Серотонин

Петя ещё со своих шестнадцати знал отличный способ вытряхнуть ненужные мысли и капитально прочистить голову. Знал, пользовался и даже изредка злоупотреблял. Вот и сейчас, проснувшись по внутреннему будильнику в семь тридцать утра, он заставил тяжёлое тело подняться и начать методично запихивать вещи в чёрную спортивную сумку. Тренировки были его спасением. Просто отключаешь голову и глубоко дышишь, мысленно считая до двенадцати, двадцати, тридцати пяти, пятидесяти. Гоняешь скрипящее поначалу тело по дорожке, чувствуешь, как тянутся мышцы, как горят лёгкие, как невольно начинают трястись ноги. Ровно двадцать глубоких вдохов – и погнали дальше. И так минута за минутой, подход за подходом, пока окончательно не выбьешься из сил. Чтобы трясущимися руками открывать вентиль с холодной водой, чувствовать, как непослушные пальцы не хотят открывать замок на сумке и зашнуровывать ботинки. Чтобы в голове были закрыты все вкладки кроме: смотреть на дорогу – следить за светофорами – жать ногой на педаль. И казалось бы, идеальный план, никаких изъянов. Схема, отработанная годами, слаженная работа в команде – Петя и его ноги, которые сами несут по уже знакомой дороге. И спотыкаются о ту самую причину, по которой вообще начали бежать. Петя зашёл в зал, разминая плечи и уже предчувствуя, как завтра будут ныть мышцы спины – они забивались за считанные дни, проведённые за компьютером и в неравной битве с бюрократической системой. Прошёл два шага, поудобнее перехватил термос с водой, втянул носом воздух и замер на месте. Игорь был где-то рядом. Когда кто-то называл Хазина псиной, тот не скалился, лишь гавкал в ответ. А потом морщился – на правду не обижаются. Петя действительно иногда чувствовал себя псом – запахи были бичом всей его жизни. Начиная от того, что поездки в общественном транспорте заканчивались комком в горле и предчувствием тошноты, продолжая головными болями в отделах парфюмерии и заканчивая совершенно тупорылыми ситуациями в духе «она, конечно, красивая, но не так пахнет». А вот когда Петя впервые влюбился, он мог буквально унюхать этого человека с пятнадцати метров. Посреди казармы. После тренировки. В закрытом пространстве, где было ещё больше пятидесяти потных полуголых мужиков. Унюхать другого человека. Пете захотелось сесть прямо на тёмный мягкий пол возле раздевалки и повыть. А главное – не поворачиваться к клетке ринга, где абсолютно точно сейчас был Игорь-мать-его-Гром. Не повернуться не получилось. Совершенно глупая вера в «ну, может, показалось» и чешущееся любопытство заставили натянуть на лицо маску абсолютной невозмутимости, пройти ещё пару шагов вперёд и, будто бы оглядываясь в поисках нужного тренажёра, посмотреть вбок. В ту сторону, где Игорь, одетый в насквозь пропитавшуюся тёмно-серую футболку и красные шорты, самозабвенно размахивал своими невозможно длинными ногами, отрабатывая удары. Господи блядский Боже. Петя скользнул взглядом по накачанным икрам, выпирающим острым коленям и литым мышцам бёдер, виднеющимся из-за задравшихся шорт. Игорь сжимал кулаки с такой силой, что Хазину даже с нескольких метров были видны вздувшиеся вены на предплечьях. Гром хмурился и не сводил глаз с противника, замерев в стойке и ожидая атаки. Мужчина напротив – более худой, но такой же подтянутый и хорошо сложенный, с короткой тёмной бородой и светлыми глазами – оставался неподвижным, не спеша бросаться вперёд. В носу щекотал тяжёлый пряный запах тела Игоря, разбавленный солёными нотками пота – но даже они не отталкивали. Пете нравилась вот эта животная, низменная составляющая естественного запаха, она заставляла крепче сжимать зубы и тянуться вперёд, ближе, чтобы на языке ощутить этот запах, попробовать его на вкус. Петя понял, что капитально поплыл, когда обнаружил себя метрах в двух от клетки, внимательно следящим за точными ударами спаррингующих сторон – мужчины дрались явно вполсилы, скорее ради удовольствия и самого процесса, чем желая выгрызть победу любой ценой. Это было красиво и технично – Петя оценил. Как и оценил зарождающееся в груди раздражение. Нельзя быть такой тряпкой, фу. Следующие два часа Хазин тренировался на износ, не отрывая взгляда от оранжевых стен, разделённого на ровные квадраты потолка или мигающих лампочек на беговой дорожке. Считал выдохи и даже не повернулся, почувствовав обжигающий взгляд Игоря, замершего в нескольких метрах от него – в зеркале отражалась его хмурая морда. Петя упрямо ткнул пальцем в кнопку увеличения скорости и, склонив голову, понёсся ещё быстрее. Будто так можно было убежать от внимательного взгляда. Впрочем, когда выдохшийся Петя наконец слез с тренажёра, Игоря рядом не оказалось. Как и в зале. Как и в душевых, раздевалке, на ресепшне и парковке. Ну и пожалуйста, ну и не сильно-то и хотелось. Уже сидя дома, на кухне, тыкая вилкой в чёрную коробку и не особо различая вкус еды, Петя, залипнув в телефон, обнаружил у себя нового подписчика. И тридцать новых лайков от него же. Он перешёл на профиль Кирилла, полистал фотографии – Кир, видимо, как и Петя, любил выебываться. Другого оправдания для такого количества студийных съёмок и явно профессиональных кадров из разряда «я гулял весь такой красивый, а эта фотка случайно получилась» просто не было. Петя оценил их все и подписался в ответ. Листая миллиард сториз только за сегодня, где то и дело мелькала знакомая кухня, совсем не та, что была у Кирилла в доме, её Петя даже не видел, а Вики – небольшая, с икеевской гарнитурой и заставленными полками, обжитая и уютная, Петя вдруг подумал, что у Гречкина в доме точно должны быть камеры. Хазин просмотрел добрый десяток мемов, кое-где даже хмыкнул, перелистнул очередную историю и завис, смотря на мужскую руку с чёрным маникюром. На среднем пальце была видна надпись «товарищ майор», и Петя мог поклясться – на второй руке было какое-нибудь кошмарно пошлое продолжение фразы. Хазин, ехидно улыбнувшись, отправил огонёк-реакцию на сториз. Потом ещё немного подумал, смахнул продолжающие крутиться видео и картинки – да сколько этот дармоед вообще в инстаграме времени проводит? – и открыл директ. «Заедешь завтра в отдел? Надо поговорить», – быстро напечатал Петя. Сообщение просмотрели мгновенно. «Уже соскучился?», – Кирилл ответил сразу, ещё и подмигивающий смайлик прислал, зараза. Петя закатил глаза, но Кир добавил: – «Днём могу заехать, как раз освобожусь» Какой занятой, ни минуты свободной нет. Ладно, днём так днём. Они же, блин, никуда не спешат. «Привет Вике», – мстительно добавил Петя. В ответ ему прилетела идиотская танцующая чайка – Хазин хмыкнул. Ничем парня не пробьешь.

