You're my tears...

/flashback/

В дверь раздаётся громкий и настойчивый стук, который заставляет Чонгука мгновенно вынырнуть из объятий тревожного сна. Он на локотках поднимается с постели, растерянности смотря на дверь. — Господин Чон. — раздался голос Николь. — Господин Чон, вы позволите мне войти? Парень закатил глаза. Он не хочет никого сейчас видеть. Особенно её. Николь — новая секретарша Чимина, которую он нанял сразу после того, как уволил Джессику. Хорошая порядочная девушка, но Чонгука она очень сильно вымораживает. Не понятно по какой причине. Просто так, наверное. Чонгук хочет сейчас побыть наедине со собой и своим желанием спать, потому что очередную ночь без сна он не выдержит. И он бы отказал ей, только вот сквозь интонацию голоса парень понял, что-то случилось. И только поэтому он позволяет войти. Девушка раскрывает дверь и поклонившись перед ним, быстро проговорила: — Господин Чон, прошу Вас, спуститесь вниз. Там пришли люди из полиции. Требуют Вас. Парень смотрит на неё максимально шокировано. — Из полиции? — поднялся с постели и подошёл к ней чуть ближе. — Меня требуют? — Да. Это касается Господина Пака. В его голове сразу образовывается рот беспорядочных мыслей и каждая из них хуже предыдущей в десять раз. Он боится представить, что нужно было сделать Чимину, чтобы по его душу пришли менты. — В смысле? — Пойдёмте, господин Чон. Нельзя тянуть время. — девушка схватила его за руку и потянула за собой. Они быстро спустились вниз. Там, в холле уже во всю работала команда полицейских человек из двадцати точно, и каждый из них что-то говорил, создавая непереносимый гул, и Чонгук не может понять, как он не проснулся раньше от всего этого шума. Они что-то осматривали, что-то фотографировали, ворошили бумаги в офисе секретаря, двигали картины, и лазили по всем тёмным углам. — А на каком основании обыск? — достаточно громко на английском спросил Чонгук, когда спустился вниз. Вся команда повернулась на парня, который стоял на одном из порогов. А это около двадцати пар глаза, которые смотря на него с явным пренебрежением, и Чонгук это чувствует. Из толпы выходит высокий мужчина с лицом квадратной формы, пухлыми губами и белым, он очень загорелым цветом кожи. Он осмотрел его с ног до головы, и спросил: — Вы Чон Чонгук? — Да. Мужчина повернулся к остальным. — Продолжайте работать. — скомандовал мужчина и подошёл к ним ближе. — Я инспектор Томас Атчесон. У нас есть ордер на арест Пак Чимина и обыск всей его собственности. — протянул ему пару листов. — В чём его обвиняют? — совершенно спокойно спросил Чонгук, рассматривая бумажки. — В убийстве трёх человек, изготовление, продажу и перевоз наркотических веществ, кражу в особо крупном размере и кражу важных документов. — Николь охнула и приложила ладонь ко рту, хватаясь за периллы. Чонгук медленно перевёл глаза с бумажек на мужчину. — Я могу встретится с ним? Мужчина подошёл к нему ещё ближе. — Можете. Вам нужно проехать в наш отдел…

/end flashback/

Чонгук лежит на плече у Юнги, чувствуя, как старший вновь и вновь перебирает его волосы. Его это успокаивает. Всегда успокаивало и похоже сейчас ничего не изменится. Всё это навеивает воспоминания о том, как они лежали вот так много лет назад, рассказывали друг другу что-то или же просто молчали, смотря какое-нибудь кино. И именно такие моменты были для них самыми лучшими. — И ты поехал? Чонгук кивнул, чуть поднимая голову, чтобы увидеть его глаза. — Мне нужно было узнать, что всё это значит. Тогда я даже представить не мог, во что это выльется потом. Это были худшие три месяца в моей жизни. Сплошные нервы, ругань со всеми, заёб с продажами, конфискация его имущества. — он обнял его, вновь и вновь заставляя себя осознавать, что всё это закончилось, и теперь он никогда в жизни не попадёт туда. — Я думал, что просто с ума сойду. Старший чмокнул его в лоб, на секунду залипая на его лице. — Вот ты приехал в тот участок, и? — Там я встретился с ним…

