Reodginia.

Наконец утро. Наконец выходной. Как же приятно было проснуться в кровати с теплым телом под боком, на которое можно было закинуть конечности. Пусть и заснули Двойной черный в обнимку, потому что Осаму все еще потряхивало от усталости и пережитого стресса, но, по великой традиции, проснулись они как всегда, а, если быть точнее, в позе «Чуя неплохая полка для рук и ног на ночь». Хотя первым проснулся только Дазай. Чуя же первую половину ночи спал очень тревожно и чутко. Может от беспокойства за напарника, а может от некого страха, сути причина не меняла от слова совсем. При малейшем шорохе одеяла или же листьев, Чуя просыпался. Именно поэтому не было и мыслей о радостном пробуждении в девять утра. Дазай прекрасно понимал, что будить Накахару сейчас не нужно, к тому же, он будет капельку мешать мыслям, которые Дазай планировал обдумать во время приготовления завтрака. Осаму был из тех людей, кто быстро учится. Ошибки допускал редко, на них же и опирался при получении новых знаний, что поступали в измученный мозг регулярно. Но сколько бы раз он не обжигался и не портил продукты за готовкой завтрака, которая служила для него «занятием для подумать», он все равно будет наступать на одни и те же грабли. Может и новой модели, но грабли. Снова и снова завтрак будет подгорать и портиться, если Осаму «вдруг, случайно» задумается. Чую это бесило, но более, чем просто раздраженные фразы, он не выкидывал в сторону этой черты характера напарника. Он ведь все прекрасно понимает. Этот раз не стал исключением. Даже музыку Дазай не взял себе в компанию к мыслям о вчерашнем дне. Замешивая яйца для омлета в миске, Дазай погружался все больше и больше в себя. «Мне надо было подумать, прежде чем стрелять», — эта мысль кружилась в вальсе по голове почти с самого момента пробуждения. «Но я спасал Чую, я не виноват, Чуя мне важнее», — партнер предыдущей мысли, который также в идеале исполнял танец. Между этими двумя мнениями Осаму разрывался. Он никак не мог принять, что нарушил обещание, которое дал единственному другу. Как бы Дазай не пытался оправдать самого себя перед собой же и образом Одасаку, все было тщетно. Каждая минута мыслей приводила во все большее отчаяние и загоняла в угол беспомощности жестокими пинками. Так продолжалось до тех самых заветных пор, когда грубый и сонный голос из спальни не вытащил Осаму из мыслей. — Придурок, ты опять спалил завтрак?! — аромат невероятного и восхитительно горелого омлета разлетелся по квартире. — А… Нет, коротыш, это я решил освободить полку от твоих шляп, — ляпнул Дазай первое, что пришло в голову. — Да ты не посмел бы, — уже тише раздалось из другой комнаты, а после последовали звуки обычного утреннего быта. Выбрасывая горелое содержимое сковороды в мусорное ведро под раковиной, Дазай принял решение сойтись с самим собой на том, что, все-таки, он пытался спасти единственного живого друга от смерти, и это было единственное быстрое и верное решение, которое можно было предпринять в этой ситуации. После закрытия этой темы в голове, парню, вроде как, немного, но стало легче дышать и в принципе жить. Будто бы с мозга сняли один из слоев тонкой пленки самокопания. И наконец-то, со второй лишь попытки, Осаму смог приготовить омлет нормально. Не сказать, что это был кулинарный шедевр на уровне торта с тремя ярусами и шикарным детализированным дизайном, но вроде такое и не принято есть на завтрак, поэтому и так сойдет. Если еще немного посолить, то будет даже вкусно. На любителя, конечно. — Надо же, сегодня лишь со второго раза нормально приготовил, я в шоке, делаешь успехи, — с явным стебом Накахара зашел на кухню и присел за стол, где его уже ожидал слегка косоватый омлет на тарелке. Хотя все мы утром выглядим не лучше. — Ну я же говорил, что научусь, — Дазай тяжело улыбнулся с задумчивым видом. На этот раз его мысли улетели куда-то в никуда. Такое происходит, когда ты думаешь обо всем на свете, и при этом ни о чем, когда нет особого хода мысли. Это странная немногословность и напрягала Чую. Он беспокоился за состояние Дазая. Буквально вчера он убил человека, хотя чертовски этого не хотел или же даже боялся, само собой от радости он светиться сейчас не будет. — Почему ты выглядишь так, будто бы в голове рассчитываешь стоимость шубы из шерсти шмеля? — трудно сказать, тщетная ли это или вполне себе успешная попытка разрядить молчание, но это единственное, что Чуя смог выдавить из себя. На другое моральных сил не было, может, из-за вчерашнего, или из-за бумажной волокиты, которую он получил на руки от Мори после задания, или из-за волнения за напарника? Или от всего сразу? От таких размышлений Чуя почувствовал, что только от этого он начинает уставать, учитывая все наложившиеся на друг друга факторы, это ожидаемо. — М? — как минимум сам по себе вопрос странноватый, момент его озвучки тоже подобран весьма непонятным способом, соответственно появляется вопрос: «И что мне на это ответить?». — Да, а что, ты хочешь купить? — А у тебя есть? — А мне сделать? — А ты можешь? — А тебе оно надо? — То есть можешь? — То есть ты хочешь купить? Молчание. — Скидку сделаешь, как напарнику? — с ухмылкой спросил Накахара. — Хах, мечтать не вредно, коротышка, — ехидная улыбка в ответ. Разговор без особой смысловой нагрузки, но смысла несет много. Как минимум, Чуя уже более-менее спокоен за состояние Дазая, ведь они сейчас оба пошутили, а значит, не все так плохо.

