Ссоры
26 августа 2021 г., 17:12
Ребята зашли в дом, и почему-то Полине здесь всё показалось чужим. Сильное чувство жамевю навеяло огромную тоску, и девушка не знала, куда ей деться. Она села за стол и просидела так минут пять. Петров озабоченно вздохнул и предложил:
— Полька, давай я чайник поставлю? У меня с собой шоколадка есть. Попьёшь чаю, хотя бы голод утолишь.
— Я не хочу…
— Мы сегодня с утра гуляем, а ты ничего не ела, отказалась даже от мороженки. Нужно. Я не заставляю тебя что-то серьёзное есть. Хотя стоило бы.
Полина скривилась и помотала головой.
— Как хочешь, — тихо произнёс Антон.
— Я спать хочу. Понимаю, что это негостеприимно, но ничего не могу поделать с собой…
Девушка вздохнула и поплелась в гостиную. Там она раздвинула диван, и, наскоро застелив его, закуталась в одеяло. Антон присел на краешек.
— Иди сюда, у меня ещё плед есть.
Парень послушно пристроился рядом и позволил укутать себя. Полина удобно устроилась на его плече. Они делали так и раньше, но очень редко, а уж то, что она сейчас прижимается к нему, было верхом блаженства. Девушка включила первый попавшийся фильм. Это была комедия с простеньким сюжетом и несмешными шутками, но ей было абсолютно всё равно. Она знала все кассеты наизусть, а вот Антону было интересно.
— Выключишь, если засну, — прошептала подруга, прижимаясь ближе.
Вместе было гораздо легче переносить все беды, что обрушились на их юные головы, в которых по сути должен гулять ветер. Но они были вынуждены повзрослеть ещё три года назад, когда в посёлке начались сложные времена. Казалось, потом всё успокоилось, но жизнь и тут не дала им отдохнуть.
Полина уснула. Когда пошли финальные титры, Антон выключил телевизор. Рядом с любимой было очень уютно и тепло, вот только она беспокойно бормотала во сне. Девушка спала очень крепко, некоторые реснички на глазах слиплись. Она снова плакала. И ничего ему не сказала? Как он умудрился не заметить?
«Поддержал, молодец!» — с досадой подумал Антон.
Он злился на себя за то, что ничем не мог ей помочь. Он готов был сердце своё вырвать из груди и отдать. Парень аккуратно прилёг рядом спиной к Полине, чтобы не смутить её, если проснётся.
***
Она шла по тёмному коридору. Не помнила, как очутилась здесь, но было такое чувство, будто она бывала тут раньше. Чем дальше девушка углублялась, тем холоднее становилось, по лицу текли слёзы, она ощутила режущую боль в сердце. Будто в него вонзили тысячи ножей, затем вынули, оставив её умирать. Боль становилась всё сильнее и сильнее. Она была странной, тянущей… Не физической. И это девушка поняла сразу. Она не помнила, как её зовут, но понимала, что спит, и очень боялась, что не сможет больше проснуться. Шаги давались с трудом. Она не могла дышать, будто кто-то придавил её к земле и перекрыл все дыхательные пути. Нужно идти дальше. Если она посмеет остановиться, то никогда больше не сможет жить, груз будет тянуть её всё сильнее и утянет на дно. Впереди возникла дверь. Она была очень красивой, но и за ней было темно. Резкий холод, а потом… Полина проснулась. От чего-то было ужасно тошно, будто это был не сон вовсе. «Не хотела бы я там очутиться…» — подумала девушка и поёжилась. Антон мирно посапывал рядом. Аккуратно, чтобы не разбудить его, девушка поднялась с кровати и отправилась в ванную комнату. У неё сильно болели глаза. Полина плакала редко, она была очень жизнерадостной, а тут… Она умылась, холодная вода приятно освежила лицо. Кинув взгляд на бритву, Полина вспомнила сон. Куда вела та дверь? В иной мир? Девушка вздохнула и потянулась к ней, но рука дрогнула. «Антон, прости меня». Что