Reodginia.

Бешеное сердцебиение, стук которого отдаётся в висках, заглушая даже звон в ушах, и плавно спускается вниз, вызывая тошноту. Паника. В мыслях Осаму, сознание которого еще было ослеплено белой вспышкой, крутилась мысль, что чего-то рядом не хватает. Чуя. Неожиданное чувство волнение пронзило все тело, заставив подскочить и на ощупь двинуться по помещению, которое было отделано железом, надеясь наткнуться на такие родные метр шестьдесят. Пусто. Небольшая комната. Около пятнадцати шагов туда-сюда. Железо. Наверняка сделано специально, ведь железо не будет частью Моби Дика, а значит, Дазай не сможет аннулировать все и сбежать. Гениально. И что теперь? Его оставят здесь одного, пока он не сойдет с ума или не умрет от голода? Будем надеяться, что второе, потому что сумасшедшие одаренные ни к чему хорошему не приведут. Но ответ на вопрос пришел спустя время, когда Дазай изучил свою тюрьму вдоль и поперек и мог двигаться в ней спокойно, зная каждый сантиметр и неровность поверхности. Дверь скрипнула, открываясь, и Осаму прищурился от яркого теплого света, идущего из коридора. А во тьме так хорошо… Дазаю не надо было смотреть в сторону человека, появившегося в комнате, и так непредусмотрительно оставившего дверь слегка приоткрытой. Джек Керуак. Возраст: около тридцати трех лет. Дар: «Ангелы опустошения». Белый дым, который блокирует способности одаренных. Вкус в одежде: специфический. Характер: мерзопакостный. Самое ужасное: с вероятностью сорок семь процентов начнет читать цитаты из Библии. Считает себя богом и избранным. Не прикасаться: бомбанет. Способ борьбы: убийство. Короткий анализ Дазая, который он смог завершить, пока ходил по комнате. — Дазай Осаму. Самый молодой исполнитель Портовой Мафии. Способность: обнулять чужие дары, — мужчина посмеялся, а Осаму принялся осуществлять свой план. — Именно. — Забавно вышло. Две похожие способности вызвали такой… Взрыв. — Ничего необычного, — шестой шаг, седьмой шаг, и еще половинка. — Обыкновенная физика. Способности — чистая энергия. Энергетическое поле. Некая материя, которая возникает между заряженными телами. Она состоит из тех же заряженных частиц. Только их сила и заряд огромен. Но, не смотря на это, работает все так же, подчиняясь законам физики, — еще один шаг влево. — Наши способности похожи. У них похожее энергетическое поле. Считай, что два огромных положительных заряда. А дальше закон Кулона. Закон сохранения электрического заряда. Одноименные заряды отталкиваются. Это и произошло. Но за счет огромной энергии, это произошло так. Но, например, если бы Чуя успел добежать и смог бы использовать способность, то взрыва бы не произошло. — Сердце разумного ищет знания, уста же глупых питаются глупостью, — сказала Джек, поворачиваясь к Дазаю за его спиной. — Это ветхий завет. Книга Притчей Соломоновых. Глава пятнадцатая, притча четырнадцатая, если быть точным. — Где мой напарник? — задал вопрос Дазай, делая последний шаг. — Тебя это волновать не должно. Поволнуйся о своей жизни. — Вы это говорите самоубийце? — Не предавайся греху, и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время? — Ты вот серьезно? — Тоже Ветхий Завет. Книга Екклесиаста, глава седьмая, стих семнадцатый. Дазай тяжело вздохнул. Религия, вера… Это было непонятно ему. Как можно верить в то, чего не видишь? Как можно быть верным тому, что физически не ощущаешь? Вот в Арахабаки он верит. Не предупреждая врага, Осаму ударил. Ему было плевать на правила какой-то там морали, то, что так поступать плохо… Они в конце концов в Мафии, верно? Жестокость, умение найти момент, может даже подлость, но при этом верность организации — основная валюта преступного мира. Керуак не ожидал от сдержанного противника такого импульсивного поступка, который, пожалуй, был бы больше свойственным для менее спокойного Чуи. Он пошатнулся. — Тц, — недовольно цокнул Дазай. — Давненько не практиковался. Слабо вышло. Короче. Давай без лишних разговоров. Сдавайся. Я все равно сильнее тебя. — У меня совет и правда; я — разум, у меня сила. — Ты говоришь про разум дьявольскому вундеркинду Портовой Мафии? Забавно. Осаму снова ударил, но на этот раз Джек уклонился. — Это ни к чему, Дазай-кун. — С какой это стати я вдруг «кун»? Джек не ответил. Лишь ударил. — Ого, — выдохнул Дазай, желая разозлить противника. — Хочешь анекдот? «Зашел с утра в церковь, загадал желания и задул все свечи», — Дазай притворно рассмеялся. Но это сработало. Как и ожидалось, фанатики не переносят критику своей веры. — Ты будешь гореть в Аду! — крикнул Джек, делая выпад в сторону Осаму. — Я бы с радостью, всяко компания будет приятнее. Главное, чтоб там Чуи не было. Но вот проблема: как я смогу гореть в месте, которого нет? Еще один удар, от которого Дазай уклонился. Два шага вправо. Заветная ручка двери и… — Бога нет! — радостно говорит Дазай, резко открывая дверь так, что она ударяет Ангелоподобного ровно в бок головы, рядом с виском, и тот оседает на пол, — Ну вот и все.

