Ты приходи, я буду ждать

      Со свадьбой решили не тянуть – смысл. Дали себе два дня на выбрать и погладить шмотки, и вперед. Поженить их вполне может и Стас, в свидетелях Макар походит, а остальная хтонь поодаль порадуется. Слухи у них тут в подземном царстве разносятся быстрее скорости света. Света нет, а все уже в курсе.       Уныло-чешуйчатая братия, кстати, узнав про скорое знаменательное событие, и правда украсила обычное серо-синее подземелье гирляндами и цветами. Где достали – непонятно, но Арс, заметив изменения в дизайне, не стал никого гонять, да и Макар отметил, что мертвякам так уютнее и вообще больше нравится, он сам даже на свои раскрашенные под такси лодки фонарики повесил. Даже Церберу кто-то сделал парадную черную бабочку с прикрепленными уголками воротничка, который тут же весь промок от слюней.       Единственное, что немного смущало Арсения, это нежелание Антона звать никого со своей стороны, даже из семьи. А она ведь у Антона есть, и он с ней вроде как ладил. Но на вопрос про маму тот лишь пожал плечами. Сказал, что она была против его решения и затею эту категорически не одобряла, но Антон твердо ответил, что уже не маленький и может сам за себя решать, и на этом закрыл тему. Друзьям, сказал, потом уже расскажет, по факту. Арсений спорить не стал, потому что снова – а смысл? Он, конечно, скоро станет частью антоновой семьи, но именно поэтому он своего будущего мужа решил поддерживать в его решениях и не лезть с советами, которых не просили.       Ровно через два дня Арсений в черном приталенном костюме и Антон в белых мягких штанах и песочной рубахе в сочетании с неизменными гигантскими кроссами стояли на нарядно моргающем разноцветными лампочками пятачке на берегу подземного озера, откуда брали начало две главные реки. Жениться, то есть мужаться у себя же в комнате, где они спят, едят, и которая еще и кабинет, как-то не захотелось, совсем никакого ощущения праздника, поэтому скромное торжество и перенесли сюда – пятачок считался чисто символической, но всё же местной площадью.       На камень под ногами Геката Михайловна любезно нашаманила несколько узорчатых ковров, крылатые гарпии без проблем развесили по потолку переливающиеся золотистым светом гирлянды, похожие на звездочки, чей мягкий свет приятно отражался в спокойной речной воде, на стены прикрепили стеклянные банки со светящимися грибами, которые кто-то заморочился и собрал по коридорам. Стас по такому случаю нарядился в свой лучший праздничный наряд, а Макар даже уложил волосы и расчесал обычно косматую бороду.       Арсений оглядел место, людей и нелюдей вокруг, и счастливо улыбнулся – лучше быть просто не могло. И даже витавшая в воздухе сырость не могла сбить его настрой. Антон, разглядывавший мерцающие голубые грибочки, тоже выглядел довольным донельзя. Улыбка не сходила с его лица, и он сам как будто начинал светиться, даже цветы из оформления, которым воздух подземного мира, сырость и отсутствие солнца были не в радость, налились цветом, подняли головы и принялись махать листочками и лепесточками, приветствуя новобрачных. За музыкальное сопровождение отвечал пришедший из Элизиума вместе со Стасом Крап, как обычно сжимавший под мышкой свою лиру. Впрочем, лиру он притащил скорее по привычке, а музицировала портативная колонка с каким-то романтичным плейлистом.       Сама церемония прошла быстро. Небольшая вступительная речь, слова женихов, обмен кольцами и скрепляющий брак поцелуй. Всё. Никаких опусов про одинокие корабли, зашедшие в гавань под названием «Любовь» - Арсений лично предупредил Стаса об этом. Настоятельно попросил не растекаться мыслью по древу и обойтись без театральных пауз, лишних придыханий и слезовыжималок. Хотя Макару и этого оказалось достаточно, чтобы не расставаться с накрахмаленным носовым платком, которым он то и дело промакивал глаза. Потом были поздравления от собравшихся, первый танец молодых, без которого их просто отказались отпускать крылато-плавающие гости, скромные, но явно от души сделанные подарки, а затем Арс с Антоном довольные собой и своей свадьбой сделали десять шагов по коридору и оказались дома.       Муж и муж. Счастливые, чуть уставшие, но улыбавшиеся во все тридцать два.       