будет с Петровым, если сейчас она умрёт? Поступать как эгоиска? Ну уж нет. Кинула взгляд на настенные часы. Время четыре часа утра. На улице ещё не рассвет, но уже и не ночь. Вся улица была укрыта молочным туманом, таким густым, что были еле видны верхушки соседских домов. Вернулась в гостиную. Спать не хотелось. «Всё, что происходит со мной… Полгода назад я бы и не поверила, что буду так страдать из-за него. Рома вроде и не был груб со мной, а мне так обидно…» Девушка снова прсмотрела на спящего Антона. «Неужели ему было так же больно? И эту боль я принесла ему. А он ведь просто замечательный…» Полина всерьёз задумалась о том, что чувствовал Антон, когда она сказала, что влюблена в Рому. Ревность? Ненависть? Конечно, он всё это ощущал, и она его прекрасно понимала теперь. Только парень смог это стерпеть, а она не может… Полина ненавидела саму себя, считала слабой, но дело было совершенно не в этом. Просто все по-разному переносят это состояние. Люди не роботы, созданные одной фирмой. По щекам снова потекли слёзы, и девушка не смогла удержаться от всхлипа. — Ты чего?.. Опять плачешь? Антон спал всегда очень чутко, он почувствовал, что подруга не спит, когда она вернулась с кухни. Сонный голос был тихим, но очень обеспокоенным. Полина попыталась успокоиться, до боли прикусила губу, но у неё ничего не вышло. Слёзы полились градом из глаз, а тело пробила мелкая дрожь. — Не держи в себе, я же тебе не чужой, я не поругаю тебя за твои слёзы, — мягко произнёс Антон, аккуратно обнимая её, его взгляд остановился на запястье Полины. — Я ненавижу его, ненавижу себя, ненавижу свою слабость, весь этот мир ненавижу… Полина прижалась к тёплому боку и тихо расплакалась. — И меня ненавидишь? — Нет, ты мне дорог, — срывающимся голосом произнесла девушка. — Не стоит приписывать сюда весь мир. Я понимаю, что тебе очень плохо, но могу точно обещать, что со временем всё наладится. Не умею поддерживать, но буду рядом с тобой. И вот этим, — парень указал на порезы, — ты мне делаешь больно. Никогда так больше не поступай, милая. Умоляю тебя. Слышишь меня? Она слышала. Но не отвечала, обильно заливая слезами его кофту. Остановиться девушка уже не могла, да он её с этим и не торопил. Наконец, слёзы в ней закончились, и она лишь редко всхлипывала, вздрагивая всем телом. Антон прижимал её к себе. Он был тёплым и большим. Полине так казалось из-за разницы в росте. И всегда был рядом. — Немножко успокоилась? — Да. Спасибо большое, я правда тебя очень сильно ценю. Веришь? — Верю. Полина подняла взгляд и посмотрела на него. Друг на неё. В глубине глаз потихоньку загорались блеклые огоньки, но их перекрыло что-то другое. Отчаянье. За ним последует глупость. Антон узнал этот взгляд, вспомнил. Полина как-то кисло улыбнулась. Но тут же посмотрела на него абсолютно серьёзно. Пальцем аккуратно провела по щеке, губам. Спустилась к шее, слегка надавила на неё. — Можно поцеловать тебя, Антон?.. — Не стоит, — ласково произнёс парень. — Нам не нужно спешить куда-то, не нужно быть настолько легкомысленными. Полина оскорблённо посмотрела на него. — Не обижайся, Поль. Ты сейчас расстроенная, думаешь только чувствами. — Уж прости, не научилась думать головой. — Я не понимаю, почему ты сердишься? Девушка снова прижалась к нему. — Прости. Я веду себя как идиотка! Но я не хочу тебя терять, я не хочу с тобой ссориться… — Мы и не будем. Полина, я ощущал тоже самое, с лёгкостью поставлю себя на твоё место. Я понимаю, что ты не хочешь быть одна сейчас. И поэтому я рядом с тобой. «Дура, дура! О чём я только думаю?! Антон прав, мне стоит быть аккуратнее… Что