Ты приходи, я буду ждать

      Все следующие дни Арсений страдал. Ну как дни… Где то число, после которого дни удобнее считать неделями? Или уже месяцами? Впрочем, не важно, главное страдания. Тихие, унылые, присосавшиеся как пиявки и пьющие кровь на постоянной основе. Теперь-то Арсений идеально вписывался в антураж своего рабочего места.       Реки боли, апатии и меланхолии стыдливо поворачивали вспять, не выдерживая конкуренции, Тревога подавала бумажные платочки и предлагала накатить стопочку от нервов, а Макар уже не задавал вопросов, в очередной раз вылавливая безвольно скользящего босса из вод Ахерона. Тот вообразил себя ежиком в тумане и периодически тырил лодку, ложился на дне на спину, руки складывал на пузе и пялил в высокий каменный потолок, пока челнок не прибивало к какому-нибудь тупику. Но при этом он умудрялся и работать как вол. Пахал днем и ночью, хотя в месте без смены времени суток понять это было сложно. Правда, как оказалось, трудоголизм депрессию не лечил, а лишь усугублял. Арсений заглядывал пару раз в Элизиум, но тот теперь казался ненастоящим и бесцветным и больше не радовал. Даже любимый гамак вызывал лишь раздражение, потому что ну вот зачем это всё?       Какой смысл?       На этот вопрос никто ответа не знал. Стас с Макаром переглядывались и пожимали плечами, а притихший Цербер только ложился в ноги и слюнявил очередную пару обуви.       Однажды Арсений во время особенно сильного приступа хандры не выдержал и вышел на поверхность, но уже через минуту пожалел, потому что совершенно по-идиотски оказалось, что у него нет ни номера Антона, ни его адреса. Да, они обсуждали, чем Антон занимается, какие у него планы и вот это всё, но вот такие мелочи Арсений и не подумал спрашивать. Просто в голову не пришло, потому что ту неделю они и так друг от друга не отлипали. Куда там звонить было, из кровати в душ, пока Антон мылся, фоном врубив на телефоне свой любимый рэпчик? Конечно, его без проблем можно было найти через знакомых, того же Серегу или Оксану, у них все всех знают, но сам факт! Его осознание подкосило как острая коса высокую траву. Арсений долбоёб и Антона не заслуживает! Он же не знает о нем элементарных вещей. Как можно быть таким невнимательным к человеку, которого ты по своим же заверениям любишь? Новая волна самобичевания смыла Арса обратно в его подземелье, и больше он оттуда не показывался.       Так прошло несколько… много, очень много дней. Очень-очень много. Календаря у Арсения тоже не водилось, ему было ни к чему. И, наверно, так бы всё и продолжалось, если бы однажды, возвращаясь к себе после обсуждения с гарпиями графика работы на следующие сто лет, Арс не заметил моргающие красные лампочки на стенах, сигналившие о том, что камера на входе кого-то засекла. Арсений нахмурился и прибавил ходу. Он ничего не заказывал и никого не ждал. За ним увязался заинтересовавшийся Макар, у которого тоже не то, чтобы много развлечений было, и ходивший хвостиком Цербер, который в принципе был за любой хозяйский кипиш.       Залетев в свой кабинет, Арс моментально кинулся к огромным экранам и ошарашено замер, да так резко, что в него чуть не врезался Макар, и врезался скакавший сбоку Цербер. С экранов на них невозмутимо смотрел Антон. Он вальяжно восседал на десятке своих чемоданов и сумок, развалившись на них как на шезлонге, даже ноги вытянул. Сбоку в большой кадке стояло какое-то дерево, на вид с Арса ростом, и большой короб с, кажется, рассадой, но по камерам сказать было трудно.       Антон, будто почувствовав, что по ту сторону камеры появился нужный ему человек, поднял очки с носа на волосы, мило помахал всем собравшимся, а потом резко изменился в лице и, скорчив мину, показал сразу два фака. Вот это точно адресовалось Арсу. Арсений аж воздухом поперхнулся, пока Макар старательно маскировал смешок под кашель. А еще мгновение спустя, парень опустил ноги на землю и, открыв боковой карман одного из чемоданов, достал оттуда сложенный вдвое большой лист бумаги. Повернулся четко на камеру, пару минут будто собирался с духом, развернул от руки написанный плакат и поднял его над головой, вопросительно выгнув бровь.       «Выйдешь за меня?»       Арсению показалось, что у него земля из-под ног уходит, но резкий тычок в бок вернул его в реальность.       - Босс, - раздался за ухом голос Макара, - босс, парню-то ответить что-то надо.       - Что? – встрепенулся Арсений, повертел головой как мокрая сова, растеряно огляделся и все-таки взял себя в руки. – А, да, да, конечно, надо ответить, да, - повторял он, уже летя как на крыльях к большим каменным воротам.       Перед выходом он сделал последние вдох-выдох, зачем-то пригладил волосы, потер лицо и внезапно вспомнил, что он, на минуточку, олимпиец, один из трех главных богов в пантеоне, бессмертный, сильный и стильный, и может поступать как хочется. И вот это было очень кстати.       Он пулей выскочил на пятачок перед входом, где Антон, продолжая сжимать плакат в руках, переминался с ноги на ногу. Услышав шум, он поднял голову и вперился взглядом в яркие голубые глаза, которые еще полчаса назад были грязной кляксой в белой краске, а сейчас сияли как талая вода на вершине ледника в солнечный день. Глаза эти быстро и жадно осмотрели Антона с ног до головы: он зарос, весь осунулся и как будто приобрел странную угловатость, но в остальном при нем были всё те же цыганские безразмерные шмотки, навороченные кроссовки, пшеничные кудри, в которых потерялись оранжевые линзы очков, закушенная губа и дрожащие пальцы. Волнуется, ой как волнуется. Арс сам еле находил воздух на каждый новый вдох, и колени предательски подкашивались. Олимпиец, блин. Но всё это не помешало ему сделать уверенный шаг и протянуть к Антону руки, бессовестно ярко улыбаясь. Как он по нему скучал! Как замерз и побледнел без своего солнца, даже корочкой льда изнутри начал покрываться.       Антон же, казалось, до конца не верил в происходящее, будто не он самолично пришел ко входу в подземный мир и позвал замуж его владыку. Но машинально отзеркалил чужую улыбку, губы растянулись от уха до уха, глаза заблестели трепетавшими на ветру листочками, и он радостно кинулся в предложенные объятия. Он тоже замерз, хоть и оставался на поверхности.       - Выйду я за тебя, выйду, - поражаясь самому себе, прошептал Арсений ему на ухо, потому что за все тысячи лет своей жизни он никогда ничего подобного не делал. Но все ведь бывает в первый раз. И хотелось верить, что в единственный. – А ты за меня выйдешь?       - Да, скотина ты такая, выйду. И не смей больше бросать меня, - то ли смеясь, то ли всхлипывая, ответил Антон и еще крепче вцепился в черную рубашку Арсения, что аж ткань опасно затрещала по швам.       - Я думал, что больше не увижу тебя.       - И я. Я честно старался жить дальше, правда. Как ты и сказал, курортный роман закончился, пора возвращаться из отпуска в повседневность. Но я не смог. – Антон говорил торопливо, на эмоциях, чуть путано, с резкими придыханиями, он явно долго ждал, чтобы высказаться. - Представляешь, просто физически не смог, вроде взрослый человек, а сломался, как влюбленный подросток! Ты у меня из головы не шел ни днем, ни ночью, и чем больше я думал об этом, тем сильнее влюблялся в тебя. Знаешь, как рана, которую надо не трогать, чтобы она зажила, а я ее постоянно расчесывал. Но ты не рана! Не думай. Дурацкое сравнение. Черт. Просто я в такую апатию впал, никогда со мной такого не было. Мне вообще такое не свойственно, я так-то отходчивый обычно, и переключаюсь быстро, но не с тобой. Не перебивай! Погоди, дай сказать, - он махнул рукой на чужое шевеление. - Я сначала нормально с другими людьми общаться не мог, потом работать перестал, потом из дома выходить перестал, потом есть, и мать такую тревогу забила, думал, с ложки меня кормить начнет. А этим утром я проснулся и просто понял, что из этой дыры есть только один выход.       - И это вход в другую дыру, - хмыкнул Арс и виновато покачал головой. – Прости, не удержался, это из-за волнения. Давай я помогу занести тебе вещи, и внутри уже договорим.       