А потом была брачная ночь, и брачное утро, и брачный день, и брачный вечер, и всё заново. Арсений из кровати выбирался только к своим мониторам, чтобы по селектору раздать указания, да в душ. А когда он, замотанный в одеяло, возвращался от пульта управления, Антон легким жестом фокусника демонстрировал ему на прикроватной тумбочке поднос с едой, причем всегда разной – и горячее на обед, и закуски подкрепиться, и сладкое или фрукты, если хочется легкого и веселого. Как ему это удавалось, Арсений в душе не ведал, а Антон не признавался, хитро улыбаясь.       А потом их жизнь, вроде как, встала на рельсы, которые пусть и строились прямо на ходу, но казались надежными и резкими поворотами с расшатанными болтами не пугали. Арсений, помимо рутинной работы по распределению душ, как и собирался, организовал освещение, но не электрическое, а мягкое газовое, чтоб не резало глаз после полутьмы. К тому же с газом в подземелье проблем не было, а вот провода под лампы пришлось бы прокладывать отдельно. Гирлянды и цветы, развешанные к свадьбе, убирать не стали, а Антон дополнил их тут и там развешенными в кашпо тенелюбивыми многолетниками. Получилось уютно. В комнате-кабинете он, следуя своим же словам, соорудил оранжерею, запчасти которой притащил в одном из чемоданов. Вдоль стены над растениями он прикрепил тоже принесенные с поверхности фитолампы, и теперь их жилище приобрело стильную розовую подсветку.       Остальные чемоданы постепенно были планомерно разобраны и спрятаны в гигантскую кладовую, а по сути еще одну пещеру в стене. Арсений вместе с лампами докупил несколько напольных вешалок и специальный закрытый шкафчик для кроссовок Антона. Хотя, как Арс и предсказывал когда-то, большая часть цветастых безразмерных вещей обнаруживалась то на спинке его рабочего кресла, то разбросанной по кровати, то на каркасе оранжереи, а то и вовсе на лежанке Цербера. Дерево в огромной кадке, входившее в число Антоновых вещей и на поверку оказавшееся апельсиновым, со своей отдельной фитолампой было торжественно установлено рядом с прикроватной тумбочкой, и теперь Арсений засыпал и просыпался под легкий цитрусовый аромат.       Помимо прочего Антон умудрился оборудовать мини-кухню и столовую в пещере напротив Арсовой комнаты, где раньше у них лежали старые деревянные челноки, которые все руки не доходили пустить в утиль. Собственно, из них Антон, договорившись с Макаром и при непосредственной помощи последнего, соорудил большую часть мебели. Дозаказал что-то из недостающих материалов и забабахал авторский дизайн. Антон вообще оказался очень творческим и активным. Ходил туда-сюда в краске и шпаклевке, то с кисточкой в руках, то с гвоздодером, то со шлифовальной машинкой. Арсений, конечно, это и так знал, но всё больше со слов самого Антона, а вот так в деле его еще не видел. Ту неделю в отпуске они отнюдь не рукоделием занимались. Увидев творение мужа, нетерпеливо и взволнованно переступающего с ноги на ногу, Арс вдохнул и забыл выдохнуть, так и замерев с открытым ртом.       - Ну, как тебе? – спросил тогда Антон, заглядывая в глаза так, будто и вправду думал, что Арсу могло не понравиться. Дурачок. Родной, любимый дурачок. Арс ему так и сказал, только без последнего слова. Так-то Антон умничка, каких поискать. И долго и многословно рассыпался в самых искренних комплиментах новой столовой, прерываясь только на поцелуи.       А еще Антон продолжал заниматься своей основной работой – ландшафтным дизайном. Составлял проекты, просчитывал сметы и расписывал особенности рельефа, подбирал варианты растений, которые точно приживутся и впишутся в пожелания заказчика. Вот и сейчас он засиживался перед ноутбуком. Сеть ему для работы была не нужна – он знал всё, что могло ему пригодиться. Выходил он в поисках сигнала только чтобы отослать готовый проект, а потом через оговоренный на рассмотрение срок – чтобы проверить, приняли его работу или нет. Если да, то Антон паковал небольшую сумку и, расцеловав Арсения вдоль и поперек, уходил на несколько дней, а возвращался довольный и голодный до чужого тепла и ласки.       День шел за днем, месяц за месяцем, и всё было у них хорошо, просто замечательно, если бы не одно "но", грызшее Арсения изнутри и не дававшее спокойно наслаждаться жизнью в царстве мертвых. Антон чах в подземелье, будто ему самому в его цветнике фитолампы не хватило. Не жаловался, нет, ни в коем случае! Всё также порхал по коридорам, поливая многолетники, в оранжерее возился, даже задумал разбить новый цветник на входе, там, где души рассаживаются по ожидающим их лодкам. Со всеми местными обитателями познакомился и подружился, с Макаром так и вовсе они то и дело придумывали что-то новое и реализовывали замысел, уже даже не всегда посвящая Арса в свои планы. Стас на Антона надышаться не мог, Цербер тоже терся тремя головами, прося внимания, и Антон никого не оставлял в накладе, вот только словно бледнел с каждым днем, и дело не в сошедшем загаре было. Частая апатия, меланхолия, дрема наяву, рассеянность и забывчивость – такими спутниками обзавелся Антон в последнее время.       