CHAPTER XXV
31 января 2023 г., 21:00
peter gundry — the absent heart
Тронный зал, выложенный камнем серого и чёрных тонов, выглядит мрачно. Хотя, наверное, было бы странным, если бы в военных условиях, когда враг уже вторгся на территорию, а ответственные решения всё ещё не были приняты, здесь вовсю развлекался народ. С другой стороны, придворные люди — это та категория, которой обычно плевать на всё то, что происходит за стенами, полными дворцовых интриг, так что стоит подумать, что праздненства непонятно чего вновь здесь начнутся сразу после того, как их семерых отдадут на убой после красивых слов о том, что они для всех здесь станут героями. Такое ведь говорят? Должны сказать, по идее, иначе отправляться в места, где воздух кровью и мясом пропах, будет не так уж и весело. В любом случае, пока что Чимину забавно видеть хмурые лица и особенно мрачную рожу советника Мин, чья рука перемотана и зафиксирована двумя небольшими дощечками. Король, столкнувшись с ним взглядами, только головой покачал, но ничего не сказал: очевидно, что знает, откуда у его вельможи подобная травма, но вместе с тем не стремится наказать того, кто виноват. Интересно, всё дело в совести или в том, что некромант слишком ценен и может творить всё, что захочет? — Его Величество хочет, чтобы его элитный отряд отличался от обычных магических подразделений, поэтому попросил выбрать каждого свой форменный цвет, — сообщает советник, глядя прямо перед собой и ни на кого в частности. — Стоит ли думать, что нам предстоит задержаться в столице ещё на какое-то время? — задаёт Чонгук очередной верный вопрос. — Отнюдь. Всё уже подготовлено. За вами остался лишь выбор. — К чему этот пафос? — уточняет Чимин. — Разве это не глупо, Ваше Величество? Имею в виду, когда враг узнает, что существуем мы, да ещё и в разноцветных шелках, ему будет куда проще нас идентифицировать и уничтожить один за другим, разве нет? — А разве тот факт, что ты состоишь в этой самой элитной магической группе, уже не говорит о том, что ты сможешь себя защитить? — вместо короля отвечает внезапно Хосок. Чимин разворачивается в сторону мага льда резко и впивается в него цепким взглядом злых чёрных глаз, а Тэён, замерший рядом со своим кротким любовником, напрягается явно больше положенного, так что юноша стремится уладить конфликт ещё в самом зачатии и дарит некроманту одну из своих мягких улыбок: — Нет, серьёзно, Чимин, разве ты не сможешь уложить десяток-другой вояк одним щелчком пальцев? Не смеши, я в это ни за что не поверю. Его правда. Чимин на это не отвечает, лишь только морщит нос в определённой доле презрения, а потом отворачивается, изображая внимание. — В любом случае, нам нужно знать, какого цвета одежду хотел бы носить каждый из вас. Что-то вроде опознавательного знака для каждого из высших инстанций, — продолжает Мин-старший. — Может, заложим в это какой-нибудь смысл? — неожиданно предлагает Тэён. — Например, раньше, до того, как открыть в себе магию, я был сыном кузнеца, но также развозил по людям вино. Почему бы не выбрать бордовый? Или, например, Хосок, — и повернувшись к любовнику, поясняет уже куда добрее и мягче: — Теперь ты свободен от былых душевных терзаний. Свободен, как небо, и синий тебе будет к лицу. — Отличная мысль. Намджун же самый светлый из нас, прямо, как солнце, — улыбается маг льда в свою очередь. — Жёлтый отлично ему подойдёт! А Сокджин чист и душою, и помыслами, так что белый — однозначно его! — Один человек как-то сказал мне, что мой норов страстен настолько, что Бог должен был подарить мне дар владеть пламенем, а не умение сращивать кости, — неожиданно тихо и ломко роняет Чонгук, и все вокруг замолкают. — Красный — цвет страсти, да? Пусть будет он. — Чёрный будет уместным, — помолчав, говорит