Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Пятый курс

— Понятно, — кивнула Малика, — все знают, что Гарри дружит с Уизли, поэтому фамилию пришлось скрыть, а то что-нибудь заподозрят. — Ничего тебе не понятно, — ответила Динка, — а всё потому, что ты не видишь полной картины. «Пророк» был бы только рад подписать статью фамилией Уизли, чем больше сплетен — тем ему лучше. Думаю, сам Перси отказался наотрез. Не захотел видеть своё имя на одной странице с нашими. — С чего бы? — Перси Уизли — чёрная овечка в семье. И ручная собачонка лично Фаджа. — Ах, как грустно, — усмехнулась Малика. — Да ладно, Малика, я же знаю, что ты только для виду такая саркастичная. Жалеешь Джинни сейчас, да? — Ничего от тебя не скроешь, — подтвердила уличённая Малика. Она как раз пыталась вспомнить, что́ Джинни рассказывала о старших братьях, но во всех историях фигурировали только Чарли или Билл, имени Перси же не возникало вовсе. Вот, значит, в чём была причина. — Кстати, — спросила она, — а почему вы вообще согласились на такого интервьюера? — А разве не отлично получилось? — разулыбалась Динка. — Ему ещё один фаджевский приближённый намекнул, что некоторые вопросы министр видеть не хотел бы. Причём оправдания были максимально притянутые за уши, но сработало на ура. — Полагаю, друг королевской семьи? — тоже улыбнулась Малика. — Правильно полагаешь. Но, знаешь ли, всё это не главное. — Да? А что тогда главное? Динкина улыбка превратилась во что-то, что легче было бы назвать ухмылкой: — Ему понравилось. — Кому? Что? — не поняла Малика. — Перси Уизли. Брать интервью. Малика опешила: — С чего ты взяла? — Тебе нужно было его видеть... Юноша совершенно не умеет прятать эмоции, примерно как Малфой. Он весь сиял. А потом — мне сказали — уговорил дать ему написать статью самостоятельно. Интересно, каково было потом редакторам... — Но подписаться своим именем он всё-таки отказался, — напомнила Малика. — Ага, сдал назад в последний момент, получается. Но ничего. Мы ещё над ним поработаем. — Хочешь сделать из него персональную Риту Скитер? — засмеялась Малика. — Кстати, где она сейчас? Гермиона выпустила её из баночки? — Как же. Её судили за незарегистрированную анимагию и, вроде бы, крупно оштрафовали. — И «Пророк» решил не писать про это статью? — Ну, это ведь вопрос и их репутации тоже. Он вообще по возможности замял это дело. — Какая Скитер везучая. Только из каких же денег ей теперь выплачивать штраф?.. Впрочем, — опомнилась Малика, — вряд ли ты в курсе. — Почему же, я знаю, — возразила Динка. — У неё, представь себе, образование дизайнерки одежды. Но подрабатывает она швеёй. Мы за ней присматриваем на всякий случай. Вечером, уже в спальне, к Малике подошла Гермиона и уселась на её кровать — на самый краешек, чтобы не помешать возлежащей в центре кошке Тянке. — Малика, — спросила она, — ты не знаешь, что делает Динка? — Смотря что ты имеешь в виду, — недружелюбно ответила Малика, глядя только на Тянку, которую осторожно поглаживала. Ей по понятным причинам не нравилось, когда у неё пытались выведать информацию о принцессе. Впрочем, Гермионе, похоже, самой не было приятно прибегать к подобным методам. Она помялась, прежде чем сказать: — Мне кажется, она втягивает Гарри в их с министерством противостояние. Заставляет его ассоциироваться с собой. — Это неизбежно, — махнула рукой Малика. — Пока Фадж будет пытаться перетянуть на свою сторону аристократов, королевская семья останется в оппозиции. Потому что для аристократов это выбор между статусом, который им даёт титул, и статусом, который даёт министерство. Мы с тобой и с Гарри тут вообще ничего не решаем. — Имеешь в виду, что, раз министерство мы не интересуем, мы обязательно должны примкнуть к другой группе? — А почему бы нет? — Малика подняла взгляд и внимательно посмотрела на Гермиону. — Динка — милашка. Королева Иже — тоже. Они защищают нас от министерских нападок прямо сейчас. Так в чём проблема? — В том, — твёрдо сказала Гермиона, — что не всем хочется сбиваться в группы вместо того, чтобы следовать собственным принципам. — ...сказала ученица Гриффиндора, — завершила за неё Малика. — Вот именно, — негромко произнесла Гермиона. — Отличный пример. Я вот считаю неправильным ненавидеть слизеринцев за то, что они слизеринцы. И, — она оглянулась на Луку, — не я одна. — Это замечательно, Гермиона, — Малика тоже понизила голос. — Но реальность работает не так, и ты прекрасно это знаешь. Прежде чем начать выяснять отношения друг с другом, нужно победить в войне. Новое лекарство от бессонницы («Пришлось озадачить профессора Снейпа», — беспокойно бормотала мадам Помфри) отключало Малику за мгновение, но настроение оставалось таким же, каким и в последний момент бодрствования. Поэтому она долго не засыпала, пытаясь отвлечься от тяжкого состояния, в котором её оставило интервью о Вольдеморте. В итоге сдалась, не справившись, и ночью ей снились тягучие, тревожные сны, а после она, несмотря на все старания соседок по комнате, проспала завтрак и половину первого урока зельеварения — сразу же лишив Гриффиндор пятнадцати баллов за опоздание и ещё одного за попытку возразить Снейпу, что виновато его же зелье. Впрочем, гриффиндорцы её простили — благодаря ранее заработанным пятидесяти и тому, что Снейп оставил её после урока. Хотя самым страшным в этом был лишь факт пребывания наедине с мрачным учителем зельеварения — в остальном же её ждал обычный опрос об эффектах зелья. Малика страдала от проблем со сном достаточно сильно, чтобы уже не волноваться о том, что её используют как подопытную морскую свинку.