Ева. Госпожа

      Ночь была ужасной. Я почти сразу же пожалела, что выпила тот отвар, который сама же собрала и приготовила. На вкус это был сладковатый чай, немного пряный, с горчинкой, но ничего в нём не вызывало отвращения. И всё же Ян смотрел на меня с опаской:       — Может, не стоит вот так сразу его пить?       Я не стала напоминать, что он сам несколько часов назад говорил об этом отваре. Да и, честно говоря, я не верила, что всё получится. Это же просто чай!       Я даже не заметила, как уснула, и, наверное, даже не поняла, что уснула. Темнота вокруг сгущалась, в ней появлялось что-то туманное, зыбкое, отчего я не могла понять, где нахожусь и что происходит. Реальными были только ощущения страха, тревоги и неопределённости, в сто крат усилившиеся, потому что я впервые чётко поняла: я одна. И Ян не способен ни навредить мне, ни помочь. Даже если я брошу всё, откажусь от всего: и от магии, и от Яна, и от Киева, если сбегу домой и попробую сделать вид, что ничего не было, то эта липкая страшная тьма останется со мной. И колючий холод, пронзающий и доводящий до крупной дрожи. Стоять на месте даже во сне было ещё тревожнее, чем двигаться, так что я слепо пошла куда-то вперёд. Никакой путеводной звезды, никакого света в конце туннеля — никакой подсказки, куда двигаться! Поэтому искать путь, точнее, прокладывать его, пришлось самой.       В темноте всё становится страшнее, потому что чувства обостряются, и мне слышались шорохи, движения, голоса и шёпот. Мне казалось, что рядом кто-то есть, но я не видела ничего и никого. Пока что у меня получалось идти. Конечно же, во сне у меня не было понимания, что именно под ногами, но не было и того пугающего ощущения, что я не могу пройти, которое часто бывает в кошмарах. Но этот сон не был похож на кошмар: скорее, на длинный сюжетный сон под утро, когда ты дремлешь, но всё же немного контролируешь происходящее.       Так я бродила долго, всё что-то искала, сама не понимая что, и уже отчаялась найти, да и начинала злиться. Мне показалось, что я застряла и лучшим выходом было бы проснуться, но вместо этого я споткнулась и полетела вниз, а сердце ухнуло и упало. Так я оказалась среди молочно-белого тумана, стелившегося над землёй. Места казались мне знакомыми: равнина до самого горизонта, покрытая невысокой светлой травой, побелённой инеем. Густой туман переходил в бело-серое небо, и всё вокруг казалось зыбким и нереальным. Но я точно знала, что уже видела такую картинку! В этом замороженном застывшем мире впервые появилось движение: по небу скользнула серая тень, будто откололся осколок и упал на землю. Это была птица, хищная птица, которая стремительно летела к цели, видимой только ей. В полёте она была грациозной и пугающей, из-за тумана и расстояния я не понимала, какой у неё размах крыльев на самом деле, но птица казалась роскошной и огромной.       Пока не села на землю. Да, птица оказалась большой, я смутно понимала, что это кто-то хищный, вроде ястреба, но выглядела она немного нелепо, совершенно не так пафосно, как в полёте. На лапах она передвигалась неуклюже, но всё-таки приближалась, время от времени чуть взлетала и снова садилась на землю. И почему-то мне не захотелось с ней видеться. Но и птица только изредка на меня поглядывала, у неё были дела поважнее: она что-то сосредоточенно искала в траве.       Контроль над сном уменьшался: я могла только наблюдать, хоть мне и ужасно хотелось подойти к птице. Теперь она не казалась страшной, скорее, забавной. Когда она падала с неба, я подумала, что она заметила добычу и летела к ней, но теперь я поняла, что она продолжала что-то искать в траве. Что-то маленькое, что-то блестящее, я не могла понять, что именно, но мне показалось, что это что-то невыносимо знакомое. Возможно, одно из моих украшений? Во всяком случае, птица осталась недовольна: она порылась когтистой лапой в покрытой инеем траве, потом села, сложив крылья, и повернула голову ко мне.       