он теперь подумает обо мне?.. Я же не специально… Так получается…» Она всё ещё прятала свой болезненный румянец, утыкаясь носом ему в плечо. И всё ждала, когда он оттолкнёт, дабы она не сотворила ещё один необдуманный поступок. Но он не собирался. Антон, задумчиво перебирая локоны на голове возлюбленной, думал о том, чем было вызвано внезапное желание его поцеловать. О, ему очень хотелось ей это позволить, но он не хотел пользоваться её положением. «Пусть успокоится сначала. Она сейчас очень расстроена.» Ребята больше уснуть не смогли. Они встали, поиграли в настольные игры, какие нашлись. Поддержка Антона немножко вернула в потоки жизни. Полине и подумать было страшно, что было бы, если бы его не было рядом. Ужасно хотелось как-нибудь отблагодарить друга, но она не знала как. А вот Антон думал о том, как помирить подругу с Пятифаном. Сейчас диалог об этом заводить он не смел, любимая только успокоилась, сейчас им не нужно море слёз. Петров не осуждал её за слабость, ведь он и сам был сильно влюблён в неё. Сегодня должны были вернуться мать с сестрой, ему нужно было уходить, но оставлять подругу не хотелось. — Поля, ты точно справишься тут одна?.. Девушка неловко улыбнулась и заверила его в том, что он уже сделал очень много для неё. — Я справлюсь, Антон. Спасибо тебе большое. Она снова обняла его. Попращались они на очень мирной ноте. Когда парень вернулся домой, Карина и Оля уже были там. Сестрёнка радостно бросилась к брату, а мать отчитала за то, что Антона не было дома, и он их не встретил, но скоро успокоилась и тоже обняла его. Скоро он сел за выполнение домашнего задания, но все мысли сходились на Полине. Отложив в сторону тетрадь, Петров вздохнул и откинулся на спинку стула. «Как она там?.. Нужно будет попробовать помирить её с Ромой, дав им какую-нибудь работу. Это объединяет людей. Справлюсь ли я? Понятно, что в ближайшее время она и слышать о Пятифане не захочет. Нужно позвонить.» Петров направился на кухню. Карина сидела за кухонным столом. — Мам, можно позвоню? — Звони, Тош. Женщина с документами в руках вышла из комнаты. «Сколько же заморочки… " — подумал Антон и набрал номер Полины. Послышались долгие гудки, он нервно бегал глазами по стенам, и ннаконец, на другом конце провода послышался тихий голос: — Кто? — Полин, это я, здравствуй. — Антон? Привет. — Скажи честно, как ты себя чувствуешь? — А соврать можно? — Нет. — Тогда плохо. Но даже боюсь представить, что со мной случилось бы, если бы у меня не было тебя. Так что состояние вполне приемлемое. Ты правда мне дорог, если я… Буду как-то злиться, то ты меня пресекай. Или внимания не обращай. Я не могу по-другому… Прости пожалуйста. — Я тебя понял, дорогая. Завтра увидимся с тобой в школе? — Да. — Ты там не одна, надеюсь? - Нет, домашние вернулись. Антон облегчённо выдохнул. — Полин, крепись. Давай, удачи. — И тебе, Тош. Пока.***
Завтра по мнению Полины наступило слишком быстро. Всё было вроде как обычно, всё та же блузка, юбка. Скрипка. Но что-то всё-таки беспокоило, изводило. Девушка шла по мрачной улице. В лужах отражались фонари, что всё ещё горели. Несмотря на то, что было уже светло. Хотя… Это как посмотреть. Антону новый день тоже явился в чёрных одеждах. Ему столько предстояло сделать… В школе всё было как обычно, ученики были такие весёлые, что Морозовой хотелось их придушить. Но Антон её отговорил. А жаль. Она так хотела расплакаться, когда видела Рому, но держалась. Держалась, пока тот не подошёл. Антон настороженно посмотрел на неё. — Привет ребят. — Привет, Ром, — тут же отозвался блондин. — Полинка… Ты это… Не