***

Звездочки от белой вспышки еще мелькали перед глазами Чуи, мешая думать. — Твою мать, Дазай! — рявкнул Чуя, поняв, что на его голове нет шляпы. — Спер все-таки! Накахара со злобой пнул закрытую дверь. Дазая нигде нет, дверь закрыта, белый туман все еще под ногами, не давая использовать гравитацию, чтобы снести все к чертовой матери. Стадия «Твари, где мой напарник?!», сопровождаемая волнением за парня с суицидальными наклонностями, прошла на мысли «Он сам себя убить не может. Другим это точно не под силу». Эта мысль помогла расслабиться. — Так. Ладно. Хорошо, — бурчал себе под нос Чуя. — Просто замечательно. Раз сила здесь не поможет… — он покосился на железную дверь. — Попробуем с другой стороны. Пошарив по внутренним тайным карманам, испачканного и слегка порванного плаща, Чуя нашел заветный набор отмычек, подаренный Кое на какой-то праздник. — Давай, милый… — шептал Накахара, ожидая заветного щелчка. — Мне надо дать пизды Дазаю за шляпу. Прошу, — Чуя наклонил отмычку слегка под другим градусом. — О да, детка! Учитесь у папочки Чуи! Е-е-е! Но радостные овации Чуи самому себе перевал звук заряжающегося пистолета. — Да вы серьезно что ли? — выдохнул Чуя, заметив охранников пятнадцать у своей «тюрьмы».

***

Дазай шел по коридору, а белый дым под его ногами исчезал при контакте с кожей. Без поддержки Джека своей способности, она медленно, но верно перестает работать, а шанс взрыва от такого количества дыма минимален. Но небольшие искорки, сопровождаемые тихим «Буф» под ногам все равно были. — Хей, я мистер «ношу шляпы, потому что они делают меня выше», приятно познакомиться! — подмигнул Дазай своему отражению, на стеклянной поверхности какой-то стены, поправляя черную шляпу на голове. — Ахуел, тварь? — рядом с Дазаем в отражении появился злой напарник, перепачканный кровью. — Шляпу верни. — Что? Какая шляпа? Ту, что ты проиграл в честном споре? — Убью, — рыкнул Чуя. — В очередь. Накахара был готов ответить наглому другу, но почувствовал легкую дрожь под ногами. — Ну не-е-т, — заныл Дазай. — Они мне надоели! — А мне надоел ты, и что? Все равно спим в одной кровати. — Ну прости. Диван у тебя чертовски неудобный. — Так купи новый. — Зачем, если я сплю на твоей кровати? Чуя устало закрыл глаза. Замкнутый круг. Дазай кинул ленивый взгляд на окруживших их солдат. — Как твоя способность, любовь моя? — Мне хватит сил, чтоб пнуть тебя гравитацией, — Накахара нахмурился. Действие способности Джека не ушло полностью, но возникла небольшая «щель», позволяющая использовать дар. Но для этого приходится прикладывать во много раз больше сил, чем обычно. — И да, — он повернулся к Осаму. — Прекрати меня так называть. Я не твоя любовь, придурок! — Мне виднее, любовь моя. Исполнитель скрипнул зубами. Бесполезно. Если Дазаю взбрело на ум называть его «любовь моя», то он будет это делать даже если потеряет память от бесчисленных ударов ногой по голове, а потом на эту же голову упадет метеорит. Выстрел одного солдата оборвал ход мыслей Чуи. Дазай даже не вздрогнул, зная, что напарник остановит эту пулю. — Ну что ж. Давайте поиграем, — хищно оскалился Накахара.