***

Петя признавал Старбакс за кофейню только с конца сентября по ноябрь. Во все остальные месяцы он предпочёл бы погрызть кофейные зерна, чем сунуться в эту обитель кошмарного горелого пойла по бешеным ценам. Переобувался в воздухе Петя исключительно из-за тыквенного латте. Иногда с таким же горелым привкусом, но невероятно сладкого и осеннего. Хазин даже был готов простить почти полное отсутствие кофеина и доплатить за лишний шот эспрессо. Рывком открыв стеклянную дверь, Петя широким шагом прошёл к кассе, на ходу вытаскивая телефон из кармана чёрного пальто – на улице резко похолодало и пришлось вылезать из своего любимого светлого только для того, чтобы переодеться в похожее, но более тёплое и чёрное. Так что Петя сегодня себя чувствовал буквально ужасом, летящим на крыльях ночи, только вот настроение было прекрасное, выспался. Он, измотанный физически, отрубился вчера почти мгновенно, стоило укутаться поплотнее в одеяло, и проспал законные восемь часов без сновидений. Это был прям праздник. Петя крутанул в руках ключи от машины, поправил волосы и улыбнулся девушке за кассой, кажется, той же, что и в прошлый раз – темноволосой и кудрявой. Она смотрела на него почти с осуждением – кафе открылось минуты две назад и, судя по тому, как агрессивно чем-то гремел худощавый парень возле кофемашины, явно в спешке. Хазин задумчиво побарабанил пальцами по деревянной стойке, скользнул взглядом по доскам с меню и заказал ещё фильтр-кофе для Игоря. Нужно было налаживать рабочие отношения. Гром не виноват, что в его, Петиной, голове, тараканы постоянно устраивали фестиваль песни и пляски, вытаскивая из дальних шкафов старые травмы и оборачивались в них, как в боа. Поэтому нужно было прекращать вести себя, как уёбок, натягивать на лицо профессиональный оскал и попробовать не запороть общение хотя бы до конца расследования. А главное – засунуть все свои мысли о Громе куда подальше. Петя не задумываясь приложил телефон к терминалу, дождался характерного звука и собрался уже отойти к стойке, чтобы подождать, пока приготовят кофе, как перед ним вдруг появился крафтовый пакет с чем-то внутри. – Я не заказывал… – начал было Петя, но кудрявая девушка, так и не сводя с него спокойного взгляда серо-голубых глаз, тихо фыркнула и буквально впихнула ему в руки свою ношу. – За счет заведения, – улыбнулась она, демонстрируя очаровательную щербинку между зубами. – Вы выглядите, как человек, которому срочно нужно какое-нибудь чудо, – она подмигнула опешившему Пете и тут же перевела взгляд на следующего покупателя. Хазин поудобней перехватил шуршащий бумажный пакет, отошел к стойке выдачи, прислонился плечом к стене и вздохнул. У него только-только в голове начало что-то проясняться и раскладываться по полочкам, как очередная неведомая хрень снова всё порушила. Он чувствовал себя, как подросток, усердно строящий карточный домик, но вдруг чихнувший, отчего вся конструкция разом полетела к ебеням. Петя не привык к вот таким вот внезапным проявлениям человечности. На стойке перед ним появились два высоких стакана, Хазин машинально поставил их друг на друга и, придерживая второй рукой, направился к выходу. Уже у самой двери обернулся – кудрявая девушка раскладывала печенья по плетёной корзине перед кассой и не обращала на него никакого внимания. Хорошая. В отделе было как всегда шумно. Игорь уже сидел на своём месте, излюбленная кепка лежала рядом, а на лице была написана боль всего рода человеческого – он смотрел в компьютер и судорожно щёлкал мышью. – Отличный удар, – Хазин поставил перед Игорем стакан с кофе и широко улыбнулся, когда Гром поднял на него взгляд. На лице Игоря промелькнуло удивление. – Что? – нахмурившись спросил он, тут же отпивая и, кажется, даже слегка расслабляясь. – Видел тебя вчера в спортзале, – беспечно пожал плечами Петя, опуская детали. Особенно те, где он безбожно завис, мысленно облизывая Грома целиком. – Когда я тебя совсем достану, зови, начистим друг другу рожи в рамках спортивных правил. – В следующий вторник, в семь, – без промедлений отозвался Игорь, тут же растягивая губы в гаденькой улыбочке. Он выглядел дружелюбным, но взгляд всё равно был каким-то колким и внимательным, Хазин даже поёжился. Игорь явно его изучал, будто видел впервые, а от самого веяло холодком, никак не вяжущимся с теми ночными разговорами. – Забились, – Петя наконец сделал глоток своего божественного напитка и встрепенулся, припоминая, зачем он вообще подошёл. – Днем подъедет Кирилл, хочу выяснить, есть ли у него в доме камеры и можно ли будет достать записи с них. – В чём проблема? – Игорь нахмурился, секунду подумал, а потом кивнул сам себе. – А, точно, дом может быть по документам Гречкина-старшего. – Вот именно, – Петя подавил восхищённые нотки, мужчины с мозгами – это всегда секс, а мозг Игоря, работающий на сверхскоростях, вообще приводил Хазина в абсолютный восторг. Ничего не нужно было объяснять, по десять минут разжевывать, это ли не чистый кайф? – Если так, то дело затянется. Скрестим пальцы и будем надеяться на то, что нам повезёт. – Это когда нам вообще везло? – скептически выгнул бровь Игорь и снова повернулся к монитору. Вопрос был риторическим, Петя предпочел на него не отвечать. Игорь просидел, уткнувшись лицом в компьютер вплоть до обеда, потом ему кто-то позвонил, и он унёсся из участка на третьей космической, даже не взглянув в сторону Хазина. Тот лишь поджал губы и вернулся работе, рутину никто не отменял.