и Юнги. — Я выбираю зелёный. Это Чимин произносит резко и громко, глядя королю прямо в глаза, и каждый из магов переглядывается между собой. — Почему ты выбрал зелёный? — интересуется удивлённо Намджун. — Тебя не касается, — отвечает ему некромант, напрочь отказываясь кому-либо рассказывать о том, что когда-то приснился себе же, будучи полупрозрачным образом нежно-зелёного цвета. Образом, что заложил в голову новые мысли. Новые чувства. И, что скрывать — желания новые. Их привычный Чимин никогда не отличается сентиментальностью, но зато ни перед кем не обязан отчитываться. А потому более вопросов никто задать не осмеливается: услышав их пожелания, пара слуг исчезает с кивками, а Мин Джанги отходит несколько вбок, позволяя монарху выйти вперёд с большой книгой в руках. — Предлагаю начать, — и король кивает себе самому. — Не волнуйтесь, ничего страшного вас двоих не ожидает: всё, что необходимо — кровь и повторять за мной слова Клятвы. Кто хочет быть первым? — Думаю, Чимин не будет против того, чтобы это были мы двое, — сообщает Юнги. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, ведь так? — А ты хорошо меня изучил, — некромант ухмыляется, повернув в его сторону голову и не в силах убрать из глаз ту искру, которая в другой обстановке могла бы быть нежностью. (Но в силах игнорировать подозрительный прищур Чонгука). — У меня было время на это, — в ответ усмехается Мин, а после смело делает шаг, выбиваясь из их и без того нестройной шеренги, и позволяя Чимину за собой повторить. — Договорились. Те, кто дадут Клятву Дуэта, могут отправляться к себе и готовиться к отправлению к южной границе. Разведка докладывает, что враг там особенно уверен в себе, потому что тем полком руководит Ким Тэян — младший сын Короля жаркого Юга. Ким Тэян, значит. — А больше представителей королевской семьи разведка в том полке не видела? — вскинув чёрную бровь и склонив к плечу голову, задаёт вопрос некромант и чувствует, как замирают его некогда сожители в Башне. — Ты знаешь больше, чем кажется, — кивает король. — Но, да, Ким Тэхён, ваш бывший товарищ, тоже с ним. — Эта новость прекраснее, чем можно подумать, — улыбнувшись пошире, ставит точку Чимин, а затем встаёт боком к монарху и лицом — к человеку, из-за которого у него всё внутри крошится заживо. Хелликс передаёт ему изящный небольшой нож с тонким лезвием — Чимин берёт его, с интересом разглядывая, но не находит ничего примечательного. — Я должен пустить себе кровь прямо сейчас или будет ещё какая-то часть церемонии? — Сейчас. — Хорошо, — и делает резкий и быстрый горизонтальный надрез на правой ладони. Кровь проступает сразу же и достаточно много: когда он передаёт нож Юнги, с руки на пол срываются густые красные капли. Юнги повторяет за ним и отдаёт нож отцу, который, перехватив его здоровой рукой, негромко просит Чонгука помочь ему с переломом, пока есть свободное время — лезвие необходимо очистить, а для этого нужны две руки. — Возьмитесь за руки так, чтобы ваши раны прижались друг к другу, — повелевает король, и юноши делают то, что им велено. — И повторяйте за мной.Именем Бога, неба и звёзд здесь и сейчас я приношу эту Клятву Дуэта, ценою двух жизней обязуясь её исполнять.
Я разделю с товарищем всю муку войны, буду с ним рядом каждый кровавый момент, разделю скорбь, душевную боль и успокою телесные раны, ведь отныне у нас на двоих — одно чувство, одна жизнь и эмоции.
Я клянусь быть с ним рядом, клянусь не предать доверия, как клянусь с честью исполнить свой долг перед своим королём и страной. Если понадобится, то я также клянусь отдать жизнь за ту жизнь, с которой накрепко связан узами Клятвы.
Я не отрекусь, не сбегу и не струшу.
Отныне я часть Дуэта. Отныне я воин о двух сердцах и двух душах.
Клянусь.
