Украшенный котятами

Мацуно просыпается в чужих руках, он из – под ресниц глядит на чужое лицо, проводит носом по шее, утыкаясь в нежную кожу, а после прижимается ближе, чувствуя тепло объекта обожания. Умиротворение и тёплые смешанные чувства растекаются по груди Чифую к кончикам пальцев, блондин чувствует поцелуй в лоб, а после чужой баритон. — Доброе утро, — тянет шёпотом Кейске. — Доброе, — отвечает светловолосый. А Баджи касается тёплого лба младшего, а тот, словно крошечный котёнок, ластится к руке длинноволосого, пытаясь заполучить чуть больше любви. Они перемещаются на кухню, и темноволосый целует в светлую макушку заспанного Мацуно, который находится в прострации, пытается сообразить какой век и что происходит, но похоже увы тщётно. Но как только ладонь старшего касается лба, а после и поцелуй в лоб, то блондин словно возвращается в этот мир, поддаётся ближе, но слышит вопрос: — Как ты себя чувствуешь? — Гораздо лучше, чем вчера, — с тёплой улыбкой отвечает блондин. Светловолосый хозяйничает на кухне, разбивая яйцо , выливает содержимое из разбитой скорлупы в сковородку, посыпая солью, а после разделывает авокадо, разрезая напополам, вытаскивая косточку, затем мнёт его вилкой, распределяя странную массу по горячему тостеру, а после и готовое яйцо кладёт, поддавая Баджи чай. За завтраком Кейске норовит поговорить, прямо с полным ртом, жуя содержимое и восхищаясь тем, что это в правду вкусно, он ожидал, что фрукт горький, и вкус будет не очень, а может и отвратителен, но нет, тёмноволосому нравится. А Чифую лишь лёгкий смешок издаёт, советуя спокойно есть, а не горланить во всю глотку. Мацуно намывает посуду, а длинноволосый внимательно наблюдает за его телом, исследуя каждую частичку, каждый сантиметр. — Кстати ребята хотели устроить что – то по типу тусовки на доме Хаккая, и тебя приглашали.. Пойдёшь? — а Кейске сзади ластится, прижимая к себе тело младшего, вдыхая его аромат. — Там будет алкоголь? — а у Чифую травма на спиртные напитки, от отца постоянно несло перегаром, этот запах заставлял ноги блондина дрожать, подкашиваться. — Ну, — длинноволосый делает паузу, чтобы понять причину этого вопроса, приличный мальчик? Психологическая травма? А быть может и то, и другое? Но он судить не станет, — да.. — Спаиваешь малолетних? — издаёт смешок парнишка прямо в кулачок, а брюнет смеётся в ответ, утыкаясь в чужую шею, проводя носом по нежной коже, заставляя вздрогнуть. — Ну так пойдёшь? — тянет вопрос, а после проходится языком по шее, желая в неё впиться, оставить засос, ещё один, попробовать эту кожу на вкус. — Пойду я, пойду, — бормочет парень. Длинноволосый ведёт парнишку за руку, солнце уже садится, одаривая окрестности последними тёплыми лучами, а небо заливается нежно — оранжевыми и розовыми оттенками, старший улыбается от тёплого чувства, они выдыхают и воздух смешивается с холодным. На улице холодно, так холодно, что руки мёрзнут. На замёрзших улицах слышен гул людей, что спешат по делам, а парни спешат к Хаккаю. Добравшись, они вваливаются в тёплую квартиру, где парни уже тянутся к алкоголю, желая нажраться и забыть о своих проблемах, погрузиться в тягучее наслаждение. Юзуха уехала в Москву на какое – то важное собеседование, и сегодня этот огромный дом в их распоряжении. Они пьют до дна, открывая различные виды алкоголя, начиная энергетиками, заканчивая крепким самогоном, вот только Мацуно не желает пить алкоголь, его всё ещё сопровождает страх, а Казутора это замечает, они отходят на балкон, чтобы поговорить. — Ты не пьёшь? — спрашивает Ханемия, доставая пачку сигарет. Блондин лишь отрицательно качает головой, а парень с очаровательным хвостиком протягивает сигареты, но и на это светловолосый отрицательно покачивает головой, опуская её, пытаясь не смотреть в чужое лицо, чтобы его смущение не заметили. Казутора убирает сигареты, решая не курить, сдерживается, чтобы не напугать парня. — А почему не пьёшь? — ближе подходит, облокачиваясь на холодные перила. — Отец постоянно был пьян.. От него всегда несло перегаром.. — прячется в теплом кардигане, на улице ужасно холодно, хочется к тёплому Баджи. — Он ведь тебя избивал? — прямо в лоб спрашивает Ханемия, увы он не смог найти другой путь к этому вопросу, чтобы доставить знакомому меньше страха и стресса. А младший кивает, Казутора не знает, что сказать, как подбодрить, что сделать, чтобы показать, что ему жаль, ужасно жаль, что он хочет помочь, но не умеет помогать и поддерживать, совершенно не умеет, но Ханемия лишь аккуратно прижимает к себя парня, а потом выдавливает из себя: — Мне ужасно жаль. А Чифую не может выронить и слова, увы, как бы не хотел, сейчас не получится, сердце начинало быстрее колотиться от страха, стоило лишь заикнуться об отце, пьянках и так далее, так как он умудрился так скатиться, что сейчас сам тусуется с друзьями, которые выпивают, он понимал, что они ему не навредят, но его психика ужасно пострадала из – за отца, ему потребуется множество времени, чтобы разобраться со всем, чтобы выбраться со дна своих психологических травм. Это не Баджи, но и Казутора тёплый, он жмётся к чужому телу, оно не такое крепкое, как у Кейске, но Ханемия тёплый, от него пахнет солнцем, а ещё от него почти не несёт перегаром, как от остальных. Но на улице холодно, потому