Они вдвоем перетащили все двенадцать чемоданов Антона через порог, включая дерево в кадке и короб с рассадой и крошечными горшочками с суккулентами. По ту сторону их уже ждал расторопный Макарчик с тележкой наготове. Тут же скакал Цербер, горящий желанием познакомиться с новым другом и залить того в знак признательности слюной и облепить шерстью. Чуть поодаль с любопытством косилась всяческая разнообразная хтонь, выглядывая из-за поворотов, темных углов и из воды, и их можно было понять – не каждый день к ним в царство приходили новички, да не кто-нибудь, а будущий муж их хозяина.       Антон, с улыбкой поглядев на встречающую его компанию, вежливо пожал протянутую ему широченную лапу Макара, потрепал все три головы визжавшего от счастья Цербера, который махал хвостом как отбойным молотком и натурально пробил дыру в стене, кивнул и помахал всем пернатым и чешуйчатым монстрам, прибежавшим на него посмотреть, и, разумеется, тут же украл сердца у всех и каждого.       Высоченный, яркий и улыбчивый Антон выглядел в этом месте инородным телом, но неловкости или неправильности происходящего не ощущалось абсолютно. Ну и пусть, что выделяется. В этом-то всё и дело. Антон светил и сиял, и все машинально тянулись к нему, погреться и понежиться в тепле. Даже в постоянно темных коридорах будто свет включили, хотя светильников там отродясь не водилось. Все обитатели подземного мира прекрасно видели в темноте, и привычный полумрак им не мешал. Здесь - в холле - еще куда ни шло, там торшер, тут лампочка, а дальше сплошная чернота, там разве что светящиеся грибы обстановку разбавляют, да у Стаса свое отдельное голубое небо. И еще у Арсения в его кабинете светились экраны, светодиодные ленты да ночник. Ему за глаза хватало. Теперь-то, наверно, надо будет повесить лампы для Антона – Арсений сделал мысленно пометку в своем списке покупок, который начал составлять, пока они носили чемоданы.       А пока Арс за руку провел парня к себе. Тот щурился и ступал осторожно, доверчиво сжимая чужую ладонь. За ними скрипела макарова тележка, тут и там слышались всплески воды в подземных реках, шепот обсуждения главной новости тысячелетия в царстве мертвых, а у самих виновников торжества в головах колокола звенели да птицы щебетали, и оба не могли сдержать широких глупых улыбок.       Оказавшись в огромном зале, который наполовину кабинет, наполовину жилая комната, Антон выдохнул и тут же принялся с повышенным интересом всё осматривать, пока Арс и Макар сгружали его вещи поближе к кровати и шкафу.       - А ты не шутил, говоря, что живешь на работе, - заметил Антон, отвлекшись от разглядывания длиннющей приборной панели перед рядами экранов, на которых каждый уголок мира мертвых жил своей жизнью.       - А то, - Арсений покачал головой и многозначительно стрельнул глазами в Макара. Тот понятливо кивнул и, утащив с собой за ошейник перевозбужденного пса, закрыл дверь с той стороны. – Бог мой, я так соскучился!       - Из нас двоих бог, так-то, ты, - засмеялся Антон и обнял подошедшего Арсения, - я тоже соскучился. Так долго мечтал тебя обнять, поцеловать, представлял постоянно, как это будет.       - И вот ты здесь.       - И вот я здесь.       - Спасибо, - Арсений вдохнул и, наконец, прижался к этим пухлым губам, которые ему ночами покоя не давали.       - Я не только для тебя старался, но пожалуйста, - Антон хихикнул и ответил на поцелуй. Жадно и мокро, абсолютно по собственнически, потому что имел на это все права. И на объятия, и на поцелуй, и на этого мужчину в его руках. Он прикусывал эти тонкие губы, скользил по ним языком, задевая зубы, проталкивая его дальше. Гладил широкими ладонями чужие плечи и лопатки, чертил линию позвоночника и стискивал талию, пока его самого ощупывали и обласкивали со всех сторон. Дышать становилось всё трудней, температура вокруг повышалась, и одежда начинала давить и тереть, даром что на нем все было оверсайз. Хотелось снять всё до последней тряпки и немедленно, чтобы чувствовать не ткань, а чужие касания.       