CHAPTER XX
31 января 2023 г., 21:00
ramin djawadi — light of the seven
— Я ненавижу тебя, — выдохом в губы стонет он в чужой рот, на этих словах цепляясь руками за плечи, что чёрным обтянуты, но не в попытке оттолкнуть в подтверждение сказанному, а прижаться теснее. Так, чтобы другой человек был повсюду, чтобы было теснее и жарче, до пика болезненности — так, чтобы отдаться каждой частичкой себя. — Ага, — рвано отвечает этот самый другой человек. — Я знаю. Ты мне тоже особо не нравишься. — Тогда... — задыхаясь, чтоб вскрикнуть от столь плотного скольжения кожи по коже, одной пульсирующей вены — к другой, выстонать грязную ругань в рот Тэхёну и всхлипнуть: — Какого чёрта мы сейчас делаем? — Тебе действительно нужен ответ на этот вопрос? — и принц снова движет рукой, тесно обхватив два ствола, наслаждается звуком — приглушенным стоном. Слизывает с чонгуковой шеи каплю пота, прикусив нежно смуглую кожу; плавится от того, как целитель в его руках вздрагивает в ту же секунду. Податливый, чувственный, абсолютно чувствительный, Боги, как же он сейчас нравится. Не только сейчас, хорошо. — Нет, не нужен. — Я так и подумал. Тэхён не хочет думать о письмах отца, что поглотило пламя в камине. Тэхён не хочет думать о том, что творится у него на душе, когда происходят такие моменты — он слишком много испытывает, когда они с Чонгуком делают подобные вещи. Тэхён не хочет думать о том, что это возможно — раствориться в человеке настолько, чтобы забыть своё имя. Но растворяется. Давно растворился, на самом-то деле.***
— Итак, принцессы, у нас теперь... новшества, — мэтр Ёвон — всё тот же суховатый мужчина неопределённого возраста с тонкими, тронутыми серебром седины, но противными усиками, вновь ухмыляется, окидывая сальным взглядом шеренгу из боевого подразделения магов. Тэхён знает, что он сейчас скажет: не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадываться, из-за кого могли произойти изменения в тактике спаррингов. И тупых среди них, в общем-то, нет: каждая голова, сохраняя молчание, поворачивается в чиминову сторону, однако визуально некромант не ощущает себя дискомфортно — напротив, стоит, донельзя расслабленный, смотрит прямо на мэтра, не скрывая улыбки. А тот, мазнув по нему нечитаемым взглядом, враз серьёзным становится, чтобы продолжить: — Нет, дело не только в нём, если что, — а вот это уже интересно: Тэхён, напрягаясь, хмурится было, но Леа незаметно дёргает его за рукав, призывая держать свою маску — если разведка Кноссанта заподозрила о готовящемся на страну нападении, он станет первым заложником этой войны. Засомневайся в нём хоть кто-либо — запытают мгновенно, и наплевать, что до этого наравне с каждым здесь обучался, питался и мылся в общей купальне.«Сейчас ты должен забыть про свою старую спесь: ты больше не принц из соседней страны, а сын врага. Отныне ты должен делать вид, что они знают больше тебя»
Это Леа сказала ему в тот день, когда Чимина допрашивали — почти три дня назад, и уже целых три дня он не знает, что ему делать, упорно продолжая в тайне проводить время с Чонгуком доступными способами. Никто из них двоих не говорит о любви или же просто влюблённости: только лишь секс, поцелуи, реакции.«Если он скажет, что любит тебя, ты останешься на стороне Кноссанта?»
Хороший вопрос, и, к своему ужасу, Тэхён хорошо понимает, что ответ на него положительный. Однако Чонгук не скажет о том, что любит его. Сдаётся, он и правда не питает к принцу каких-либо чувств с отдушкой тепла. А пока Леа вновь дёргает его за рукав — и, к слову сказать, очень вовремя: Ёвон смотрит Тэхёну прямо в лицо, будто силясь на нём что-то прочесть, а после, головой покачав, продолжает. — Эту неделю вы будете отрабатывать приёмы в группах. Чимин, — некромант на это наверняка только бровь вскинул. — Тебе дали добро для проведения индивидуальных занятий. Но будет условие. — Какое же? — с усмешкой интересуются откуда-то слева. — С тобой теперь всегда будет Чонгук. В любой ситуации. Где бы ты ни был, этот парень будет обязан подтирать тебе задницу. — Что? — недоуменное. — Что?! — разозлённо-шокированное и уже с другой стороны длинной шеренги. — Причём здесь Чонгук?! Какого чёрта Чонгук?! — Чонгук, почему ты говоришь о себе в третьем лице? — интересуется мэтр. — И странно, что ты не можешь понять, почему впредь должен находиться рядом с этим самоубийцей. Говорят, ты талант, — и хмыкает в седые усы. — Самый одарённый целитель в Башне столицы. ...