разобрать слова. – … так, передай ей, что мы сейчас подъедем и примем заявление. Да, прям на месте, так можно. У тебя есть возможность приехать? Уже выходишь? Да, молодец, её сейчас одну оставлять нельзя. Да. Да, будем через полчаса. Скинь адрес. Да куда хочешь, Кирилл, хоть голубями. Телега нормально. Все, будь на связи. Всё это время Петя механически заваривал кофе, хлопал холодильником, шуршал какими-то коробками и хлопал микроволновкой. Игорь же успел только спустить ноги с кровати, поймать вертолёты и понять, что он сейчас готов на всё ради стакана воды. Который в следующую секунду, как по волшебству, оказался перед его носом. Игорь выпил его залпом, выдохнул и наконец смог поднять покрасневшие глаза на напарника. – Пиздец, я, кажется, ещё бухой, – проскрипел Гром, поднимаясь с дивана и делая шаг в сторону кухни. Сбоку понимающе хмыкнули. – Звонил Кирилл, – усаживаясь за стол сказал Петя и подвинул к Игорю тарелку с сырниками. Гром благодарно кивнул, отхлебнул кофе и постарался сосредоточиться на том, что ему говорит Хазин. – Пропал ещё один парень. Его девушка забила тревогу ещё вчера, но до Кирилла смогла дозвониться только утром. Сейчас в темпе собираемся и едем к ней, по ходу дела решим, что там дальше. Игорь прожевал подозрительно вкусный сырник, глянул в сторону плиты – девственно чисто. Значит, покупные. Ну ладно, разогрели, и то забота. Резко захотелось тёть Лениных сырников, в масле, с хрустящей зажаренной корочкой и с чуть крошащейся на тарелку мукой. С жирной сметаной и сладким чаем из высоких кружек с цветами. Он вообще давно к чете Прокопенко не заходил, надо это исправить. У Пети дома было стерильно чисто. Даже чемодан, кажется, не до конца разобранный, стоял в углу комнаты. Кухня вообще выглядела так, будто тут появляются только по праздникам, и то налить водички. В раковине стояли две кружки из-под кофе и лежала одинокая вилка. Пете захотелось дать подзатыльник за такой режим питания, но у Игоря был не лучше, он сам существовал на кофе, шаве и праведном гневе. – А парень точно пропал, а не загулял? – Игорь устало потёр глаза и от души зевнул. Голова никак не включалось. Хотелось стащить тот тёплый плед с дивана, завернуть в него Петю как в кокон, уткнуться носом ему в волосы и утащить обратно спать. Игорь вдруг вспомнил, как сильно его тянуло к Пете ночью и вздрогнул, поднимая взгляд и осматривая сидящего напротив мужчину цепким взглядом. Хазин, что-то печатающий в телефоне, поднял ответный взгляд на Игоря. И в этот момент в груди уже привычно ёкнуло и разлилось тепло. Не отпустило, не показалось. – Я тоже об этом спросил, но Кирилл клянётся, что пацан адекватный был. Да и слишком много совпадений. Так что давай, в темпе вальса, - Петя продолжал что-то печатать и говорить. У Игоря же сейчас функционал ограничивался тремя командами в минуту, поэтому он послушно кивнул и направился в ванну. В спину донеслось: – Чистое полотенце на верхней полке, новая зубная щётка за зеркалом. У вас семь минут, майор. – Так точно, – кивнул Игорь и вписался плечом в косяк. Хазин ехидно хмыкнул, на что Игорь только закатил глаза. Вот и доброе утро. Собрались они минут за двадцать, пять из которых Петя рылся в своём шкафу с ворчанием про огромных лосей, через которых в детстве никто не переступал, а надо было бы. Футболка Игоря каким-то магическим образом оказалась под диваном и сейчас выглядела, как нечто мятое и не сильно пригодное для носки, поэтому Петей было принято волевое решение одеть Грома во что-то более приличное. Приличным был назначен чёрный свитер, который на Хазине висел мешком – оверсайз, Игорь, мода такая – а вот на Игоре сидел как влитой. На улице Петя снова замер с телефоном. Игорь с удивлением обнаружил, что Хазин пялится в приложение с такси. Гром открыл было рот, чтобы