CHAPTER XV
31 января 2023 г., 21:00
kati rán — sol
Когда Намджун, игнорируя вес тяжелого ларя, всё же вваливается в чужую келью, которую теперь обязан считать своей тоже, ему, мягко сказать, чертовски неловко — в том смысле, что подавленный или даже озлобленный вид человека, с которым отныне ему придётся соседствовать, пугает даже несколько больше, чем равнодушие и высокомерие одного некроманта, что отразилось на смазливой чиминовой роже, когда маг земли только въехал. Намджун, если быть откровенным, совершенно не хочет быть в этой просторнейшей комнате с двумя безликими койками по разные стороны кельи. На одной из них сидит его новый сосед — человек, который является первопричиной вереницы странных событий, в которые маг земли оказался неожиданно втянутым, раз за разом поступаясь со своими же принципами. Вид у него правда, мягко говоря, неприветливый: не сменившийся житель насуплен, нахмурен и прямо-таки всем своим существом противится переменам в собственной жизни, но всё равно остаётся баснословно красивым. Не удивительно, что даже такой сноб, как Чимин, вляпался по уши в этого парня, пусть вслух и никогда не признается: новый сосед напоминает куклу из дорогого фарфора, а знание, что тот силён ну просто как чёрт, только лишь добавляет пикантности образу. Однако Намджун никогда не мог похвастаться тем, что подобные личности его привлекают в романтическом смысле. Так что пусть один некромант сам разбирается со своей тёмной порочной влюблённостью и клубком ощущений, которые распознать пока что не в силах. Его бывший сосед теперь будет здесь, но только лишь на правах дружелюбия и, быть может, поддержки, если вдруг сын советника самого Короля вдруг захочет открыться. Но вздох из груди всё-таки рвётся. — Я, знаешь ли, о многом наслышан, — тянет маг земли с долей растерянности, глядя на ссутуленную фигуру Юнги, который на него даже не смотрит, будто вошедший и правда не являет собой ничего абсолютно. Но Намджун всё равно показывает указательным пальцем на койки, чтобы продолжить: — И если тебе привычно, то мы... можем спать вместе? Но всё же хочу уточнить, что без... знаешь ли, всякого. Моя помощь как твоего нового, ну, сожителя, скажем так, будет носить исключительно дружеский тон. Ну, знаешь, когда человек спасается от своего одиночества, то ему порой жизненно важно, чтобы его обнимали во сне? Я могу тебя обнимать, но не делать всяких постыдных вещей!.. — с каждым словом держать бодрый тон становится всё тяжелее, но и Намджун не из тех, кто принимает жизнь с лёгкостью, а посему продолжает достаточно бойко: — Руками за плечики, знаешь? Без писек. — С чего ты взял, что я спасаюсь от своего одиночества? — в голосе знаменитого мага огня сквозит ленцой и лёгким презрением, однако ощущает он больше, чем позволяет расслышать: красивое лицо вмиг перекашивается, а Намджуну, знаете ли, всегда было довольно проблематично находить общий язык с теми людьми, кто не знает, что делать с собственной жизнью. С Чимином кое-как сумел совладать — уже достижение. К новым высотам он пока едва ли готов, поэтому нервничает. И именно по этой причине, возможно, Намджун совершает ошибку. А именно открывает рот снова: — Люди, которые не одиноки и не спасаются, не пытаются найти утешения в других объятиях. Юнги смотрит на него с определённой долей ненависти, но не остаётся сомнения, что та направлена в первую очередь на него самого, а вовсе не на Намджуна: