Take a view at the moon

— Тц. — Ацуму морщится, наблюдая, как Кагеяма и Сакуса смеются во время игры. Он не слышал о чём они говорили тогда на скамейке. Но он точно видел, как Сакуса показывает на луну. — Я думал, это только для нас. — бормочет Ацуму.

***

Аран смотрит на Киту с широко раскрытыми глазами, — Только не говори, что он вспомнил? Кита тихо смеётся, — Нет. Ты помнишь что сказал Сакуса? О том, что Ацуму запечатан в его памяти? — Аран кивает в ответ, — Наверное, тут тоже самое. — говорит Кита, пожимая плечами. — Помнишь, как Киёми сбежал? Аран слегка вздрагивает. Это был плохой день для каждого из них. — Ну, тогда и зародилась эта любовь к Луне. Он никогда не рассказывал об этом Сакусе. Он никогда не рассказывал Осаму. — продолжает Кита, — Но после смерти, он рассказал мне. Он назвал мне причину, почему хотел снова выбрать его. И я знаю, как сильно ты любишь Сакусу. Но в той жизни он меня разозлил. Он бросил Ацуму. — …Справедливо, — подавленно говорит Аран, — Он не… он плох в разговорах. — Ага, я знаю, — просто отвечает Кита, — Поэтому в тот раз я нарушил правила. Аран кивает, — Что ты ему сказал? — Ничего особенного. Только то, что он может выбрать кого-то другого. — И… он вообще задумывался об этом? Кита отрицательно качает головой, — Он сказал, что хочет записать причину. Он сказал, что это из-за его любви к Луне. — Вот где это началось? Когда он сбежал? — Именно. — Кита усмехается, — Я не мог поверить, так что попросил объяснить. Остальные ангелы внимательно слушают. — Ацуму знал, что он вернётся. Просто не знал когда, и не хотел считать дни. Так что он выходил на улицу каждую ночь и смотрел на луну. Он видел каждое изменение, каждую фазу, каждое затмение. Он смотрел и ждал, когда вернётся Киёми. И так он постепенно влюбился в Луну. — Он говорил, что видел родинки Сакусы в каждой марии. Он видел его бледную кожу в лунном сиянии. Он сказал, что каждый раз смотря на луну, он становился на шаг ближе к Сакусе. На шаг ближе, чтобы снова быть с ним. — с лёгкой улыбкой говорит Кита. — Так что я пообещал, что отныне каждый раз у них будет Луна. И я не думаю что он помнит, — заботливо произносит Кита, — Но знаю, что он всегда будет любить Луну.