— Они делают на него огромную ставку в грядущей войне, — шепчет Леа в момент, когда мэтр велит всем выметаться из зала на улицу и идти в сторону огромной поляны. — Они дали ему личного лекаря, и теперь он будет Валласу, как кость в горле. А из-за того, что этот лекарь — Чонгук, у тебя точно будут проблемы. — Плевать на Валлас, — негромко отвечает Тэхён. Воображение рисует картинки одна другой хуже: Чимина отправляют на передовую, а Чонгук, как верный товарищ, следует прямо за ним, и по итогу из-за халатности первого гибнет второй. — Прекрати думать хуём, Ким Тэхён, — цыкает девушка, таща его по коридору чуть в стороне от всех остальных. — Времени не так много осталось. — Времени не так много осталось на что? — раздаётся из-за спины, и, обернувшись, они видят Чимина. Некромант, глаза полуприкрыв, склонил к плечу черноволосую голову, а в глазах демоны танцуют нехорошие танцы. Вовсе не удивителен факт, что Чимин осознал, что что-то происходит за стенами Башни — он совсем не глупец. Поражает, что Тэхён не подумал о том, что им двоим будет необходимо обсудить такие детали. — Подслушивать нехорошо, — скалится Леа. — А я никогда не был хорошим, — с усмешкой отвечает ей тэхёнов сосед по келье. — Обсудим то, как твоя страна хочет напасть на мою, а, принц? Или будешь продолжать делать вид, что не в курсе и что вовсе не ты мотался в голубятню ночами, чтобы отправлять весточки папочке? — голос некроманта звучит крайне спокойно, даже с насмешкой, однако взгляд чёрных глаз, что смотрят прямо в душу магу воды, невероятно серьёзен. — Как ты?.. — срывается с губ, а Чимин громко фыркает: — Как я понял, что рано или поздно Валлас нападёт на Кноссант? Как я понял, что ты подселился ко мне не с целью нагадить, а с целью шпионить? Или же... — и улыбается остро: — ...как я понял, что ты обосрался, влюбившись в Чонгука? — Это был твой план, — понимает Тэхён неожиданно. — Ты понял всё фактически сразу и ты, интриган хренов, мало того, что моими руками получил путь к сердцу Юнги, так ещё и поставил мне палки в колёса, влюбив меня... — осекается. Впервые сознался. Признался, наконец-таки, вслух, проиграл Чимину ещё один раунд. Тэхён осекается, но Чимин ему улыбается. Кажется, глупым было даже подумать о том, что когда-нибудь он сможет обойти этого парня в умении управлять людьми, будто куклами. — Предположим, палки в колёса себе ты поставил самостоятельно, — некромант пожимает плечами. — Но ты меня подтолкнул, — бесшумно шелестит не такой уж и изгнанный принц. — Здесь спорить не буду, — кивает сосед, подмигнув. — У тебя бы всё обязательно вышло, не попытайся ты одолеть ту высоту, одолеть которую никто не способен. — Когда-нибудь твоя самонадеянность погубит тебя, — не мигая, отвечает Тэхён. — Это угроза? — интересуется некромант, улыбнувшись чуть шире. — Неубедительно. Попытайся ещё раз. — Ты меня сдашь? — наконец, задаёт маг воды главный вопрос. Ответ на него очевиден, конечно же, однако ему нужно услышать его. Поставить на себе точку как на шпионе-профане; как на человеке на перепутье, что так и не смог определить свою сторону, глупо влюбившись с чужой лёгкой руки; как на друге, сыне и личности в целом. Его запытают после того, как Чимин на него донесёт. А после, узнав, что отцу он не сдался и тот ради Тэхёна не пойдёт на уступки, убьют. Но Чимин вновь удивляет — смотрит внезапно серьёзно, а затем говорит на грани слышимости: — В лазарете ты всё хотел услышать от меня слова благодарности, а я слова не люблю, но уважаю поступки. Поэтому нет, я не сдам тебя, если к ночи тебя уже здесь не будет. Беги, принц Валласа, спасай свою шкуру, хорошо поднасрав, как ты обещал мне в самом начале, а потом я встречусь с тобой в честном бою и ты пополнишь коллекцию тех, кого я зову поиграть из самой преисподней. — А если я хочу сражаться на стороне твоего государства? — бросает Тэхён. — То я тебя уничтожу прямо сейчас, — сообщает Чимин совершенно спокойно. — Потому что ты не достоин доверия. Такие люди, как ты, Ким Тэхён, вообще не могут быть чего-либо достойными. Бежать. — А что ты скажешь Чонгуку? — Ничего. А тебе есть, что ему сообщить? Как можно быстрее. — Нет. Я не могу ему ни о чём рассказать, да и он не влюблён в меня, мы с тобой хорошо это знаем. Подальше отсюда, пока ему позволили жить. — Даже не попрощаешься? — до странного давит Чимин. Туда, где ему тоже не рады. — Не попрощаюсь, — шепчет Тэхён. Для него в этом мире больше нет места. — Ты безнадёжнее, чем мне казалось, — покачав головой, сообщает ему некромант. — Но да не моё это дело: возможно, порой, чтобы что-то воздвигнуть, необходимо что-то сначала разрушить. Бывай, — и, небрежно махнув рукой, идёт в сторону той самой поляны, где под руководством мэтра уже все давным-давно собрались. — И до скорого.***
Вещей крайне немного: ровно столько, сколько хватит на привязанный к седлу мешок, который Леа уже зафиксировала к моменту, когда он сбегает по ступеням крыльца в дорожном плаще — мантию он бросил на койке, она ему больше ни черта не понадобится. — Я нас скрою иллюзией, — шепчет громко она, чтоб на тонкое запястье кивнуть. — Как и наши принадлежные клейма. Проблем не возникнет, — и вдруг окидывает падшего принца с ног до головы, чтобы хмыкнуть слегка невпопад: — Тебе чертовски идёт. — Да, знаю, — отвечает Тэхён, ставя ногу в левое стремя, и добавляет уже, сидя верхом: — Фиолетовый — это мой цвет, как говорят. А ведь так страшно хотелось, чтобы он мог ощущать себя дома рядом с тем человеком, который вместо «люблю» всегда говорил «ненавижу». Тэхён не хочет думать о том, что это возможно — раствориться в человеке настолько, чтобы забыть своё имя; чтобы думать о нём даже тогда, когда галопом мчишь по просторам страны, которая когда-то решилась, на всё наплевав, приютить. Но растворяется. Давно растворился, на самом-то деле. Даже отчаянно зная, что взаимно полюбить ему судьбой не дано.