обижаешься?.. «Блять, Рома, дурак! Ну зачем, я бы сам…» Подруга до крови закусила губу и судорожно вдохнула воздух. Антон за её спиной отчаянно размахивал руками. — Не обижаюсь. Это звучало неожиданно для всех троих. — Серьёзно, не в обиде? — Нет. Но сейчас… Я не в настроении разговаривать. Рома кивнул, а Антон облегчённо выдохнул. Когда шатен удалился, Петров тихо спросил: — Ты правда не сердишься? — Я… Я просто понимаю, что по сути он-то не виноват, понимаешь? Просто я ему не нравлюсь, а я ведь всё ещё люблю его… Даже сейчас, когда уже… — Я понимаю, — мягко оборвал её друг. Антону по-прежнему не нравилось, что Полина говорит о Роме такие вещи, хотя он понимал, что ничего у Пятифанова с ней быть уже не может. Но внутри всё ещё кипел жгучий яд, который Антон никогда бы не выпустил наружу, даже если ему было бы очень худо. Оставался один вариант. Он травил бы себя изнутри. И яд проедал. Каждую клеточку проедал, не оставляя за собой почти ничего, пожирал все эмоции ещё со времён развода родителей. А любовь он поглотить не смог. Слишком велика она была. Полина потупила взгляд, шаркнула ногой по старому линолеуму. Ей было стыдно за то, что иногда она не выдерживает. — Прости, я понимаю что тебе больно такое слышать… Я просто выливаю всё на тебя… У меня больше нет никого, кому я могла бы это рассказать. Я больше не буду, обещаю. — Нет, милая. Я как раз хочу, чтобы ты не держала это в себе. Сам Антон всегда молчал, хотя очень мечтал о том, чтобы просто обнять её и долго шептать, что её голос воздух для него, что больше ему никто не нужен. Он всегда считал, что любовь приносит лишь зло, а из-за свалившихся на него обязанностей, которые заполонили мозг, он даже не понял, как ему этого не хватало. Считал, что ему это не нужно, а в итоге… Противоречил себе же. А обманывать себя было очень глупо и нелогично в этой ситуации. День пролетел крайне быстро, но Полину это даже радовало. Она не могла находиться рядом с Ромой, а на уроках это было невозможно, ведь они сидели за одной партой. Наскоро собрав вещи и небрежно кинув в школьную сумку, девушка пошла в раздевалку. — Эй, погоди! А я? Петров чуть не врезался в подругу, когда та резко обернулась. — Аккуратно! Антон! Что за ребячество?! Полина раздражённо потёрла виски и продолжила искать глазами своё пальто. Антон лишь покачал головой, потому что его очень обидела её выходка. Но потом вспомнил, что тоже был крайне раздражителен в этот период и успокоился. — Ты не против, если мы как всегда вместе пойдём? — Разумеется, нет. Но если ты и дальше будешь так носиться по коридорам, то, чего доброго, в Катю врежешься, и если ты её пришибёшь… — То весь класс скажет мне спасибо, — перебил девушку Петров. — Полина, ты преувеличиваешь. Морозова не выдержала и рассмеялась. — Разумны ли ваши риски, молодой человек? — Вполне. — Ох, Антон. — Ах, Полина. Девушка проигнорировала его выпад и направилась к выходу. На улице пахло сыростью и листвой. Мимо изредка проносились машины, оставляя за собой облако едкого дыма, который так и норовил попасть в глаза и лёгкие. Тусклое небо выглядывало из-за верхушек деревьев. — Как ты?.. Полина обернулась и впервые за день обняла его. — С тобой намного лучше. Спасибо огромное… — Ты уже много раз меня благодарила, — улыбнулся Антон. — И я не устану повторять слова благодарности. Они шли по мрачной улице, согретые тёплым чувством. Оба знали, что в этом мире они не одни, что не сойдут с ума от душераздирающего одиночества. Не сгинут в тёмном лабиринте, что так любит заманивать людей в свои сети***