***

— Есть что-нибудь сладенькое? — вздохнул Чуя, отодвигая пустую тарелку из-под несчастного омлета. — Я, — улыбнулся Дазай. — Осаму, такие шутки не в твоем стиле. И я прекрасно понимаю, что ты так хочешь скрыться под маской клоуна. Не надо. — Может я просто так отвлекаюсь от гнетущих мыслей, а ты не даешь мне этого сделать. Чуя прикусил нижнюю губу. Черт. Это же Дазай, со своим «дазаевским» подходом к жизни. И лезть в это, пытаться как-то изменить и помешать — самая ужасная мысль. — Расслабься, — мягко улыбнулся Осаму. — Я пошутил. — Но ты ведь… — фразу Чуи оборвал нервный стук во входную дверь. — Дверной звонок видимо для него шутка, — цокнул Осаму, идя к двери, не желая слушать напарника. У него, пожалуй, есть много вещей, которыми можно забить голову. Но он обязательно займется поиском информации о шубе из шерсти шмеля и цены вопроса. — Ах ты ж!.. — начал Чуя, заметив, что Дазай ушел, но фраза не была услышана сбежавшим. — Дазай-сан… На пороге их квартиры стоял Акутагава Рюноскэ с голубым пакетом на Расемоне. — Даже знать не хочу, — холодно фыркнул парень, захлопнув дверь, прямо перед чужим носом. Хлопок звоном отдался по квартире. — Но Дазай-сан! Вы сами попросили меня забрать из пекарни что-то! Осаму удивленно моргнул. Как он мог забыть?.. Он открыл дверь и посмотрел на бывшего подопечного сверху-вниз, но Акутагаву это не смутило, он протянул Дазаю пакет, в котором покоилась новая булочка для Чуи Накахары. Ни сил, ни желая идти куда-то ранним утром совершенно не было, но порадовать и отблагодарить напарника за бессонную ночь было жизненно необходимо. Как удобно иметь при себе... Бывшего ученика, который за ним в унитаз нырнет. — Спасибо. Свободен, — коротко поблагодарил Осаму и забрав пакет, захлопнул дверь. — Кто там был? — выглянул с кухни Чуя, но увидев холодный взгляд напарника, тяжело вздохнул. — Акутагава? — Не важно, любовь моя. Поставь чайник, тут булочка для тебя приехала! — Это жестоко по отношению к нему, Дазай. — Жизнь вообще жестокая штука, — Дазай посмотрел на Накахару все тем же холодным взглядом. — А в Мафии тем более. Например, приходится нарушать данные важным людям обещания, ломаться и рушить свою психику. Чуя устало закрыл глаза. Вроде Дазай ничего такого и не сказал, но носом ткнул, чтоб больше не пытались давить на совесть. И Накахара не стал возражать. Бесполезно ведь. Пока Чуя крутился на кухне, заваривая чай и кофе, Дазай выложил булочку на тарелку в форме сердца, которую недавно купил, и аккуратно разрезал на две части, зная привычку Чуи разламывать ее, чтоб узнать, с какой она начинкой. — Это… — устало начал Чуя. — Булочка в форме сердца с шоколадной глазурью, на которой сердечки и посыпкой в какой форме? Правильно. Форме сердца. На тарелке в форме сердца. Ты… Ты… — Шикарен? Бесподобен? Прекрасен? — Придурок, — отвернулся Накахара, идя за кружками. Но стоило ему их взять, до его ушей донеслось бесстыдное чавканье, на которое он тут же обернулся. Внутреннее предчувствие не обмануло: Дазай жадно ел его булочку. Причем оба кусочка одновременно, давая понять, что ни один не достанется Чуе. Твою ж мать. А он уже представлял, как откусит сладкое тесто с шоколадом, удивится необычному вкусу, позовет напарника и предложит вторую половинку. Но этому не было суждено сбыться. — Ты… Ты… Ты… — Накахаре было сложно даже сформулировать цельную мысль от такой вопиющей наглости. — Офень фкуфно, — чавкая изрек Дазай. — Жаль, фто тебе не досталось. Несмотря на всю показушность, Осаму просто заметал следы ужасного преступления. Стоило ему разрезать булочку, по его рукам прошлись мурашки и появилось желание убиться об стену. Он повторился. В пылу задумчивости, заказывая сладость через интернет, он не обратил внимания на начинку, нажав на первую попавшуюся. Которую он уже дарил Чуе. Это был вкус… Конечно, ни Дазай, ни Чуя не считают, но это был, вероятно, девяносто третий вкус булочки, которую дарил Осаму. И шатен не мог позволить любимому напарнику это понять. Поэтому единственный выход — уничтожить ужасную улику. — Ты… Ты… Ты… — словно заевшая пластинка повторял Чуя, пребывая в некультурном шоке. — Какие у тебя планы на сегодня? — прервал гневную и информативную тираду Дазай, облизывая губы, перепачканные в шоколаде. — Сначала убить тебя головой об стол, потом скинуть с окна, а после пойти в магазин. — Предлагаю сократить цепочку до «пойти в магазин», любовь моя. — А я предлагаю пойти тебе нахуй. — Нет, любовь моя, снизу будешь только ты, — подмигнул Дазай, убегая в комнату переодеваться, оставив напарника в непомерном шоке от чрезмерной наглости Дазая. Накахаре остается лишь мыть тарелку с розовой каемочкой и в формой сердца.

