das Wiederherstellung

       — Он жив? — нарушая мерный шум работы Церебро, спросила Рейвен.        Чарльз не ответил. Его глаза были умиротворённо закрыты, лишь зрачки скакали под веками из стороны в сторону. Ни Зверь, ни Мистик не знали, знаменовало молчание Профессора Икс благоприятные новости или нет. По их лицам скользили отблески карты Земли.        — Да, — будто самому себе сказал Чарльз, цепляясь за одну красную точку на Северо-Востоке Африки, рядом с которой сияла другая рубиновая крупинка. Это были те самые всадники. Мутантов окружал скоп лазурной пыли. Начиная с шестьдесят третьего года, и все трое помнили, что красными песчинками были обозначены мутанты, а голубыми – люди.        — Невозможно...        — Он не один... С ним всё в порядке?        — Ты видишь его? — спросил Хэнк, разглядывающий мерцание голубых искр на плате африканского континента.        — Нет, — недрогнувшим голосом ответил телепат, точно его это ни на йоту не удивило, — не совсем, картинка будто рассыпается – в его разуме уже кто-то есть, и этот кто-то ставит мне блоки; в её голову я тоже не могу попасть, она мутант-псионик.        — А псионика это...        — Вроде Профессора и Джин, но куда сложнее.        — Мутант-псионик способен материализовать ощущения, влиять на них. Псионики сосредотачиваются на чувствах, они очень сильные эмпаты. Телепат, разумеется, тоже это чувствует, но такие, как я или Джин, работают с мыслями, а не эмоциями.        — Они оба живы, верно? — гнула свою палку Рейвен.        — Мальчик слаб, ему нужна помощь.        — Мы обязаны вернутся за ними в Каир. Я соберу отряд, — твёрдо заявила Мистик, уж было хотевшая отдать распоряжение Хэнку заводить джет.        — Это ни к чему, — спокойно осадил сестру Чарльз, внимательно глядя на красные точки, — они скоро придут сами, Рейвен.        Хэнк кашлянул и, не проронив ни слова больше, удалился из Церебро прочь. Синяя леди продолжала стоять у колясочника за спиной. Она хотела заговорить о чём-то, однако не находила в себе способность озвучить свои мысли при Чарльзе. Наверное, это было и оттого, что вслух говорить самому могущественному телепату на планете Земля о своих тревогах было равно напрасной трате слов, и оттого, что, возможно, Рейвен не совсем определилась, о ком она хочет поговорить. О бывшем? О другом бывшем? О сыне, выросшем в цирке, с ярким немецким акцентом? Чарльз едва ли захотел бы сейчас поговорить об Эрике или об Азазеле. Она знала, что он уже разговаривал с Куртом, и чувствовала, что совсем скоро Чарльз первым заведёт о нём беседу.        Ксавьер был озабочен тем, что некто препятствует его ментальному вмешательству. Он не хотел вредить, его силы были брошены на то, чтобы достучаться до Псайлок, крикнуть: "Я хочу помочь". Зачем ограждаться от других? Следовало узнать. Ещё больше нужно было понять, как помочь этим детям. Когда случилась катастрофа в Каире, на плечах у профессора лежала ноша противостояния Апокалипсису, он не видел, не слышал, не чувствовал того, что творилось на улицах. Сейчас, облокотившись на синюю спинку, Чарльз, несмотря на расплывчатость и зыбкость ощущаемого, смотрел на две несчастные точки на куполе Церебро и ощущал медленную, сильную, нестерпимую агонию. Мнимая боль, исходящая от машины, построенной Зверем, в разы отличалась от реальной; Уоррена ломало извне и снаружи, а Ксавьеру казалось, будто это он в тот день рухнул с икс-джетом. Всё существо Ангела кричало, мучилось. Чарльз поморгал и снова уставился на эти рубиновые крошки. Теперь ему стало ясно, почему Бетти не позволяла ему проникнуть в голову Ангела.