К концу клятвы ладони начинает сильно щипать, однако Чимин не даёт себе морщиться: слово в слово за королём повторяя, он смотрит Юнги прямо в глаза, ощущая себя как никогда необычно — словно с каждым исторгнутым звуком в нём раскрываются новые силы, доселе никак недоступные. Новые чувства, столь мощные, что под их натиском становится сложно смирно стоять. Новое... всё. Он словно мир стал видеть иначе. — Благодарю вас, юные маги. Теперь вы свободны и можете идти собираться в путь. Благословляю вас на чудесные подвиги в великих сражениях. Оба юноши кланяются, а после Чимин смотрит на свою ладонь в потрясении. Та полностью зажила без какой-либо целительной магии — лишь тонкий шрам остался напоминанием, что некогда острое лезвие с лёгкостью вспороло здесь кожу. Невероятно — и это слово крутится в его голове до той самой минуты, пока они вдвоём не выходят в холодный пустой коридор королевского замка: словно всё время остановилось, пока Намджун и Сокджин, решившие принести Клятву следующими, говорят всё те же слова. — Чимин, — и некромант едва ли не вздрагивает, когда Юнги окликает его, мягко коснувшись плеча. — Я хочу кое-что сделать, пока мы не двинулись в путь. — И что же ты хочешь? — бровь вскинув, однако беззлобно (скорее — просто устало) задаёт тот свой вопрос. — Я не знаю, когда мы с тобой сможем вновь остаться одни, и сможем ли вообще остаться живыми, поэтому хочу заранее принести извинения, — с мягкой улыбкой Мин поясняет. — Раз уж мы всё решили. — Мы что-то ре..? — договорить Юнги не даёт: прижимается губами к полным губам в лёгком, нежном и быстром порыве, подавляя хрупким ощущением близости всю чёрную чиминову суть. Нынешний поцелуй прямо возле дверей в тронный зал отличается от предыдущего: в нём нет страданий, нет страсти, нет подоплеки из боли и неразберихи из множества чувств. Только лишь светлая, чуткая нежность — та самая, когда кажется, что за спиной выросли крылья, а время отчаянно хочется остановить, чтобы задержать этот миг как можно дольше. Чимин на поцелуй отвечает, вцепившись пальцами в сильные плечи. Не ответить не может. — Зелёный тебе будет к лицу, — слегка отстранившись, негромко смеётся Юнги, позволяя Чимину почувствовать ласку чужого дыхания. — Как и тебе будет к лицу чёрный, Мин, — невозможно нежность убрать из взгляда, из мимики, он и не пытается вовсе. В конце концов, они всё решили. Ведь так?***
— Дерьмо, — совершенно не по-девичьи ругается Леа, откидывая со лба взмокшую прядь чёрных волос: всю их миссию, что уже пошла как вторую неделю, стояла влажная сырость, а сейчас, когда они вдвоём смогли выяснить пару страшных для обоих вещей, хлынуло так, что хоть волком вой. Тэхёну уже даже смешно от всей ситуации: вокруг — непроходимая чаща, впереди — чёрная смерть, сзади — она же, дышит в спину холодным дыханием, небо рыдает, а сердце с неделю назад разбилось, как ваза, с оглушительным грохотом, и до сих пор никак не восстановится. Тэян сказал, куда ехать, отметил, куда пришлют ворона, и оно так и случилось, а от новостей кровь в жилах застыла, а Леа позволила осесть на землю и заплакать навзрыд в попытке хоть сколько-нибудь успокоиться. Тщетно.«Элитное магическое подразделение: некромант Ч., маг огня Ю., маг льда Х., маг воздуха С., маг молний Т., маг земли Н. и легендарный целитель Ч. через семь дней прибудут к линии фронта участвовать в боях лично. Кого опасаться, вы знаете. Понять, кого нужно будет убрать в первую очередь, тоже»
Тэхён не то, что смирился, но всё же: вряд ли он доживёт до своих двадцати. Если не сдохнет в бою, Тэян точно найдёт способ прикончить его своими руками (хотя, скорее всё же чужими); не найдёт способа (что сомнительно) — отец в итоге казнит самолично. А если судьба будет особо смешливой, то его возьмут в плен и убьют уже там — вариантов его судьбы великое множество, но исход везде одинаков.«— Умереть немощным старцем или погибнуть на пике величия, Ким?