***

— Ты живой? — Осаму заботливо покосился на тяжело дышащего Чую. — Да, — коротко выдохнул он, хотя едва стоял на ногах. Конечно. Убийственный дуэт. Двойной черный. Разумеется, солдаты, стрелявших в них, погибли от своего же оружия. И все бы ничего, если бы не «но» под названием «едва заметное, но все еще присутствующие, блокирование способности чертовски выматывает». И Накахара понимал, что еще чуть-чуть, и он свалится на землю как после использования Порчи. — Пришло подкрепление, — вздохнул Дазай. — Они их на принтере печатают?! — зло вскрикнул Чуя. — А ты думай, что нам делать! Сотни вариантов развития боя Дазай проматывал в голове, желая найти самый оптимальный. Но все самые лучшие варианты сводились к тому, кого Осаму совершенно не хотел здесь видеть. — Уже вымотались, Двойной чер… — начал один солдат, но не успел договорить: его голова слетела с плеч. Тихий кашель, черные ленты, которые лишь на первый взгляд кажутся мягкими, а на самом деле разрежут даже материю пространства… — Акутагава, — брезгливо поморщился Дазай. — Дазай-сан!.. — с надеждой в голове начал парень. — Неужели научился пользоваться своей способностью? Мило, — усмехнулся парень, но моментально получил удар локтем под ребро от Накахары, искренне благодарного бывшему ученику Дазая.

***

Мори Огай кидает взгляд на часы. Прошло около получаса с момента, как он позвонил Акутагаве с просьбой помочь Двойному черному. — По моим расчетам, Акутагава уже должен быть там, — Мори переводит взгляд на Элис, мирно сидящую в кресле с листами бумаги и фломастерами на коленях. Наверняка запачкала подол платья. — Что думаешь, Элис? Блондинка посмотрела на Огая так, как не должны смотреть девочки лет десяти. Слишком осознанный, пронизывающий до костей и понимающий всю ситуацию взгляд. Кажется, детям полагается заниматься более нормальные занятие, а не вот это все. Но Элис фактически и не ребенок, лишь внешнее отображение чужой способности, с подстроенным для ее создателя поведением. — Я думаю, что ты сам не понимаешь, что хочешь, Ринтаро. Твой «идеальный и логичный» план с Мимиком, гибелью Сакуноске и, как следствием, уходом Дазая из организации, мягко говоря, провалился. Теперь ты не знаешь, каковы границы Осаму. Насколько он «Я отказываюсь убивать, мараз… Босс». Он тебя пугает. Ты задаешься вопросами, не знаешь, что делать. Вынудить его покинуть Портовую Мафию? Связать ему руки руками Чуи Накахары? Вынудить уйти обоих? Дать им погибнуть? Спасти? А может… — руки вырисовывали на листе несколько фигур, очевидно те были людьми, но этих людей в своей жизни она никогда не видела. Обычно Элис любит рисовать тех, кого видела хоть краем глаза. Судя по всему, это две девушки, хотя это сложно сказать по каракулям, выведенных фломастером. Одна девушка пониже, другая повыше, у первой волосы красного цвета, короткой длинны, у второй того же цвета, но ниже плеч, у той, что пониже на голове уши, похожие на уши крысы, у второй длинные черные заячьи уши. Элис не могла определиться с тем, ободки это или просто новый вид людей с дополнительной парой ушей. Одежда в процессе рисования. — Я понял, — слишком резко оборвал ее Мори, переводя дыхание. Эти мысли круглосуточно крутятся у него в голове, не хватало, чтоб еще и способность об этом говорила. Элис фыркнула, продолжив увлеченно рисовать. Бывший военный врач зло сжал зубы. Он решит, что делать с Дазаем и Двойным черным, но потом. Сейчас провоцировать их на что-то элементарно невыгодно из-за ситуации с недогильдией. — Спасибо, золотко, — улыбнулся Мори. — Ты как всегда права. Не хочешь перекусить? Элис вновь взглянула на Ринтаро и вздохнула.