проблеск грусти в тёмных глазах исчезает столь скоро, как появляется, а бледные губы преломляются лишь на мгновение, так что маг земли тактично делает вид, что не заметил никаких перемен. Вместо этого он, вздохнув тяжело, садится с сыном советника рядом, чтобы даже поболтать ногами в неловкости и сообщить в тишину: — Нам придётся жить вместе. — Да ладно? — Юнги это едко выплёвывает, а потом мгновенно тушуется и отрезвляюще растирает лицо ладонями: — Извини меня, я на тебя случайно сорвался. Просто... не самый лёгкий период. — Я знаю, — мягко ему улыбнувшись, кивает Намджун, а на немой вопрос одними глазами отвечает немедленно: — До этого дня я жил с Чимином. Сдаётся мне, что вы с ним немного знакомы. Юнги, покачав головой, словно в досаде, лишь хмыкает без тени веселья, и это Намджуна слегка удивляет, хотя, казалось, с чего бы? Все вокруг знают: в эмоциях Юнги — человек крайне сдержанный, но умеющий вспыхнуть злобой столь же быстро и сильно, как и та магия, которой он обладает. Может быть, Намджун ожидал чего-то подобного: ярости или, кто знает, вопросов, которые наверняка терзают рассудок соседа по келье. Окажись, например, он сам в такой ситуации, у него бы наверняка было желание со всем разобраться. Однако Намджун — не Юнги. Юнги сохраняет молчание, глядя в стену напротив, и Намджуну не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: магу огня бы сначала в себе разобраться перед тем, как глубже копать. — Поможешь мне разобрать мои вещи? — наконец, предлагает. — Да, давай. Без проблем. И, возможно, маг земли с выводами о чужой личине слегка поспешил. Потому что по благодарной мягкой улыбке, что с ноткой грусти и оттенком тоски, понимает простейшую истину: они, бесспорно, поладят. Вот только одно рассудок и душу терзает: кто знает, как бы всё обернулось, не узнай он в тот день, где Юнги и Тэхён должны были встретиться.***
И всё-таки жизнь — штука странная, как ни крути, непредсказуемая, как ни загадывай. Спрогнозируй всё до каждой мелочи, будь тысячекратно уверен в завтрашнем дне, но в итоге всё равно будешь биться подобно мотыльку в закрытые ставни; скаль зубы, отстаивай своё право на жизнь, но есть ли смысл во всём этом, если исход всегда одинаков? И что лучше: прожить долго и серо или же кратко, но насыщенно? Жизнь учит тому, что сегодня ты чувствуешь себя властителем мира, чувствуя поток энергии, пропускаемый сквозь свои пальцы, поток электризующийся, дающий тебе шанс на то, чтобы попытаться выгрызть себе ещё один день, а завтра ты уже втоптан в грязь лицом, и спасибо, что дышишь вообще. Хорошо, если дышишь. Если не дышишь — тоже не так уж и плохо, зато ты отмучился, и что бы ни говорили там те староверы, что прыгают по лесам в идиотском тряпье о том, как есть душа, что рождается заново — к чёрту. ...Чимин в витке раздражения зубы сжимает, силясь ни словом, ни делом себя случайно не выдать, но всё же понять, где именно сделал ошибку. Тщетно старается хотя бы немного расслабиться и задуматься о чём-нибудь кроме: например, о тайных своих тренировках при ярком свете луны и тусклом — свечей, однако ни черта не выходит, и это уже сильно тревожит. Никогда не бывало такого, чтобы Чимин не мог думать лишь о себе; никогда не бывало такого, чтобы ощущал внезапно что-то настойчиво сильное, и это его буквально парализует, калеча рассудок и пробуждая всё чёрное с оттенком жгучей, скулы сводящей...Неужели он себе признаётся?