***

— Ты шарф для красоты надел? — ворчал Чуя, косясь на Дазая, шарф которого был просто переброшен через шею. Будто если он потратит хоть крупицу силы, то сразу помрет. При том, что на улице минусовая температура, что не свойственна Йокогаме, особенно в такое, вроде как, еще теплое время. — А ты почему в летнем пальто, а не в зимнем пуховике, а? — Кто ж знал, что в Йокогаме температура опустится ниже нуля, — поежился Чуя, натягивая шапку еще больше на уши. — Это вообще ненормальная погода! Еще и снег выпал. — Красиво же, а ты ворчишь. — А ты с простудой сляжешь, а мне тебя потом лечить. Надень уже чертову шапку, Дазай. У тебя все волосы в снегу. — У меня нет шапки. С тяжелым вздохом Чуя достал вторую шапку, которую так предусмотрительно взял с собой, зная отвратительную манеру Дазая ходить в подобном виде зимой, и надел ему на голову. — Такая же безвкусная, как и твои шляпы. — Зато теплая. Шевели ногами быстрее. Мне холодно. Чуя даже не вздрогнул, когда Дазай его приобнял, ведь был погружен в мечты о горячем чае, а лучше горячем шоколаде с молоком. Но когда его губ коснулось что-то теплое… Понадобилась секунда на осознание. Глаза распахнулись. Дазай. Чмокнул. Его. В. Губы. Дазай, все еще приобнимающий Чую за плечи, звонко и, что более важно, искренне смеялся. Ему была интересна реакция напарника на подобную своевольность. — Ты… Ты… Ты… — Тебя что-то сегодня заело, друг мой, — тяжело вздохнул Дазай. — Может к логопеду? А то родной японский забываешь. — Я тебя убью, — прошипел Накахара, медленно поворачиваясь к Дазаю. — Ого, это у тебя румянец на щеках? Вроде не так холодно, а знаешь, что это значит? — Убью, скумбрия. Собственными руками. Дазай отступил на один шаг, видя злость в глазах Чуи. Да. Именно этого и стоило ожидать. И судя по глазам Чуи, бежать действительно стоило. Что и сделал Дазай. — Сначала дого… — убегая, обернувшись на Чую, Дазай не заметил льда под ногами. Феерический кувырок с полетом всегда грациозного, с кошачьей поступью Дазая, Чуя запомнил на всю свою жизнь. Накахара шокировано прикрыл рот рукой. Больно наверное… — Ты живой?.. — спросил Чуя, подойдя к Дазаю, который не шевелился. — Пытаюсь понять, что сломано во мне кроме психики и жизни. — Живой. Вот и славненько. Вставай давай, — склонившись над Дазаем сказал Чуя. — Даже не поможешь? — А надо? — А ты видел мой полет? Чуя протянул руку напарнику, но в ту же секунду потерял опору под ногами, а картинка мира сделала кульбит с двойным переворотом. — Ты долбоеб?! — рявкнул Накахара, упав рядом с Дазаем. — Ты зачем меня за руку вниз дернул?! — Не одному же мне здесь лежать. — Определенно долбоеб, — Чуя кинул парню снег в лицо, от чего тот взвизгнул, откатываясь от напарника. Теперь смеялся уже Чуя. — Ах ты!.. Ты… Ты… Ты… — Может к логопеду, Дазай? А то заело что-т… — но он не успел договорить. Ему в лицо прилетел снежок. Снова смех Дазая. Но ему почти моментально упал на голову огромный снежок, созданный гравитацией. — Так нечестно! — крикнул Осаму откуда-то из-под снега. — Жизнь вообще нечестная штука!