парни заходят в тёплую комнату, они направляются в зал, где парни выпивали, смеялись из – за глупых историях, странных поступков друзей, Мацуно кажется, что он может доверять Казуторе, а потому хватается за край кофты, выдавливая из себя слова благодарности. Он ненавидит алкоголь, но если бы в тот день тёмноволосый не выпил, если бы они были в тот день серьёзны, а не расслаблены, то они бы не встретились, они бы не начали так глупо общаться, и Чифую бы продолжал жить в страхе с отцом, вновь замазывая тональником синяки, вновь проливая слёзы, но не дейстивуя, не принимая решений что – то изменить. Баджи нагло схватил, не позволяя удаляться, и блондин счастлив, что в его жизни появился такой человек, что ярче всех звёзд на ночном небосводе, и он готов вечно благодарить его, но сегодня может тоже напиться и забыть о всём том, что он пережил, не думать о проблемах, ведь всё в порядке. Он больше не стоит в завтрашнем дне между пустотой и краем, он обрёл нечто потрясающее, он обрёл Баджи Кейске, его счастье. Длинноволосый без лишних слов берёт младшего за руку, ведёт туда, где они будут одни, они заходят в тёмную комнату, Чифую в ту же секунду оказывается опрокинут на мягкую поверхность, а раскрыв зажмуренные глаза он наблюдает за ухмылкой, что становится шире, за тёмными, словно смоль, прядями волос, что были чуть кудрявые. По лбу тёмноволосого стекает пот, слишком много двигался на едине со своими чувствами, что не покидали его, преследовали, съедали, заставляя заостряться на них, и думать, бесконечно думать о них, жить бок о бок с ними, оттадваясь потрясающему треку, Кейске представлял Мацуно прямо перед собой около, алкоголь давил на него. Баджи впивается в чужие губы, жадно целуя, проникая в ротик, касаясь мокрого языка своим, заставляя блондина дрожать от множества чувств, залиться краской и желать провалится под землю от стыда. Светловолосый обвивает шею брюнета, прижимаясь к крепкому телу, позволяя себя целовать, от Кейске несёт алкоголем, прямо как в тот день, прямо как в их первую встречу. Руки темноволосого лезут под одежду младшего, поглаживая талию, заставляя друга таять, заставляя его нервничать, но Мацуно понимает к чему всё идёт, это чертовски пугает. — Баджи, остановись, давай не сейчас, — молит блондин, утыкаясь ручонками в крепкую грудь. — Мой милый Чифую, ты такой сладкий, — исцеловывает шею, продолжая поглаживать талию, сжимая её, а после к бёдрам спускается. А вот теперь светловолосого вовсе парализует страх, он бьётся в руках пьяного Кейске, скуля, издавая стоны, пока его шею кусают, пошло шлёпают по ляшкам, а после горячие ладони вовсе хотят коснуться ягодиц, провести, развести их. Но младший чуть вскрикивает, возясь под крепким телом. — Ну, милый, тебе понравится обещаю, — тянет, пьяно улыбаясь, брюнет, задирая одну ногу. А светловолосый уже вовсе готов позвать на помощь, но дверь открывается, Майки внимательно рассматривает силуэты двух парней в темноте, чьи позы были непристойны, а желания подавно. Манжиро отпивает пиво из жестяной баночки, а после выдавливает из себя: — Прошу прощения, что помешал.. Баджи, не забывай про смазку и защиту, — удаляется, закрывая дверь. А Чифую кричит ему в след о помощи, но Сано закрывает на это глаза, просто привлекает внимание Кейске, чтобы жёстче взял. Но Ханемия отворяет дверь с другими намерениями, светловолосый жалобно смотрит на него, умоляя о помощи, а Казутора читает его молитвы и стукает хорошенько друга по голове, чтобы тот отрубился на несколько часов, удар не сильный, но пьяного вырубит, вряд ли Казутора ему что – то нарушил или сделал прямо больно, отоспится, почувствует чутка боль, но после отойдёт, обязательно отойдёт, главное подождать, будет знать, как нажираться и брать людей против их воли. Блондин выбирается из – под длинноволосого, а после кидает в след новому другу: — Я домой. Но обладатель выразительных глаз хватает его за руку, прося лишь о малейшей просьбе: — Дай, пожалуйста, свой номер телефона. — Зачем? — грубит светловолосый, но не вырывается, лишь зубы стискивает, дрожит, его голос и тело дрожат, а обладатель очаровательного хвостика это замечает и взгляд опускает. — Чтобы ты мне написал, что пришёл домой, всё же уже поздно, — мямлит Казутора, взгляд отводя, волнуется. Мацуно соглашается, Ханемия протягивает ему телефон, а тот оставляет номер парню в контактах, среди множества номеров он найдёт нужный, если в правду захочет, а Казутора тут же ищет и отправляет СМС на новый номер. Чифую укутывается в тёплую одежду, наблюдает уже за уставшими друзьями, которые вот – вот свалятся с ног и уснут, забывая рассказанные истории за сегодня, забывая обо всём, зато отдохнут от ответственности и ноши своих чувств, что каждый день их тянет вниз, тяготят. Мацуно печальным взглядом пробегает по пустым бутылкам и заебавшимся в этом мире друзей, что погружаются в царство Морфея, но блондин прощается с Казуторой, выходя на улицу, где чертовски холодно. Руки мёрзнут, в груди скапливается томящая пустота, светловолосый наблюдает за разноцветными огнями, что напоминают о приближении любимого праздника детворы, парень заворожённый красотой проспектов, останавливается, вот – вот выпадет первый снег, и Мацуно надеется, что они с Баджи встретят этот первый снег вместе.