спросить, а почему не машина, сейчас стоящая метрах в десяти от них и покрытая редкими желтоватыми листьями, как Петя сам заметил озадаченный взгляд и просто пожал плечами. – Я пьяным за руль не сяду, – Хазин достал из кармана сигареты и только прикурил, как в арку въехала белая машина с жёлтыми полосами. Петя страдальчески закатил глаза и затянулся. Игорь растянул губы в улыбке, глядя на эту пантомиму, но промолчал. Как видно, его не одного ещё штормит. Всё же на часах едва девять утра субботы, легли они спать, дай Бог, если часов пять назад. В машине Петя отвернулся к окну и залип, не видя ни высоких каменных домов с лепниной, ни продрогших пешеходов, поголовно цепляющихся за зонты, ни серого хмурого неба. Внутри у Пети происходила ожесточённая кровавая битва. Когда он напивался, то всегда становился до ужаса тактильным. Становилось ещё холоднее, чем обычно, и отчаянно хотелось прижаться хоть к кому-нибудь. Нина любила его пьяного – Петя был ласковым, разморенным, почти нормальным живым человеком. Вот и вчера он еле держался, чтобы не прижаться к Игорю ещё ближе, влезть под одежду, прижаться к тёплой коже. И если вчера желание целовать Игоря можно было списать на алкоголь, то сегодня уже оправданий не осталось. Игорь заполнял пространство в холодной пустой квартире, будто бы был везде и нигде одновременно. И Пете это так сильно нравилось. Он давно не сидел утром с кем-то за одним столом. Конкретно за тем, который был в Питерской квартире – никогда. Давно он не пробирался ночью на кухню практически бесшумно, только бы не потревожить чужой сон. Он так давно не чувствовал себя кому-нибудь нужным. Он привязывался к Игорю только потому, что тот вел себя с ним как с нормальным человеком. Господи Иисусе, как же он жалок. Петя сцепил зубы и встряхнул головой, начиная злиться. На Игоря, на самого себя. Он чувствовал себя просто ужасно – наружу вылезли его слабости, о которых он старался не думать и вообще запихать куда-нибудь подальше. Это проблемы, с которыми он разберётся когда-нибудь потом. Только не сейчас, пожалуйста. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы не подпустить Игоря ещё ближе. Иначе потом Петя не сможет. Он же привязывается, как щенок, к любому, кто погладит и почешет за ухом. А потом обязательно бросит, пойдёт дальше жить свою жизнь, а Петя опять останется сидеть на холодном асфальте и грустным взглядом провожать ещё одну фигуру. Поток самокопаний был прерван хлопком двери – Игорь уже вышел из такси и теперь водитель выжидающе смотрел на хмурящегося Петю. Тот наконец сообразил, что от него требуют, вежливо кивнул и вышел в осеннюю промозглую хмурь. Телефон в кармане завибрировал, оповещая о списании средств. Петя прошёл вперёд, даже не оборачиваясь на Игоря. Набрал на домофоне нужную квартиру, дождался, пока откроется дверь и быстрым шагом начал подниматься на четвёртый этаж. Гром, судя по звукам, не отставал. Внутри Пети клокотала иррациональная злость. Игорь не знал, что он наглухо отбитый, Игорь не знал, что с Петей нельзя по-хорошему. Игорь ничего о нем не знал, и пусть так и остается. Если в Пете разочаруется ещё один человек, он уже этого не вывезет. Дверь открыла заплаканная девушка в сиреневом спортивном костюме и с тёмными встрепанными волосами, сейчас собранными в неаккуратный узел на затылке. Она кивнула, смотря на удостоверения майоров, и пропустила их в квартиру. Из кухни тут же вырулил Кирилл. В узком коридоре резко стало очень тесно. – Арса нигде нет. Мы вообще всех обзвонили. Я и в мастерскую к ним сгонял, но мне там ясно дали понять, что он второй день не появляется. Все вещи на месте, паспорт тоже, уехать он никуда не мог, – Кирилл говорил быстро и взволнованно. Цеплялся руками за предплечья и хмурился. Петя, уже стянувший ботинки и пристроивший пальто на