Да, чёрт бы побрал: Чимин, сжав кулаки и глядя себе прямо в тарелку, в прямом смысле сходит с ума от всепоглощающей ревности, что копится в его прогнившей душе, отравляя что разум, что воздух вокруг. Он даже не может понять, к чему он ревнует, ведь ощущения новые: быть может, к себе самому, а, не исключено, что к каждому взгляду косому, что нет-нет, да стреляют в ту сторону, куда он себе смотреть запрещает. — Наш злой гений скоро лопнет от непонимания, — Чонгук позади только хмыкает, когда они идут по коридору из трапезной, и Чимин бы обязательно спустил на него всех собак в ту же секунду, если бы не заприметил фигуру Юнги в конце коридора: тот стоит, прислонившись к стене, явно ждёт начала занятия по своему расписанию, и совершенно не реагирует на происходящее, углубившись в чтение ветхого свитка, неловко зажатого в пальцах. Наверняка специально получал разрешение у кого-то из мэтров, чтобы выдали такое старьё. Они точно с Тэхёном больше не вместе — ничто не красноречиво настолько, как переезд мага воды, Чонгуку так ненавистного. Хотя, обождите: с ним вполне может конкурировать факт, что Юнги отныне сидит в столовой один, ни на кого не обращая внимания и изучая какие-то книги или конспекты. В учёбу яро ударился? Но почему? Они больше не вместе, определённо, но и радоваться тут, в принципе, нечему, потому что и с самим Чимином-то порознь, несмотря на то, что произошло между ними двумя. Юнги никогда не бежит, когда они нет-нет, да взглядами сталкиваются, но реагирует на такое крайне спокойно и даже, можно сказать, равнодушно, будто ему наплевать. Но ему же не наплевать — некромант может похвастаться тем, как понимает людей и их реакции тел, и в тот вечер тело мага огня буквально кричало о жажде быть рядом, прижаться и позволить держать себя в крепких, но осторожных объятиях. Он хотел этого настолько же сильно, как того жаждал Чимин, так почему теперь делает вид, что ему всё равно? И Намджун не раскалывается. Что-то наверняка уже знает, но на все вопросы некроманта о том, что маг огня думает по его поводу, поступает отвратительно мудро — бровь вскинув, говорит своё: «А почему тебе так интересно? Влюбился, поди?», и Чимину крыть... нечем. Язвит, отступает, пытается подойти с другой стороны, но нарывается на целый ряд похожих вопросов, чтобы вновь, плюнув желчью, отползти в сторону зализывать душевные раны. Чимин не был к такому готов, и теперь злится. Злится настолько, что откровенно пропускает мимо себя совершенно неслыханное: Чонгук вдруг остывает по отношению к главной занозе в своей целительской заднице, и вот уже как неделю (почти месяц с тех пор, как Чимин и Тэхён живут вместе, стараясь не дать осечек перед соперником, и даже в нижнем белье готовясь к любого рода атаке) не предлагает всем вокруг странных идей отмщения. Чимин настолько разрознен, впервые не понимая, что он ощущает и как следует ему впредь поступать, чтобы всё-таки сблизиться с другим человеком, что когда Тэён толкает его в бок одним днём, удивляется достаточно искренне, пусть не показывает. — Ты заметил, что Чонгук на предмет своей страсти даже не смотрит? И если бы Чимин в это мгновение ответил бы, что ему наплевать на то, что там Чонгук чувствует, то это оказалось бы ложью — и это тоже его поражает, но анализировать он это не хочет, поскольку слишком напуган вереницей событий, а если быть точным, то чередой странных эмоций, которые родились вследствие них. — Ты говорил с ним? — интересуется, затолкав чувства поглубже, но, поймав взгляд Намджуна, надевает на лицо маску насмешливости: — Может быть, мой дражайший сосед не рассчитал силу удара воды по его глупой башке? — Да, говорил. Вернее, пытался, — и маг молний запускает пальцы в копну чёрных волос. — Но он как воды в рот набрал с того дня, когда остался один, чтобы доесть свой грёбанный стейк. — Быть может, что-то случилось тем вечером? — негромко тянет Хосок, и ему Чимин, если быть откровенным, удивляется тоже: запертый в собственных переживаниях, он и факт того, что маг льда по какой-то причине теперь постоянно держится рядом, упускает из вида. И иное вдруг становится своего рода открытием: не просто взаимодействует с ними, а к Тэёну льнёт будто в лёгком смущении. Это забавно, потому что чувства других некромант всегда мог легко распознать. Вот и теперь отчётливо видит: соседу Чонгука чертовски неловко, однако Тэён характером слишком шероховат и несколько дик, чтобы знать, как на чужую ласку реагировать правильно, поэтому всячески уводит внимание на разговоры, вовлекая в них с каждым разом всё больше участников. Однако Намджун и Сокджин (который тоже сидит с ними прямо сейчас) на это реагируют весьма снисходительно, что означает, что такое происходит далеко не впервые. Происходит херня, и вся она проходит мимо Чимина на таком расстоянии, как другие маги в коридорах этой грёбанной Башни обходят его по широкой дуге с некой опаской. И ему, чёрт возьми, совершенно не нравится то, что он перестал быть наблюдательным и, если можно так выразиться, даже расслабился в окружении этих людей, будто действительно обзавёлся друзьями, а не союзниками. Но что нравится ещё меньше, так это постоянные мысли. Те, словно рой назойливых пчёл, раз за разом и больно кусаются, не давая выдохнуть и позволить себе войти в колею, потому что не дают даже расслабиться, будто зацикленные.«Почему он не смотрит?»