***

[СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ]        Девушка сидела на подлокотнике дивана, согнувшись над изувеченным лицом Архангела и держа в одной руке чугунный ковш, отрытый где-то в недрах разбитых в пух и прах кухонных шкафчиков, с водой из дома напротив. Помимо пыли и песка, пропитавших каждый уголок разрушенного дома, молодых мутантов окружал слабый, но уловимый спиртовый аромат. Хорошо знакомый бодрящий запах, как и неласковые, жгучие лучи солнца, хлеставшие из открытого окна, не позволяли блондину снова впасть в небытие сна на грани комы. Уоррен сутуло сидел, слегка приопустив веки, и морщился, когда Псайлок проходилась смочённой тряпкой по незаживающим царапинам. Его наготу прикрывала ночная простыня. Ну, как прикрывала: Бетси заботливо забинтовала ему простынёй грудь, что нельзя было нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть, собственно, вряд ли Ангел мог бы проделать то же самое без «корсета»: ему казалось, выдохни он в полную силу, из его горла вырвется кровавый плевок, если не обильная кровавая блевотня. Прекрасную, как считал Уортингтон, тишину ничего не тревожило. Не считая обессиленного урчания его живота.        — Я хочу есть, — сообщил он, видимо, ожидая, что его «хотелка» будет удовлетворена сиюминутно.        — А я хочу в спа, — пожаловалась Бетти, пожимая плечами.        Ангелу этот ответ пришёлся не по душе. Он поморщился, сник по этой и по другой причине.        — Его больше нет, Уоррен. Всадников больше нет, — ответом на это было молчание. Сверкнув светло-карими глазами, под которыми гордо красовались ничуть не красивые мешки, она ощутила, как сквозь кожу под её пальцами немного спало напряжение.        — Не сейчас.        Всё мысли, касающиеся Апокалипсиса, казались ему тяжёлыми и бессмысленными. Отмахнуться от них и занять голову чем-то другим было проще всего. Ангел посмотрел на Бетти. Ему показалось, что она успела загореть. Прямой нос, длинные ресницы, решительный взгляд. Уставшее лицо, покрытое испариной. Копна чёрных-пречёрных волос, с которых слезает фиолетовая краска. Ничего в ней не изменилось. ''Красивая,'' - подумал он тоскливо. Уоррену мерещилось, что в этой красоте было что-то особенное. Непонятное. Отталкивающее. Холодное. Он и раньше замечал в ней это, но по глупости не обращал внимания. Полумёртвым лёжа на пыльном диване в где-то в Африке, Уоррен начал размышлять над тем, что ещё отвращающего он в ней наблюдал, когда они были ещё вместе.        ''Она была желчной и горячей... Впрочем, она и сейчас язва. Симпатичная язва,'' - рассуждал он, провожая зелёными глазами движение её пальцев. Уортингтон не мог вспомнить случаев, когда она была «типичной девчонкой». Скромная и ранимая — всё мимо. Псайлок всё время была колючей, Уоррен мог по пальцам одной руки пересчитать все случаи, когда при нём она вела себя открыто и искренне. Она была непреступной, неслезливой и невероятно взрослой девушкой. ''Разве это плохо?'' - спросил он сам себя, предчувствуя, что ответ будет неудовлетворяющим. Ему не нравилось быть преданным щенком, пускающим слюни на черствую косточку. ''Меня, кажется, всё устраивало,'' - рассеянно начал вспоминать Ангел. Он снова посмотрел ей в глаза — ничёго, слепая сосредоточенность на его кровоподтёках.        У такой девушки, как Бетти, хоть спрашивай, хоть не спрашивай — она не скажет прямо хорошо ей рядом или нет. Уоррен очень часто пытался разгадать её. Когда-то это было его любимой игрой. Брэддок же забоится о нём? Взгляд скользнул по простыни, снова пробежался по её осторожным рукам и упал на дотлевающие дощечки. Что это, если не забота? ''Ей не насрать на меня. Почему тогда она не хочет со мной разговаривать?'' - раскидывал мозгами Уортингтон. Наверное, у неё не было причин так грубо вести себя рядом с ним.        Вездесущая грязь, недосып, нахождение в чужой стране и минувший конец света в компании металлолома с пока ещё живым мясом в счёт не шли.        Архангел думал, что вся проблема была в Элизабет; что эта проблема была у неё на лице и её можно было отыскать в изгибе бровей, в линии бровей или ещё где-нибудь. Он хотел понять это «что-то», несмотря на то, что знал — ничего это понимание для них с Бетти не изменит. Уоррен сильно надеялся, что это «что-то» было только у неё.        — Где ты была?        — Я думала, ты хочешь есть, а не языком чесать, — не поднимая взгляда, безучастно ответила Элизабет. Было заметно, что его приятельница не пылала желанием делиться о своих похождениях до и после минувшего. Она совершенно случайно мазнула не там по виску, отчего Уоррен тут же глухо зашипел.        Псайлок ещё долго и безуспешно ковырялась над его изрядно покалеченным телом, так ничего и не сказав. Уоррен больше не спрашивал. ''Позлиться и успокоиться,'' - подумал он пренебрежительно, чем заслужил злой её взгляд. Опустошённый ковш вскоре был поставлен на пол; Бетти снова исчезла в глубинах, как выразилась она сама, «разъёбанной к чертям собачьим» кухни. До чудом уцелевших в адской мясорубке ушей дошли шорохи, скрипы, даже вульгарные выраженьица между делом. Немногим ругань давала Уортингтону призрачную возможность представить, будто бы всё то, что с ним произошло за последние сутки, было чуть-чуть повседневно. Уоррен посмотрел на свою ладонь — она дрожала. Сгибание пальцев подарило пареньку незабываемую волну боли, что левой, что правой; Ангелу показалось, будто бы он не сжимает руки в кулаки, а натягивает до предела все свои сухожилия. С истечением дюжины минут обе конечности не так сильно противились всякому движению. Он попробовал согнуть руки в локте. "Уоррен Уортингтон Третий делает зарядку. Физрук в гробу перевернулся." – подумал парень, хило усмехаясь. Архангел нисколько не дёрнулся, когда, разминая ладонь, в капкан его пальцев попала плоская железная банка. "Шпроты, – сообразил он быстро, – как мило". Тотчас подняв голову и встретившись с глазами Элизабет, он дрогнул: Бетти умело вскрыла по полукругу псионическим клинком крышку консервов, покуда те всё ещё были у юноши в руке. "Не швырнула, и на том спасибо," – промелькнуло в голове. Не совсем доверчиво взглянув на блестящих в жире рыбёшек, Уоррен не стал долго брезговать и отказывать самому себе в пище. Рука, которой он потянулся за рыбкой, задрожала. Ангел не смог дотянуться до сельди, как бы не пыжился.        У него под носом было то, чего он так хотел, но распробовать эту рыбёшку никак не выходила. ''Юмористка,'' - кисло подумал юноша про неё.        — Так уж и быть, свожу тебя в спа, — благодарствовал Уоррен совершенно точно не от всего сердца.        — Так прямо и сводишь, — заметила Бетси, подбирая с пола ковш и шагая к двери.        С улицы начали доносится пугающе громкие звуки. Адский шум был оглушительным. Оба быстро поняли, каменные здания не рушатся со звуками крутящихся лопастей и динамично работающих турбин. Кто-то прилетел. Псайлок остановилась и, как понял Уоррен, опешила — ей заложило уши. На секунду-другую Уоррену стало плохо. В глазах потемнело, в голове опустело, вся кожа вдруг стала так ватной и невесомой... Его мозг как будто высосали трубочкой через ухо. Самое отвратительное в этом чувстве была мимолётность: его как будто выключили, как телек, а потом снова включили и начали смотреть футбольный матч с жуткими помехами. Уоррен зажмурился и, придя в себя, сфокусировался на том, как Бетти держит его за плечо и напугано смотрит за ним.        Поднявшийся снаружи песок проскользнул в дом золотистой пылью. Она ловко перебросила чугунный ковш в другую руку и высвободила из ладони длинный пурпурный меч. Огромная машина за стенами гостиной стихла. Мутанты снова обменялись обеспокоенными взглядами. Несколько минут они не шевелились.        Псайлок с опаской двинулась к распахнутому окну, узнать, в чём дело, что Уоррену категорически не понравилось. Жестянка выскользнула из руки — со стуком и всхлипом жира ударилась о земь. Элизабет испуганно обернулась и была готова испепелить приятеля по несчастью своими карими глазами. Она, ничего не говоря, очень осторожно покралась к выходу.        — Бетти, сейчас же назад! — громким шёпотом настоял он, взволнованно глядя на неё.        Девушка нервно шикнула и светящимся мечом указала на дверь. До Уоррена дошло не сразу, но затем извне послышались голоса, очень неосторожные и четкие, а ещё знакомые.        — Они точно там?        — Да... Я уверена.        — Отойдите. Не хочу кого-то задеть.        — Давайте мы пр-р-росто постучим?        — Ты часто открываешь дверь незнакомцам?        — Окно...        — Nein. Но если бы меня спасали, я бы хотел чтобы они, то есть, мы, постучали.        — Скотт, это не так уж и сложно, — после этих слов раздалось сначала робкое постукивание по гнилым щебёнкам, а после нетерпеливое и требовательное грохотание кулака о дверь. Уоррену показалось, что стучали два разных человека. Первый был нормальным, второй был непрошибаемым быком.        — Мы теряем время. Разойдитесь.        Было слышно, как за дверью мутанты расступились. В мгновение ока грянул гром или то, что смогло бы молниеносно стереть её в порошок, и это нечто подвело Псайлок к грани нервного срыва. Она представила, что ослепительно-красный луч света, пронзивший каждую опилочку, прямо сейчас вильнёт и заденет Уоррена. Алый отблеск, отразившийся в очках какого-то парня напоследок, не стал чем-то успокаивающим, наоборот. Брэддок он казался угрожающим, как и два пятна рядом: синее и рыжее.        — Окно было открыто... — сказала осторожно знакомая фигура, когда вся быль улеглась. Ангел разглядел Ороро, но это было далеко не самым раздражающей для него новостью.        Уоррен сразу его заметил. Он смотрел только на него.        Ангел нисколько не сомневался в том, что он виноват во всём. Вообще во всём. Лицо исказилось вспышкой праведного гнева: лоб напрягся, глаза метали искры, на губах застыло презрение. Ангел выбесил один лишь вид беса, стоящего на двух целёхоньких ножках в паре шагов от себя. Он смотрел на то, как синее, нескладное существо задрожало. ''Неужели тоже вспомнил Германию?'' - подумал он злобно, мигом вспоминая тот предсмертный ужас, который он увидел в жёлтых глаза на арене. Уортингтон вслух не сказал, но ясно представил у себе в голове одно-единственное слово: «Ублюдок».        Бетти не выдержала и швырнула в стрелка ковш, бросок удачно пришёлся очкастому в рожу. Отскочившая железка от физиономии товарища стала тревожным сигналом для всей команды. Рыжая девушка дёрнулась к поверженному. Тот содрогнулся, едва не упал на колени, прижал ладони к лицу и взвыл. Люди-Икс напряжённо встрепенулись, как и Псайлок.        Синий чёрт боязливо пошёл вперёд. Ангела это так взбесило, что на лице вздулись вены, а в руках зазвенела боль. Его злила беспомощность перед адским отродьем: ему прямо сейчас загорелось подняться и всмятку раздавить синюю морду. Он даже поесть из-за этого ничтожества не мог, не то, что встать! Змей очень осторожно и очень дружелюбно поднял лапы перед собой, вопреки холодному осуждающему взгляду Уоррена. Он открыл рот, но был беспардонно перебит.        — Стой, где стоишь, — зло предупредила она, надвигая на синий кадык остриё клинка. Демонёнок вздрогнул, сжался на месте.        — Лиз, мы хотим помочь, — сделала шаг им навстречу Шторм.        ''Это что, новая одежда?'' - спросил он себя, приглядываясь. И ведь правда: их соратница очень быстро и переобулась. Форма смотрелась на ней не лучше брони. На него она не смотрела, только на Псайлок. Трусливая крыса рядом с Элизабет выглядела благородной кошечкой: волосы не слипались от пыли и пота, под глазами не было глубоких синяков; Уортингтон был уверен, что на ней после вчерашней драки и царапинки не нашлось бы. Эта картинка казалась ему не правильной, раздражающей: принцесса (пусть и такая воинственная) не должна была чахнуть в грязи, а уличная оборванка (даже такая смышленая) не должна была сверкать лавровым венком. По крайней мере не после того, как отреклась от принца, волшебника, тёмного властелина и их планов в самый распоследний момент. Ангел не мог не думать о Шторм скверно. ''Ей бы тоже не помешала ринопластика,'' - зло подумал он.        — Предатель хочет помочь? С трудом верится, — недоверчиво поинтересовалась Бетти, переводя пурпурные стрелки на неё.        — Бывший друг хочет помочь, — тут же бесстрашно поправила Ороро.        — То есть, предатель, — хрипло заметил Уоррен.        Все смолкли. Про Ангела все как будто и забыли до этой секунды. Уортингтон отвечал не совсем любезным взглядом чуткой публике, смотревшей на него то сочувственно, то со страхом. На Змея он смотрел ненавистно.        — Мы пр-р-равда хотим помочь вам.        — Вы правда хотите, чтобы мы проверили вам, — процедила Бетти.        