***

Юлька, как всегда, была великолепна. Сидела за столиком возле панорамного окна, небрежно закинув ногу на ногу, демонстрируя всему миру высокие ботфорты, распиливала на куски лежащий перед ней стейк и замолкала только для того, чтобы с восхищённым выражением лица пережевать кусок. Игорь, внимательно слушающий подробный пересказ грядущего выпуска о пожарах в Карелии, молча жевал свою отбивную и цедил кофе. Горький, какой-то пережжённый, сильно похожий на тот, который притащил сегодня утром Хазин. – А у тебя как дела? – Пчёлкина откинула упавшую на лицо красную прядь и поправила воротник такого же красного свитера. – Не виделись вечность. – И не надейся, – покачал головой Игорь, складывая приборы на пустую тарелку и откидываясь на стуле. – Ни хрена я тебе не скажу по новому делу. Юля поморщилась, состроила самое оскорблённое выражение лица, на которое вообще была способна и взяла в руки свою чашку кофе. На руке блеснуло кольцо. Игорь сощурил глаза, но промолчал. – Я как друг спрашиваю, – Юля провела пальцем по белой керамике, убирая пенку, – ты писал, что пришлось делиться делом. И если бы ты пользовался стикерами, я уверена, вся моя личка была бы завалена орущими котами. – Нормально, – Игорь пожал плечами, отгоняя от себя воспоминания о бледном колотящемся Хазине и его голодном взгляде на пакет с порошком. Он пообещал себе не надумывать ничего, пока не найдёт доказательств. – Петя такой же отбитый, как и я оказался. В смысле, на работе почти ночует. Припёрся недавно ко мне в шесть утра, потому что забыл, что люди вообще спят. Короче, сработались. Юля выгнула бровь, недоумённым взглядом смотря на Игоря. Даже отставила от себя кружку и придвинулась ближе. – Он разбудил тебя в шесть и выжил? – Пчёлкина отчаянно давила хитрую улыбку, но получалось у неё откровенно плохо. – Игорь, я хочу на него взглянуть, он камикадзе. Героев надо знать в лицо. – Да брось, – Игорь не стал ей говорить, что ещё и завтрак этому хмырю сделал, иначе бы Юля его со свету сжила своими шутками. – И вообще, не рассчитывай, что заболтаешь меня и я тебе что-то расскажу. Сначала этот выпуск домонтируй, потом с новым лезь. – Ой, какие мы прогрессивные стали, – девушка обиженно фыркнула, отвернулась к окну, но через пару секунд всё же скосила глаза на Игоря. – Правда вообще ничего не скажешь? Игорь с улыбкой отрицательно помотал головой, на что Юля театрально вздохнула и перевела тему. Всё же им было что обсудить кроме работы. Уже прощаясь возле нагло-красной машины Пчёлкиной, Игорь поймал её правую руку и, чуть наклонившись, прижался губами к тонким пальцам в благородном жесте. – Поздравляю, – сказал он, нежно проводя подушечкой по кольцу с небольшим камнем. – Передай Максу, что я ему голову откручу, если он тебя обидит. – Он знает, – Юля широко улыбнулась и сжала руку Игоря посильнее, – ты ему уже говорил. И, открыв дверь с водительской стороны, села в машину, помахав Грому на прощание. Тот с нежностью смотрел, как Юлька выруливает с парковки и теряется в вечно куда-то спешащем потоке. Юля заслуживала всего самого лучшего, и Игорь был рад, что у них не сложилось. А вот Максим выглядел надёжным и правильным, во всяком случае, Гром помнил, каким взглядом он смотрел на Пчёлкину – обожающим, влюблённым, открытым – и если Юля приняла решение выйти за него, то значит, она в нём уверена. Игорь мог сомневаться в чем угодно, кроме того, что Юля знает, что делает. Везёт же ей, Игорю до такого ещё лет двести пешком топать. В отдел он зашёл практически сияя, даже не стал выпендриваться и нормально пожал руку Костику. А потом подошёл к своему месту и чуть было не заржал в голос. Прямо за его столом сидел Кирилл и бесцеремонно хомячил какую-то булку в шуршащей упаковке, запивая местным кофе из его, Игоря, кружки. – Вот ты таракан, – Гром подхватил первую попавшуюся папку и легко стукнул ей Гречкина по носу. Тот зажевал быстрее, но с места не сдвинулся. – Стоило только один раз с тобой как с человеком поговорить, так ты уже в край оборзел. – Ну товарищ майор, – с набитым ртом прочавкал Кир, отодвигаясь от Игоря подальше, – ну что вы начинаете. Обед же. А я со вчерашнего вечера не жрамши. – Жрамши, – передразнил его Игорь, впрочем, решив пожалеть парня и садясь на соседний стол. – Вот она, Питерская интеллигенция. Поделился бы хоть. Кирилл как-то странно посмотрел на булку в своей руке, потом на майора, потом ещё раз на булку. Тяжело вздохнул, поколебался ещё секунду, но все же протянул руку, отдавая довольному Игорю уже основательно покусанное непонятное мучное изделие. Игорь укусил на совесть, тут же чувствуя, как все рецепторы забивает воздушная сладость, а на зубах хрустят тонкие полоски орехов. – Вкусно? – ревниво проворчал Кир, смотря, как Игорь с наслаждением пережевывает добычу. – Это миндальный круассан. Я на них скоро себе жопу размером со свою Ламбу нажру, это кошмар какой-то. Вызывает привыкание хуже наркоты. – Кто-то сказал знакомое слово, – Хазин появился рядом как чёрт из табакерки, подтаскивая поближе чей-то стул и с размаху садясь на него. Закинул ногу за ногу, покачал громоздким ботинком на тракторной подошве, поправил волосы. – По какому поводу шабаш? Игорь втянул носом воздух, чувствуя холодный запах улицы, сигарет и сандала, Хазин явно только что вернулся из курилки. Впрочем, это было понятно и по красному замёрзшему кончику носа, и по тому, как Петя потирает закостеневшие пальцы. Красивый. Натянутый как пружина, с твёрдыми сухими мышцами под чёрной водолазкой, с острыми скулами и слегка встрёпанными волосами – Игорь завис и даже не заметил, как Кирилл свистнул у него из рук остатки круассана. Повернулся, когда тот уже запихал все в рот и с довольной лыбой шуршал оберткой, оглядываясь в поисках урны. – А где у вас мусорка? – Кир заглянул под стол, случайно задел коленом системник и ойкнул. – Ты в ней сидишь, – с непроницаемым лицом отозвался Игорь, смотря, как у Пети удивлённо взлетают на лоб брови. Кирилл озадаченно моргнул, осмотрелся, а потом издал полузадушенный восторженный звук, тут же хватаясь за телефон и начиная что-то печатать. – Я знаю, что ты есть в твиттере, Гречкин. – Ну и на здоровье, – радостно отозвался Кирилл, нажимая на голубую кнопку и откладывая телефон. – Лайкать, главное, не забывай, дядь. – Так, – Хазин