***

— Мне что-то не дает покоя. Будто мы что-то забыли, — Чуя устало протер лицо ладонями. — Акутагава, спасибо за помощь. Оставь нам ключи от машины, мы тут закончим и доберемся до дома. Акутагава послушно передал ключи Накахаре, не видя довольного его работой взгляда Дазая Осаму. — Мне определенно что-то не дает покоя, — продолжил Чуя, плетясь в паре метров от Дазая, который мечтал побыстрее убраться с места боя. Волнение рыжеволосого напарника передалось и Осаму. Шестеренки в его голове начали обрабатывать всю информацию, поступившую за последние несколько часов. Даже раньше: с момента получения папки с делом. Осознание прошлось по его коже неприятными мурашками, которые ударили в голову паникой. Осаму слишком устал, чтоб подавлять в себе эмоции, поэтому подчинился и обернулся, что оказалось не зря. Джек Керуак, брошенный в комнате Моби Дика. Брошенный и забытый, но, к сожалению, живой. Целящийся ровно в голову бурчащего себе что-то под нос Чую, который потерял связь с реальностью, фактически доверившись Дазаю. Машинальное движение, которые у мафиози выходит на автомате: холодная поверхность пистолета. Прицел. Курок. Выстрел. Все произошло слишком… Слишком необдуманно. Слишком на автомате. Слишком поддавшись чертовым эмоциям. Панике за напарника, безмолвно доверившего ему свою жизнь. Пуля попала ровно между глаз. Кровь. Алая кровь. Она очень похожа на ту, что разлилась на светлый пол в тот день, месяцы назад. Тот же цвет, тот же запах.. Когда его лучший друг сделал последний вдох. Когда его лучший друг последний раз увидел живой свет. Когда сердце его лучшего друга ударило последний раз. «Будь тем, кто спасает людей», — одни из последних слов его лучшего друга. «Будет тебе и смысл, и свет, и больная голова», — слова напарника в ночь, когда планировался уход из организации. С тех пор и появился мафиози, который не убивает. Он успешно работал в Портовой Мафии, ходил на миссии со своим рыжим напарником. Вроде было же все хорошо. Так почему сейчас в ушах такой противный, назойливый писк? Почему стук сердца отдается в висках? А ведь это сердце насквозь пропитано ненавистью к себе, самобичеванием, тоской, обидой, неполноценностью. Его так и хочется вырвать, раздробив ребра, порвав кожу. Вырвать и сжечь, чтобы такая чернота больше никогда не появлялась на белом свете. Но никто такого не допустит. Невероятно гибкий ум и полезная способность — почти что оправдание в суде. — Я… — пистолет упал на землю. Рядом же осел Осаму, схватившись за голову, впиваясь ногтями в кожу, до боли сжимая волосы. Громкий шепот, рваные вдохи-выдохи, сухие всхлипывания слетали с обкусанных губ. — У-убил. Чуя, находясь в легкой прострации, из-за непонимания происходящего, не сразу смог понять, что происходит с его напарником. Почему тот издает непонятные звуки? Что он там себе под нос бормочет? Раз. Два. Три. Щелчок в рыжеволосой голове. Осознание. Накахара тут же подбежал и присел рядом. — Осаму. Осаму, слышишь? — руки в перчатках ощупали подбородок, откуда уже потихоньку капельки соленых ручейков летели на холодную почву. — Осаму, посмотри на меня. Но Осаму не слышал. Осаму сейчас, где-то у себя в голове, заново, снова и снова, один раз, за другим, прокручивает последние моменты жизни Одасаку. Снова его слова. — Я д-дол...жен был с-спасать л..юдей, — ком в горле мешал говорить. Лишь громкий шепот, прерывающийся всхлипами. Ком хочет выйти. Выпрыгнуть из глотки громким, душераздирающим криком. Но нельзя. Даже сейчас, нельзя. Нужно просто проглотить его. Всего-то, просто проглотить, всё ведь просто. Давай, Дазай, хватит истерить, улыбнись. — О-да. Будь тем, кто спасает людей. — Х-хватит, замолчи..! Будь тем, кто спасает людей. Почему ты убил человека?! — П-прости! Будь. Тем. Кто. Спасает. Людей. Несдержанный вскрик. Все. Точка невозврата. Чуя не знает, что делать. Напарнику рядом с ним невыносимо плохо, он пленник собственного разума. Надо что-то сделать, что-то придумать. — Ты молодец, Дазай, все. Всё хорошо. Ты спас человека. Ты спас меня. Но разве голубоглазого можно назвать человеком? Разве он не лишь сосуд для Арахабаки? Разве он бы существовал, если бы не его дар? Вытирая слезы друга, Чуя держал его лицо. Он поднял темноволосую челку, чтобы видеть глаза. Какой же ужас в них читался. Нет той наигранной пелены, теперь лишь животный ужас. Долгие полминуты молчания. — С.. спа ...с.? — наконец-то до Дазая долетели какие-то слова. Их штампом впечатали в испуганный до чертиков мозг. Мышцы сократились, тело кареглазого сжалось, в еще одном приступе истерики. Было ли это из-за какого-то облегчения или из-за всего стресса, что накатил. Сейчас неизвестно. Да и не важно. — Да, спас, — губы Чуи прошлись по влажному от пота лбу. Первый, второй, третий. Легкие поцелуи по лбу и щекам. Это отвлекает от плохих мыслей. Дазай замирает. Поддается. Дает напарнику вернуть его в чувства. Осознание всего сказанного очень медленно, но верно шагает к его голове. Одасаку уже замолчал. Простил и простит ли? Об этом лучше сейчас никому из них не думать.