День за днём. Пролетела неделя. Полина старалась избегать Рому, несмотря на то, что они помирились. Антон это замечал, но предпочитал пока молчать. «Ей нужно время. Если я сейчас начну спрашивать её об этом, только наврежу ситуации.» Прозвенел звонок с очередного урока. Полина перелистывала страницы учебника, делая отчаянные попытки хотя бы что-то понять. Рома небрежно кинул на парту тетради, в ответ она жалобно скрипнула. — Аккуратней! — бросила Полина, продолжая вчитываться в книгу. — Полинка, какая ты скучная. Девушка подняла взгляд и отрешённо посмотрела на него. — Найди себе ту… Которая скучной не будет. А от меня отстань, понял?!.. — Да ладно тебе, я же не в обиду… — Мозгами думать нужно, прежде чем что-то говорить. Антон, завидев это издалека, уже держал курс к месту сражения. Полина же направилась к выходу из класса. — Полина! Погоди. Что случилось? — Антон, отойди. — Почему?.. Я хочу… — Что вы все привязались ко мне?! Тебе же сказано, отойди, дай мне побыть одной! Хватит ходить за мной хвостиком! Петрова будто окатили холодной водой. Руки мгновенно онемели, тело не желало слушаться. — Как скажешь. Полина убежала в туалет. Антон понял, что там она будет долго плакать. Одна. Сердце снова поразила волна ненависти. «Я не виноват в том, что она безумно любит его! Не виноват! Пытался сделать лучше, это видимо благодарность, да?! Спасибо большое, Полина.» Он любил и ненавидел. Как тогда, в самом начале. Когда не мог принять своих чувств. А Полине в это время было стыдно. Она была готова на всё, лишь бы Антон простил её после этих слов. — Он старался для меня. Дура. Сказала Роме, что нужно думать, а сама… Что же я натворила?.. Как теперь всё исправить? — тихо шептала Полина себе под нос, заливая слезами белую блузку. Когда Антон вошёл в класс, к нему подошёл Пятифан. — Чё кислый? И на тебя сорвалась? — Да. — Тоже мне. Я бы на твоём месте разлюбил. — А… Откуда? — Видно. А бегаешь ты за ней действительно как подкаблучник. — Не совсем. Единственное, чего я хотел - помочь, потому что очень люблю её. Но в итоге, я хвостик и каблук. Спасибо, жизнь. Рома смутился. — Слушай, Тох. Прости. Я не прав. Херню сказал. — С каких пор любовь считают подхалимством? Пятифанов пожал плечами. Антон направился на своё место. Сидел один за последней партой, так что было целых сорок минут на мыслительные процессы. Полина вернулась в класс. Её лицо было слегка покрасневшее от слёз, за что она получила несколько язвительных словечек в свою сторону. Присев за парту, она позвала Рому. — Что? — Прости пожалуйста. — Да ничего. Тебе не передо мной извиняться нужно, Полина. Девушка обернулась и посмотрела на Петрова. Его глаза мерцали тоской. Полина пыталась заглянуть глубже, как делала это раньше, она хотела понять, что он чувствует, но не смогла. Пути были закрыты. Вместо сапфировых коридоров, что сверкали теплом и лаской, что игрались с искорками, что спасали их… Была лишь серая дымка. Словно между ними воздвигли стену. Время летело крайне медленно, но когда наконец прозвенел звонок с последнего урока, Полина направилась к Антону. — Антон, можно мы пойдём вместе? Пожалуйста. — Как хочешь, — спокойно ответил парень. Вот оно. То, чего Полина больше всего боялась. Равнодушие. Оно сквозило в голосе, движениях. В глазах. В его прекрасных голубых глазах. Они спустились по лестнице, вместе вышли из школы, а Полина всё не решалась завести разговор. Но всё же осмелилась и тихо проговорила: — Антон, прости меня пожалуйста. Девушка взяла его за руку, заставляя остановиться, и с мольбой посмотрела в его глаза. Он молчал. Словно не знал, что ответить ей на извинение. Полина уловила себя