старательно натянул на лицо серьёзное выражение и хлопнул ладонями по коленям. – Отставить цирк, у нас тут вообще-то серьёзное дело. Игорь еле сдержался, чтобы не начать пререкаться с ним на тему «вау, ты наконец вспомнил», но потом осознал, что это всё равно ни к чему не приведёт, поэтому принял волевое решение промолчать. Только трагично вздохнул. – Есть, сэр, – Кирилл приложил вытянутую ладонь ко лбу и выпрямил спину. Металлические кольца на его косухе звонко брякнули, а полы разошлись, открывая рисунок на ярко-красной худи – какое-то шестикрылое непонятное существо с глазами и надписью «откуда ты это сказал?». Игорь хмыкнул, непонятно, но очень интересно. – К пустой голове руку не прикладывают, – на автомате выдал Хазин, но сразу же перешел на нормальный тон. – Тот дом, в котором ты живёшь и устраиваешь свои тусовки, по документам чей? – Я плачу налоги, честно, – мгновенно отозвался Кирилл, тоже практически на автомате. Вот что значит воспитание в семье бизнесмена. – Мой. Игорь с Петей переглянулись. Им что, реально впервые повезло и не нужно будет водить хороводы с заунывными песнями вокруг всех инстанций, чтобы добиться разрешения на доступ к камерам? Если они вообще есть, а то кажется, они начали не с той стороны. Кирилл начал заметно нервничать. – Хорошая новость, – протянул Петя, упираясь локтем в стол и не сводя внимательного взгляда с Гречкина, – камеры в доме есть? Меня интересует зал и, – Хазин задумался, – короче, весь первый этаж и выходы. – А, тьфу ты, – Кирилл наконец сообразил, что от него хотят, и расслабился, откидываясь на стуле и вытягивая длинные ноги в проход. Игорь уставился на массивные красные кроссовки. У них что, массовое помешательство на этом цвете, что ли? Или у него день сегодня такой? – Вам нужны записи с камер во время пати? Да ваще изи, сейчас организую, – Кирилл взял телефон и начал кому-то набирать сообщение. – Я охране напишу, они всё сделают. Я тогда курьером пришлю всё, что есть. Наверное, на носителе. Если что, камеры звук не пишут и есть не везде. Нет в спальнях, в туалетах, ваннах и на балконах второго этажа. И это, – Кирилл поднял на них насмешливый взгляд, – сочувствую. Смотреть придется много, и не всё вам понравится. – Догадываюсь, – хмыкнул Хазин. А потом внезапно нахмурился и спросил: – Ты знаешь, что именно на балконах дурь и толкают? Кирилл раздражённо выдохнул, допечатал сообщение и вдруг посерьёзнел. – Я вот об этом и хотел поговорить, – Кир убрал сейчас встрепанные волосы с лица и нахмурился, посмотрел Пете прямо в глаза. – Можешь сделать так, чтобы этих ебланов больше не было в моем доме? Игорь вдруг подумал, что никогда не видел Кирилла таким взрослым, как сейчас. С него будто разом слетела вся спесь и шутовство, наконец обнажая настоящего Гречкина – решительного и серьёзного. Он был вообще не похож на того балбеса, которого Игорь встретил в первый раз, перед ним сидел абсолютно другой человек. Человек, из которого мог выйти толк. Кирилл смотрел на Хазина неотрывно, ожидая ответа. Тот же поджал губы, подумал, а потом отрицательно качнул головой. – Все жертвы употребляли, – Петя стукнул пальцем по папке с делом. – Есть вероятность, что наш серийник работает с ним в связке. Спугнем одного – никогда не поймаем второго. – Может, у этого поехавшего своя дурь, – Кирилл продавливал свою мысль, не желая сдаваться. – Тогда мы облегчим вам работу и сузим круг подозреваемых. Зато у меня в доме не будут толкать наркоту. – Кирилл, – Хазин тяжело вздохнул, – если кому-то захочется обдолбаться, они это сделают. Принесут с собой, найдут того, кто поделится. Это так не работает. – Ну и пусть, – Кир раздражённо взъерошил волосы и выдохнул. – Это уже будет их осознанное и спланированное решение. А не тупорылая идея, кажущаяся гениальной, когда ты в хламину. Петя вздохнул. Чисто по-человечески он понимал Кирилла. Но это могло помешать делу, и если он потрясет ксивой у лица барыги, порычит на него, а это окажется один из сообщников их похитителя – вся конспирация пойдет по пизде, они ничего не смогут сделать. Он очень рискует. С другой стороны, если это просто левая сеть, нашедшая рыбное место, через пару тусовок появится кто-то новый. Но Кириллу это было не объяснить – тот смотрел умоляющими глазами и, видимо, надеялся, что это выглядит как аргумент. – Ладно, – вздохнул Петя, – я попробую что-нибудь сделать. Или хочешь, ФСКН натравлю, когда мы этого припизднутого поймаем? – Не, – помотал головой Кирилл, – ФСКН не надо, а то они половину нашего бомонда пересажают, скандалище будет. Тем более, с меня этих тусовок достаточно. Спасибо, уже обожрался на всю дальнейшую жизнь, – Кирилл поднял руки в капитулирующем жесте. Игорь, внимательно следящий за всем разговором, его очень хорошо понимал. – Тогда более тебя не задерживаем, – Хазин подал руку Кириллу для рукопожатия и, когда тот протянул свою в ответ, ловко сцапал за запястье, разворачивая тыльной стороной вверх и пристально рассматривая ногти. Игорь хмыкнул, он с самого начала заметил маникюр, но не знал, что Петя является ценителем ноготочков. – «Можно сильнее»? Серьезно? – Петя вскинул насмешливый взгляд на довольного Кирилла. – Я считаю, что нужно прямо говорить о своих желаниях, – Кир ехидно высунул язык, наблюдая, как Хазин закатывает глаза, скрещивая руки на груди. – Вали уже, – проворчал Петя, отворачиваясь. Но Игорь всё равно заметил на его лице улыбку. – Даже знать не хочу, – кивнул головой Гром, нормально пожимая повернувшемуся к нему Кириллу руку. – А жаль, для вас старался, – хмыкнул парень, засовывая телефон в карман и быстрым шагом удаляясь к выходу. Игорь наконец занял своё законное рабочее место и посмотрел на часы. Половина четвёртого. Этот день был просто бесконечным. – Эй, – Игорь поднял взгляд на Хазина, обернувшегося к нему, – нам ещё сегодня нужно ввести в курс дела ребят. Я уже подписал все документы, пока ты прохлаждался. Гром коротко кивнул и ударил по клавише пробела, выводя компьютер из спящего режима и тупо глядя в белый вордовский лист. Он все ещё чувствовал на себе внимательный взгляд карих глаз, но с их обладателем разговаривать не горел желанием. Поэтому подтянул клавиатуру поближе и погрузился в работу. Всё равно им нужно было дождаться Диму, тот ещё не вернулся из допросной.