Взгляд у неё был не птичий! Я ожидала увидеть глаза-бусинки, но вместо этого в меня впился внимательный взгляд золотых, медово-огненных глаз. Птица не двигалась, но я чувствовала, что меня притягивает к ней. И было ещё кое-что пугающее: мне было больно! Почти так же больно, как тогда, когда Макс впервые меня увидел. Эта боль была странной и удивительно приятной! Меня будто перебирали, раскладывали на кусочки и собирали заново, выбрасывая всё лишнее. Боль была пульсирующей, как после пореза, но я быстро с ней свыклась, так что просто стояла напротив птицы и смотрела на неё, как зачарованная. Я могла бы стоять так вечно, потому что с каждой вспышкой боли меня пронизывали странные открытия. Например, что я так и не была на кладбище и не видела могилы Кристины. Что я так легко простила Яну смерть сестры. Что так и не сказала маме о смерти её племянницы. Что так и не призналась, где буду учиться. Что лгу о своих отношениях с Яном. Что сама не понимаю этих отношений. Что не могу быть с ним откровенной. Что сегодня меня ждёт встреча с людьми, чьи книги я читала, а я не чувствую никакого восторга. Что я сама не понимаю, чего я хочу.       Все эти мысли вспыхивали всё быстрее, закручивались вокруг меня вихрем и продолжали жалить, так что боль стала бесконечной и невыносимой и я наконец-то проснулась.       Ян, как оказалось, не спал, лежал возле меня, едва касался плеча и не сводил с меня глаз.       — Наконец-то ты проснулась! Я переживал, — ласково начал он, наклоняясь и едва-едва меня целуя.       В этот раз я как-то испуганно прильнула к нему, жадно поцеловала, обняла крепко и долго не отпускала, и Ян испугался ещё больше.       — Маленькая моя, что случилось? Кто тебя испугал?       Он баюкал меня как ребёнка, ласково поглаживал и терпеливо ждал, пока я успокоюсь и смогу говорить.       — Птица. Там была большая птица, — испуганно начала я.       — Она на тебя напала? — встревоженно начал Ян, но я его перебила:       — Нет, она просто смотрела на меня. И это было очень больно.       За окном рассвет набирал обороты, и в комнате становилось всё светлее. Золотистый утренний свет играл на встревоженном и бледном лице Яна, и я не могла отвести от него взгляда. Чёрт, я не могла отрицать это, но я действительно его любила! Одно из открытий, подаренных птицей, было до ужаса простым: я любила этого ужасного мужчину по-настоящему!       Это откровение, теперь такое простое и очевидное, ранило меня так сильно, что на глазах выступили слёзы, и Ян испугался ещё больше.       — Что такое? Что случилось? Тебе больно?       Ян зацеловывал меня, собирая бегущие слезинки, сжимал в объятиях и не давал и слова сказать.       — Пусти, пожалуйста, — попросила я, потому что близость Яна была удушающей.       Я смогла выбраться из его объятий, отодвинулась, села на краю кровати, повернувшись к Яну спиной, но к окну лицом. Нежный и мягкий свет рассвета наполнял меня силами, необходимыми чтобы рассказать Яну всю правду.       — Та птица… Она большая и хищная, она что-то искала в траве, а потом села и долго смотрела мне в глаза. И всё стало понятным и простым, пугающе простым.       — Ева, — встревоженно начал Ян, и я услышала настоящий страх в его голосе.       Он боялся того, что растормошила во мне птица! Как странно. Он всё ещё не верил мне? Даже сейчас он ещё не верил, что я его люблю, что останусь с ним? От этого стало больно и горько, я спиной чувствовала его испуганный и неуверенный взгляд! Ян боялся пошевелиться и коснуться меня, поэтому я решилась сделать первый шаг.       — Не бойся. Я не уйду от тебя.       Мой голос был слишком тихим, но Ян услышал его, скользнул ко мне, обнял меня за талию и прижал к себе. Он наклонился к моей шее, но не поцеловал, а прошептал на ушко:       — Я тебя люблю, ты же знаешь. И я тебя не брошу. Даже смерть не сможет нас разлучить, ты знаешь?       — Пообещай, что будешь говорить мне правду? Даже если она ужасная, но я хочу слышать правду.       