/flashback/

Чонгук не думал, что когда-нибудь попадёт в эту комнату, ведь раньше он видел их только в детективных дорамах или фильмах, да и вообще не думал, что они существуют, но как оказалась, допросные выглядят именно так, как их и показывают. Белые стены, которые напоминали собой палату психушки. По середине стоит достаточно большой, квадратный чёрный стол и два стула, на одном из которых собственно и сидит Чон. И то самое огромное зеркало во всю стену, за которой находилась скрытая от глаза комната, из которой следователи обычно следят за ходом допроса. И Чонгуку вообще не нравится тут находиться. Он чувствует себя словно в клетке. Ещё одна минута ожидания и дверь наконец-то открывается. Перед Чонгуком предстаёт такая картина: высокий, темнокожий мужчина вводит в эту комнату Чимина в соответствующей для заключённого оранжевой робе и наручниках. Резким движением его заставляют сесть на стул, от чего Чимин был мягко говоря не в восторге. И Чонгуку показалось, что ещё чуть-чуть и он начнёт орать, но он воздержался. Чонгук смотрит на него и не может понять, что на самом деле происходит. Ведь ещё вчера всё было нормально. Вчера всё было как обычно. Чимин рано утром уехал на работу, и снова не приехал домой. Но это уже никого не удивляло, ведь в последнее время это стало частой и абсолютно нормальной практикой. А теперь оказывается его держат в следственном изоляторе и пытаются доказать его вину в огромной куче преступлений, и посадить его. — Чимин. — старший переводит на него взгляд, но в нём продолжает отражаться лишь злость, и Чонгук уже не хочет ничего спрашивать. Он уже начинает жалеть, что вообще пришёл сюда. С одной стороны, он понимает, что сейчас чувствует Чимин. Ему невероятно стыдно, что он попался ментам, стыдно за то, что Чонгук увидел его именно в таком виде. — Чимин, скажи мне, что происходит? Печально ухмыльнувшись, Чимин опускает взгляд и прикасается к его ладони, поглаживая её пальцами. — Чонгук, за всё в этой жизни приходится платить. — на его губах застывает печальная улыбка, которая даёт Чонгуку понять, что Чимин влип по-крупному. — И за счастье. И за любовь. — заглянул в чужие глаза. — Настало и моё время за всё платить по счетам. За эти восемь лет, которые я провёл с тобой, я буду платить пожизненно. Чонгук вообще не понимает о чём он говорит. Причём тут любовь, счастье и сам Чонгук? И за что он собирается платить и почему пожизненно. Он вообще ничего не понимает. — О чём ты? — Послушай меня. — с тяжёлым вздохом начал старший. — Я очень сильно влип. Все улики против меня — железобетонные. И отвертеться я уже не смогу. — парень опустил взгляд на свои руки, которыми он держит Чонгука. — Один человек очень сильно подставил меня. Я уже не выкручусь…

/flashback/

Утро в доме Чимина начинается совсем не так, как обычно. Совершенно спокойно, без каких-либо криков и увольнений, что довольно-таки странно, ведь за последний месяц, Чимин сменил почти всю прислугу. Удивительно то, что сегодня он спокоен и молчалив, ведь с тех пор, как он проснулся, почти три часа назад, он ещё не сказал ни слова. Он сидит в столовой, на своём обыденном месте, и смотрит в чашку с чаем, мешает его ложкой и наблюдает, как танцую чаинки на дне. Его это завораживает. Как они, то быстро-быстро кружатся в вихре, которой он создаёт, и то, как они плавно падают на дно кружки. Дверь в столовую открывается, и Чимин уже заранее знает, кто зашёл, именно поэтому он, не отрывая глаза, проговаривает: — Доброе утро, Чонгук. Но в ответ раздаётся лишь холодное молчание. Чимин поднимает голову и почти сразу теряет дар речи. Перед ним стоит человек, который уже почти два месяца должен лежать в гробу. Перед ним стоит Ким Сокджин и с улыбкой смотрит на него. — Ну, здравствуй, братец. — радостно проговаривает старший, хищным взглядом впиваясь в чужое лицо. Пусть на его лице и играет искренняя улыбка, но глаза горят пламенем злости и ненависти. Чимин подскакивает с места, роняя стул, на котором сидел до этого, прижимаясь спиной к стене. — Ты… — достаточно громко с огромным удивлением в голосе. — Как ты… ты… — язык заплетается с каждым словом всё сильнее и сильнее. Голос дрожит. — Я ведь…. Я ведь убил тебя! — Нет, Чимин. — Сокджин сделал пару медленных шагов в его сторону. — Ты меня не убил. Хотя мог. И у тебя даже получилось бы, если бы меня спасли. — улыбка пропадает с лица Сокджина, быстро превращаясь в хищный оскал. — Ты покойник, Пак Чимин. — сквозь зубы проговаривает старший, в одно мгновение оказывается рядом с братом сильно ударив его по лицу. Удары посыпались градом и от них Чимин быстро теряет равновесие о оказывается на полу. А Сокджин недолго думая хватает его за шею, начиная душить. Чимин бьёт старшего брата по рукам, пытается освободиться от чужой хватки, но всё это бесполезно. Он задыхается и ничего не может с этим сделать. Но Сокджин не Чимин. Он не станет его убивать иначе долгая работа окажется напрасной. А этого допустить нельзя. Именно поэтому буквально через пару секунд он убирает руки от чужой шеи и отходит на другой конец столовой, чтобы умерить пожар злости, который кипит внутри него. Чимин извивается на полу, кашляет и никак не может прийти в себя. Никак не может принять тот факт, что Сокджин жив, здоров, и сейчас находится с ним в одной комнате. Какое-то время в столовой висела тишина, которая нарушалась только дыханием. Чимин сидел на полу, а Сокджин стоял, опираясь руками на стол. Только вот, к сожалению, или, к счастью, продолжалась эта тишина не долго. — Ну вот, о твоей смерти мы поговорили. — начал Чимин, поднимаясь с пола. — Считаю, конфликт исчерпан. — он вернул стул на место и сел, закинув ногу на ногу. Сокджин повернулся в его сторону. — Можешь думать, как тебе угодно. Последнее слово в этот раз будет за мной. — он полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда стопку листов, скрученных в рулон, и кинул их Чимину. — Что это? — холодно проговорил младший, продолжая держать руку на шее. — Прочти. — с секундной усмешкой. — Мне кажется тебе понравится. Чимин настороженно берёт листы в руки, разворачивает их, начиная вчитываться в слова. Но какой его берёт страх и гнев, когда он понимает, что это документы со всей чёрной бухгалтерией компании, документы о поставках, о деятельности в корейской ОПГ «Кёнги», в конце концов, доказательства убийства трёх человек и попытке убийства Ким Сокджина. Чимин сразу же вскакивает на ноги и, взяв с собой пачку листов, идёт на кухню. Там, включив плиту, он быстро поджигает бумагу, и смотря на то, как она сгорает, кидает её в раковину. — Ты серьёзно? — Чимин повернулся на голос. Сокджин стоял у двери в кухню и сложив руки на груди наблюдал за ним. — Ты же не думаешь, что это единственный экземпляр? — Выродок! — прорычал сквозь зубы. Он подлетел к нему и схватил его за ткань одежды. — Как ты посмел?! Какое-то мгновение Сокджин смотрел на него, а потом абсолютно спокойно проговорил. — Руки от меня убрал. — он оттолкнул его от себя и вернулся в столовую. Чимин стоял словно в прострации. Он понял, в какое дерьмо он вляпался и понял, что если Сокджин не остановится, то сухим им воды ему не выйти. Он пошёл следом за ним. — Ты мне скажи только одно: зачем? — чуть ли не криком. Сокджин сел за стол напротив излюбленного места Чимина. — За всё нужно платить, Чимин. — он закинув ногу на ногу. — Ты должен был понимать, что твоя вторая попытка убить меня не пройдёт для тебя просто так. Чимин схватился за голову и подошёл к окну. Там, во внутреннем дворе он увидел Чонгука вместе с Джессикой Браун, которая, очевидно, приехала сюда вместе с Сокджином. Они сидят, о чём-то разговаривают. На их лицах явно читается напряжение. — Ты и себя подставил. — с ухмылкой повернулся к старшему брату. — Об этом подумал? Я ведь потяну тебя за собой на дно. Сокджин усмехнулся. — Хорошо. Я готов оказаться на дне. — повернулся в его сторону. — А ты? Чимин схватился за волосы, одной рукой упираясь в подоконник. — Сука. Сокджин поднялся с места. — У тебя не получится избавится от меня, как от Чон Минсока. — украдкой посмотрел на Чонгука. — В отличии от него, я подготовился к своей смерти. — он зажал сигарету меж губ и прошёл на кухню. Сокджин взял один из стаканов, и налив воды из-под крана, залил листки, которые всё ещё тлеют, и вернулся в столовую. Чимин снова сидел за столом. Сокджин пошёл мимо него в сторону двери из столовой, но остановился прямо перед ней, вновь взглянув на брата. — Советую тебе, Чимин, начать паковать вещи. Завтра за тобой приедут…

