Здесь слишком сильное эхо

Но люди никогда ничего не понимают по глазам. Даже если в этих глазах слёзы. Оксана Робски

Самое беззаботное время в их ледовом шоу - сразу по завершении: все счастливы, полны новостями ощущений и готовы сплетничать о себе, партнёрах, публике. Женя любит это время. Оно дарит забвение. Как опытный человек в деле переживания хейтинга в интернете, первое, что сделала Медведева после выхода интервью - перестала открывать соцсети. На всякий случай! А потом и просто вкладки браузера внутренне забанила. Меньше знаешь, меньше психуешь. Женька так и не научилась философски реагировать на волны ненависти в свой адрес от тысяч мимопроходилов, которые почему-то лучше нее знали, как ей быть и жить в этом мире, что говорить и о чем думать. В прошлом сентябре Этери Георгиевна сказала: - Начудили мы с тобой, Женёк, накуролесили. Эта фраза долго мирила Женю с тем, что ничего в поведении и отношении к ней тренера не предвещало подвижек, на которые она рассчитывала и о которых просила теми или иными словами ещё до ухода. Иначе взаимодействовать с ней Тутберидзе не хотела или не умела. В олимпийском сезоне Женя была не нужна, что бы она ни пыталась донести до тренера. Ее не ждали в обойме. По сути ей снова предложили рожать, другими словами, про другое, но все равно про то же самое: не вывозишь - не нужна. Вот танцует в шоу. Не воюет. Не хочет больше куролесить. И интернет не открывает, чтобы не знать, как куролесит Этери Георгиевна. Девушка бегло осматривает периферию закулисья и зацепляется за лицо из прошлого, о котором она пытается не вспоминать. Большие очки в тяжёлой оправе, умные глаза за ними. Добра это все не предвещает. Аксенов, поймав Женин взгляд, характерно дергает головой, предлагая уединиться в сторонке от веселой толпы. И девушка послушно отделяется и движется в тихий закуток у выхода. Стоит напротив невысокого худенького мужчины и молчит, давя тяжелым взглядом. А Эдуард Михайлович на взгляды неподатлив. В конце концов будь он трепетно нервен по взглядам, не сработался бы никогда Тутберидзе. Вот Этери Георгиевна умеет посмотреть так, что в душе черти в кипящих котлах сами себя топить начинают. Медведевой еще учиться и учиться у мастера высокой квалификации. - Женя, тебе надо поговорить с Этери Георгиевной по поводу последнего интервью,- начинает Аксенов. - Мне - не надо,- тут же парирует Женя.- Поговорить, вероятно, надо Этери Георгиевне. Ей надо, она пусть и связывается со мной напрямую, а не через посредников. Девушка уже готова уйти, но ее за руку хватают прочно, не давая удалиться. - Я сейчас закричу, Эдуард Михайлович, прибежит охрана. Неудобно получится,- угрожает Женя. - Жень, она тебе столько лет отдала, столько сил. Она тебя взяла назад, когда ты никому уже нужна не была,- Эдуард пульками выстреливает в фигуристку фразы.- А ты ее так обидела! И когда? В начале олимпийского сезона! Приедь к ней, поговорите в конце концов! Вы не чужие друг другу люди. Ох, какие они нечужие, даже страшно подумать - насколько. - Эдуард Михайлович, у Этери Георгиевны есть мой телефон, есть возможность написать во все мессенджеры, во все соцсети. Если ей надо поговорить или донести свою обиду, она может мне об этом сказать любым способом. Только ей - не надо,- девушка на секунду замолкает и продолжает.