Ян, как кот, тёрся щекой о мою щёку, ласкался и едва не мурлыкал, и у меня мурашки бежали от его близости. В тот момент он был самым обычным мужчиной, голодным до любви, и было прекрасно, что он хоть иногда может быть простым человеком.       — Какую правду ты хочешь услышать? — соблазнительно мурлыкал Ян, видимо, не воспринявший меня всерьёз.       А мне было так спокойно от того, что за моей спиной был Ян! Я могла расслабиться, откинуться назад, потому что точно была уверена — он меня поймает и удержит. Пусть его любовь порой кажется удушающей, но я могу в ней полностью раствориться.       — Расскажи мне о Софии.       — О ком?       Его вопрос его же и выдал. Расслабленный любовным мурлыканьем, Ян забылся и переспросил лишь бы затянуть время.       — Ты знаешь, о ком. И сразу предупреждая твой вопрос: мне рассказал Кай.       — Я другого и не ожидал.       Ян начинал ворчать, и я только улыбнулась этому, но всё же вывернулась из объятий, чтобы посмотреть ему в лицо. Насколько задел его этот вопрос?       — Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?       — Потому что хочу разобраться. И я не хочу, чтобы между нами оставались секреты.       Он снова был серьёзным и надменным Яном Вроничем, но я уже не была испуганной девчонкой. Боль в душе постепенно отступала, но я понимала, что останутся шрамы, так что я уже никогда не буду прежней. Но, наверное, это и к лучшему.       Ян устроился удобнее, но я видела, что он нервничает. Как минимум, он избегал прямо смотреть мне в глаза, и это уже было неприятно.       — Кай тебе не рассказал? — осторожно начал Ян, но я покачала головой, и ему пришлось продолжать, хоть и нехотя. — Это была моя первая любовь, когда я ещё был человеком. К сожалению, когда моя жизнь круто изменилась, это задело и Софию. Сложно было оставаться человеком и жить обычной жизнью, когда… Впрочем, это отдельный разговор, и он тоже будет тяжёлым, так что просто знай, что Кай похитил Софию, требовал, чтобы я отказался от своих способностей и новой жизни, но я… Я хотел получить всё и сразу, я знаю, что это именно я виноват в её смерти. Хоть и винил всегда в этом Кая.       — Он убил её? — ошарашенно переспросила я, потому что не могла в это поверить.       Ян молчал, и я видела, что он с трудом подбирает слова.       — Прости, наверное, не стоило тебя об этом спрашивать.       Мне было неловко, что я вообще подняла эту тему. Знала ведь, что Кай не просто так подкинул мне это имя, и догадывалась, что Яну будет больно, но не думала, что настолько.       — Нет, всё нормально, — сдержанно ответил Ян и наклонился ко мне, чтобы поцеловать.       Он едва-едва коснулся губами моих губ и очень медленно отстранился.       — Я должен был рассказать об этом намного раньше. София была обычной человеческой девушкой, она просто не выдержала всей той тьмы, что я принёс в её жизнь. Кай, наверное, думает, что ты такая же, но он ошибается. Ты невероятно сильная. Да и будь я снова перед выбором: ты или магия, я бы уже не сомневался, но тогда я был слишком молод и горяч. Ева, поверь мне, если Кай или отец снова поставят меня перед выбором, я выберу тебя.       — Отец?       Конечно же, я уцепилась за самое интересное. У Яна был отец? Точнее, у Яна до сих пор был отец? Да и то, что он произнёс это слово вместе с именем Кая, настораживало. Но Ян устало прикрыл глаза и медленно выдохнул, и я поняла вдруг, что не стоит его сейчас об этом расспрашивать. Ян тоже не железный, порой и ему тяжело.       — Прости, это, наверное, тоже больная тема?       Ян молча сгрёб меня в охапку, прижал и принялся гладить по спине.       — Я рад, что ты у меня есть, — сдержанно сказал Ян, но я слышала, что он улыбается.       Значит, он говорил правду? Было похоже на то.       — Ещё есть время до будильника. Иди ко мне, — промурлыкала я, утаскивая его в постель.       Этим утром я будто увидела его впервые. И снова влюбилась. И всё снова было ясно и понятно.       