***

— Нет, — безапелляционно сказал Чуя, скрестив руки на груди. — Но… — Без «но», Дазай. Нет. — Но… — Дазай. Нет. Фу. Плохой Дазай. Дазай жалобно посмотрел на аквариум с крабами, а потом перевел жалостливый взгляд на Чую. — Нет. Не сработает, Осаму, — покачал головой юноша. — Ты подумай. Готовить их мы определенно не будем. Я не живодер. И ты тоже. — Может… — Где ты собрался ставить аквариум у нас дома? Дазай воодушевился. Чуя начал ломаться! Еще чуть-чуть и он купит краба!.. — У тебя есть старая мебельная стенка. И свободное место, где стоял телевизор. Туда можно поставить аквариум. Он идеально впишется. — Но нужно знать разм… — Высота аквариумов для краба должна быть до 70 сантиметров. А в длину где-то 50 на 40. Такой аквариум прекрасно впишется. В голове Чуи шла война. Но Дазай знал, как добить эту войну в свою пользу. — Я ведь должен спасать жизни, да? А этих крабов точно кто-то съест. Они умрут. А я должен спасти. Хотя бы одного. — Манипулятор, — шикнул Чуя. — Бери. Дазай даже подпрыгнул от радости, напугав проходящего мимо ребенка, который шарахнулся от воодушевленного парня, про себя думая, что наверно он лотерею выиграл, раз так счастлив. — Мы возьмем этого! — тыкнул в одного краба, который начал медленно отползать назад, от Дазая. — Назовем его Федор! — Что? Почему? Почему Федор? — Это вылитый Федор. — И много Федоров ты видел? — Одного. — И как? Они похожи? — Одно лицо. Чуя тяжело вздохнул. Ладно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. — Чуя-я… — потянул Дазай, косясь на Чую. Его глаза были похожи на глазки щенка, который просит хозяина погулять с ним. — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет, — замотал головой Чуя. — Даже не думай. — Это будет Коля. — Двум самцам нельзя… — Они друзья! Смотри, как они вместе ползут назад! — Я бы сделал точно так же на их месте… — Чуя… — Ты просто необычайный придурок, Дазай, — махнул рукой Чуя. — Вся забота и расходы на них будет на тебе. — Ты самый лучший! — Дазай радостно обнял Накахару и тут же отправился на кассу. — Вот же ж придурок… — тяжело вздохнул Чуя, закрывая глаза. — Но главное, что счастлив. Даже если этому причиной два краба с русским и украинским именем.

***

— Как я до этого докатился… — бурчал Чуя, смотря на аквариум, в котором вполне мирно сидели крабы и Осаку, который явно не ожидал появления кого-то нового в его доме. Кот склонил голову набок, смотря на двух крабов, один из которых, вроде тот, что Николай, изучал окрестности, а Федор отдыхал на камешке. Осака положил переднюю лапку на аквариум, не понимая. — Осаму, не забудь закрыть аквариум. Иначе крабы сбегут. — Любимый мой человек, спасибо за напоминание. — Прекрати. — К сожалению, не могу. Перед Чуей поставили кружку горячего шоколада с молоком. От него сладко пахло, один этот запах наполнил комнату какой-то атмосферой тепла. — Это хоть съедобно? — Не знаю. Попробуй. — Давай ты первый. — Я не люблю сладкое. — Я думал, ты меня любишь, — не подумав выпалил Чуя. — Что? — шокировано переспросил Дазай. Вот чего-чего, а подобного он совершенно не ожидал от злого