Синий дурачок искренне кивнул, не почувствовав подвоха в этих словах, чем вызвал у Уортингтона злую усмешку. Все собравшиеся в пыльной гостиной, даже Псайлок, понимали жизненную необходимость в серьёзной помощи для Уоррена. Кроме самого Уоррена, как ни странно. ''В руках правосудия ничего хорошего не случается с людьми, помогающими устраивать Апокалипсис,'' - справедливо считал он. Тем временем очкарик, сражённый чугунным ковшом с минуту назад, вновь стоял на двух пеших, закрывая кровоточащий нос рукой. Не надо было быть гением, чтобы понять: он негодовал.        — Я знал, что затея хреновая.        — Так чего ради притащился, умник? Вашему колясочнику нужен сувенир?        — Скажешь спасибо нашему колясочнику за то, что нас отправил за тобой, — огрызнулся парень, гордо поднимая красный нос.        — Один я с вами никуда не пойду.        — Как будто у тебя есть выбор, — заметила Монро, будто бы это была самая очевидная вещь на свете. Уоррен посмотрел на неё брезгливо, затем оглянулся на Бреддок в поисках поддержки. Уортингтон был немного огорчён неимением таковой и пребывал в лёгком ступоре, поняв, что Бетси его мнения не придерживается.        Она, кажется, почти не переживала о том, что какие-то ряженные ворвались к ним средь бела дня и прямо сейчас повезут их одному Богу известно куда. Она казалась просто нервной от того, как сумбурно всё это случилось. Ангел прочёл в её глазах непоколебимость. Её неподвижность и молчание заявляли решительно: "Ты пойдёшь с ними".       В курсе обстоятельств, к которым вело множество предшествующих тому событий, Уоррен Уортингтон Третий действительно оказался в безвыходном, произвольном положении. Он посмотрел на всю Ксавьеровскую шайку неистово, будто бы они совершили самый страшный грех, придя сюда ему во благо. Не высказываемая желчь сочилась сквозь его веки, но даже с нарастающей пеленой яда перед глазами Уоррен заметил, что Псайлок погрузилась в пучину своих мыслей, потеряв связь с окружением. Ангел помнил, что только так и никак иначе выглядела Бреддок, когда использовала свою мутацию. Ту же глубокую задумчивость он увидел на лице рыжей девушки, стоящей позади очкастого. Смутные догадки не успели расцвести до полноценного предположения — как только Бетти опустила пурпурный клинок, рыжая схватилась за висок, и Уоррен впал в забвение, напоследок ощутив, как одна когтистая лапа боязливо вцепилась в плечо, а другая скользнула Уортингтону под бок, не давая телу упасть.

***

       Отключение от земного мира сопровождалось тем, как Джин, не более чем на мгновение мелькнувшая в голове Архангела, тяжело пошатнулась. Почему-то заметил это только Скотт.        Псайлок зашипела, упав на колени.        Курт с ужасом вглядывался в застывшее лицо раненного. Он подумал о самом страшном исходе. Его руки задрожали. Не прошло и минуты, как Ночной Змей заметил слабый пульс и неразборчиво-тихий шёпот дыхания. Синий хвост извился в форме литеры "S". Он повернул голову к остальной группе.        — Я пер-ренесу его?        Ороро кивнула и, когда комнату вслед за звонким хлопком наполнили ядовитые тёмные всполохи, она повернулась, смиряя команду взглядом янтарных глаз, принадлежавших Мистик.        Икс-джет встретил Курта в то же мгновение. Хэнк, сидевший за панелью управления, ощутил резкое дуновение серы; он, поколдовав над кнопками, привёл в действо систему вентиляции и начал разогревать корабль. Через плечо Маккой оглянулся посмотреть на прибывших. Увиденное украло его дар речи. Хэнк отвернулся к себе.        — Господи... — прохрипела настоящая Ороро Монро, склонившаяся вместе с Куртом над Ангелом.        Ночной Змей поднял его усыплённое телепатическими махинациями тело, чуть не уронив грязную блондинистую голову на холодный стальной пол воздушного судна. Не без участия Шторм Вагнер аккуратно, словно возясь с младенцем, донёс Уоррена до протяжённого сидения поодаль главных. Он с трепетом наблюдал, как Ороро надевает на него ротоносовую маску.        Уложить его было делом плёвым, а вот пристроить оба крыла — та ещё задачка. С четверть часа, за которые команда Людей-Икс (и Псайлок) вновь была укомплектована, демон как в трансе возился с железками. Он не заметил, как Джин Грей ворковала над сломанным носом Скотта, не заметил тревогу, проскользнувшую в разговоре Хэнка и Рейвен, не заметил и того, какой напряжённой была Ороро рядом с Элизабет. Его волновали ремни безопасности и такой способ их застегнуть, какой бы не причинил Уоррену боли.