С кинжалам и раскаленными пистолетами или Долго и счастливо юных Ритвельдов

Каз вышел рано утром. Она почувствовала прохладу, всегда возникающую в его отсутствие даже под самым теплым одеялом, услышала неровные шаги — он с утра прихрамывал сильнее и не использовал трость, почувствовала невесомый поцелуй в макушку. Ушёл. Сулийка сильнее завернулась в одеяло, обняла соседнюю подушку и только потом вновь заснула. Когда пропел петух, солнце уже танцевало на деревянных балках, прорываясь через чуть раскрытые шторы, напоминая ей о том, что пора начинать новый день. Девушка сонно посмотрела на соседнюю сторону кровати и убедилась, что парень, и правда, покинул её общество несколько часов назад. Накануне он говорил, что у него запланировано несколько переговоров на сегодня за пределами деревни. Вроде с какими-то новыми поставщиками, и одно совещание с его шпионами. Девушка слегка сжала зубы — Каз не стремился подробно посвящать её в свои дела с момента возвращения, впрочем, сейчас всё шло по-другому, она могла бы быть полезной только днями находясь в чужих домах без связи с ним. Оба негласно решили, что такой вариант их не устроит, по крайней мере, в ближайшее время точно. Поэтому девушка осталась дома, гася в себе смутное волнение. Покидать пределы Лижа — не безопасно, но когда Бреккер думал о безопасности, его ждала новая авантюра. Очень прибыльная и непростая, судя по блеску в глазах. Инеж прикрыла глаза и только вздохнула, она больше не могла ему помочь. Стоило бы отвлечься и подумать о предстоящих тренировках, связанных с ей работой. Тренером её взяли вполне быстро после демонстрации нескольких элементов и общения с потенциальными ученицам. Девушки оказались очень милыми, открытыми и очень увлеченно говорили об акробатике, что подняло сулийке настроение. Кажется, она нашла тех, кому она сможет помочь и не обязательно ради этого использовать ножи в качестве оружия. Занятия начинались со дня на день и Инеж на протяжении недели уже много практиковалась сама, восстанавливая форму, и планировала программу для учениц. При этом в кровати поваляться она позволила себе чуть дольше, чем при муже, который каждый раз упорно вытаскивал её из-под одеяла. На кухонном столе привычно ждал сэндвич с сыром и салатом вместе с заваркой, которую оставалось только разбавить кипятком. Сэндвичи — стали её любимым вариантом блюд среди тех, что создавал Бреккер. На второй неделе девушка уяснила, что он однозначно готовил лучше и ей не стоит лезть к плите без необходимости. Однако девушка чувствовала, что ей тоже стоит иногда подключаться к приготовлению еды, хотелось увидеть его ошеломленное лицо, когда она ему приготовит что-то из своих национальных блюд, что он обожал. Гафа научилась их готовить за эти два года и пока держала это в секрете. Инеж закончила тренировку на воздухе к обеду и вернулась в дом, поколдовав над заметками, касающихся планов. На тренировке она краем сознания вспомнила о том, что хотела убраться у Каза в кабинете и после обеда поспешила этим заняться до его прихода. Девушка протёрла стилажи с книгами, сейф, насмешливо стоящий прямо у окна. Инеж не стоило туда заглядывать, чтобы сказать, что там лежит мягкая игрушка ворона в качестве насмешки над вором, рискнувшим сюда проникнуть. Бумаги она сложила в более стройные стопки, ничего не перемещая и убрала на край стола, подальше от лампы. Шкафы в столе она протерла, но они были пустые. Почти все. Кроме последнего. Там был конверт. Он лежал незапечатанный и, наверное, она не стала бы лезть не в своё дело, только если бы на конверте не было выведено её имя. Привычный угловатый почерк был немного ровнее, Каз явно очень старательно выводил эти четыре буквы. Девушка закусила губу и достала письмо, присела на край стола. Читать сразу не решилась. Первые строчки были ровные, но где-то с четвёртой почерк сбивался, начинал ходить волнами, слова наскакивали друг на друга, половина их была зачеркнута, хоть и внятно читалась. На листе было пару клякс, что Каз никогда себе не позволял. Девушка всё же опустила взгляд на текст: Моя дорогая Инеж, сокровище моё, милая, хотя, наверное, мне не стоит больше так к тебе обращаться, мне нельзя этого делать… Не стоило и писать, но я наконец узнал, что ты в полном порядке, узнал о корабле. наверное ты получишь это позже, твоего адреса