/end flashback/

— Подожди. А как же Сокджин? Его ведь тоже могут привлечь. Парень отвернул голову в сторону. — Мы с ним уже разобрались. — пробормотал еле слышно. — Об этом можешь не переживать. — он вновь заглянул в его глаза. — Сразу после суда подавай на развод. — Что? — Ты всё слышал. После суда я дам тебе развод, и ты сможешь уехать отсюда. Я отпущу тебя. — он поднял на него глаза. — Ты же всегда об этом мечтал. Мечтал о том, что сможешь вернуться в Сеул. И я исполню эту мечту. Чонгук смотрит на него и поверить не может в то, что говорит сейчас старший. Поверить не может в то, что Чимин отпустит его. Ведь это именно он всегда говорил о том, что Чонгук никогда больше не вернётся туда. Ведь это именно он сказал, что ему даже мечтать об этом не стоит, а теперь говорит совершенно противоположное. Это как минимум странно. — Чимин… — Мне пришлось так поступить, Чонгук. — Чимин протянул руку, прикасаясь к его щеке. Но вместе с его прикосновение Чонгук почувствовал холод металла наручников, которые были у него на запястьях. — Пришлось, потому что по-другому ты бы не был со мной. — провёл пальцами по его щекам. — Я не хуже тебя знаю, что насильно мил не будешь, но я надеялся. — Чимин, ты дурак. — поднял голову. — Ты понимаешь, что ты наделал? Ты сам себе жизнь сломал. Зачем? Ведь всё могло сложиться по-другому. — Лучше так, чем как-то иначе. — парень убрал руку от его щеки. — Если бы я поступил по-другому, ты бы сейчас не сидел передо мной. Чонгук лишь разочарованно усмехнулся. — Зачем я тебе нужен? Я ведь такой же, как все. — А зачем тебе нужен Юнги? Я ведь почти такой же, как он. Чонгук вновь опустил голову. Он боялся озвучить эти слова. Боялся, что Чимин будет в ярости. — Я люблю его. Много лет назад он стал моим спасением от тебя и от всего мира. — Вот ты и ответил на свой вопрос. Для меня ты точно такое же спасение, как и он для тебя. — он опустил глаза в стол, и болезненно ухмыльнулся. — Просто сердцу не прикажешь. Я только недавно смог понять смысл этих слов. Всегда говорил: «Стерпится — слюбится.» — закинул голову назад. — Но только недавно смог понять одну вещь. Чтобы «слюбилось» нужно чувствовать ещё хоть что-то, кроме ненависти и страха. Чонгук опустил голову, устремляя взгляд на чужие наручники, потому что сейчас поднять глаза на Чимина у него просто не хватит сил. — Мне жаль, Чимин. — Не надо, Чонгук. Не жалей меня. — перевёл глаза на него. — Когда-нибудь мы с Юнги встретимся в аду. — положил ладонь на его щёку. — Там мы и поквитаемся за всё…