***

Они собрались в многострадальной третьей допросной, откуда Дима вышел, только чтобы проследить, что подозреваемого увели обратно в камеру, и налить себе кофе. Теперь он сидел на краю железного стола и устало тёр глаза. Игорю его было даже жаль, Дубин явно от него понахватался дурацких привычек вроде «уходить из участка последним» или «брать работу на дом» и теперь тоже выглядел как ходячий труп. На стульях расположились, как попугаи-неразлучники, Зайцева и Цветков. Ксюша листала папку с делом, знакомясь с собранными материалами, а вот Костик уже несколько минут тупо пялился в один несчастный лист бумаги, скользя по одной и той же строчке и явно вообще ничего не понимая. Игорь с трудом сдержал ухмылку, когда Костя не выдержал, кинул быстрый взгляд на ровную спину сидящего прямо перед ним Димы, скользнул вниз к ремню и бедрам, а потом снова невозмутимо уставился на текст. Гром открыл уже было рот, чтобы ехидно спросить Цветкова, стоило ли жертвам танцевать на столе голыми и, может быть, именно это привлекло внимание похитителя, как дверь распахнулась и на пороге наконец появился Хазин в сопровождении Крыловой. – Значит так, – с порога начал Петя, пропуская Настю вперед и прикрывая дверь. – Времени у нас мало, поэтому по существу. Игорь прислонился к стене и прикрыл глаза. У Хазина была удивительная способность пиздеть по делу и угрожать одновременно, поэтому распинаться перед коллегами выпало на его долю. Впрочем, тот уложился минут в пятнадцать – обрисовал всю ситуацию, упомянул про сотрудничество с Гречкиным, пригрозил сожрать с потрохами, если хоть кто-нибудь проебётся с конспирацией – в этот момент он выразительно смотрел на Настю, та понятливо кивнула. – Я правильно понимаю, что у нас сейчас вообще ни хрена нет? – Дима устало зевнул и, упершись руками в стол позади себя, уселся поудобней. – План выглядит ещё более сырым, чем те, по которым обычно действует Игорь. А они почти всегда отдают кровью. – Не нравится – не жри, – тут же возмутился Гром, открывая глаза и смотря на Диму. Ну да, как только Дубин получил погоны, чуть пообтёрся, заматерел, так они сразу с Игорем начали гавкаться по поводу методов расследования дел. После очередного сотряса Игорь был вынужден признать: периодически Дима предлагает рациональные решения проблем и к нему нужно хотя бы изредка прислушиваться. – Завтра будет, – проигнорировав выпад, отозвался Петя, проверяя телефон. – Думаю, в среду утром обсудим детали. А пока придумайте себе жизнеспособные легенды, – Хазин снова отвлекся на телефон, нахмурился, как-то странно вздрогнул и обернулся на Игоря. – Мне надо отойти. Дальше сам. И вылетел из допросной, на ходу принимая звонок. Последнее, что Игорь увидел – перекошенное злобой лицо Пети. Приподняв одну бровь, Гром проследил за медленно закрывающейся дверью, хмыкнул и перевёл взгляд на сослуживцев. – Без понятия, что ещё сказать, – флегматично пожал он плечами. – Не первый день работаете, в бумажках разберётесь. Остальное – в среду. Вопросы? – Никак нет, товарищ майор, – хмыкнула Зайцева, поднимаясь с места. Настя, стоявшая неподалеку и не проронившая ни звука, кивнула и покинула помещение первой. Цветков немного потоптался на месте, кинул взгляд на Диму, хотел что-то сказать, но передумал и, придержав дверь перед Ксюшей, тоже вышел. Дубин ещё несколько секунд пристально смотрел на Игоря, но, не дождавшись никакой реакции, поправил очки и тоже направился к выходу. – Юля выходит замуж, – неожиданно даже для себя сказал Игорь, когда Дима коснулся дверной ручки. Тот повел плечом. – Я знаю, – не оборачиваясь ответил он. – Это я помогал Максу организовывать всё, – Дима вздохнул, обернулся и с сожалением посмотрел на друга. – Ты бы раньше узнал, если бы не бегал от нас. Игорь хотел уже было сказать, что он не бегает, но не смог. Потому что так и было, он всё реже соглашался встречаться всем вместе, ссылался на работу и дела, часами игнорировал сообщения и почти ничего не рассказывал. Да и нечего было. Дима, не дождавшись ответа, устало усмехнулся и вышел, оставляя Игоря одного. Гром раздражённо пнул рядом стоящий стул, тот издал жалобный звук и заскрипел железными ножками по полу. Ну да, бегал. Потому что чувствовал себя растением на передержке в их компании. Чахлым таким, которое стоит в углу и загибается. Юлька с Димой всегда были живыми. Радостными, искрящимися, с тонной идей и бесконечной любовью к жизни. Недавно появившийся в их компании Максим, так бережно обнимающий Юлю и целующий её в красную макушку, вписался идеально. Высокий, кудрявый, с гитарой за плечом и вагоном забавных историй. Игорь смотрел на них и думал: а что он вообще тут забыл? А зачем он им тут? Если его мрачную фигуру вырезать из всей этой жизнерадостной картины, никто и не заметит. Ведь так? Игорь не умел дружить. И, видимо, слишком на себя понадеялся, раз решил, что это чувство ему доступно – Юля и Дима взяли его буквально измором, и у Игоря появилась слабая надежда, что в этот раз он сможет поменять ситуацию, что он что-то почувствует. Но, не сложилось. А жаль, они хорошие. Даже не так, они лучшие. Настроение было окончательно испорчено, поэтому Игорь не задумываясь завернул в курилку, надеясь хоть там посидеть в блаженной тишине и остудить гудящую голову – чёртов Дима со своими грустными глазами, чёртова Юля с широкой улыбкой и заботливыми вопросами о его самочувствии, чёртов Максим… Максим тут был ни при чём, но шел до кучи. Игорь раздражённо толкнул дверь. Его тотчас накрыло волной спасительной прохлады, запахом мокрого асфальта и осенней свежестью. А следом долетели обрывки разговора на повышенных тонах. И этот голос невозможно было не узнать. Игорь вышел в тот момент, когда Петя с размаху кинул телефон на асфальт, в лужу, истошно заорав: – Да пошел ты нахуй! – и сел прямо как был, в чёрных узких штанах, на грязные ступени, закрыв лицо руками. Игорь поколебался ещё несколько секунд, но внутри тисками сдавило сердце, поэтому он шагнул вперёд и тихо прикрыл за собой дверь. Петя даже не обернулся. Игорь спустился с крыльца, вытащил телефон из воды и аккуратно вытер его о край