- Ей не поговорить со мной надо, а втолковать свое видение и свою мораль. А этого не надо мне! Я вижу по-другому! Уже в удаляющуюся спину Медведева слышит: - Она сказала, что не будет с тобой работать, если ты не приедешь к ней и не поговоришь. - Флаг ей в руки,- Женька оборачивается,- и семь футов якоря, куда захочет! Она отлично знает, что ничего, кроме правды, я в интервью не сказала! А работать со мной она и так не хочет! Ну ладно, положим, это было не совсем правдой. Этери Георгиевна не отказывалась работать с Женей. Она даже впрямую не запретила ей заявляться в сезон, но было видно, что все это тяготит тренера, мешает. Уж чему Женька выучилась за десяток с лишним лет на льду - понимать своего тренера без лишних слов. Но вот что никак не доходило до Медведевой, так это смысл умолчаний в главном. Этери Георгиевна могла на многомиллионную публику в телепередаче говорить, какая Женя молодец, как она замечательно представляет программы, как чувствует образы и музыку, но на льду и для Жени лично из этого “сахара” признания ее заслуг оставалось в лучшем случае нейтральное “нормально”. Какая никакая похвала доставалась после больших стартов и то скорее в качестве: хорошо поработала - вот и результат, а теперь работай еще больше, чтобы не упустить. Тутберидзе никогда не хвалила без осязаемого “но” в конце похвалы. А прыгать все выше и выше в ожидании “морковки” безусловного признания и безусловной любви со временем очень устаешь. Женя Медведева устала прыгать, а Этери Георгиевна не уставала требовать прыжков, подвешивая свою “любовь” настолько далеко от голодающего по ней, чтобы видел, зубами рядом щелкал, а ухватить не мог. Надоело хватать зубами воздух. Продолжала веселиться с коллегами уже больше “на автомате”. Мысли снова и снова возвращались к Этери, Эдуарду, “Хрустальному”, интервью этому проклятому. Ведь и правда - ничего нового не сказала, но теперь претензии к тому, что говорить надо было иначе и другим тоном, другими словами. Медведева была опытным бойцом интернет-фронта, а вот мама и бабушка - увы! Так что в целом Женя была в курсе, что несется по ее поводу по вайфаю и оптоволокну. На удивление молчала Этери. Правда молчала тотально: мама, которая не ленилась контролировать Женькины соцсети, доложила, что лайков под последними публикациями от тренера нет. Стало быть - и правда обиделась. Мамочка несколько злорадствовала. У нее с Этери Георгиевной был свой, незакрытый, гештальт. Мама не простила сто лет назад сказанную фразу про “я воспитываю их даже больше, чем родители”. Вот тоже, кто просил взрослого человека, тренера, на минуточку, произносить такое? Женька помнила, как мама обсуждала это высказывание с бабушкой и возмущалась в том духе, что, скажи кто такое про Диану, Этери бы разорвала этого недоумка на тысячу фрагментов, не оставив ни одного клочка больше квадратного сантиметра. Может быть, именно тогда, жалея маму, Женя что-то поняла про тренера большее. То, что стало первым шагом к развенчанию культа Этери в ее голове. И все же до полного превращения нерушимого авторитета богини в обычную женщину, знакомую, важную в прошлом, она дошла разве что сейчас. Придя в сентябре беседовать по поручению и наущению с разных сторон, фигуристка была готова признавать свою вину частично. Окончательно размякла, когда услышала, что и тренер разделяет с ней ошибки. И все равно они не договорились. Если теряешь очарованность и веру в полную безупречность Этери Георгиевны, то все внутри как-то блекнет. И слова, которые прежде от нее давали силу и желание сделать невозможное, звучат необоснованными ожиданиями и бессмысленными приказами. Наверное, и поэтому больше не пугала мысль о том, что Этери ее не ждет на льду в наказание за плохое поведение. Не ждет и не ждет. Не Женина печаль. Если делать больно в по одному и тому же месту, однажды боль становится настолько привычной, что перестаешь ее замечать. Боль отвержения стала привычной. Э нет, ребята, дальше кутите без Медведевой. Женя хочет отдыхать. И физически, и морально. Устала. От беседы с Аксеновым больше, чем от выступления. Пора домой.