«Почему не идёт на сближение?»
«Они же больше не вместе!»
«Я недостаточно силён для того, чтобы он смотрел на меня?»
И то, что его какого-то лешего стал заботить мотив поступков кого-то другого, вгоняет в прострацию. Но вместе с тем — интригует, потому что тот, кто потрясающий, оказался орешком, который раскусить очень сложно, и от этого Чимин накручивает себя всё больше и больше, глядя на объект своего интереса каждый день под разным углом в попытке найти хоть один повод. Он одержим не только попытками выяснить, что Юнги к нему чувствует, но и силится найти причины для разочарования в нём, однако... ни хрена не находит, даже не понимая, что этим раззадоривает себя всё больше и больше. Впутывается в это дерьмо с головой лишь потому, что позволяет себе слабину.«Мы же поцеловались»
«Он ответил мне»
«У него есть интерес, так почему теперь он даже не смотрит?!»
Чимин всегда думал, что отлично умеет играть на чужих эмоциях, превосходно прогнозируя каждый следующий шаг своего собеседника, но к отсутствию заинтересованности к своей драгоценной персоне готов до абсолютного не был, и это по ощущениям как резкий удар лбом о закрытую дверь в дом, куда так отчаянно жаждешь попасть. Он оказывается настолько выбитым из колеи таким поведением, что сам себя вгоняет в разруху, а в силу новизны ощущений абсолютно не ведает, что этими мыслями вгоняет себя в ловушку эмоций, что угнетают его как короля его же чёрного сердца, поскольку в этой среде уже есть свой правитель — восхищение тем, кому... на него наплевать. И вот сейчас там, в конце коридора, по которому идут Намджун, Чонгук, Тэён и он сам, стоит Мин Юнги с абсолютным отсутствием интереса к тому, что происходит вокруг, читая ветхий пергамент, и это предсказуемо злит. Злит ровно настолько, что он почти идёт на поводу у собственных чувств, уже рот открывает, однако... — Юнги! — восклицает Намджун неожиданно для всей их компании, ускоряя шаг в сторону своего соседа по келье и тепло маша ему огромной ладонью, чем привлекает внимание других магов Башни. — Юнги, ты в порядке? Ты выспался? Прости, что я ушёл сегодня так рано, у меня были дела, я тебе обо всём расскажу вечером, ладно? И маг огня, услышав эту тираду, преисполненную крайней неловкостью, поднимает лицо, чтобы заметить приближающегося к нему... товарища, видимо, и... Улыбнуться. Дёснами, широко и открыто, как даже Тэхёну, кажется, не улыбался — и эта улыбка пронзает Чимина стрелой аккурат насквозь просто тем, что она существует, пусть даже не ему адресована. Вынуждает на месте застыть и просто смотреть, не скрываясь и раскрывая сердечную тайну каждому, кто вдруг решит повернуть в его сторону голову. — Что за?.. — тянет Чонгук откуда-то сбоку. — Какие это у него дела были, о которых он этому типу расскажет, а нам не сказал даже ни слова? — незамедлительно задаёт Тэён свой вопрос. ...Происходит херня, в очередной раз понимает Чимин спустя какое-то время, сидя на собственной койке и в задумчивости разглядывая камень стены. Абсолютная, нелогичная, неподвластная его пониманию. Тэён и Хосок, Намджун и Юнги, Чонгук и полное отсутствие внимания по отношению к одному мерзкому типу — всё это абсолютно не вяжется в картинку привычного, и некроманта до ужаса злит, что у него были все шансы отследить перемены, но он почему-то не сумел этого сделать. «Почему-то», если уж честно, имеет светлые