свитера – ничего, он постирает – и, наплевав вообще на всё, сел рядом с Хазиным. Того мелко трясло. Игорь внимательно осмотрел напарника. В наступающих сумерках его кожа была практически белой, выделяясь на фоне чёрной одежды. Ногтями Петя впивался прямо в лицо, а грудь ходила ходуном – он тяжело дышал и, кажется, еле сдерживался, чтобы не заорать. Игорь знал, в таком состоянии одно неверное движение и резьбу сорвет окончательно, истерики не миновать. Майор перевёл взгляд на лужи – в них отражалось темнеющее небо и плавали жухлые листья. Накрапывал мелкий дождь, скорее раздражающий, чем способный намочить. Всё вокруг будто засыпало, практически все окна отделения были уже чёрные, машин на парковке становилось всё меньше, а еле слышные голоса сослуживцев, спешащих домой, удалялись и затихали. Игорь вдохнул холодный воздух и придвинулся чуть ближе к Пете, прижимаясь бедром к его ноге. Хазин никак не отреагировал, поэтому Игорь привалился к нему плечом, делясь теплом и безмолвно говоря, мол, ты не один, держись. Они сидели так довольно долго, Игорь успел обратно провалиться в свои мысли, во всю выгуливая свербящее чувство вины за то, что он оказался таким отвратительным другом. Ему внезапно стало стыдно перед Юлей с Димой. Они столько времени терпели его скотский характер, выдерживали едкие комментарии и мирились с его загонами. А он сам вдруг единолично решил, что им не подходит и не нужен, сам принял решение свалить по-тихому и сам теперь расстраивается, что его начали вычеркивать из своей жизни. Придурок. Петя рядом внезапно зашевелился, запустил пальцы во влажные волосы и выдохнул. Потом растёр лицо, мазанул языком по пересохшим губам и выпрямил спину. Игорь вздрогнул, но не отодвинулся. Лишь повернул голову, пару раз моргнул, фокусируясь на тёмной фигуре и протянул Пете телефон. – Спасибо, – хрипло поблагодарил Хазин, сжимая айфон в руке и даже не пытаясь осмотреть на наличие повреждений. – Надеюсь, работает, – Игорь вгляделся в осунувшееся лицо Пети. Тот выглядел как человек, который только что чудом не заполучил нервный срыв. Ресницы стали влажными и слиплись, от чего казалось, что у Пети подведены глаза, красные борозды в виде полумесяцев на лбу, там, где он цеплялся ногтями, практически посиневшие от холода губы и отрешённый взгляд. Игорь вдруг вспомнил ту фразу, сказанную пьяным Петей на балконе. «Ты такой красивый, когда несчастный», так вроде было. И правда, такой поломанный Петя казался практически искусством, Игорь в нём мало понимал, но сейчас сравнение казалось как никогда точным. – Он водонепроницаемый, – отмахнулся Петя. Потом немного подумал и нервно хмыкнул. – А ещё водоплавающий, бронированный и вообще сын маминой подруги. – Кто это был? – Игорь не хотел спрашивать, но вырвалось само. Ему вообще было странно знать, что хоть кто-то мог довести Петю да такого состояния. И теперь хотелось начистить этому человеку лицо. И умом-то он понимал, что Хазин далеко не «дама в беде», но иррациональное тупое желание защитить того, кто нравится, никуда не делось. А Петя ему нравился, хоть и, кажется, творил какую-то лютую хуйню. О снова всплывшей мысли, что Петя, возможно, употребляет, стало плохо – в груди потяжелело и будто потащило вниз, к земле. Петя молчал, наверное, с минуту. – Хотел бы сказать, что просто уёбок из прошлой жизни, – Хазин коротко выдохнул, – но я все ещё продолжаю жить эту. Так что отец, – судя по всему, Петя жутко жалел, что у него с собой не было сигарет, Игорь по подрагивающим губам понял, что тому кошмарно хочется закурить. – Узнал, что мне дело дали. Не знаю, кто ему там напел, но вот, звонил поздравить. – Поздравить? – Игорь выгнул бровь. То, что он увидел, мало было похоже на обмен любезностями. – Ну да, – Петя аккуратно подцепил пальцами прилипший к массивному ботинку жёлтый лист. – Сказал, что начальство феерично проебалось, раз доверило такому еблану как я нормальное дело. И что он надеется, что похищенных людей убьют как можно скорее и с особой жестокостью, чтобы они приходили ко мне даже во сне, напоминая, насколько я бездарное уёбище, не заслуживающее ни одной звезды на своих погонах. И он надеется, что руководство как можно скорее поймет, какого недоношенного кретина они пригрели под своим крылом, и избавятся от меня, – Петя произнёс это, не сбиваясь ни на букву, с несвойственными ему интонациями, будто подражая кому-то. И таким тоном, будто докладывал о ходе выполненного дела. У Игоря закружилась голова. Внутри медленно начал разгораться настоящий костер из ярости, обиды и боли. Глаза будто заволокло туманом, а в ушах отчаянно застучало. Игорь не понимал, что с ним творится. Захотелось вырвать из рук Пети телефон, позвонить этому гондону и сначала высказать всё, что он сейчас думает, а потом прыгнуть в первый же Сапсан, найти Юрия как-его-там-кристально-похуй и разорвать ему горло зубами. За каждое слово отрывать по куску и выплёвывать прямо под ноги. Игоря затрясло от бессильной злости. В себя он пришел, когда Петя накрыл его руку своими ледяными пальцами. Игорь задышал и наконец смог сфокусировать взгляд. Хазин отрешённо улыбался. – Всё в порядке, – смотря на Игоря, спокойно сказал он. – Это нормально. Игорю захотелось вцепиться Пете в плечи и хорошенько встряхнуть, проорав в лицо, что нихуя это не нормально. Даже близко. Родители не должны говорить такие вещи своим детям, не должны втаптывать их в грязь и уничтожать морально. Это противоестественно. Игорю хотелось прижаться к Петиным губам, укусить, привести его в чувство, вплавиться в него целиком и дать понять, что он нужен. Ему, Игорю, очень сильно нужен. Его разрывало изнутри от щемящего чувства беспомощности – Петя смотрел на него устало и спокойно, словно смирившись и приняв то, что было ему сказано. Это было пыткой. Игорь сцепил зубы, втянул носом воздух и поднялся на ноги, подавая руку опешившему Пете. – Это не нормально, – наконец выдавил из себя Игорь, смотря на вставшего Хазина. – Но ты мне, конечно же, не поверишь. Петя лишь растянул губы в грустной улыбке и пожал плечами. Игорь подумал, что сегодня опять ни хрена не выспится.