/end flashback/

— Да уж. — с усмешкой проговаривает Юнги. — Обязательно поквитается, Пак Чимин. Обязательно. — но не успевает он закончить свою фразу, как встречается со строгим взглядом Чонгука, который говорит о том, что если он ещё раз произнесёт похожие слова, то он его просто убьёт. — Шутка. — Ещё одна подобного рода шутка, и я оторву тебе голову. — совершенно серьёзно проговорил младший возвращаясь на своё законное место на его плече. — И не только голову. — Но знаешь, с одной стороны, он прав. — провёл ладонью по его плечу. — За всё приходится платить. И если бы я был на его месте, я бы не на секунду не пожалел о том, что сделал. — Чонгук вновь поднимает на него голову, замечая, что Юнги как-то странно смотрит в стену. — Но в одном я ему благодарен. — в глазах Чонгука отразилось непонимание. — Благодаря тому, что происходило, я научился ценить то, что у меня есть. — посмотрел на него. — И понял, что того, кого любишь нужно держать креп… — договорить ему не дают чужие губы, которые прикасаются к ему настолько резко, что Юнги не сразу успевает это понять. Только буквально через несколько секунд он смог опомнится. Он прикасается к его щекам, оттягивая чужую губу, слыша его дыхание, ставшее самой лучшей музыкой для него…

/flashback/

Чонгук возвращается домой далеко за полночь. Он абсолютно вымотан и выжат словно лимон. Хоть его и радует, что Чимин угодил за решётку, но тем не менее внутри всё равно не спокойно и даже как-то не по себе. Когда машина останавливается напротив главного входа в дом, Чонгук повернув голову в его сторону, просто сидит и смотрит на него, сквозь машинное окно, и не торопится выходить. — Господин Чон. — вырывает его из собственных мыслей зов водителя, который смотрел на него сквозь зеркало заднего вида. — Тяжёлый день? В ответ парень тяжело вздохнул, откидываясь на спинку сидения. — Да. Тяжёлый. — он приложил руки к лицу. — Но всё нормально. — парень дёрнул за ручку. — Жду вас завтра в девять утра. — Как скажите, Господин Чон. — с мягкой улыбкой. Как только Чонгук вышел из машины, она тронулась с места и почти сразу скрылась за домом. На двери ленты и наклейки, которые предупреждают о том, что вход на опечатанную территорию запрещён. Только вот Чонгука это совсем не останавливает. Ему плевать. Парню просто хочется рухнуть на кровать, закрывшись на сотню замков и оборотов. И что бы до утра его никто не трогал. Именно поэтому парень лёгким движением руки срывает всё это и входит в дом. Но его взгляд сразу же привлекает одна из комнат, дверь в которую Чимин всегда держал под замком. Но её дверь открыта и оттуда тонкой струёй льётся свет. Он как можно тише закрывает за собой дверь и медленно идёт на свет. Честно говоря, он никогда не любил вот таких появлений от незваных гостей, ведь если так задуматься, то ничем хорошим это не закончится. Но когда он заглядывает в комнату сквозь щель, Чонгук видит он совсем не того, кого ожидал. — Ким Сокджин. Парень поворачивается на своё имя и видит Чонгука, который смотрит на него усталым, но радостным взглядом. — Здравствуй, Чонгук. — поднялся с места. — Давно не виделись. — он подошёл к нему. — Слышал, что день у тебя был далеко не самый лёгкий. — положил руку ему на плечо. — Во всяком случае, видок у тебя потрёпанный. А Чонгук лишь улыбнулся. — Есть такое. Но оно, наверное, того стоит. Старший буквально пару мгновений смотрел в его глаза, а потом спросил: — Пошли есть. Там Фред приготовил для тебя настоящий пир. Сказал, что ты сегодня кроме чая ничего не пил и не ел. — Фред — святой человек. — проговорил с ещё более широкой улыбкой. — Пошли. Сначала они ели молча, ведь голод замучил обоих парней. У Сокджина, также, как и у Чонгука сегодня был бешеный день. Летать по всему штату как в одно место ужаленный совсем не то, чего бы ему хотелось. Арест Чимина здорово испортил ему день. Но он понимает, что Чонгук сейчас начнёт его расспрашивать обо всём. И он оказался прав. — С тобой всё будет в порядке? — первое, что спрашивает Чонгук, когда жажда голода начинает затихать. — Тебя ведь не посадят? Сокджин поднял на него взгляд, откладывая приборы в сторону и складывая руки на груди. — Не буду врать. Есть такая вероятность, ведь я совместитель в компании Чимина. И бегать он них вечно я не смогу. Да и не буду. Младший лишь тяжело вздохнул. — Ты должен сделать всё, чтобы тебя не посадили. — с максимальной серьёзностью в голосе. — Пообещай мне. — Сделаю. Не переживай…

