Здесь слишком сильное эхо

Здравствуйте, мои до боли знакомые грабли, давненько я на вас не наступал. Макс Фрай

Эдик, конечно, человек предприимчивый, но если уж Этери захочет поговорить по душам, а главное - конструктивно, об этом дурацком интервью, то обойдется и без поездок неведомо куда. Один звонок, и ясно, что взрослые люди вполне себе все в Москве. Сегодня так точно. Это волков пусть ноги кормят, а разумные женщины в окончании пятого десятка, не любят телодвижений, которые ничем не оправданы. - Илюш, ну вот какого фига, а? - она даже не поздоровалась, так и бухнула фразу о стол в ресторане чуть ли не быстрее, чем сама за этот стол села. - Ты тоже отлично выглядишь, а если еще и говорить начнешь связно, я получу удовольствие от нашего общения не только визуальное,- Авербух невозмутим, как и положено новоиспеченному отцу, в доме которого скоро начнутся ночные завывания из кроватки. - Ты мне скажи, это интервью - твой недосмотр или я тебя обидела чем-то?- Тутберидзе принимает меню из рук официанта и начинает его неспешно листать в поисках устраивающей ее еды. - Не знаю, что ты хочешь сказать, но на оба твоих вопроса ответ - нет. Я все согласовал, и я надеюсь, что у нас все еще хорошие отношения. Ну да, кто бы сомневался, что играть в “дурочку” у Ильи получится на высоком профессиональном уровне. Человек давно бегает между бизнесом и госдотациями, любого убедит в том, что только вчера ангельские крылья снес в химчистку. - Ну, если я тебе все еще какой-никакой, а товарищ, то как ты мог проглядеть эти вопросы про олимпиаду,- задает вопрос, ради которого и затеяла эту встречу Этери. - А я и не проглядел. Нормальные вопросы,- замечает Илья.- Или ты думаешь, промотируясь на серебряной призерке олимпиады, я буду просить менять их на вопросы о рекламе йогурта, в которой она участвует? Бизнес есть бизнес. Он, конечно, гад, но он так-то - прав. Тут Этери по сути возразить и нечего. - Это понятно. Вот только в результате твоего промо, я который день отбиваюсь от звонков журналистов и требований прокомментировать ответ Женечки! Оно мне надо сейчас?!- возмущается женщина. Словно в подтверждение ее слов, мобильный, лежащий на столе вниз экраном начинает ворчать виброзвонком, набирая силу в мелодии. - Ну вот, пожалуйста!- морщится Этери. Она резко протягивает телефон Илье и предлагает: - Твое промо, ты и отбивайся! Пожимая плечами Авербух забирает трубки и принимает вызов стандартным “Алло”. Что там говорят на другой стороне - непонятно, но в ответ получают: - Нет, это не Этери Георгиевна, а Илья Изяславович… Нет, это действительно номер Тутберидзе… Нет, она не может ответить сейчас. Все это произносится ровным, расслабленным тоном, не допускающим ни одной ноты раздражения, даже тем, что его назвали женским именем. - Молодой человек, вы мужчина, я тоже мужчина. Я, конечно, не буду рассказывать вам, чем так занята женщина рядом со мной, что не может ответить… Потому что вас наша личная жизнь не касается. И тут же дает отбой. Протягивая Этери ее телефон, заявляет: - Ну, как минимум этот сейчас занят осмыслением, какой такой личной жизнью занимались Авербух и Тутберидзе, что она даже не могла разговаривать. - По-моему, я тебя ненавижу,- голосом, в котором слышно возмущение вперемешку с обалдением заявляет женщина. - Я вот думаю,- не обращая внимание на ее слова, добавляет Илья,- у меня и правда что ли такой голос, что по телефону можно принять за женщину? Лиза говорит, что красивый голос. - Лизе чуть за двадцать. Они либо влюблена в тебя до самозабвения, либо очень хочет твоих денег. В любом случае ей вряд ли нужно указывать на недостатки столь замечательного человека,- какая никакая, а месть. - Все-таки права твоя Женька. Та ты еще стерва!