paradise.

cigarettes and tiny liquor bottles

just what you’d expect

inside her new balenciaga?

🖇️

      она была самой красивой девушкой побережья и накамура знала, что ей её никогда не заполучить: дотянуться до вечноцветущей лютиции, как её между собой звали отдыхающие гранд-плазы, было невозможно также, как и до утренних звёзд, что одна за другой растворялись в дымке прозрачного густого тумана. девушка зябко поежилась, укуталась краем пухового платка и поднесла к губам тлеющую в пальцах сигарету. с моря тянуло прохладой, солью и свежестью. итан медленно опустилась на сырой песок, подоткнула под себя длинную лёгкую юбку и задумалась, механически расковыривая тугую шнуровку на кожаных сапогах.       вообще-то звали её не так, а как-то совсем уж по-дурацки, не к месту величественно для такой неприметной птицы, как она.

«итонэ. меня ведь так зовут?» — мельком вспомнила она.

      впрочем, уже настолько привыкнув к сокращению, девушке показалось это имя слишком помпезным, а потому забавным. японка так и прыснула со смеху. нет, определённо, такое может пойти разве что только _ей_. девушка медленно докурила, бездумно провожая взглядом одинокую яхту, быстро удаляющуюся к горизонту. розововато - бирюзовые волны набирались сил: теперь вода была почти у самых её ног. ей это было безразлично, она думала о ней: белокудрой красавице с горящими льдисто-чистыми глазами и матовой, словно воск ароматических свеч, кожей. почему-то лютиция не любила своего имени и просила называть её коротко "люк" или, на американский манер, "лука". сложно было сказать откуда именно она приехала: каждый день, сидя в обществе одних и тех же джентельменов и раскуривая ароматную трубку, она рассказывала разные истории. то люк загнала в калифорнию былая любовь: дескать она бывшая жена арабского шейха, от которого тайно бежала с любовником и теперь вынуждена прятаться здесь, в этой дыре; то вдруг заверяла всех в том, что она дочь крупного итальянского магната. в общем, каждый день она была другой, а прежняя лютиция кастеллан бесследно исчезала. говорила люк с калифорнийским акцентом, но было ясно, что и здесь она не родилась. а иногда красотка просто пела что-то на французском, грустно разглядывая колючие тени, отбрасываемые листьями пальм. в такие моменты итан хотелось приблизиться к люк и заглянуть ей в лицо; разгладить морщинки на лбу и провести пальцами по белёсому шраму, исказившему её правую сторону, коснуться искривленных бледных губ, попробовать их на вкус. вообще итан была единственной, кто боготворила эту женщину так, будто бы в ней было что-то святое.       но, конечно же, девушка не смела. прознай хозяйка, что какая-то официантка пристаёт к гостям — сразу бы вышвырнула её вон. а деньги итан были нужны. с тех пор как она ушла от отца жизнь не была к ней благосклонна: девушка мечтала учиться в юридическом колледже, но зарплаты едва хватало, чтобы платить за курсы и еду. итан давно забросила свою мечту, хоть и боялась сама себе признаться в этом, ведь тогда её жизнь становилась бессмысленной и пустой, а побег из дома выглядел как глупый поступок неразумного подростка. итан ненавидела казаться или быть дурой. пусть она и замарашка-полукровка, никогда не знавшая своей родины и дома, но гордость в её щуплой сутулой груди воистину достойна королевских кровей.       она приподняла повязку, плотно прилегавшую к левому глазу, и украдкой вытерла сухую глазницу, только после поняв, что одинокая слеза катится из здорового, правого глаза. ну вот опять. она совершает одни только нелепые поступки. горько кривит подбородок, вставая с земли и отряхивая мелкий сор, накиданный ветром, с одежды. неожиданно девушка замирает, её узкие плечи напрягаются. чуть поодаль неё, утопая высокими каблуками в вязком песке, стояла она.       как обычно слишком яркая и необычная даже в тусклых ранних лучах. итан сжалась и конвульсивно дернулась в сторону, порываясь как можно скорее сбежать. лютиция сначала не двигалась, внимательно рассматривая брюнетку, а после, слегка усмехнувшись уголком рта и расстягивая по-южному слова, спросила: —а, вот ты где. как раз искала кого-нибудь..как насчёт покататься? мистер уинстон любезно одолжил вчера мне свою машину.—девушка хитро ей подмигнула, показывая зажатые между пальцев ключи. итан не поверила своим ушам: с чего бы кастеллан общаться с ней, как со старой знакомой? её глаза цвета зимнего неба, прожигали. она чувствовала, будто взор люк лишал её сил. — а, почему... — начала было девушка, но остановилась —к черту.       накамура быстро прошипела себе под нос что - то на японском и подняла голову, смотря прямо и открыто в озерно-голубые глаза — согласна, поехали.       девушка подошла к люк, та лишь улыбнулась и по-подружески закинула ей руку на плечо. итан вздрогнула, но лютиция ободряюще скользнула тонкими горячими пальцами вниз по лопаткам, и тогда итан сдалась, окончательно расслабившись. в конце концов, что ей терять, если ничего и так нет?       и вовсе не обязательно было знать на каких именно условиях ворчливый мистер уинни отдал красавице свой мерс.       в тот день с запада подули прохладные пассаты и сильные порывы встречного ветра путались в её смольных гладких волосах. она смеялась впервые за долгое время, а лютиция все давила на газ, изящно и беспечно положив на руль руку в перламутровой перчатке до локтя. ярко - жёлтая разметка неслась перед глазами, дорога, словно расплавленая ртуть, петлисто извивалась.       и боги, итан было все равно на слишком резкий скрип тормозов, сигналящие авто, несшиеся навстречу. итан была согласна даже, чтобы её закутали в chanel и положили в гроб, но только после этой бешеной поездки.       люк улыбалась холодно, в голубых глазах горели золотые искры, но это её коварное отчуждение притягивало и манило итан, словно огромную лягушку в пасть безобидного ужа.