вешалку, зашагал на кухню. Девушка и Кирилл бросились за ним следом. – Так, спокойно, выдохнули, – Петя кивнул, чтобы девушка села за стол. – Кирилл, будь ласка, принеси бумагу и ручку. Гражданочка, а вас как зовут? – Хазин присел на скрипящую табуретку. – Виктория, – шмыгнув носом, ответила девушка, и Пете наконец удалось нормально её рассмотреть. С тёмными глазами, носом с горбинкой, тонкими искусанными губами и слегка отёкшим лицом – ей было решительно всё равно, как она выглядит. У неё мелко тряслись руки и периодически подкатывали слёзы, она была вся натянутая, как струна. – Костюкова Виктория Александровна. – Молодец, – на стол опустился белый лист и ручка. Кирилл тут же отступил вглубь кухни, а Петя спиной почувствовал, как Игорь остался стоять позади. Это нервировало. – Сейчас мы напишем заявление, и ты подробно нам все с майором Громом расскажешь. Хорошо? Девушка кивнула, вытерла рукавом влагу с глаз и вцепилась в ручку побелевшими пальцами. Петя вздохнул. Это будет сложно. Заявление писали минут двадцать. У Вики тряслись руки, она путалась в словах и иногда запрокидывала голову назад, жмурилась и пыталась сдержать слёзы. Петя её отлично понимал. Когда пропадает четвёртый человек подряд, а о похитителе известно только то, что он где-то рядом – это повод для беспокойства. Поэтому Петя говорил мягким голосом, подсказывал нужные слова и вообще не давил, хотя внутри все дребезжало от раздражения. Когда с заявлением было покончено, Хазин чувствовал себя так, будто его прополоскали в стиральной машине и зафиналили программой не самого мягкого отжима. Хотелось курить. Как только Петя об этом подумал, на плечо легла теплая ладонь, пуская дрожь по спине. Петя нахмурился и обернулся, смотря снизу вверх на громадную с такого ракурса фигуру Грома. – Давай я опрошу, а ты пока проветришься сходишь, – предложил Игорь. От сочувствия, сквозившего в голосе, захотелось ему вдарить. Рыцарь, блин, великодушный. Пете хотелось закатить истерику, молча развернуться к Виктории и провести опрос самому, чисто из вредности, но Игорь уже ловко спихнул его с табуретки и уселся на нагретое место. Хазин внезапно обнаружил себя за спиной у Грома, возмущённо смотрящим на тёмную макушку. Он поднял взгляд на Кирилла и жестом показал сигарету, безмолвно спрашивая, где можно покурить. Гречкин посмотрел по сторонам, почесал нос и пожал плечами – он явно сам был тут нечастым гостем. Петя махнул рукой и вышел в коридор, уже собираясь обуться и выйти на лестничную клетку, как внезапно затормозил, вспомнив одну важную деталь. Наркотики. Его вообще изначально вписали в это дело, потому что все жертвы употребляли. Он же, блин, как специалист должен был только об этом и думать. Какого чёрта он размазывает сопли во время рабочего процесса и отвлекается на всяких там красивых здоровенных майоров? Для успокоения души Петя принялся шёпотом зачитывать наизусть первый раунд Оксимирона и, оглянувшись на сидевших на кухне, развернулся и тихо прошёл в единственную комнату. Времени было мало, поэтому Петя начал прочёсывать все самые очевидные места, где раньше хранил сам, усмехаясь, что хоть где-то эти знания ему помогли. Заглядывая под матрас, Хазин задался вопросом, а знает ли Вика. Даже если знает, то полиции точно не скажет, за употребление они посадить не смогут, но вот влепить статью за хранение – запросто. Искомое нашлось на книжном шкафу в коробке из-под мужского парфюма. Сам флакон стоял на комоде в глубине комнаты, поэтому Петя и зацепился взглядом за темно-синюю упаковку. Чтобы достать нужную вещь, Хазину пришлось приподняться на носках и тянуться так, что в спине заныло. Петя подцепил кончиками пальцев коробку и зашипел, мысленно благодаря жизнь, что Игорь этого не видел – припоминал бы потом при любом удобном случае. Петя