Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Пятый курс

Речь новой профессорки защиты от тёмных искусств, Долорес Амбридж, была одновременно убаюкивающей и тошнотной. Малика чувствовала себя так, будто её укачивает в душном и вонючем авто. Разумеется, она не поняла ни слова. Но, как оказалось, поняла Гермиона, которая, проводив первокурсников, в гостиной отчитывала Рона за не подобающее старосте поведение («Уже проштрафился», — хмыкнула Лада над маликиным ухом). — Она говорит «мы», как бы имея в виду педсостав или просто взрослых магов, — пояснила Гермиона. — Но, если послушать, становится понятно, что её «мы» — это министерство, министерство и опять министерство. — И что? — не поняла Джинни, благодаря которой Малике и довелось выслушать мнение Гермионы (Джинни была довольно близка с ними обеими). — Я не понимаю, чего министерство хочет, — призналась Гермиона, — но им явно не терпится прищучить Хогвартс. — Денег, — пояснила Малика, которая как раз была в курсе. — Куда ещё-то? — удивился Рон, и Малика крепко схватила за руку Ладу, которая наверняка была готова ляпнуть что-нибудь про связь между богатством министерства и благосостоянием семьи Уизли. — Не денег вообще, — поправилась Малика, — скорее, финансовой независимости от королевской семьи. И хочет этого не всё министерство, а лично Фадж и некоторые его подпевалы. — Фадж же вроде бы нормальный, — сказал подтянувшийся к беседе Гарри. — Это королева Иже нормальная, — ответила Малика. — А Фадж вынужденно пляшет под её дудку. Сейчас он пытается объединяться с другими аристократами, например, Малфоем. — Сам себе яму копает, — хмыкнула Лада, осознавшая, что к чему. — Ты хочешь сказать, — медленно проговорила Гермиона, — что королевская семья не только не поддерживает Малфоев, но и, наоборот... не в ладах с ними? Лада открыла было рот, но тут Малика снова схватила её за руку и даже притянула поближе к себе. Раскрывать, кто подпитывает нелестные слухи о старшем Малфое, было нельзя. Малика встревоженно глянула на Гермиону: наблюдательность последней нельзя было переоценить. Но тут же она подумала, что, даже завидев заминку, Гермиона не станет делиться с другими подозрениями о том, что́ за этой заминкой было скрыто. Малика верила в гермионино уважение к чужим секретам. Тем более, та сразу же попыталась сгладить остроту собственного вопроса: — В любом случае, получается, у аристократов теперь будет два разных тёплых места, куда можно податься. Стоит ли нам ждать раскола в их рядах? — Знаете, что меня больше всего в этом раздражает? — буркнула Лада. — Что? — спросил Рон, который, похоже, тоже был не в восторге от этой дискуссии. — То, что мы вообще вынуждены это знать. Это же какие-то распри детей в песочнице. — Олигархия как она есть, — вздохнула Гермиона. Пока Малика с Ладой сонно брели в сторону спален, Лада спросила: — Кстати, Уизли ведь чистокровные. Почему они не аристократы? — А, — Малика зевнула, — старший и, соответственно, дети — наследники одной виконтессы, которая отказалась от титула, чтобы стать рыцаркой какой-то Блэк. А это звание не наследуется... Точно не помню, извини. — Ясно... Стоп, Блэк?! — Возможно, не все Блэки были высокомерными ублюдками. Взять хоть того же Сириуса... Либо высокомерной ублюдкой была эта виконтесса. — А могут они снова стать аристократами? — Если захотят, наверно, смогут доказать родство. Хотя я сомневаюсь, что они хранят под подушками фамильное древо... Да и олигархами их это не сделает. — Ты, Малика, только о деньгах думаешь. — А ты, Лада, хочешь себе статус? — в тон ей ответила Малика. — Не дай боже, — искренне ужаснулась Лада. Всё-таки она презирала аристократию. В первый же день стало понятно, что все учителя, похоже, поехали крышей. Всюду звучали слова о том, как важно и нужно срочно начать готовиться к экзамену СОВ уже сейчас. Малика этого не одобряла. Во-первых, она считала, что такими темпами энтузиазм, который должен был пробудиться в учениках от таких наставлений, существенно спадёт ещё раньше, чем наступит октябрь. Во-вторых, она ещё не отошла от блаженного августа — единственного месяца, который она ни на минуту не посвящала учёбе (в июле она вынуждена была хотя бы приблизительно знакомиться с программой магловских школ). Меж тем лихорадило даже Трелони, которая всё же пыталась настаивать для виду, что внутреннему оку экзамен безразличен. — Снова дневник сновидений, — довольно заметила Малика, имея в виду домашнее задание. — Ты почему такая радостная? — мрачно глянула на неё Лада. Малика вдруг осознала, что её ближайшая подруга знать не знает о том, чем она занимается с Динкой. «Интересно, как много я могу ей рассказать? — её забеспокоило наличие у неё таких значительных секретов от Лады. — Боюсь, что уже поздновато. — Малика уже слишком глубоко потонула в динкиной игре, чтобы так сразу вывалить всё известное ей. — Надо спросить у Динки». В любом случае пока что стоило скрыть, что она вела настоящий дневник сновидений специально для маленькой принцессы Хаффлпаффа. — Мне нравится записывать кошмары, — объяснила она Ладе, и это тоже было правдой. — Стоит записать — и становится легче. — Ты могла бы вести для этого нормальный дневник. — Да, но, когда меня подстёгивает необходимость, это мотивирует не махнуть на всё рукой. — Дашь почитать? — жадно спросила Лада. — А ты мне свой? — Не-а, — Лада ответила уверенно и без промедления. — Вот и я тебе тоже нет. «А было бы любопытно, — подумала Малика. — И ведь мы дружим уже пятый год... Возможно, однажды мы откроемся друг другу полностью». Последним блюдом на сегодня была Амбридж.