***

– Вот этому въеби, – Кирилл ткнул пальцем в экран и довольно улыбнулся, когда Хазин рядом заржал, чуть не подавившись кофе. Игорь закатил глаза, как дети малые, честное слово. Курьер, как и обещал Гречкин, привез жёсткий диск с записями с камер ровно в девять и передал Хазину лично в руки. С этого момента Петя с Игорем неотрывно пялились в мониторы, просматривая час за часом, помещение за помещением. Когда подъехал Кирилл, на часах было уже почти шесть, а глаза у них почти вываливались. «Пе-ре-рыв» – гордо объявил Кир, ставя перед ними высокие чёрные стаканы с кофе и вручая по круассану, такому же, какой сам ел вчера. В этот момент Петя понял, что они с Игорем за целый день так и не оторвались от работы. Хазин вообще чувствовал себя, как разбитая чашка, вдребезги. После вчерашнего звонка, после того, как случился откат, после такого тёплого и нежного взгляда Игоря, после вообще всех эмоциональных американских горок, что устроил ему ебучий понедельник, хотелось одного – повеситься. Но вместо этого Петя упрямо доковылял до квартиры и рухнул в кровать, кажется, раздевшись где-то в полете. И очнулся только на третьем будильнике. Есть не хотелось, но он насильно заставил себя сжевать что-то вроде холодного омлета, натянуть чёрное пальто и, бросив мимолетный взгляд в зеркало, ужаснуться – на него смотрела бледная несчастная моль. Петя попробовал улыбнуться, но вышло как-то жутковато, поэтому он махнул на это рукой и выполз из квартиры. Было абсолютно похуй, как он выглядит. Не сдох – уже достижение. Мысли о том, чтобы вмазаться, даже не было, так, проскользнула мимоходом в контексте того, что это бы вообще ничего не исправило, лишь ухудшило положение пришедшими на смену блаженного вакуума отходосами. А Пете нужно было работать. Очень много, судя по бегунку загрузки файлов. Так и оказалось, они отсмотрели дай Бог две трети, и то, на увеличенной скорости и выхватывая только самые очевидные странности. Например, того самого парня, на которого сейчас и ткнул пальцем Кирилл. – Ты его знаешь? – Петя клацнул мышью, меняя масштаб и приближая фигуру парня. Тот был замотан в какие-то сомнительные тряпки и весь вечер таскался с мишурой, повязанной на манер галстука на шее. Кирилл подвинулся ближе к экрану, тут же засыпая крошками клавиатуру, но не обратил на это никакого внимания, присмотрелся и пожал плечами. – Возможно пару раз болтали, хрен знает. Я себя периодически социоблядью чувствую, за эти полгода с таким количеством людей перезнакомился и переобщался, что, если честно, и половины не вспомню. А что, он странный? – Более чем, – кивнул Петя, облизывая пальцы, измазанные в сахарной пудре. Ладно, возможно, он готов был признать, что Кирилл не зря пел такие дифирамбы этим круассанам, они были потрясающие. – Мало того, что он постоянно ошивался рядом с твоей Кристиной, не перебивай, я знаю, что она не твоя, цыц, – Петя ткнул пальцем в плечо Кира и внезапно наткнулся на твёрдые мышцы, поэтому удивленно ткнул ещё пару раз, а следом обхватил предплечье. Кирилл был явно в очень хорошей физической форме. – Я могу начинать расценивать это как превышение должностных полномочий и домогательство? – Кирилл смотрел на ошарашенное лицо Хазина с довольной лыбой. – Пока только как комплимент, – отмахнулся Петя, поднимая восхищённый взгляд на Игоря. – Гром, потрогай, пиздец, он же машина для убийств. – Хазин, хорош лапать человека, – Гром скрестил руки на груди и насмешливо посмотрел на Петю, – ты его усыновлять вроде как собирался. Кирилл резко повернул голову к Пете, который вообще ничуть не смутившись продолжил испытывать парня на прочность, теперь бубня что-то про забитые мышцы и что в таком возрасте в форму прийти раз плюнуть, а вот ему в тридцатку приходится хреначить по десять часов в неделю минимум. У Гречкина же на лице промелькнуло что-то похожее на искреннюю радость и надежду, но тут же сменилось привычным напускным весельем. Гром хмыкнул, Кирилл посмотрел на него. – Не ревнуй, дядь, – Кир улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. – Я по девочкам. А ты продолжай, – он снова развернулся к Пете в пол-оборота и хитро сощурил глаза, – я слушаю. Пап. Игорь бессовестно заржал. Хазин фыркнул, наконец убрал руки с плеча Кирилла и развернулся к монитору. – Сейчас в угол пойдёшь, – хмыкнул Петя, но тут же посерьёзнел, возвращаясь к работе. – Так вот, он довольно долго общался с Кристиной в день, когда она пропала. Явно знаком со Стасом. Вот тут, видишь, – он открыл сохраненное видео в отдельной папке и промотал сразу на середину, – пьёт в одной компании с Арсением. Кирилл чуть подался вперёд, ставя локти на стол, и пару раз моргнул, словно переключая режимы в голове. Он закусил щёку и скривил губы, внимательно просматривая запись, не отрывая взгляда от нужного им парня. – Полина? – серьёзным голосом, ставшим будто чуть ниже, уточнил Кирилл. – Пока не видели, нужно будет отсмотреть ещё раз, уже детально, – Хазин вздохнул и потёр усталые глаза. – У тебя есть какие-нибудь идеи? Может, сам кого-то замечал подозрительного? Кирилл отрицательно качнул головой и вытащил у Пети из-под пальцев мышь, начиная листать видеозаписи и просматривать вырезанные куски, которые Грому или Хазину показались важными. – Только барыг этих ебучих, – в голосе Кира сквозило презрение. – Да нет, у меня вроде все одной степени отбитости, никаких прям особо странных не замечал. Иногда перепьёт только кто-нибудь, но это нормально, я даже внимания не обращаю. Петя вспомнил количество моментов, где кто-то забирался на барную стойку, падал со стульев, начинал уговаривать диджея включить что-то очень душевное, попутно пытаясь запихнуть деньги ему прямо в джинсы. Ну, или подобные эпизоды. А таких было много, и, если бы у них было чуть больше времени, Петя бы обязательно собрал их в отдельную папку и смотрел вместо тиктока на ночь. – Мне ещё вот эта дамочка не нравится, – подал голос Гром, указав пальцем на высокую темноволосую девушку, сидящую на барном стуле и печатающую что-то в телефоне. – Она с самой первой тусовки у тебя ошивается, ни одной не пропустила, я перепроверил. Сидит за баром или возле дуделок этих ваших, вечно в лопату свою смотрит и почти ни на кого не реагирует. – Ладно, отработаем и её, – кивнул Игорю Петя и усмехнулся. – Пусть ей Цветков займется, она выглядит, как сука. Если даже хуями с ног до головы его покроет, Костик-то точно это переживёт. – А может, даже обрадуется, – хмыкнул Игорь, чуть приподняв уголок рта в однобокой улыбке. Петя заинтересованно на него посмотрел, отмечая в голове выяснить, к чему именно была эта фраза. А то он или резко юмор перестал понимать, или что-то пропустил. Кирилл, всё это время проматывающий видео, вдруг разочарованно поджал губы и вздохнул. – Арс хоть и еблан, что наркотой начал баловаться, но всё равно жаль его, – Кирилл наконец перестал выполнять пятилетку за десять минут и закрыл все окна, откидываясь на стуле. – Его только на роль в каком-то артхаусном проекте утвердили. Вика говорит, он так рад был, что ему наконец роль дали. Петя внимательно посмотрел на Кира. В последний момент голос того дрогнул, и в нём послышались нотки сожаления напополам с раздражением. И вот это точно не относилось к Вике. – Ему бы живым оказаться, вот это будет покруче роли, – небрежно бросил Игорь, но, заметив суровый Петин взгляд, тут же исправился. – Так, не забивай голову, мы их всех найдём. Кирилл кивнул, нахмурился и снова посмотрел в экран. Игорь перевёл тоскливый взгляд туда же. Работы ещё предстояло много.

