Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Пятый курс

«А, — поняла Малика, — будет битва». Теперь, когда Гарри исчез, настало время борьбы за следующую по популярности студентку Хогвартса, принцессу магической Великобритании, вторую из тех, кто видел Вольдеморта не впервые. Всего несколько человек на платформе понимали это. Всего несколько человек знали, что портал, который спас Гарри и Динку от Вольдеморта в прошлый раз, не был тем же порталом, который отправил их на кладбище, и не вёл в Хогвартс. И Вольдеморт тоже это знал. И, конечно, не стоило надеяться, что он не усмотрит связи между тем исчезновением и этим. Времени скрытничать не было. — Рон, Гермиона, Джинни! — с трудом, отчего-то пропадающим голосом окликнула Малика. Те одновременно кивнули, быстро пробираясь к Динке сквозь обмершую толпу. Рачён и Соломка справились быстрее них и встали по бокам от своей принцессы. Больше никто не среагировал, даже заозиравшихся на неожиданное движение почти не нашлось — все были слишком шокированы происходящим и измучены уже произошедшим. Вольдеморт захохотал, заставляя маликину кожу покрыться мурашками. Это был леденящий, потусторонний хохот. — Думаете, — спросил он, — будет польза от вашего живого щита? Теперь перед Маликой простиралось минное поле, и количество шагов, ведущих прямо в объятия смерти после первой же сказанной фразы, явно подавляюще превышало число шансов выжить. Кто защитит её в случае чего? Но молчание не должно было затягиваться. Малика покосилась на Рачёна и поймала его такой же осторожный взгляд. Он ненадолго опустил веки с густыми ресницами вместо кивка, тем убеждая Малику, что эта роль должна была достаться ей. Принцесса думала. Платформа была полна студентов, но на ней не было ни одного взрослого на их стороне (почему?!). Нужно было тянуть время. — Н-наверно... — с трудом сказала она, чувствуя, как собственные слова погружают её в пучину невыразимого ужаса, — это лучше, чем ничего?.. ...и сразу поймала множество ошарашенных взглядов, таких же полных страха, как и её собственный. В конце концов, она по своей воле заговорила с Вольдемортом, да ещё и отвечая на очевидно риторический вопрос. О том, что на самом деле никакой свободы выбора у неё не было, не знал почти никто. Вольдеморт захохотал снова. Малике казалось, что по её жилам вместо крови течёт обжигающий лёд. «Смейся больше, — мысленно взмолилась она, хотя ей казалось, что ещё чуть-чуть — и ноги перестанут её держать. — Пока ты смеёшься, все живы. Даже я. Даже Динка». — Лорд, — заговорила одна из тёмных фигур и сбросила капюшон, тем самым развеивая морок вокруг себя. Это была Беллатрикс Лестрейндж, будто сошедшая с одного из плакатов, развешанных ради её поимки (как если бы это могло хоть чем-то помочь). — Позвольте мне. — Я смотрю, — трещина рта Вольдеморта растянулась в то, что, вероятно, должно было считаться улыбкой, — тебе не терпится опробовать своё новое оружие. — Вы полностью правы, милорд, — ответила Беллатрикс, широко скалясь и поднимая изящный лук, большой и, должно быть, очень тяжёлый — впрочем, такие мелочи не могли помешать той, у кого в запасе была магия. Тетива лука дрожала — должно быть, от ветра, но казалось, будто от нетерпения. «Точно, — вдруг неуместно вспомнила Малика, — Динка говорила, что она отрезала правую грудь, когда воскрешала Вольдеморта». — То есть вы... Олливандера... — сказала Соломка потерянно, но достаточно громко, чтобы Малика догадалась: она тоже получила намекающий взгляд от Рачёна. — Неужели вы думаете, что мы его убили? — осклабилась Лестрейндж. — Зачем нам убивать такого верного слугу? — Подходящая роль для жалкого старикашки, — неожиданно заметил какой-то слизеринец из толпы. Голос его, однако, был нетвёрд. «Что-то личное?..» Впрочем, судя по ощущениям, которые оставлял поход к «жалкому старикашке», оскорбить при случае он умел. А Малика наконец поняла, к чему был этот разговор: приглядевшись, можно было заметить, что к наконечнику стрелы прикреплена волшебная палочка. За спиной у Лестрейндж висел полный колчан. «Получается, для них палочки — расходный материал?..» — Что ж, принцесса, — ухмыльнулась Беллатрикс Лестрейндж, натягивая тетиву, — пришло время умирать. «Всё, что я могу, — поняла Малика, — это закрыть её телом». Для Малики времени думать не было, времени бояться — тоже. Тетива распрямилась; раздался свист, похожий на песнь восторга; ей подпел другой, тоже свистящий, звук; всё это длилось одно мгновение, и, едва оно закончилось, Малика обнаружила обломки стрелы почти у себя под ногами. Рядом с ней стоял Рачён, и в руках его был самый настоящий меч. Малика не успела удивиться — только восхититься человеком, который справился, будто в кино, рассечь стрелу в полёте, хотя у него, как и у самой Малики, тоже не было времени на раздумья. И был ещё один человек, у которого не было на подобное времени. Малика успела увидеть, как неожиданно злорадно улыбнулась Лестрейндж; затем Гермиона, почти тараторя, выкрикнула: — Акцио! Вингардиум Левиоса! Протего! Первое заклинание притянуло к ней наконечник стрелы; вторым Гермиона швырнула его в сторону железнодорожных путей, как можно дальше от платформы; и, наконец, мощным щитом закрыла студентов от обломков, когда раздался взрыв. Улыбка ненадолго сползла с лица Лестрейндж, но вскорости вернулась обратно; она редко издевательски зааплодировала. — Молодец, грязнокровка, — сказала она. — Что ж, посмотрим, что ты скажешь на... — Беллатрикс, — произнёс кто-то из Пожирателей, кладя руку Лестрейндж на плечо, — оставь и нам немного повеселиться.