аккуратно потянул вверх плотный картон, перевернул упаковку – и ему на ладонь упал забитый под завязку зиплок. Хазин тяжело вздохнул, поджал губы и сунул найденное в карман, а коробку вернул на место. Настроение резко стало ещё хуже, а паршивость ситуации возросла в геометрической прогрессии. Мало того, что всё это указывало на то, что Арсений уж точно не загулял просто так, ещё и Виктории придется узнать про своего мужчину не самые приятные вещи. Выйдя обратно на кухню, Петя привалился плечом к стене и прикрыл глаза. Его опять начало мутить. Он сглатывал кислую слюну и отчаянно пытался не думать, что у него в кармане. И какое он к этому имеет отношение. Точнее, имел. В прошлом, Хазин. Сейчас между тобой и подобными пакетами пропасть – он повторял это себе как мантру, фоном слушая успокаивающий голос Игоря и цепляясь за него как за спасательный круг. Очнулся Петя, только когда его хлопнули по плечу. Он разлепил глаза и тут же увидел перед собой обеспокоенное лицо Грома. Неопределённо качнув головой, Петя послушно пошел на выход, привычными движениями накинул на плечи пальто, влез в ботинки и, оставив любезности на долю Игоря, сбежал на улицу, тут же доставая сигареты и затягиваясь. Игорь с Кириллом появились минут через пять. – Ну что, какие новости? – Петя скосил глаза на хмурого Грома, на что тот внимательно оглядел Хазина с головы до ног, ещё больше нахмурился и отрапортовал: – Костюков Арсений Викторович, двадцать четыре года, по образованию актёр, служит в театре второй год, мечтает играть в кино, но берут только на эпизоды и в массовку, ходил вот к этому, – Игорь качнул головой в сторону Кирилла, – на вечеринки за полезными знакомствами, – Гром стал напротив Пети, засунув руки в карманы и в упор разглядывая мужчину. Хазин стойко игнорировал этот взгляд, куря как ни в чем не бывало. Прохлада и мелкий накрапывающий дождь слегка прочистили мозги, и теперь он хотя бы мог соображать. – И наркотой, – лениво добавил Петя, замечая, как на этих словах Кирилл подходит ближе и вскидывает вверх брови. – Не факт, – Гречкин кутался в огромную красную дутую куртку и скрёб короткими ногтями какую-то тряпку, повязанную на руке. – Я никогда не видел, чтобы Арс употреблял. Петя только сейчас заметил, что Кирилл был собран явно наспех. В каких-то невнятных серых спортивных штанах, кроссовках на босу ногу, в легкой майке и слишком теплой куртке. Его понтовая Ламба была криво припаркована возле подъезда, словно Кирилл влетел во двор на скорости, второпях кинул машину в первом попавшемся свободном месте и махнул рукой – вроде никому не мешает и ладно. Переживал – понял Петя. Реально спешил и нервничал, иначе бы сейчас не выглядел, как уставший побитый щенок. – Факт, – с сожалением вздохнул Хазин, поджимая губы. Засунул руку в карман и достал зиплок, демонстрируя замершим мужчинам. – Нашел у них в комнате. Это сто процентов Арсения, спрятано там, где его девушка бы и не догадалась искать, – он под тяжёлым взглядом Грома сжал пакетик в кулак и спрятал обратно. Перевёл взгляд на Кирилла и чуть было сам не расстроился, тот выглядел разочарованным. – Так что у нас три попадания из трёх. Время бить тревогу. – Жена, - сказал Кирилл. Заметив непонимающие взгляды, пояснил: – Она его жена, – Кирилл вздохнул, облизнул губы, переступил с ноги на ногу и тихо предложил. - Может ну их, тусовки эти? Давайте я просто прекращу? Из-за меня люди пропадают. Из моего дома, прямо из огромной толпы людей. Петя вздохнул, выкинул сигарету, протянул руку и сжал плечо парня, заглядывая ему в глаза. Хазину самому хотелось прямо сейчас развалиться на куски и немного полежать в какой-нибудь грязной Питерской луже просто для того, чтобы внешнее совпадало со внутренним. Но нужно было держаться зубами за воздух и продолжать строить из себя взрослого