— Погибнуть, ни о чём не жалея.
— Ты всегда будешь о чём-то жалеть. Такова суть всех людей. Будешь жалеть о том, что ты сделал или, напротив, не сделал. Но даже если духовно очистишься и будешь готовым к тому, чтобы сдохнуть, знаешь, в чём будет весь парадокс?
— Удивляй.
— В последний момент ты пожалеешь, что всё же умираешь сейчас, а не когда-нибудь позже. Так и всё-таки: старость или расцвет жизненных сил?
— Тогда я выберу старость.
— А я выбираю второе. Я хочу умереть в тот момент, когда дойду до предела. А так как я служу смерти, то это будет равноценный обмен. Цена моей силы».
Теперь он хорошо понимает, что Чимин хотел этим сказать — конкретно сейчас, когда остро жалеет, что осколки дурацкого сердца не могут насмерть истыкать его изнутри и позволить уйти на покой «в расцвете жизненных сил». Ну, или, быть может, сейчас он простынет так, что из-за лихорадки отдаст богам душу. Было бы внезапно, конечно, но здорово. У него ни хрена ни осталось — ни надежды на что-то (та давно истлела, не оставив после себя даже пепла), ни сил на то, чтобы хотя бы кричать от силы мук сердца. Но Тэхён всё равно чувствует себя до безграничного жалким, когда от усталости спотыкается о корень дерева и едва не летит лицом в жидкую грязь. Ещё и дождь идёт. Стеной прямо-таки. — Ты о чём? — Брат твой, говорю, — рычит девушка, с ненавистью раздвигая листья огромного папоротника. — Дерьмо. Сраная гниль. Как думаешь, он мог знать содержание того письмеца? — Мне кажется, что ты слишком много времени провела с солдатнёй, — хмыкает водный маг, утирая холодные капли со лба. — Ты на вопрос не ответил, — сощурив голубые глаза, чеканит она, а Тэхён, вздохнув глубоко, устало кивает: — Думаю, он точно догадывался, но очень хотел, чтобы я поскорее узнал о том, против кого буду биться. В своих письмах я всегда говорил о ребятах как о потенциальном элитном составе в военное время. Они очень талантливы и безумно сильны, каждый из них. Умереть от их рук будет даже почётно. — Хуй с два я сдохну от рук твоего бывшего соседа по келье! — Зная его стиль ведения боя, мне всё-таки отчётливо кажется, что рук к нашей смерти он не приложит. — А мне кажется, что мы крупно проебались с тобой, мой господин, — издав отчаянный вопль, она выхватывает из сапога короткий нож и со всей ненавистью разрезает чёртов куст, а потом ещё, ещё и ещё. А потом, вздохнув, запрокидывает личико к небу, с которого продолжает лить потоком вода, и вздыхает: — Но и выбора не было. — У тебя он всегда был, малышка. Ты могла просто не идти со мной. — Не могла бы. С тяжёлым вздохом он подходит и обнимает её со спины, нежно сзади прижавшись. Она трясётся от злобы, от холода, но не от плача — такая всё-таки сильная, пусть телом маленькая. Ей жить и жить бы. Не то что ему. — Мы погибнем в любом случае, Тэхён, ты понимаешь ведь, да? У нас с тобой шансов нет, — говорит она спустя пару минут тишины, нарушаемой только лишь шумом дождя. И он не хочет ей врать. И не будет, чёрт возьми, никогда. — Увы, я это хорошо понимаю. — А у меня тут как раз откровение было. Знаешь, какое? — Какое же? — и, развернувшись в его сильных объятиях, она смотрит ему в глаза снизу вверх: — Я теперь так жить хочу. До безумия. Пусть раньше и не очень хотела. — Почему же всё изменилось? — Потому что раньше у меня тебя не было, — отвечает прямолинейно. — А теперь я с тобой. И всегда с тобой буду, куда б ты ни пошёл. И в этой, и в следующей, чёрт побери, если таковая имеется. Услышал меня? Улыбка трогает губы. Сдержать её не выходит. — Спасибо, Леа. — За что? — За тебя.