Как Арсений и боялся, этому солнцу под землей просто было не место. Антон безостановочно черпал свои ресурсы, и они закономерно подходили к концу. Сила любви это, конечно, прекрасно, но витамин Д она не заменит, и если Антон был для Арсения источником настоящего, живого, теплого света, то сам Арс был солнцем картонным, жалкая подделка, не способная ни согреть, ни вдохнуть новые силы, что бы ни говорил сам Антон, как бы ни отрицал все доводы мужа и не ругал его за глупость, жаром своего тела раз за разом пытаясь доказать обратное.       Арс-то знал правду.       Свадьба помогла, но не решила всех проблем, от которых владыка царства мертвых трусливо спрятал голову в песок, пойдя на поводу у своих желаний. И даже периодические вылазки Антона на поверхность помогали лишь на время, не давая того запаса сил и энергии, который был им нужен. Арс как-то не выдержал и, глядя на словно болеющего мужа в одеяле и с кружкой горячего кофе в руках, предложил ему вернуться на время на поверхность. Не на день-два и даже не на неделю, а на несколько месяцев, может на год. В конце концов, они ведь бессмертные существа, для них это не срок, а так, песчинка в пустыне. Но Антон так уверенно замотал головой, глядя на Арса чуть ли не как на предателя, что тот заткнулся и больше попыток уговорить мужа уйти в мир живых не предпринимал. Но саму идею не оставил, вот только не мог придумать, на какой хромой козе к ней подъехать, чтобы Антон в очередной раз не дал ему от ворот поворот. И помощь пришла внезапно и от тех, от кого меньше всего ожидалось.       В один относительно прекрасный день, судя по камерам весенний – в северном полушарии так точно, - на порог царства Арсения заявился Дима собственной персоной, да не один, а с неожиданной компанией, которую он как верховный бог-громовержец мог провести хоть к Арсу, хоть к черту на рога. Прямо за Димой вышагивала бледная, но при этом с иголочки одетая и аккуратно причесанная женщина с выражением воинственной решимости на лице, сбоку от нее, оглядываясь на всех и каждого, торопливо шла Оксана, видимо, готовая быть на подстраховке у того, кому это больше понадобится. За ними шла Ира в слишком нарядном для подземелья платье на манер древней тоги и с как обычно идеально нарисованным лицом, а замыкал эту странную процессию Пашка, который вообще непонятно каким боком относился к теме будущего разговора. Темой, ясен пень, был Антон, а точнее его пребывание в подземном царстве. Все пришедшие почему-то считали, что Антона если не удерживают силой, то как минимум ввели в заблуждение, одурманили, обманули и принудили к сожительству, потому что ну кто в трезвом уме и твердой памяти согласится жить в царстве мрака среди мертвецов и чудовищ.       - Я своего мальчика здесь не оставлю! – твердо сказала Деметра, подытоживая все сказанное, поправила выбившуюся из прически от резкого движения головы прядку и посмотрела на Арсения как на заклятого врага, и будь на его месте менее подготовленный человек, лежать бы ему уже мертвее мертвого с застывшей в жилах кровью. Но древний как мир правитель царства мертвых лишь сжал челюсти и повел плечами, словно стряхивая с них все обвинения.       Антон же, когда первый шок от внезапного появления матери с группой поддержки прошел, обвел всех собравшихся взглядом и лишь покачал головой.       - Я вам что, дитя неразумное, младенец, за которого всё решать надо? – не особо контролируя свои интонации, спросил он и показательно еще крепче сжал руку Арсения. – Я здесь по доброй воле, я живу со своим мужем и с ним останусь, нравится вам всем это или нет.       - С м-мужем? – опешила Деметра и, кажется, только сейчас заметила блестящий ободок на безымянном пальце сына. Впрочем, просмотреть еще одно кольцо на увешенной украшениями руке Антона было делом нехитрым.       - Да, мужем, - ответил за Антона Арсений тоном спокойным, ровным, но твердым, как каменные стены его жилища.       Далее последовала театральная пауза для подъема упавших челюстей.       - Антош, это что же… как же так? И даже не позвал…, - растеряно пробормотала женщина, но ее внезапно перебил Дима.       - Почему я не знал? – вопрос прозвучал на удивление без претензии, скорее озадаченно. Конечно, верховный бог привык всё и обо всех знать, вот только вотчина мертвых не была сферой его ответственности.       - Потому что я не обязан перед тобой отчитываться, братец, - мягко ответил Арс. – Сам знаешь, всё, что происходит в подземном царстве – только моя прерогатива. И теперь еще Антона.       - Антон, - тут же обратился к нему Паша, который, как он сам сказал, был другом семьи, Антона знал еще с пеленок и считал если уж не сыном, то младшим братом точно. Вот и объяснение, что он вообще здесь забыл. – Ты и правда хочешь прожить вечность здесь? – последнее слово прозвучало достаточно многозначительно, чтобы стало ясно – адекватный человек здесь хотеть жить не может. Даже если с мужем. – Но там наверху солнце, и растения, лес, цветы, и море, и свежий воздух… Ты же связан с природой, она ведь нужна тебе, как ты без всего этого будешь?       - Плохо будет, - уверенно заявила мама Антона, и Ира с Оксаной активно закивали за ее спиной. – Он уже вон бледный как моль сидит, что я, не вижу, что ли? Довел моего мальчика до истощения, пичкая сказочками о любви. – Женщина зло покосилась на Арсения. – Сам-то цветешь и пахнешь, тебе-то тут всё нипочем, а о нём совсем не думаешь!       А у Арсения от ее слов желваки заходили, причем не только от раздражения, но и от того, что она была права. Она же, черт возьми, озвучила его же мысли, которые буйным табуном не первый день носились в голове. И Паша тоже был прав, будь он неладен!       - Мама! – не выдержав, рявкнул Антон. – Не лезь к нему! Я свой выбор сделал, и точка. Если не помнишь, на земле я тоже не больно веселый был, пока сюда не ушел. Я Арса люблю и я его не брошу!       - Его не бросишь? А о матери совсем не думаешь! Я же тоже мучаюсь! Места себе не нахожу!       - Мама, я уже…       - Антош, в самом деле, - встрял в начинающийся спор Дима, - ты, наверно, не в курсе, но мама твоя действительно переживает, и переживает сильно. У нас там весна сейчас, начало мая, а по всему Северному полушарию заморозки прошли. Южное полушарие со своей осенью ненамного лучше, там тайфуны и холодрыга. Нигде ничего не растет и не цветет, хотя давно пора. Посевные срываются, и ладно люди в шоке, но ты представь, в каком ахуе животные, у них там все циклы сбились.       - А это всё от нервов моих! – подхватила его мысль Деметра. – Ну как я могу заставить цвести хотя бы жалкий кустик, если у меня сердце не на месте!       - Антон, вернись, ну, чего ты…, - начал в унисон поддакивать Паша.       - Нет, я же сказал! Не надо вешать на меня ответственность за мир и давить на совесть, – снова уперся рогом Антон, непоколебимый в своем решении, но тут Арсений, вздохнув тяжело и шумно, накрыл их сцепленные руки второй ладонью, сухой и горячей, отвлекая внимание мужа на себя. Тот посмотрел на него непонимающе.       - Антош, милый, они правы, тебе нужно на поверхность, - прошептал Арсений, прижимаясь губами к чужому уху, и торопливо добавил, чувствуя, как уже набрал в легкие воздуха приготовившийся возражать Антон. – Это не на совсем, послушай меня, родной мой, это лишь на время.       - Нет, Арс, вот только ты не поступай так со мной.       - Любимый мой, хороший, но ты ведь тоже это чувствуешь. - Арс легонько поцеловал щетинистую щеку, скулу, провел носом по спутанным кудрям под чужие охи и перешептывания. Голоса этих людей слились в белый шум, сейчас он был с Антоном один на один. - Чувствуешь, что тебе нельзя тут всё время быть, чувствуешь, я знаю, но упрямишься, мучаешься сам и меня мучаешь.       - Нет...       - Антон, пожалуйста. Тебе нужно наверх, на солнце, к деревьям. К зелени, на свежий воздух. И вылазок на неделю мало. Хотя бы год…       - Полгода и ни днем больше, - тихо прервал его Антон, глядя себе под ноги, задумался еще раз на мгновение, а затем кивнул сам себе и решительно поднял взгляд на Диму, всё еще не отпуская руки Арсения. – Я согласен вернуться к вам на шесть месяцев, потом следующие шесть месяцев я буду жить здесь с мужем, затем снова на шесть месяцев наверх и так далее. Это мои условия, уйти насовсем я отказываюсь категорически, и дольше полугода я без Арса не выдержу.       - Я буду приходить к тебе иногда, - улыбнулся тот, всё еще не обращая внимания на остальных.       - Уж я надеюсь, - вздохнул Антон и сделал шаг к Диме, протягивая свободную ладонь. – По рукам?       Деметра хотела, было, что-то возразить, но Дима ее опередил.       - По рукам.