я так и не узнал, а родителям отправлять не буду. Скажу просто — рад, что начала новую жизнь. Я давно хотел этого для тебя, видимо, эти мысли были верными. Хотя мне сложно одному. Я сейчас в Лиже, подумаешь, что спятил и будешь права. Для большей убедительности, скажу, что сейчас курю *клякса* — уже третья сигарета. Комната пропахла дурацким ментолом и орехами, хотя это чем-то напоминает твой запах — это меня держит. Ты знаешь, что мне нельзя курить после алкоголя. Сейчас мне и пить и курить нельзя. Я спятил. Табак давит. Я сегодня был в приюте, где мне сообщили о том, что Призрак у них. Ты продала его дороже, чем следует — хоть где-то моё общество принесло тебе пользу. Люблю тебя. Не верю, что тысмогла, хотя я не верю, что могу жить здесь… *клякса* Как же всё изменилось, любовь моя. Я виноват, Неджи, очень виноват, перед Отбросами, тобой, собой. Бреккером. Я снова Ритвельд — какая же шутка эта жизнь. Милая Инеж, очень хотел увидеться с тобой тогда. Видимо больше не выйдет *клякса* Я выбежал из приюта как безумец, не смог нормально одеть пальто — всё было как в тумане. Я сегодня был в 22 гавани, я хотел я помню то первое касание, милая, как я хотел… Чёрт, руки дрожат. Виски сегодня был крепкий хотя я не пил уже больше года наверное это причина. Ты наверное поджала губы представила моё состояние заверяю не стоит и капли переживать. Я не вынесу этого сейчас, Неджи. Прости. Ответь хотя бы строчку на это, давай попрощаемся нормально, давай хоть что-то сделаем с тобой нормально. Первый и последний раз дорогая хорошая Лист уже плывёт *клякса* перед глазами, но ещё пятнадцать минут я выдержу. Знай, что я люблю тебя но я не хочу причинить тебе боль забудь меня, напиши только строчку что все хорошо. Мне будет достаточно. Пиши только правду. Я убью их всех дам тебе счастливую жизнь без меня. Я не могу смотреть на море, не ища твой силуэт не могу смотреть на крышине ища кончик твоей косы. Подумываю разворотить здесь все подоконники на них удобно сидеть. Напиши, хотя бы что-то я не знаю как не зная где ты и с кем. Мне не положено этого знать теперь конечно не закатыва глаза. это просто алкоголь. я соскучился. Даже дела стали скучнее. Постоянно думаю об отбросах и о тебе. Мой Призрак. Призрак. Неджи. Милая. Я дождусь твоего ответа. я не смогу умереть. не получим его. Не выпью яд, не нажму курок у виска. Я пытался. Я вижу тебя. Всегда вижу твои бездонные глаза цвета темного шоколада. Мой любимый знаешь. Как и ты. Ложная надежда я тебе нужен держит меня на краю пропасти. Ответь. Разрежь её. Отпусти меня вниз. Туда. где мне место. Умоляю!..!.! Король и королева Кеттердама это мы были теми детьми это мы делали невозможное. Сделай невозможное — поверь что я жив. Я неумру пока тымне не позволишь Неджи. Ждущий ответа К. Бреккер, умерший 2 года назад с отбросами. Я переродился. Снова. Любовь моя, ответь мне Девушка сильно оперлась о стол, ноги стали ватными. Он написал это больше полугода назад и не отправил. Явно не перечитывал, иначе оно бы не было цело. Как минимум улика, хотя её адреса он не указал, так как не знал, поэтому и не отправил, видимо. На балу он вёл себя гораздо увереннее, чем когда писал эти строки, хотя и осторожничал сначала. Разум немного помутился, будто она сама вдохнула слишком много дыма, хотя одна мысль, сквозившая во всех строках, была кристально ясна. Он не верил, что она поверит в воскрешение. Каз не знал, что она молилась каждый день за его жизнь. Ни разу не произнесла слов похоронной песни, не говорила о покое души, не позволяла себе думать об этом. Ни разу. Дверь резко открылась, и силуэт Каза вырисовывался на пороге. Сулийка подняла заплаканные глаза, но почти ничего не увидела. Шагнула слепо, ориентируясь на его тепло, вытянула руки, обняла за талию, прижалась щекой груди. Тёплый. Сердце бьётся быстро. — Никогда, слышишь, никогда, ни единой мысли, — она едва произнесла это, но была уверена, что он понял о чем она, услышал. Трость упала и Инеж почувствовала, как он взял её за щеку, отодвинул лицо от груди, рассматривая. Только спустя пару минут девушка увидела кровь на рубашке и манжете. Он выглядел уставшим, ему явно тоже досталось, он опирался о стену. Но глаза внимательно смотрели в её. Наконец он кивнул и крепко прижал к себе, чуть оторвав от пола и зарывшись носом в её волосы. — Слышу