Антон потянул Арса в сторону кровати, и тот послушно пошел следом, расстегивая на ходу рубашку и даже не думая сопротивляться. Черно-пестрая тряпичная дорожка через половину комнаты закончилась аккурат у подножия кровати, с которой тут же от резких и порывистых движений слетело смятое одеяло. Эмоции бурлили как ведьминское варево в котле над костром, и сдерживать их никто не считал нужным. Больше нет. Оба дорвались друг до друга, истосковались, изголодались, и теперь со всей возможной старательностью и отдачей утоляли свой голод. Целовались до крови от укусов, сжимали до синяков, ласкали губами до синих и лиловых отметин на коже, и смотрели при этом так шало и счастливо, словно всё еще не верили, что это не сон, что они в руках друг друга.       Расхристанный по кровати Арсений любовно обводил взглядом каждый сантиметр тела оседлавшего его Антона, покрасневшего, лохматого, с горящим и тяжелым взглядом и малиновыми от постоянных поцелуев губами. Арс ласкал соски, гладил ключицы и впалый живот, крепкие бедра и острые коленки, пока ритмично двигал тазом вверх и вниз и снова вверх навстречу Антону, обхватывал уцепившиеся за его плечи руки, ловил губами низкие стоны и горячие выдохи, заворожено наблюдал за раскачивавшимися в такт их движениям русыми кудрями, уже больше напоминавшими гнездо. Но так даже было красивей, словно в Антоне пробудилась вся его природная, необузданная сущность, и теперь Арсению выпало счастье лицезреть не цветущий сад под солнцем, но настоящий бушующий лес во время шторма. Сейчас в этом хрупком на вид теле правили балом высоченные буки и величавые дубы, раскидистые ясени и колючие сосны, крепкие и гибкие, они качали стволами как Антон торсом, шумели кронами и то гнулись к земле, то взметались макушками ввысь. Природа в этом своем проявлении была по-настоящему прекрасна.       Почувствовав финал, Арсений перевернулся, подмяв уже начавшего оседать Антона под себя, и так и остался лежать. Дышали оба с трудом. Арсений чувствовал, как по разгоряченной коже стекает пот, а в голове ветер гонял туда-сюда перекати-поле. Судя по хрипам в самое ухо, Антон сейчас пребывал в похожем состоянии. Как же хорошо! Кажется, даже в ту их идеальную неделю так хорошо не было, потому что дамокловым мечом над их головами висело скорое расставание, по крайней мере, Арс сознательно не позволял себе об этом забывать, отравляя их с Антоном общее время. Дурак он был, абсолютный дурак. Теперь же они были целиком и полностью предоставлены друг другу без всяких оглядок и оговорок.       - А душ у тебя тут есть? – Антон все-таки выполз из-под тяжелого тела и вернул Арса в реальность.       - Конечно, - отозвался тот. – В ладоши хлопни два раза.       Антон послушно хлопнул, и тут же в каменной стене по правую сторону от кровати образовалась арка, за которой виднелся оборудованный по последнему слову техники санузел. Затворничество затворничеством, но Арсений же не дикарь какой, и любит простые человеческие радости и плюшки от развития цивилизации. Ушло куча времени и сил, чтобы наладить тут водоснабжение и все обустроить, но эти труды того стоили. Да и светящиеся глаза Антона говорили сами за себя.       - Честно говоря, я боялся, что у тебя тут всё будет как в средневековом замке, - признался он с улыбкой.       - Средневековый замок еще не так плохо, - заметил Арсений. – Я мог бы просто жить в сырой пещере с летучими мышами на потолке.       - Ага, и спать в гробу, - засмеялся Антон.       - Ну я все-таки хозяин царства мертвых, а не граф Дракула, - Арс фыркнул, встал и, потянувшись к шкафу, достал оттуда большое пушистое полотенце. – Держи.       Полотенце прилетело точно Антону в руки, и тот, чмокнув Арса по дороге, довольный и голожопый ускакал в душ.       - А закрываться изнутри так же? – донеслось уже под звуки льющейся воды.       - А ты меня стесняешься?       - Холодно, дурачина. Сквозняк тут.       - Да, так же, хлопни два раза.       И дверь в стене закрылась, оставляя Арсения одеваться и приводить постель в порядок под шум душа и пение Антона. Кажется, теперь-то всё будет хорошо.