на мысли о том, что лучше было бы услышать, как он кричит на неё, но друг этого делать не собирался. Он вообще никогда не повышал голоса, ни на неё, ни на других. — Ответь мне, прошу тебя… Только не молчи. А у Антона словно голосовые связки порвались. Он не мог ничего ответить, в горле стоял противный ком, который обещал вырваться наружу, и тогда он всё ей высказал бы. Сказал бы, что для него она дорога, сказал бы, что Полина делает ему очень больно, всё рассказал бы, все свои чувства. Но не мог. Не хотел. Петров готов был простить ей всё, лишь бы она сейчас не смотрела на него так, ведь он терял контроль над собственным языком и мог наговорить лишнего. Но взгляда она не отводила, согревала его огоньками, ласкала светом сотен фонарей, что горели в её глазах, не уступая костру, что горел у него внутри. Эта девушка была такой родной и близкой, ему порою казалось, что он не сможет без неё. Она заменила ему весь белый свет, стала его вселенной. Он нарисовал бы собственный мир для них, а она бы изобразила его музыкой. Он сочинил бы тысячи стихов, а она написала бы собственную книгу. Он был готов всю жизнь ей отдать, а она лишь умоляла о прощении. Полина что-то отчаянно шептала, но Антон не слышал. Он смотрел на её губы. Хотел прикоснуться к ним, но не имел возможности, не смел. Даже пальцем. — Антон… Парень обнял её, прижимая к себе настолько сильно, насколько мог. Она тут же ответила тем же, казалось, что они переломают друг другу кости, если дальше продолжат так обниматься. — Пожалуйста, прости меня, я так не буду больше ни… — Молчи. Полина послушно замолкла, пряча мокрые глаза, утыкаясь носом в куртку. Снова этот дождь. Снова эти объятья. День за днём одно и тоже, но она всё так же ценит эти моменты. Словно в первый раз. Они снова идут вместе, он провожает её до дома и улыбается, снова обнимая. И она уже не может отрицать, что это очень приятно. И даже не пытается.***
Выходных как не бывало, снова в школу. Может и есть люди, которые рады туда ходить, но Антон к ним точно не относится. Хотя бы из-за злых учителей. Зачем вообще даны эти выходные? Всё равно сидишь и повторяешь новый материал. И он точно знает, что есть человек, который с ним согласится, потому что сейчас он идёт рядом и ворчит. — Антон, какой вообще в этом смысл? — Да откуда я знаю? Слушай, учителя просто питаются нашей энергией. Им уже своей не хватает, они же старые. — Угу. А историчка? Она же молодая. — А она это делает для вечной молодости и красоты. Полина пихнула друга в бок. — Тогда, следуя твоей логике, географ делает это для того, чтобы он мог записаться в модели и щеголять перед учениками в модном платье. — Ну… Мне он всегда казался каким-то подозрительным. — Ох, Антон. — Ах, Полина. На этот раз на голову обрушился щелбан. «Как сильно бьёт». Солнышко отразилось на асфальте и стенах школы, окружило теплом школьный двор, а ученики всё равно шли туда с большой неохотой. Она казалась им даже более мрачной, чем обычно. Если бы у учеников провели опрос о том, почему они ходят в школу, многие бы ответили, что их заставляют родители. Но дело было даже не в здании, мрачных учителях и скучных уроках. Дело было в том, что эти самые учителя не следили за порядком. Каждый день кто-то убегал в туалет и там плакался о своих горестях серому грязному окну. А они не то что не могли, они не хотели. Позволяли ученикам друг друга оскорблять. Новый день не принёс ничего интересного. Полину что-то терзало. Что-то закралось в самое сердце и там стучало об его хрупкие стенки, пытаясь окончательно расколоть. Но она умолчала об этом, когда Антон, заметив, что