***

— Не трогай его, Оми, — ворчит Ацуму. Сейчас он следил, как эти двое играют в баскетбол. И у Кагеямы выходило плохо. Сакуса, кажется, собирался подправить его стойку, но передумал. — Хорошо, отлично. — шепчет он. Ему не было дела, насколько сумасшедшим он выглядел. С огромными солнцезащитными очками и кепкой, прячущийся за кустами. Его телефон звонит. Не открывая глаз, он принимает вызов. — Что? — тихо говорит он. — Цуму… я вижу твою голову. Ацуму бросает взгляд на контактное имя и начинает осматриваться, — Где ты, Шоё? — Прямо за тобой, — говорит Хината с лёгким смехом. Как он и сказал, Хината стоял позади. Со столь же глупой маскировкой. — Ты здесь из-за Ямы? — произносит Хината, прищурившись. Он внимательно ждёт ответа Ацуму. — Яма? — растерянно переспрашивает Ацуму. Но до него быстро доходит, и он усмехается, — Ты имеешь ввиду КагеЯму? Почему я должен быть тут из-за него? Почему ты здесь? — спрашивает Ацуму. — Почему ТЫ здесь? — возражает Хината, не сводя взгляд с Кагеямы. — Хотел бы я знать, — мягко говорит Ацуму, смотря на луну. — Как думаешь, они нас заметили? — Определённо, — он немного смеётся. — О, он нас зовёт. — Кто? — Киёми. Ацуму поворачивает голову и, конечно же, Сакуса с улыбкой подзывает их. — Чёрт, — бормочет Ацуму и натянуто улыбается, — Привет, Оми! — хрипло произносит он. Сакуса весело смотрит на него, — Что вы двое тут делаете? — Свидание. — Гуляем, — они отвечают одновременно. Кагеяма и Сакуса переглядываются. — То есть, мы на свидание, и собирались прогуляться, — говорит Ацуму, неловко потирая шею. — Хотите присоединиться к нам? — спрашивает Кагеяма, смотря только на Хинату. Они соглашаются, и решают вместе пройтись. Сакуса и Ацуму идут в одном темпе, а Хината и Кагеяма где-то впереди спорят о фильмах. — ОН твоё свидание? — Ацуму не удивлён. — Ага, — Сакуса слегка кивает. — Кто-то сказал, что он может оказаться убийцей. Так что я решил проверить. — говорит Сакуса с небольшой улыбкой. — Оми, — скулит Ацуму, — как ты можешь, ты разбиваешь мне сердце. Сакуса удивлённо смотрит на него, — Моё свидание только что украло твоего парня. А ты не выглядишь, как человек с разбитым сердцем. Ацуму даже не смотрит на двоих впереди, и продолжает сверлить взглядом Сакусу. — Что ты сказал ему о луне? — спрашивает он, игнорируя предыдущий комментарий. Сакуса замирает, — Что? — Я видел как ты указывал на неё. Когда вы сидели на скамейке, — говорит он, наблюдая как Сакуса расслабляется от услышанного, — Что ты ему сказал? Киёми смотрит на луну, — Просто, что я одержим луной. Теперь Ацуму тоже смотрит вверх, — Ты… можешь рассказать мне? — А? — Расскажи мне. Расскажи мне о луне. Сакуса останавливается. Он пытается вспомнить тот первый раз, когда Ацуму описывал ему луну. Слово в слово. — Ладно, давай приляжем. — Подожди… здесь, посреди улицы? — Дорога перекрыта, из-за ярмарки, — весело говорит Сакуса, — Мне казалось, ты хотел услышать о луне. Ацуму немного размышляет, прежде чем лечь рядом. — Что ты хочешь узнать? — Всё. — Хорошо, — Сакуса посмеивается. Итак, он рассказывает о Луне, используя те же аналогии, что и Ацуму когда-то. Каждая мария — это родинка, каждое нагорье — это ямочки на щеках. Сияние — это его яркая улыбка. Каждый кратер — это воспоминание. Каждая смена фазы, даже если на самом деле ничего не меняется. И каждое затмение — словно румянец на щеках. Ацуму вслушивается к каждое слово, но даже не смотрит на Луну. — Вот и всё, — заканчивает Сакуса, заставляя Ацуму взглянуть на небо. — Хм… — Что? Спросишь, почему я так одержим? — слегка забавляется Сакуса. — Нет, мне не нужно спрашивать. Киёми недоуменно смотрит на него, — Почему? Ацуму продолжает смотреть ввысь, — Потому что я думаю, что тоже одержим ею. В этот момент, глядя на Луну, Ацуму понимает, что лето закончилось. — Хей, Оми, мне нужно идти. Сакуса переводит на него взгляд и кивает, они оба встают. Сакуса ещё раз смотрит на него, прежде чем развернуться и уйти. Ацуму молча наблюдает, как удаляется его спина. Он звонит и ждёт, когда трубку поднимут, — Эй… мы можем встретиться в кафе?

***

— Они что… — растерянно говорит Аран, — Это должно было случится только через два года. Кита пожимает плечами, — Но случится сегодня. — Думаешь? Кита слегка улыбается, — Знаю.

***

— Что случилось, Цуму? — неуверенно говорит Хината. — Почему ты хотел встретиться? — Тебя ждёт Кагеяма? — Нет, ему тоже нужно было уходить. Ацуму прикусывает губу. Внезапно, он больше не хочет ничего говорить. Но он смотрит вверх, и луна всё ещё там. — Я влюбился в солнце, — говорит Ацуму, нарушая тишину. — Быть с тобой — это словно одеяло в холодный зимний день. Быть с тобой — это как те прекрасные летние дни. — говорит он с лёгкой улыбкой. — Все эти воспоминание, наши с тобой воспоминания. Они похожи на яркие, солнечные дни. Твои солнечные лучи пронзили моё сердце. Но… — Но я не он. — заканчивает Хината. Некоторое время они сидят молча. — Три года, — хрипло говорит Ацуму. — В сравнении с тремя жалкими неделями, — слабо улыбается Хината. — Ты делал мои дни яркими. Ты позволял мне чувствовать себя таким живым и счастливым. Твоя улыбка освещает мой мир, — продолжает он, глядя на Ацуму, — Но… — Но я не он. — мягко произносит Ацуму. — Вы, ребята, такие разные, — смеется Хината. — Ты такой громкий, энергичный и дружелюбный. Ты заставляешь других быть лучше, потому что сам всегда стремишься ввысь. — Он тихий. Он задумчивый, а всё что мы делаем — так это спорим о мелочах, — говорит Хината, немного нахмурившись. — Он холодный, говорит всё что в голову взбредёт, но совершенно не умеет общаться с людьми. — Ты не он… Ацуму смотрит на Луну, — Мы сумасшедшие? Хината смеется, — Кто угодно сказал бы, что да. Но думаю, наши летние дни закончились, — тихо повторяет он. — Это так чертовски грустно. Они оба печально хихикают. — Спасибо, за то что был моим солнцем в дождливые дни, — с лёгкой улыбкой говорит Ацуму. — Спасибо, что согревал моё сердце. Спасибо, за каждый украденный поцелуй, и за глупые комплименты. — Но, — добавляет Хината. Ацуму поднимает глаза и горько улыбается, — Думаю, я одержим Луной.