Здесь слишком сильное эхо

Среди других есть бог упрямства, И кто служил ему серьезно - Тому и время и пространство Сдаются рано или поздно. И. Губерман

- Ну, как тебе интервью?- Аксенов встречает Этери сразу на входе. А ведь его даже не должно было быть сегодня в “Хрустальном”. - Интервью как интервью,- пожимает плечами Тутберидзе.- Я не понимаю, что ты от меня ждешь? - Жду, что ты планируешь делать с этим интервью,- беспокойно интересуется Эдуард. - А что с ним можно делать?- не меняя тона, отвечает женщина.- Оно уже есть во всех соцсетях. Его уже все обсудили. - А Медведева?- вопросительно замолкает после имени начальник. - Да что - Медведева?!- не выдерживает наконец Тутберидзе.- Эдик, ты можешь прямо сказать, что происходит и чего ты от меня хочешь? У меня сезон! У меня олимпиада через полгода, даже меньше! Ну, давай я не буду угадывать твои мысли! - Я хочу, чтобы ты сказала, что после этого интервью твои отношения с Евгенией останутся прежними, а журналисты не получат пищи на эту тему. - Да, Эдуард Михайлович,- с тяжелым вздохом отвечает тренер,- наши отношения с Женей по-прежнему будут уважительными и рабочими. И я точно не побегу в телевизор оправдываться! Все? - Мирное общение во время шоу? Лайки в соцсетях? И прочее, прочее? Или холодная война с кучей трупов моих нервных клеток?- недоверчиво уточняет Эдик. - Да, твою ж мать! Женщина лезет в сумку, достает телефон, открывает вкладку инстаграма и тычет в первый попавшийся пост аккаунта Жени, после чего резко поворачивает экран к Аксенову. - Вопрос закрыт? Могу я пойти работать уже, а не доказывать свою лояльность к Жене? - Иди, конечно,- соглашается Эдуард, словно это вовсе не его была идея обсудить посреди холла “Хрустального” взаимоотношения тренера и фигуристки. Этери быстрой походкой направляется в сторону кабинета. Во-первых, и правда можно опоздать, а это плохое начало дня. А, во-вторых, подальше от начальства, поближе к работе. Мало ли что еще в голову взбредет предприимчивому заму по общим вопросам. Холодная война. Горячая война. Какая уже разница? Ясно одно - война жива и идет по всем направлениям в голове и душе Женьки. И никто Тутберидзе не спрашивает, хочет ли она этой войны. Просто - “да будет битва!” От этих мыслей шаг становится еще резче, а каждое движение так и осыпается в воздухе вокруг напряжением. И без того покоя внутри не было, так еще Эдуард добавил. Бродя между работающими на тренировке спортсменами, разговаривая с Дудаковым и Глейхенгаузом, которые, к их чести, ни словом не обмолвились о том, о чем гудели соцсети, хотя, наверняка, оба были в курсе, что происходит, женщина пыталась понять, что же случилось такого, что Женьку снова потянуло на откровения подобного характера. И еще почувствовать, ожидала ли сама, что откровения будут именно такими? Наверное, чего-то подобного и ждала, но в целом, пожалуй, не так остро. И не думала, что сама настолько болезненно отреагирует, пожалуй. Женя и привирала в интервью, и ее во вранье обвинила. Может, и не слишком удачно в свое время подобрала слова Этери Георгиевна, говоря, что услышала об уходе Жени из новостей, имела в виду, что лично от Жени услышала в эфире, а не узнала о факте. А, может, так и сказала, да народная молва фразу подправила. Пойди, найди теперь концы. Вот любопытно, женщина долгим взглядом оглядела каток, притормаживая внимание на каждом из спортсменов, кто из этих будет следующим, рассказывающим о невозможном тренере Тутберидзе, которая одним своим видом заставляла прыгать четверные через дикую боль? Ну, заставляла! Не заставляла бы, они все тут со своими травмами нянькались бы, как с детьми грудными, а время идет, соревнования идут, возраст проходит для больших побед. Кого б заинтересовали страдания Медведевой, уложи Этери ее в мягкую кроватку и дуй в попу вместо подготовки к Корее? Про нее бы уже забыли, как про любую из тех, кто не дошел до своей олимпиады. Эдик вот спрашивает, что она про интервью думает. А ничего! Делала и тогда то, что было необходимо для победы, да, через боль, ограничения, жесткость и насилие. И сейчас будет делать то же самое! Не нравится? Выход из “Хрустального” там же, где вход! И нахрен - это воон туда! До дверей! Материализовавшийся за бортиком Аксенов ничего хорошего не сулил, но женщина обреченно направилась к начальнику. Что ему еще нужно, спрашивается? Мужчина протянул ей какую-то распечатку, оказавшуюся электронным билетом на рейс Москва-Сочи. - А билет на Анну Каренину на завтра я тебе скинул в почту,- сообщил Эдик. В ответ на молчаливый взгляд Аксенов пояснил: - Съезди, развейся. Сделай пару фоточек с Авербухом и Женей. Приобщись к ледовому шоу, пока есть возможность. - Эдуард Михайлович,- тихо, а от этого гораздо более страшно, чем когда орут, проговорила блондинка,- если я захочу шоу на льду, то я его сама себе организую, не выходя с этого катка. Бросила на бортик листок с распечаткой и направилась было дальше работать. - Я хочу, чтобы ты съездила!- настойчиво проговорил Эдуард. - У меня завтра,- не оборачиваясь, начала Этери,- два льда, ОФП и хореография у людей, которые готовятся к Пекину 22, я никуда не поеду! Наконец резко развернулась и приблизившись к заму отчетливо произнесла: - В гробу я видела ваш Сочи, “Каренину”, Авербуха и тем более Женю Медведеву. Тебе надо, ты с ней и фотографируйся! У меня есть более важная работа! - Посадочный талон на самолет я тебе в почту тоже продублировал. Рейс завтра утром,- спокойно доложил Эдуард и удалился. **** Надо ли говорить, что, зайдя на следующий день на утреннюю тренировку, Аксенов обнаружил Этери Георгиевну спокойно курсирующей между фигуристами и не имеющую совершенно никаких планов на то, чтобы покинуть свое рабочее место. Мужчина вздохнул чуть ли не со стоном и тут же направился в свой кабинет. На ходу бросил секретарю: - Купите мне билет до Сочи на ближайший доступный по времени рейс. У меня срочная командировка. Он давно понял, хочешь, чтобы что-то нормально делалось: делай, а не жди, когда кто-то дозреет тебе помочь. Если уж надо пообщаться с Медведевой, он поедет и пообщается. - Если решу сменить работу, выберу коллектив, где нет ни одной женщины,- глядя в окно, обещает сам себе Эдик.