- хохочет Авер. - Это она тебе сказала?- тут же настораживается Этери. - Тутберидзе, у меня не такие отношения с твоей Женечкой, чтобы о тебе за чаем болтать,- Илья облокачивается на стол и, склоняясь, доверительно говорит,- Может, и тебе уже как-то держать дистанцию с подчиненными? - Без тебя разберусь, Авер,- фыркает Этери. - Вот,- соглашается тут же ее собеседник.- Это и сделайте с Женей: разберитесь без меня. К тому же, со всем уважением, тебе же не вопросы, которые я согласовал, не понравились, а ответы. За ответы и спрос с того, кто отвечал. Взрослая девочка двадцати двух лет вполне способна фильтровать базар. Я прав или я прав? Он, конечно, стервец, но прав. Если перестать думать о Женьке, как о маленьком ребенке, а вспомнить, что ей уже двадцать два в ноябре, то становится очевидным: никто не должен пасти ее и контролировать каждое сказанное слово. Никто, кроме нее самой. - Этери, хочешь добрый совет от человека, который сам не смог наладить отношения после развода?- интересуется Илья. - Ну?- недовольно вздыхает Тутберидзе. - Иногда нужно вовремя пообщаться и дать в рог. Или получить в рог. Для просветления. Кажется, Авербух вполне серьезен с этим советом. - Ты мне предлагаешь побить ее что ли?- недоверчиво вопрошает Этери. - Ну, хотя бы поговорить. Не дело это изображать, что ничего не произошло. Всегда хреново заканчивается. - Меня, к сожалению, никто не слышит, когда я пытаюсь поговорить, Илюш,- невольно вспомнились аккуратные попытки войти в разговор о прошлом за прошедшее с сентября двадцатого время. Женя то ли не понимала, то ли умело соскальзывала, не цепляясь за беседу. - Ну, тогда не разговаривайте, а просто заключите договоренность о том, что и как вы будете про этот период рассказывать в СМИ. Это проще. В большинстве случаев срабатывает. Авербух поднимается со своего места и прощается: - Два дня в Москве, хочу побыть с семьей. У меня так давно не было семьи, где мне хорошо, что каждая минута, как подарок. Этери кивает. Да, ей бы тоже хотелось сейчас к семье, где было б точно хорошо, но пойдет она на работу, где нервно и эмоционально временами трудно. И иногда срывает тормоза. А потом, через года, эти срывы выливаются в истории о швырянии в лицо чехлов от коньков. Про чехлы она, признаться, не помнит, но разного было много. Мата и криков в несчетных количествах. Тутберидзе набирает номер Аксенова. Без “здраствуй” и “как дела” тут же приступает: - Эдик, договорись о приезде Медведевой в Москву. Нам надо обсудить детали для прессы на будущее. В чем-то Илья прав: стратегию для журналистов можно выработать, не залезая в открытые раны грязными сапогами. - А если не приедет, то пусть и в “Хрустальный” на тренировки не приходит!- выслушивает ответ на другом конце.- Да, так и передай, что это мои слова! В ответ получает длинный монолог о том, что нельзя действующего спортсмена, приписанного к группе, просто лишить льда. - Эдуард Михайлович, ты хочешь, чтобы мы нашли компромисс или чтобы я осознала, что Женю нельзя ничем задеть и ни в чем отказать? Со вторым я работать не могу. Давайте попробуем организовать первое!- еще один короткий ответ.- Вот и славно. Приятно, когда меня понимают. Блондинка кладет трубку, смотрит на так и нетронутую тарелку с рисом и морепродуктами. Подзывает официанта, прося упаковать с собой. Может, все-таки успеет пообедать между тренировками. Хотя бы на коленке, в тренерской.