В поисках дома

      Беллрок приземлились на утесе, возвышающемся над Аркадией Оукс. Наступила ночь. Усеянный фонарями город раскинулся перед ними, половина жителей которого спала в своих домах. Беллроку не нужно было спать, и они все равно не смогли бы этого сделать. Они слишком устали и были слишком малы, и предпочитали, когда мир людей затихал. Или, по крайней мере, было настолько бесшумен, насколько это вообще возможно. Они стояли на краю обрыва, под их босыми ногами была выжженная грязь. Даже это уже не казалось правильным: среди почвы лежали мельчайшие кусочки пластика и стекла.       В наше время было слишком много людей. Слишком много шума, недостаточно ночи. Электричество, машины и все эти проклятые огни, загрязняющие небо. Они скучали по старым звездам. Они скучали по тому миру, где все было красиво, спокойно и имело смысл.       Как это все так быстро развалилось?       Всего девять веков назад три первоначальных волшебника были неразлучны. Несмотря на свои размолвки и разногласия, они все еще были Тайным Орденом. Нельзя прожить с кем-то сотни веков и не почувствовать к нему что-то сродни привязанности. Несмотря на их склонность к драматизму и отказ опускаться до того, что Нари и Скраэль считали забавой, Беллрок все еще были частью чего-то. У них все еще кто-то был.       В каком-то смысле они получили именно то, чего хотели. Сколько раз Беллрок укоряли их за несерьезное отношение к своим обязанностям?       Когда Нари ушла, Скраэль не думал ни о чем, кроме как о ее возвращении. Проходили годы и годы, и не было ни одной снежной битвы. Ни лягушек, квакающих по коридорам, ни смеха, доносящегося из теней. Ничто другое не имело значения. Ничего, кроме равновесия.       И они нашли ее. Она была среди людей. Смертных. Прикрываясь то одним волшебником, то другим. Она была сильнее любого из тех существ, которые прикрывали ее. Почему она сопротивлялась? Неужели их жизни значили больше, чем все, что сделал Орден с самого сотворения этой несчастной планеты?       Даже сейчас они боролись с этим. Мысль о том, что она струсила, была неправильной. Мысль о том, что она бежит от них…       Беллрок не были органическим существом, восставшим из обсидиана, лавы и стекла. Они были камнем, наделенным жизнью, так же как Скраэль был льдом, а Нари — самой жизнью. Что же тогда болело?       В груди, в самом центре, сидел новый непрошеный груз, который тянул и тянул обсидиановые кости до боли.       Боли не было места внутри них, и она становилась только тяжелее при воспоминании о том, что Скраэль стоял рядом с ней — и против них.       Даже сейчас они не доверяли смертным. Даже сейчас они чувствовали разрушенное равновесие, которое должен был защищать Тайный Орден. Будь их выбор, они утопили бы это место в огне месяцы, годы и века назад. Но они стояли одни против всего мира. А Нари и Скраэль, рука об руку, умоляли их взглянуть на вещи по-другому.       Это был провал. Неудача, из-за которой они послушали Охотника на троллей, протягивающего им руку дружбы и обещающего возможность восстановить равновесие мира. Это было бы проще. Нари была права. Титаны все равно были потеряны. У Беллрока было достаточно времени, чтобы придумать тысячи оправданий, но правда заключалась в том, что они хотели снова стать единым целым. Втроем, как и должно было быть. Такими, какими они были созданы.       Все, что угодно, лишь бы не быть в одиночестве.       Позади них раздался голос одного из охотников на троллей. Они пришли искать Беллрока? Конечно, они не делали ничего плохого, просто стояли на склоне утеса. Тем не менее, Беллрок сжал кулаки, готовясь к бою. Когда голос приблизился, они узнали в нем коротышку в золотых доспехах. Нари называла его маленьким богом Тоби, хотя он носил несколько имен, которые менялись в зависимости от того, кто с ним разговаривал. Беллрок не скоро забудут удар его боевого молота.       Они вызвали пламя. Глупый мальчишка, пришедший сражаться с ними в одиночку. Он не успеет призвать свой молот, как Белрок сожгут его кости до пепла, и…       Что?       Маленький бог пел.       Это была даже не боевая песня. Несмотря на упоминание пушек, лазеров и разрушений, в ней был явный восторг.       Тоби вышел из леса, продолжая весело петь.        —Да, тебе лучше бежать и прятаться, детка! Потому что робот-пушка собирается… Воу! Злой волшебник! — он взмахнул рукой и упал обратно в кусты.       Беллрок вздохнул и потушил своё пламя. На мальчике не было доспехов — только простая ткань и набедренная повязка. Несомненно, он и не подозревал о присутствии Беллрока, пока не увидел их, и, как бы им ни хотелось превратить его в пепел, они знали, что убийство Нари назвала бы дурными манерами. Уф. Люди были такими хрупкими.       К тому времени, как Тоби выпрямился и потянулся за своим молотом, Беллрок опустил оружие и просто смотрел на него с презрением.       — Э… Ваш огонь погас.       — Ты хочешь, чтобы он вернулся?       Им даже захотелось, чтобы он сказал «да».       — Нет! — Тоби поднял руки вверх и неуверенно засмеялся. — Нет, нет, вы и так прекрасно выглядите. Не нужно ввязываться в драку, верно?       Если подумать, они определенно хотели, чтобы он сказал «да». Но, по крайней мере, хоть кто-то здесь уважал их силу.       — Так ты… тоже вышел на полуночную прогулку, да? — прорычал Беллрок.        —Точно. Да, в этом есть смысл. Я тоже очень устаю от постоянного присутствия людей, понимаешь? Иногда нужно просто уйти в свою комнату, или… или в лес, и… ну, вы понимаете. Делать, что угодно.       Еще одно ворчание, хотя на этот раз они соизволили заговорить.       — Люди слишком любят делать все, что угодно. Просто смешно, насколько бесцельно живёт ваш вид.       — О, ваш голос снова сделал эту штуку!       — Мой… что?       — Ваш голос. Знаете, у вас есть глубокий гравийный голос и более высокий? Вы иногда переходите от одного к другому в середине предложения. Хотел бы я так делать, вообще-то. Это очень гендерно.       — Что?