напарника. — Повтори-ка. — Я не виноват, что ты глухой, — слегка смутившись, Чуя отпил горячего шоколада. — Как на вкус? — Ну… — задумался Чуя. — Гадость. Но намного лучше, чем в прошлый раз. В этот раз корицы переложил. Дазай перевел взгляд на кота, который притащил связку ключей, которые обычно Дазай оставлял в коридоре под сломанной половицей. — Может он хочет, чтоб мы дверь закрыли? — нахмурился Чуя, забирая ключи. — Он выглядит обеспокоенным. — Зачем? — искренне удивился Дазай. — Мы одни на этом этаже. Да и парадная нашего этажа закрыта на ключ-карту. Ее открыть может только Мори. А он сюда точно не сунется. Поэтому не вижу смысла. — Но у котов развито шестое чувство… — потянул Чуя, провожая взглядом Осаку, который убежал обратно в коридор, мяукнув, на последние два слова Накахары. — Мне кажется, ему просто скучно. — Когда кажется, креститься надо. — Я атеист. Повисла неловкая тишина. Которую нарушило враждебное шипение из коридора. Как будто кот наткнулся на, как минимум, огромного алабая, а не дверь, которая ему и ничего не сделала. — Иди проверь, — приказал попросил Чуя. — Почему я? Вдруг там призрак? — Именно поэтому. — Ты хочешь мной пожертвовать? Не ожидал. — Ты меня в Моби Дик толкнул. Вот и иди, отплачивайся за синяк на моем носу. А еще ты был причиной взрыва способностей, из-за которого у меня был звон в ушах. А еще я дотащил тебя до дома. А еще… — Ладно. Я понял, — вздохнул Дазай, идя в коридор к коту, охраняющему их дом не хуже овчарки. — Мори-сан? — удивился Дазай. Вспомнишь… Вот и оно… — Дазай-кун! — радостно улыбнулся босс, сидящий на корточках перед котом, который был в шаге от того, чтоб впиться когтями в лицо Огая. Стоило тому попробовать поднести ладонь, как Осака начал отчаянно шипеть, а услышав приближение своего хозяина, убежал в его сторону, будто прячась за ним. — У нас выходной, — холодно напомнил парень, перехватывая кота, что спрятался у него в ногах, от греха подальше, а то потом проблем не оберешься. — Поэтому никакая работа не принимается. — Я помню, Дазай-кун. И я пришел сказать, что у вас выходной до конца новогодних праздников. И… — Кого нечистая принесла?.. — выглянул с кухни Чую. — Добрый вечер, босс. — Милые… Крабы. — кивнул Мори. — Я здесь по делу. — У. Нас. Выходной, — прошипел Дазай, не хуже Осаки, сидящего у него на руках. Кот уже был готов расцарапать руки даже своему хозяину, но его успокаивающие поглаживания пока препятствовали этому. Огай лишь улыбнулся и передал Дазаю два конверта. — Приглашение на корпоратив. В честь вашей победы над Гильдией и Нового года. Буду рад, если вы придете. — Мы подумаем, — притворно улыбнулся Дазай. — Если это все, то хотелось бы, чтоб в нашей квартире осталось только два человека и трое животных. Хорошего вечера. Босс. — Советую вам все же закрывать двери, — стоя на пороге задумался Огай. — Мало ли кто может прийти по ваши души. — Уже пришли, — захлопнул дверь Дазай. — Это было грубо, Осаму. — Он заслужил. Осака, который мгновенно успокоился, когда с его территории ушел чужак, согласно мяукнул, потираясь о ладонь Дазая, погладившую его за ухом.