дядьку, который все может. – Эй, - Петя слегка потряс парня, – эй. Посмотри на меня. Нет, прекратить все это сейчас – это окончательно сдаться, – Кирилл смотрел на него грустным, но всё понимающим взглядом. Пете вдруг захотелось прочитать пару книг по психологии или руководство «как разговаривать с подростком на которого все забили, а теперь в его доме, возможно, тусуется маньяк». К сожалению, таких пока не выпускали, поэтому пришлось действовать интуитивно. – Не показывай ему, что ты напуган. Мы его найдём. И твоих друзей тоже найдём. Все хорошо. Кирилл фыркнул, но вроде чуть расслабился. Петя засчитал это за победу. – Это называется «всё хорошо»? – всё же уточнил Гречкин, кивая на пластмассовую папку в руках Игоря, где белели страницы заявления. – Пока тел нет – да, – тут же отозвался Гром и даже слегка улыбнулся. Кирилл ещё раз фыркнул. – Не истери. Давай, соберись, вон там тебя ждёт человек, кому хуёвее всех, – Игорь кивнул в сторону окон дома. Парень на автомате поднял голову и посмотрел в нужном направлении. – Поэтому давай, шагай к ней. Кирилл ещё пару секунд постоял, перевёл взгляд с Игоря на Петю и обратно. Потом как-то неловко пожал им обоим руки и уже от двери махнул им рукой и крикнул: – На связи, – и скрылся за тяжелой металлической дверью. Игорь с Петей остались стоять в напряжённом молчании. Гром не отводил взгляда от подкурившего вторую сигарету майора. Петя же забивал лёгкие никотином, пытаясь подавить внезапно накатившую тошноту. Голова снова начала болеть – в висках пульсировала тупая боль, а в ушах противно звенело. Он мог поспорить, что даже несмотря на холодный ветер и моросящий дождь у него на лбу проступила испарина. Чёртова реакция на чёртов порошок. – Мне стоит знать, что с тобой творится? – нарушил молчание Игорь. Петя начал жалеть, что связался с ним. Слишком наблюдательным, слишком заботливым… слишком Игорем Громом. – Нет, – Петя глубоко затянулся и бросил короткий взгляд на Игоря. – Но тебе стоит знать, что у нас проблемы, – Хазин не глядя снова залез в карман и вытащил зиплок. – Мы не можем сдать его в вещдоки, потому что это был не официальный обыск. Хранить у себя я тоже никому из нас не позволю. Так что у меня ни одной мысли, куда деть эту херню. Петя собрался уже убрать пакетик обратно, как Игорь перехватил его запястье и легонько сжал. Хазин вздрогнул от неожиданности и впервые за это утро нормально посмотрел на Игоря. В светлых серых глазах была уверенность и какое-то удивительное спокойствие, будто Игорь знал, что делать. Будто видел Петю насквозь. От этого стало страшно. – Дай, – тихо попросил Игорь, и Петя послушно разжал ладонь, позволяя забрать у себя внезапную ношу, которая весила всего ничего, но сильнее камня тянула на дно. Игорь кивнул, развернулся и направился к краю дороги. Хазин нахмурился, ещё секунду помедлил, а потом сорвался вслед за Громом. – Ты куда? – озадаченно спросил Петя, смотря, как Игорь вскрывает зиплок и, останавливаясь возле дождевого слива, одним движением высыпает всё содержимое пакета в мутную коричневатую воду, льющуюся сквозь металлическую решетку. А потом, убедившись, что внутри ничего не осталось, отправляет в эту Харибду и сам пакет. Петя сам не понял, когда вцепился в рукав Игоревой куртки, когда начал тяжело дышать и дрожать всем телом. Он пришел в себя, только когда Игорь положил свою тёплую ладонь на его шею, считывая бешеный пульс. Петя поднял глаза. Игорь смотрел на него прямо и серьёзно. – Спасибо, – выдохнул Хазин, прикрыл глаза и, собрав все силы, отступил на шаг. Досчитал до десяти, поднял взгляд на Грома и, сглотнув, развернулся на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом направляясь к выходу из двора. Игорь смотрел Пете вслед до тех пор, пока бежевое пальто не скрылось за очередным поворотом.