/end flashback/

— Каждый божий день я ходил к Чимину, приносил ему различные документы. — парень рухнул на кровать, встречаясь с чужими глазами, которые уже почти пять часов сводят его с ума. Сердце волнуется и от этого с каждым разом стучится всё сильнее. — Скажем так, помогал ему заметать следы. Только потом до меня дошло что за это меня тоже могут приплести. Но, к счастью, мне повезло…

/flashback/

За последний месяц стены допросной стали ему уже привычными. Он ходит сюда каждый день, с разными бумажками и заявлениями. И хоть Чонгук и понимает, что за день нарушает более десяти правил общения с подсудимыми, только вот против Чимина не попрёшь. С каждым днём Чимин выглядит всё хуже и хуже, его глаза становятся всё злее и строже, а черты лица более резкими и угловатыми. Волосы становятся более похожими на пух. Медленно, но верно Чимин теряет свой облик и становится обычным психом. — Ты принёс? — спрашивает сразу, после того, как они остаются наедине. Чонгук кивнул, доставая достаточно толстую папку, которую сегодня забрал из одного хранилища. Резко вырвав её из рук Чонгука папку, он быстро начинает листать страницы бегло вглядываясь в текст. — Это не то. — посмотрел на него со злостью, а потом швырнул её на стол. — Это не то, что мне нужно. — он поднялся на ноги, упираясь руками в стол. — Не мог с первого раза найти то, что я просил? — Они все одинаковые. — он сложил руки на груди. — Красная папка с надписью «Работа». Их там как минимум двадцать. — Я смотрю ты расслабился. — с усмешкой, от которой у Чонгука мурашки по коже идут. — Что, радуешься, тому, что меня скоро осудят? Счастлив от того, что скоро поедешь к своему драгоценному Юнги? — Пак Чимин… — Так счастлив от того, что мне могут дать пожизненное и делаешь всё для этого? — сжал руки в кулаки. — Какая же ты… — Я не намерен больше это выслушивать! — громко и максимально чётко. Он поднялся на ноги и уже собирался уйти, только вот Чимин резко схватил его за руку, прижимая его к стене. — Ум за разум что ли зашёл? — прошипел, заглядывая ему в глаза. — Я смотрю тебе нравится смотреть, как я тут извиваюсь, чтобы скостить себе срок? — отошёл от него на немного. — Развод ты не получишь. А Чонгук в ответ лишь усмехнулся. — Да и плевать мне. — подошёл к двери. — Штамп в паспорте не запрещает выезд из страны. — он выходит, сильно хлопнув дверью. С каждым днём приходить в это место для Чонгука всё тяжелее, ведь Чимин раз за разом становится всё более похожим на монстра из глубины преисподней. И ему бы психануть, послать всё на хрен и не приходить сюда больше никогда, но понимает, что сейчас ему лучше просто успокоиться, а потом уже делать какие-то выводы, ведь сейчас, когда он взвинчен до предела, ему не стоит палить горячку. Как только он выходит за пределы тюрьмы, как только за ним запирается тяжёлая дверь, Чонгук закинул голову назад и с достаточно тяжёлым вздохом, достал из кармана пачку, зажигая своё средство расслабления. Ему будет намного легче, после первой затяжки. — Он снова что-то тебе наговорил? — раздался рядом очень знакомый голос. Чонгук повернулся и увидел Сокджина, который стоит, прижавшись спиной к стене. Чонгук быстро подошёл к нему, и схватил за руку. — Ты чего здесь забыл? А если тебя увидят? Сокджин повернул голову в сторону каменной стены тюрьмы. — У него обратно сдвиг по фазе? Чонгук кивнул. — Точно. — опёрся спиной на стену. — Хотя я могу его понять, но с каждым разом терпеть всё это просто невыносимо. — он закинул голову назад, прикрывая глаза. — Хочу, чтобы это поскорее закончилось. Сокджин тяжело вздохнул. — Чонгук, я… — он замялся ненадолго. — Я должен тебе кое-что сказать. — младший заметно напрягся после этих слов, хотя старался не показывать виду. — Меня объявили в розыск. Скорее всего меня скоро найдут. Даю стопроцентную гарантию того, что в течение недели я окажусь рядом с Чимином. — И так спокойно об этом говоришь? — А чего нервничать-то? — он сунул руки в карманы. — Подержат до выяснения обстоятельств, а потом отпустят. — посмотрел на него и улыбнулся. — Ты зря переживаешь. Всё под контролем…