волосы, бледную кожу и улыбку прекрасную. Дёснами, как оказалось. Он так не привык. Возможно, ему нужен тот, кто сможет пролить свет на хоть какую-то часть столь сложного характера одного Мин Юнги. Тот, кто хорошо его знает. Тот, кого Чимин сможет легко прочитать потому что уже достаточно долго был наблюдателем, анализируя реакции, мимику и закономерно узнавая о нём куда больше, чем тот хотел бы. А потому, когда дверь в келью открывается, Чимин, широко улыбаясь вошедшему, произносит тепло и приветливо: — Эй, Тэхён. Как насчёт сделки? Изгнанный принц удивлённым не выглядит — разумеется, каждый здесь знал, что наступит тот час, когда им придётся о чём-то, но договариваться: вопрос стоял в том, кто первым будет нуждаться, и так вышло, что некромант тут несколько в проигрыше, но это пока что. Это терпимо, потому что у Чимина действительно есть, что предложить, и всё равно всё-таки выиграть, но Тэхёну, что сейчас ему ухмыляется, об этом знать вовсе не нужно. — Какой? — хмыкает Ким, плотно закрывая дверь за собой, глядя внимательно и как-то по-птичьему наклонив к плечу голову. — Разве у тебя есть, что мне предложить? — Ты уже как-то меня недооценил, напоминаю, — улыбается некромант несколько шире. — И потерял один оргазм в сутки. — Больше, чем один, если тебе интересно, — без тени веселья кривит губы принц, а Чимин, проглотив комок ревности, что к горлу подкатывает незамедлительно, считает своим долгом продолжить: — Не так уж и важно. В любом случае, ты повторяешь ошибку. — Я тебя слушаю. — Мне нужен Юнги, — Чимин впервые говорит эти слова просто так, прямо и вслух, словно признаваясь в каком-то страшном грехе и отвратительной слабости, но старается себя успокоить, что принятие прорехи в абсолютной защите есть повод сделать её источником собственной силы. — И мне нужно знать, как к нему подступиться. — А почему ты уверен, что я его за что-то возненавидел? — но Тэхён его слушает: на койку присел, смотрит с любопытствующим прищуром, готовится получить больше деталей, и этот знак весьма позитивный. — Ты и Юнги... — тянет задумчиво, а затем дополняет: — Такого, как ты, даже врагу пожелать не захочется, знаешь ли. — Я могу быть убедительным, а ты слишком обижен на всех вокруг и достаточно мстителен, чтобы смочь мне отказать, — пожимает плечами Чимин. — Предположим. И что ты хочешь мне предложить? — То же. — В каком это смысле? — хмурится маг воды с недоумением. — Я помогу тебе подобраться к Чонгуку так близко, как это только возможно. Давай же, Ким Тэ. Я же знаю, что ты этого хочешь, нет нужды отрицать. Союз? Тэхён, вскинув бровь, медлит. Касается указательным пальцем своих аристократических губ, крепко задумывается. — Я не задам ни вопроса, — дополняет Чимин своё предложение. — Мне абсолютно не интересно, влюблён ты в него или же просто хочешь слегка поиграть, — и видит, как вспыхивают тёмные радужки его соседа по келье. Он согласится. Не может не, Чимин в этом уверен. В себе разобраться не может, но в других — с лёгкостью. — Союз, — наконец, изрекает Тэхён. — Говорят, я довольно злопамятный. — Именно по этой причине я жду от тебя удара в спину сразу же после того, как каждый из нас достигнет поставленных целей, — подмигивает ему некромант. — Я превзойду все твои ожидания, — и Ким ему широко улыбается. Чимин на это смеётся заливисто. И этой ночью в кои-то веки засыпает спокойно.