***

— Молодой человек, — приятный голос разносится эхом по длинному пустому коридору. — Куда вы направляетесь? — А? — мужчина в темной форме и чашкой чая в руках развернулся. Позади него шагала высокая рыжеволосая девушка в красивом розовом кимоно. — Босс приказал принести ему чай. Я исполняю приказ, — словно на автомате выпалил мужчина. — Хах, надо же, нам по пути, молодой человек, — таинственная улыбка озарила ухоженное лицо девы. — Пройдем вместе? В ответ лишь краткий кивок и торопливые шаги в сторону кабинета главы организации. Вслед за ним преуспела и Озаки. Из-за того, что женщина предпочитает носить окобо, ее рост становился еще выше, а характерный стук при ходьбе предвещал о ее приближении, ибо более никто не носил обувь, которая издавала характерный звук, если конечно исключить небольшие каблуки. Короткий стук, звук открытия двери. — Мори-кун, — Кое прошла в кабинет, без особого на то разрешения, и села в одно из кресел рядом с рабочим столом, пожалуй только ей и Элис можно было врываться в чужой кабинет столь беспардонным образом. — Тебе тут чай принесли по приказу. — Надо же! — мужчина за столом улыбнулся. — Наконец-то можно будет расслабиться. — М-да, за последнее время много мы нашумели, — Озаки покачала головой, устало вздыхая, присаживаясь на диванчик, стоящий около кофейного столика, на котором лежал дорисованный рисунок Элис-чан, а под столом брошенные куклы. Видимо, принялась за новый шедевр. Красный зонт был поставлен так, что тот опирался на спинку дивана. Зонт, который почти всегда был около ее обладателя, Озаки Кое. — Зато уже совсем скоро этому будет положен конец. Верно же, Кое-сан? — И это не может не радовать, — кивнула женщина, улыбнувшись Огаю. Подчиненный несмело прошёл и поставил чай на столик. Поклонился. — Ваш чай, босс, — очередная зазубренная фраза, в которой можно было различить некие нотки ненависти. Кое прищурилась, в ее исполнении это похоже на прищур лисицы. — Благодарю, — хищная улыбка. Огай берет в руки чашку и делает глоток. — Маленькая блондинка сидит на кресле и рисует что-то, — тихий шепот. — М? — шепот все же долетел до ушей главы Мафии. Секунда на осознание, еще более хищная ухмылка. — Кое-сан, вы прекрасно сегодня выглядите. Впрочем. Как всегда. — Благодарю, Мори-сан, — такая же хитрая ухмылка, как ответ, подтверждающий догадки мужчины. — Босс, на вид двадцать пять-тридцать пять лет, высокий, — шепот продолжается. — Уважаемый, — Огай перевел акцент внимания. — Мне очень понравился ваш комплемент, спасибо. Но мне ведь почти сорок. Вместе с женским смехом, заглушенным длинным рукавом кимоно, раздался резкий взмах острием скальпеля, брызг крови. Тихий вскрик боли, подчиненный упал на дорогой ковёр. Секунда, вторая. Золотой демон уже прикончил бедную жертву. Кое улыбнулась, довольная работой, позволив способности исчезнуть. — Тц, ковер запачкал. — Мори подошел к телу, оглядывая. — Ни одного спокойного дня. Уже шпионы по штабу бегают, беспредел полный. Охрану бы сменить, — спокойно, с еле чтимой ноткой усталости, ответила исполнительница Мафии. Она бы правда сейчас не отказалась от чашки Гекуро. — Да не говори, года уже не те, чтобы удовольствием такой адреналин назвать, — Мори склонился над телом и достал жучок. — Неплохой день, мистер Мелвилл, не так ли? Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи. И… Придумайте что-нибудь по-оригинальнее. — сказал он в жучок на чистом английском. Кое улыбнулась. Элис подняла взгляд на сменившего язык Ринтаро, но спустя секунду вернулась к выбору между светло-зеленым и темно-зеленым, чтобы закрасить растительность на рисунке. Даже не обратив внимания на труп и лужу алой крови, стекающей с него. Хруст пластика и выдох. Сломанный жучок полетел в мусорное ведро, а уставший босс приземлился обратно на диван около своей собеседницы, что сочувствующе похлопала того по плечу. — Наконец-то можно выдохнуть спокойно.

Продолжение следует…