/end flashback/

— Но в итоге, на Сокджина завели дело, и осудили на год, как соучастника. — Чонгук опустился на балконный порог, устремляя взгляд на Юнги. — Он выбирал из двух вариантов. Четыре года в общей камере или год в одиночке. Он занял одиночку.…

/flashback/

Парень сидит на против толстого стекла, за которым сидит Сокджин. Сидит в тюремном комбинезоне ярко-оранжевого цвета и смотрит на него с немного печальной улыбкой. Он берёт в руки трубку и прикладывает к своему уху. — Я знал, что ты придёшь. — улыбнулся чуть шире. — Завтра заключительный суд по делу Чимина. Пойдёшь туда? Чонгук смотрит на него и понять не может, почему Сокджин ведёт себя так, будто ничего не произошло? Почему он так спокоен? — Мне сейчас не до него. — пробормотал со строгостью. — Ты же обещал мне, что всё будет хорошо. Обещал мне, что тебя не посадят. Сокджин немного опустил глаза. С губ постепенно спадает улыбка. — Чонгук. — посмотрел на него. — У меня тоже есть свои грехи, за которые нужно платить. Их не мало. Вагон такой же, как и у Чимина. Только вот даже он об этом не знает. — он начал говорить тише. — Он, наверное, говорил тебе о том, что каждый рано или поздно платит за всё. Поэтому сейчас я здесь. Это моя расплата. — откинулся на спинку стула. — И единственное, что мне остаётся — принять такое наказание и просто ждать освобождения. — вновь печально улыбнулся. — Не переживай, Чонгук. Со мной всё будет хорошо. — Обратно врёшь? Старший усмехнулся. — Не в кое случае. — нагнулся ближе к стеклу. — Пройдёт год, меня выпустят на свободу, и я вернусь в Сеул. — он в очередной раз улыбнулся, вновь давая Чонгуку уверенность в озвученных словах. — Поэтому завтра иди на суд, а после него подавай на развод, и Корею. Всё остальное оставь мне. Разберусь, когда выйду. — Ты веришь в то, что его посадят? — аккуратно спросил младший. — Я не уверен. Я знаю, что посадят. Ему дадут не меньше пожизненного за всё. Об этом можешь не переживать. Чонгук тяжело вздохнул. — Я буду к тебе приезжать. Но Сокджин в ответ лишь помотал головой. — Не надо. Иначе этот год будет для меня самой настоящей пыткой. — заглянул в его глаза. — Будет лучше если ты приедешь в день моего освобождения. — Приеду. Обещаю…

/end flashback/

Старший взял в руки пачку. — А этого придурка? Его посадили. Чонгук на мгновение застыл. В его голове сразу всплывает день суда, сразу вспоминается смех Чимина и кровь прокурора на полу…

/flashback/

— Всем встать! — звучит холодный, равнодушный голос, отскакивающий от стен. Чонгук, который сидел на самом заднем ряду, поднялся на ноги, прячась за спины стоящих перед ним людей. Не нужно, чтобы хоть кто-нибудь видел его в зале суда. Знает только Сокджин и всё. Даже Чимин не знает о том, что он здесь. Оно же и к лучшему. В зал суда входит судья, осматривая всех пристальным, тяжёлым взглядом. В самом зале повисает абсолютная тишина. Нет ни единого шороха, ни единого вздох или чего-то подобного. Ощущение такое, словно за одну секунду тут вымерли все. Судья сел на своё место. — Прошу садиться. — все разом сели на свои места, и затаив дыхания ждали приговора. Пусть это уже далеко не первое заседание суда по делу Чимина, но кроме судьи никто даже предположить не может, каким будет приговор. И прокурор, и адвокат проделали очень большую работу. Прокурор предоставлял всё новые и новые улики, а адвокат профессионально обесценивал их. Именно поэтому Чонгук уже настолько в этом всё запутался, что голова кругом идёт. Он смотрит на Чимина, который сидит максимально напряжённый, смотря в одну точку. Чонгук с трудом может узнать его. Чимин стал сам на себя не похожим. Наверное, он уже смирился с тем, что даже если его сейчас оправдают, то на этом его нормальная жизнь закончена. Много людей, которые всё это время были на его стороне отвернулись от него. Со многими разорваны многомиллионные контракты. Он полностью разорён. Именно поэтому ему, наверное, уже плевать каким будет решение. — Суд внимательно изучил все материалы дела, которые были предоставлены и стороной обвинения, и стороной защиты и пришёл к выводу, что подсудимый объективно виновен в предъявленных ему обвинениях. — Чимин зажмуривает глаза, сцепляя руки в замок на столе. Люди начинают шептаться между собой, создавая гул. Именно поэтому буквально через мгновение судья бьёт молотком, привлекая внимание всех. — Прошу соблюдать тишину! — судья пробежался взглядом по всем, кто сидел в зале. — Следовательно, суд пришёл к заключению, что Пак Чимин виновен во всех выдвинутых ему обвинениях. А именно: в убийстве Даниэля Мартинеса, Хон Со Чжуна и Юджина Нэша, изготовлении и продажу лекарственных препаратов, содержащих наркотические вещества, денежные махинации, в особо крупном размере и кражу важных государственных документов. — посмотрел на Чимина. — Поскольку подсудимый продолжает настаивать на том, что он не виновен и не раскаивается, Суд приговаривает его к четырём срокам пожизненного лишения свободы без права на досрочное освобождение. — звучит три удара молотком, которые означают, что приговор вступает в законную силу. По залу вновь расходится гул. Только Чонгук поднимается на ноги и собирается уйти отсюда. Ему не интересно всё то, что будет происходить в дальнейшем. Приговор произнесли. Всё. Больше ему ничего не нужно. Но вдруг он слышит за спиной отчаянный хохот, от которого мгновенно по телу пробегают мурашки. Гул в зале замолкает и все поворачиваются в сторону Чимина, который сидит на своём месте и смеётся, схватившись руками за голову. — Чимин… — прошептал Чонгук, прикрывая и вдруг хохот замолкает, но буквально в эту же секунду раздаётся невероятной силы грохот и крики. Чимин за долю секунды оказался рядом с прокурором и с огромной силой вогнал ему в шею ручку, которую схватил со стола. Из раны брызнула кровь, и мужчина упал на пол, пытаясь ладонью остановить кровь. К Чимину мгновенно подбежали охранники из тюрьмы, в которой он находился и скрутив его увели из зала суда…