что-то не так, спросил её о самочувствии. Видеть Рому не хотелось от слова совсем. Впрочем, её просьбы были услышаны и два урока отменили. Антон весь день просидел за своей партой, не желая тревожить Полину. Но та видимо хотела быть рядом, потому что все перемены подходила к нему. Друзей кроме друг друга у них не было, а Рома и Бяша ещё с первого свалили. А им вместе было интересно. Антон вечно что-то рассказывал, Полина слушала. А когда рассказывала она, Петров на неё любовался. Тьма в его глазах снова ласкала огоньки, что только зародились заново в карих. Ей было важно, чтобы в тёмном омуте пылал свет, иначе она бы просто смела все чувства в сторону, не оставив ничего. А глаза девушки напротив действительно горели, освещая непроглядный мрак. И омут видел, что для него вновь загорелись фонари. Омут помнил, как возродил из пепла огонь, что был затоптан. Омут помнил, а сознание ничего не видело. Не хотело. Снова не допускало.***
Полина направилась на кухню. За окном лил дождь, размывая силуэты домов, людей. А те всё куда-то спешили, то и дело по улице с зонтом в руках кто-то пробегал. Они хотели попасть домой, где смогут скрыться от непогоды. Но такое невозможно, когда эта самая непогода бушует внутри тебя. И теперь чувства не играли в этом роли. Пришло резкое осознание чего-то важного. Будто размытая картинка становилась всё чётче, будто вырисовывались контуры и границы, каких раньше Полина упорно не замечала. Разочарование. Оно приходит совершенно незаметно, заливая собой всё сознание. Морозова могла теперь взглянуть на ситуацию под другим углом. Словно прошло алкогольное опьянение. Прошло, но осталась горечь, которая теперь прожигала новые дыры, что Антон так усердно пытался зашить. Полина чувствовала себя пустой. Чувствовала, что больше не любит. Будто она уже отдала человеку всё, что тот мог взять. А взял этот человек слишком многое. И теперь на этом месте зияла пустота. И она всё расползалась по телу, пробуждая ненависть ко всему, что было на этой планете. Пятифан уже не казался ей таким смелым и сильным. Обычный хулиган, что не готов к серьёзным чувствам. Видимо она не та, кто смог бы совладать с ним. Девушка уже и сама понимала, что теперь ей это не нужно. И почему-то стало от этого намного легче, будто снялись оковы, что связали её, не давая чувствам уйти. Проблемы исчезли. Появилась пустота. Появилась, а как теперь её заполнить? Ведь больше нет любви. Казалось порой, что больше нет ничего. Лишь сердце, которое отказывалось возвращаться в жизнь. Которое желало от всего закрыться. А Полина и не хотела ему возражать. Вот этим вечером она и разобралась в себе. А потом… Тьма. Тьма, что заметила пропажу огня. Что металась, отчаянно пыталась построить из обломков. Небесные глаза с такой нежностью смотрели на неё. Антон снова рядом. Он никогда и не уходил. А Полину ничего не беспокоит, потому что она ничего не чувствует. Они всё ещё друзья, но он помнит, как она хотела его поцеловать. Девушка на автомате складывает учебники, словно она не человек, а технология. А глаза у неё металлические. Неживые. И Антона это пугает. — Поль, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, — безразлично отвечает девушка, словно этот ответ у неё уже давно заучен для таких вопросов. Как всегда идут вместе не сговариваясь. Антон не смотрит на неё, он боится увидеть холод в её глазах. Наконец решается, но… Видит, как расползается внутри едкая ртуть, такая манящая, но ядовитая. Фонари больше не светят, а огонь снова блеклый. И единственное, что его держит — тьма. Она не даёт ему потухнуть. — Почему ты