***

Звучные шаги по полу, залитому кровью и другим содержимым человеческого тела. Где-то валяются зубы, где-то можно разглядеть клочки слипшихся волос. Стены можно называть выставкой «абстрактного экспрессионизма», потому что брызги крови, мазки, черные отпечатки, грязь, где-то даже чернила, на стене могли бы послужить неплохим экспонатом. Ценители этого направления наверняка бы не оставили это творение без положительных оценок, если бы, конечно, не знали, что у «художника» было вместо красок. — Сэр, вам не кажется, что мы проигрываем? Мафия опережает нас, — томный и уставший голос. Его обладателю явно лень даже напрягать свои голосовые связки для разговора. От светловолосого начальника последовала воодушевленная, но в то же время слегка грустная улыбка. — Нам нужно время. Небольшой перерыв. Мы делаем шаг назад, чтоб сделать три вперед, в то время, как Портовая Мафия сделает лишь один шаг, — переступая через очередную бесхозно валяющуюся руку, ответил Мелвилл верному подчиненному. — Неужели вам так нравится воевать со столь сильной организацией? — Лавкрафт тяжело выдохнул. Это самое воодушевление наверняка лишит его еще не одного часа сна, поэтому радоваться он не спешил. — Может быть, — поднимая потерянное кем-то из погибших обручальное кольцо с пола платком, Герман вздохнул и продолжил. — А может быть и нет. Но вся эта война мне понравилась, несмотря на то, что мы проиграли. А ты, я так понимаю, планировал поспать? — На самом деле, да, — бледнокожий прикрыл глаза на пару секунд, пока его босс рассматривал находку. — Тогда, я отпускаю тебя до завтра, — улыбнулся Герман. — А завтра? — Завтра новый день. Новые дела и работа. — Ясно, — выдохнув, подчиненный поклонился и развернулся к выходу. — До свидания, мистер Мелвилл. — И тебе прекрасных сновидений, Говард.

Продолжение следует...