/end flashback/

— Я помню его глаза в тот момент. Помню, как он набросился на него. — поднял глаза на Юнги. — Он уже не был человеком. Последние крупицы человечности он растерял. Сейчас просто сумасшедшее, бешеное животное, которому место не в тюрьме, а в палате для буйнопомешенных. — приложил ладонь к глазам. — Эти воспоминания сводят меня с ума. Все эти кадры… — сжал пальцами переносицу. — просто ужасны. — Чонгук. — старший сел рядом с ним, прикладывая ладони к его щекам. — Послушай меня сейчас. Дурные воспоминания вырезать невозможно, но их можно заменить новыми. Счастливыми. И у нас с тобой есть такая возможность. Чонгук кивнул, прижимаясь к чужому лбу. — Да. У нас есть и время, и возможность. — он тяжело вздохнул, тем самым снимая ненужное напряжение. — Дай сигарету. Парень посмотрел на него немного ошеломлённым взглядом, но не стал ничего спрашивать и уточнять. Он просто протянул ему пачку вместе с зажигалкой. Младший взглянул на него и немного ухмыльнулся. Он прекрасно понимает, что Юнги никогда в жизни не спросит его о том, почему он начал, никогда в жизни и будет читать ему нотации о том, что это вредно и неправильно. И он никогда в жизни не будет говорить о том, чтобы он бросил. Он поджёг сигарету и прикрыл глаза. — Тогда я видел его в последний раз. Встречи он не требовал, а я просто не хотел идти к нему после всего того, что видел в зале суда. — замолчал ненадолго, устремляя взгляд в тёмное небо. — Через неделю, я подал заявление на развод. Хоть Чимин и говорил, что не даст мне его, но, к счастью, нас развели. — он поднялся на ноги, оставив половину сигареты в пепельнице. — Поэтому, Мин Юнги, теперь я полностью твой. — Ты всегда был полностью моим… — Как думаешь, у них там всё хорошо? — с улыбкой спрашивает Хосок, повернувшись в сторону младшего, который сидел за столом. Тэхён усмехнулся. — Естественно у них всё хорошо. Юнги там сто процентов на седьмом небе от счастья. — он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Сколько уже прошло? Часа четыре, наверное. Вот и делай выводы. Хосок сел напротив него. — Знаешь, теперь мне немного стыдно перед Юнги. — он опустил голову вниз, прикрывая глаза. — Когда они начали встречаться, я был так против их отношений. Думал, что он просто использует его…