***

Выходя из отдела, Петя чувствовал себя так, будто по нему проехались раза четыре на заниженной девятке. В голове был белый шум вместо связных мыслей, а всё тело ломило от целого дня сидения за столом. Игорь, шедший рядом, судя по его лицу, был примерно в таком же состоянии. Пете хотелось курить, лечь в кровать и почему-то сырных чипсов. Они сделали практически невозможное и за целый день отсмотрели почти всё. По большей части, благодаря Киру, внезапно вызвавшемуся помочь и просидевшему с ними до самой ночи. Кирилл, устало плетущийся рядом, махнул на прощание рукой, поворачивая к своей красной Ламбе, сейчас одиноко стоящей в самом дальнем углу парковки возле участка. Хазин проводил его взглядом, с завистью ещё раз посмотрел на мигнувшую фарами машину и, достав ключи, открыл свой Кадиллак. – До завтра? – Игорь остановился и протянул руку, выжидающе смотря на Петю. Хазин пару секунд тупил, пялясь на широкую ладонь, после чего устало вздохнул и посмотрел на напарника как на идиота. – Не выебывайся, дядь, – Петя хотел бы сказать это небрежно, но вышло на последнем издыхании. – Запрыгивай в машину, довезу. Игорь переступил с ноги на ногу, сощурил красные глаза, но убрал руку в карман и сошёл со ступеней, направляясь к машине Хазина. Петя умом понимал, что надо бы проанализировать поведение Игоря, все эти взгляды и внезапную отрешённость – Гром целый день вел себя так, будто Петя был досадным недоразумением во всей этой истории, даже смотрел в его сторону через раз. И Хазин никак не мог понять, что вообще изменилось за те восемь часов, что они не виделись, и как теперь вообще выстраивать рабочие отношения. Ехали молча. У Пети не было ни сил, ни желания начинать разговор, а Игорь сверлил приборную панель таким взглядом, что Хазин, будь он в более хорошем расположении духа, обязательно бы пошутил про запах жжёной пластмассы. Тишину изредка нарушал спокойный женский голос навигатора. – Не знал, что у тебя сохранён мой адрес, – внезапно сказал Игорь, когда они стояли на светофоре. Петя поморщился: заметил всё-таки. – Дурацкая привычка, не обращай внимания. Я сохраняю все маршруты, – Хазин пожал плечами и, дождавшись зелёного, плавно тронулся. Игорь хмыкнул и снова отвернулся к окну. – Я тут подумал, – через паузу снова заговорил он. Внутри у Пети что-то скрутило в нехорошем предчувствии, – вдруг это всё делает какой-то неудачник, которому не везёт с ролями? Петя выдохнул – пронесло. Если бы Игорь вдруг захотел поговорить о вчерашнем, Хазин на полном серьёзе собирался вывернуть руль на встречку. Он не горел желанием обсуждать тот срыв и сегодня весь день, изредка отвлекаясь от работы, грыз себя, что Игорь видел его таким. Слабым, немощным, разбитым. Петю самого от себя тошнило. – Думаешь, мстит, тем, кому повезло больше? – Петя задумался. Предположение было сырое и вообще ничем не подкреплённое, но оно хотя бы уже было. Ему ужасно надоело просто плавать в этом болоте из бумаг и непонятных фактов. – Кирилл сказал, что Арсений получил роль, – Игорь поправил на голове кепку, которую так и не снял, – и мне вдруг подумалось. Они там все странные и с припиздью. Почему нет? – Нужно будет тогда завтра узнать, утверждали ли на роли остальных, – Петя прикинул, успеют ли они за завтрашний день это выяснить. – Придётся опять выдёргивать друзей на допросы, – Хазин поморщился, и в этот момент телефон щёлкнул уведомлением. – Хотя знаешь, для начала, наверное, можно будет просто полистать их соцсети. Эти выкормышы информационного общества сто процентов куда-нибудь да запостили радостную новость. – Я думал доехать до универов, где они учатся, – Игорь бросил быстрый взгляд на Петю, сейчас освещённого только ярким красным светом фар впереди стоящей машины и тут же отвернулся, поджимая губы. – Там должны же такое знать, у них, вроде, подобное отслеживают. – Без понятия, – Петя пожал плечами, заворачивая во двор, прямо к дому Игоря. – Но да, на тебя в плане поиска информации в интернете вообще надежды нет. Иди разговаривай ртом, по старинке. Игорь отстегнул ремень безопасности и потянулся уже было открыть дверь, как вдруг остановился, замер на несколько секунд, будто бы решая в голове – остаться и что-то ещё сказать, или оставить Петю в покое. Хазин очень сильно надеялся на второй вариант. Видимо, какие-то высшие силы сегодня были на его стороне, потому что Игорь все же открыл дверь и, бросив через плечо стандартное «увидимся завтра», вышел. Петя проследил за тем, как Игорь скрывается за железной дверью подъезда, тряхнул головой, отгоняя усталость, и вывернул руль, разворачиваясь. В голове было абсолютно пусто. Наверное, оно и к лучшему.