молчишь? — тихо спрашивает Полина, убирая листик, застрявший в пшеничных волосах. — А мне просто уже нечего сказать. — Ты обижаешься на меня?.. — За что? — Я не знаю… Может я снова сделала что-то не так? — Ты стала холодной. Закрытой. Чужой. Что случилось? Полина замялась, и виновато опустила взгляд. Ей очень захотелось обнять его и не отвечать на поставленный вопрос, но девушка боялась, что друг примет это за попытку избежать разговора. По сути, это так и было. — Антон, просто мне тяжело. Я разлюбила его, но от этого не легче, там где была любовь теперь дырка. Помоги мне пожалуйста. Как-нибудь. Я не знаю, что с этим делать, правда. — Если бы я знал… — тихо произнёс Антон, приобнимая её. — Такого лекарства нет. И вряд ли его изобретут. А вот девушка думала иначе. Ей хватало его объятий, чтобы хотя бы ненадолго забыться. — Спасибо за то, что ты рядом со мной. Терпишь все мои истерики, все мои выходки. Мне иногда кажется, что я этого не стою. — Ты стоишь гораздо большего, поверь. Он был готов показать Полине, чего она стоит, но не имел возможности. Для Антона Морозова была очень дорога, он этого не скрывал, она и сама это знала. И только ради него держалась, хотя хотелось кинуться в бездонную яму. Но предпочла лазурный омут его глаз. В его взгляде бушевал тёплый ветер, окутывая её заботой. Будто она была чем-то ужасно значимым и хрупким. Словно можно было сломать её одной фразой… А так и было, и девушка это понимала. Аккуратно отстранившись она поцеловала его в щёку со всей нежностью, что в ней была. А было её много, Антон готов был сойти с ума, лишь бы не чувствовать ничего. Потому что все эмоции внутри смешались в один бурный ком. Расставаться с ней сейчас было как никогда трудно. Не хотелось отпускать. Но и на это он не имел права. — Полина. — Да? — Я очень хочу, чтобы ты знала, что я всё ещё люблю тебя. Девушка вздрогнула. Она знала об этом, но он давно не позволял себе таких слов. Полина промолчала, но ей почему-то стало очень приятно. Она отвернулась, чтобы он не заметил улыбки. Парень уже жалел о том, что снова завёл диалог на эту тему. «Она поцеловала меня потому, что ценит как друга… Идиот. Ну зачем я снова сказал это? " «Антон меня снова не так понял. Зачем я это сделала? Знала же, что для него это слишком много значит! А… Для меня?» Сердце беспокойно ёркнуло в груди, Полине показалось это чувство ужасно знакомым, и её это насторожило. Она поспешила попрощаться с ним, внутри всё противно скручивало от беспокойства и чего-то ещё. Девушка ругала себя за желание повторить поцелуй. «Он просто очень много сделал для меня. Наверное поэтому я и… Он просто друг.» Солнце ласково касалось тёмных волос, будто гладило её. Вторая половина сознания ехидно заметила: «Ты ведь очень любишь прижиматься к этому другу, да? Один раз ты себя так уже обманула». Полина спешила отогнать от себя эти мысли. Но дома они снова её настигли. Однако, скоро пропали, девушка занялась пением и игрой на скрипке, решив на время отлучиться от мира. А вот Антон только о ней и думал. Любовь не исчезала. Год назад, когда он только влюбился в неё, парень посчитал это несерьёзной чушью, решив, что скоро это чувство его покинет. Но сколько бы она не приносила боли, любовь крепла с каждым днём. Петров помнил, как ругал себя за слабость, не позволяя высоких чувств. Как создал вокруг себя стену, как она трескалась. Помнил каждую минуту рядом с ней, её сладкий запах, глаза, волосы. Помнил слёзы, улыбку, смех… И никак не мог вытеснить её из головы. Из кухни позвала Карина, и парень поспешил спуститься вниз, забыв на время о своих страданиях.