/flashback/

Хосок садится напротив Юнги и со строгостью заглянул ему в глаза. — Ну, Мин Юнги. — сложил руки на груди. — О чём таком серьёзном ты хотел со мной поговорить? Юнги сложил руки в замок, опустив голову. — Ты же знаешь, что Чонгук живёт у меня? — Я всегда знаю, где находится мой брат. — максимально сухо. Чем больше времени проходит, тем больше Хосок начинает его ненавидеть. Юнги просто вымораживает его. Непонятно по какой причине. — Очень прекрасно. — он напряжённо улыбнулся. — Значит не буду тянуть кота за яйца. — он откинулся на спинку стула, и сложил руки на груди, готовясь слушать отборный трёхэтажный мат. — Теперь мы с Чонгуком встречаемся. Теперь он переезжает ко мне. Хосок завис взглядом на его лице. Этот взгляд не предвещает ничего хорошего. Уж кто-кто, а Юнги это точно знает. — Чего ты сейчас сказал? — чуть ли не сквозь зубы. — Я предвидел такую реакцию. Именно поэтому Чонгук остался дома. — пробормотал как можно тише. Хосок быстро поднялся на ноги и подошёл к нему, хватаясь за ткань его одежды. — Не смей, сука! — прорычал. — Не смей даже пальцем его трогать! Понял меня? Ты же сейчас наиграешься и бросишь его, а ему потом с этим жить! — оттолкнул его. — Он и так самоубийца, а ты… — Успокойся, Чон Хосок. — абсолютно спокойно. Он понимает, что если сейчас он начнёт реагировать на его слова агрессией, то будет только хуже. И с Хосоком окончательно поссорится, и Чонгука под удар подставит. — Я не собираюсь его бросать. — Конечно, Мин Юнги! — разводя руками. — Сколько раз ты приходил ко мне и говорил, что каждая с кем ты спал была идеальной и ты её никогда не бросишь? — он опёрся руками на стол. — М? Сколько раз такое было? Раз пятнадцать? Или больше? — Ты не понимаешь Хосок. — он поднялся на ноги и подошёл к нему хватая за плечи. — Теперь всё по-другому. Я никогда ничего подобного не чувствовал… Но Хосоку абсолютно плевать на то, что он говорит. Это всего лишь слова. А за ними ничего нет. — Я тебе всё сказал. Если я узнаю, что твои руки… залезли туда, куда не нужно, я тебя убью. Юнги усмехнулся. — Ну хорошо. — раскрыл руки. — Можешь убивать. В глазах младшего отразился шок и секундное смятение. — Ч-чего? — Можешь убить меня прямо сейчас. Младший схватил его за плечи. — Ты спал с ним? — Хосок, я уже больше двух месяцев сплю с ним в одной постели. И ничего. Никто не против. — с улыбкой. Пока так. Он не будет говорить ему о том, что именно секс послужил началом их отношений. Хосок ещё к этому не готов. — Мать твою, Юнги. Ты же прекрасно понимаешь, о чём я. — Хосок, мы с Чонгуком уже достаточно взрослые мальчики, чтобы докладывать тебе о своей половой жизни. — Сука! — сильно толкнул его в плечо. — Только через мой труп. Чонгук сегодня же возвращается домой…

/end flashback/

— А вот видишь, как всё сложилось? Их любовь прошла через все преграды. — Хосок сел рядом с младшим, укладывая голову на его плечо. — Из-за этого мне очень стыдно. — Тебя тоже можно понять. — положил руку на его ладонь. — У тебя нет никого дороже Чонгука. Ты его любишь. — посмотрел в его глаза. — Любовь заставляет нас совершать постыдные ошибки, которые потом трудно исправить. — заглянул ему в глаза. — Поэтому тебе не за что стыдиться или считать себя виноватым… Над землёй начинает появляться солнце, которое своим ярко-жёлтым светом освещает город. Чонгук уже и забыл, что рассвет может быть настолько завораживающим. Забыл, что если встречать рассвет нового дня вместе с любимым человеком, то на душе появляется умиротворение и спокойствие. Они с Юнги сидят в обнимку на балконном полу и молча смотрят на небо, которое уже давно поменяло свой цвет с чёрного на светло-синее. Младший закинул голову на чужое плечо, на пару мгновений прикрывая глаза. — К нам сегодня придут. — полушёпотом. И вот это «к нам» настолько сильно греет душу, что губы практически мгновенно расплываются в улыбке. Ведь это его самая заветная мечта, чтобы его квартира вновь стала для Чонгука домом. Чтобы Юнги возвращался домой с мыслью о том, что его здесь действительно ждут. Вообще, эта квартира изменилась. Юнги чувствует здесь уют от присутствия Чонгука, чувствует домашнее тепло, которого жаждал многие годы. — Кто? Хосок, Тэхён и Намджун? — Только Хосок и Тэхён. — старший повернул голову в его сторону. — Намджун сказал, что хочет побыть один. Юнги лишь понимающе кивнул. Он знает. Что сейчас чувствует Намджун, знает, что сейчас ему действительно нужно уединение и покой. Да и он прекрасно понимает, что Намджун не будет страдать той хренью, которую творил Юнги. Он не будет исчезать с выключенным телефоном, не будет бухать месяцами. Намджун будет держать себя в руках. И Юнги ему в этом будет помогать. Ведь если бы не Намджун и другие, то Юнги бы просто не дождался бы этого прекрасного утра. — Нужно заехать к нему сегодня. — Но не сейчас. — строго проговаривает Чонгук. — Ты всю ночь не спал. В таком состоянии я тебя никуда не отпущу. Парень вновь улыбнулся. — Узнаю моего Чонгук. — проговорил, прижимаясь к Чонгуку своим лбом. — Снова будешь меня строить, да? — Конечно. Совсем расслабился без меня. — он поднялся с пола, проходя в спальную. — Пошли спать. Иначе, если не выспимся, эти двое нас убьют. — повернулся в его сторону. — Я точно знаю, какими шутками они нас будут убивать. Юнги поднял, пряча немного смущённую улыбку. — Это точно. — он падает на кровать, а следом за ним и Чонгук. Только вот спать совсем не хочется. Они просто лежат и смотрят друг другу в глаза, как два придурка и не могут оторваться. Не могут насмотреться друг на друга. Не могут наконец-то понять то, что спустя такое огромное количество испытаний и боли, они сейчас лежат в одной кровати и обсуждают всё это как прошлое. Юнги прикладывает ладонь к чужой щеке. — Не поверишь, Чон Чонгук, но я тебя люблю. — Почему же? Поверю. — накрывает его руку своей. — И я тебя люблю…