***

      — Как я выгляжу?       Я повертелась перед зеркалом, но к Яну не повернулась: он и так был за моей спиной и терпеливо ждал, когда я закончу собираться.       — Не слишком строгий костюм? Всё-таки это встреча с творческой элитой, а не политической, — равнодушно откликнулся Ян.       Мне показалось, что он даже не особо посмотрел, как я выгляжу, но и я вопрос задавала лишь для приличия. Я собой была довольна. Очередной костюм от Ланы Лариной меня вполне устраивал, а главное, я себя в нём чувствовала легко и комфортно.       — Ничего. Главное, чтобы не слишком вызывающе. На нас и так будут все пялиться.       — Конечно, учитывая, сколько денег я потратил на этот центр, — фыркнул Ян.       — Тебе деньги некуда девать? — фыркнула я в тон ему, но Ян насмешки не оценил.       — Когда-то ты поймёшь, зачем я вкладываю деньги во все сферы. А пока просто наслаждайся вниманием. И не стесняйся общаться со всеми, кто тебе интересен.       Увы, мне мало кто был интересен тем вечером. Мне скинули список гостей, но, хоть я и узнала многие фамилии, поняла, что сегодня мне ни с кем не хочется общаться. Почему? Ответ был до банального прост: вечером, сразу же после этого открытия, у меня должен был состояться новый урок магии. И после этого тревожного сна я ждала урока с нетерпением, потому что чувствовала, что готова. К чему? Сама тогда ещё не знала, но ожидала чего-то интересного.       Ян моих восторгов не разделял. Вообще, он выглядел уставшим, и, пока мы ехали, я старалась лишний раз его не трогать, только прильнула к его плечу и наслаждалась близостью. После этого доверительного утреннего разговора я была в романтичном настроении, но чувствовала, что Ян нескоро будет готов к такой же откровенности. Но пока и этого мне было достаточно. Новости о Кае, Софии и таинственном отце Яна и так были ошеломляющими! Вот только как бы узнать подробности? Ян ведь точно не захочет снова говорить на эту тему: очевидно, что это что-то слишком болезненное и поэтому жутко интересное!       Всю дорогу до центра мы молчали, но эта тишина не тяготила меня, было просто приятно провести время рядом с Яном. Не злым Яном, а расслабленным, хоть и уставшим.       — Как давно ты задумал открытие подобного центра? — спросила я, когда мы уже почти приехали, но застряли в вечерней пробке в центре города. — Вообще, зачем он тебе?       — Сказать честно, он не особо мне нужен, просто было свободное помещение в центре города, а потом появилась ты, и я хочу, чтобы ты вошла в литературный мир.       Ян лениво растягивал слова и чуть щурился на вечернее пузатое солнце, зависшее над раскалённым за день городом.       — Мне не нравится, как это звучит, — осторожно заметила я, и Ян, ожидаемо, чуть повернулся ко мне с недовольно приподнятой бровью. — Я никуда не спешу и, если честно, никогда не хотела быть профессиональным писателем и вообще публиковаться.       — Почему? — удивился Ян вполне искренне, и я решилась пооткровенничать.       — Ну… — всё же слова нашлись не сразу: — Потому что я боюсь, тогда потеряется вся ценность творчества. Я пишу для себя, для своего удовольствия, а не для кого-то… Даже не представляю себя на месте тех, с кем сегодня познакомлюсь.       — Правда? — хитро прищурился Ян и впился в меня внимательным взглядом: — Никогда-никогда не хотела ходить на интервью и раздавать автографы?       Я засмеялась и ничего не ответила. Все интервью и автограф-сессии пройдут завтра, сегодня же будет только официальное открытие и небольшой фуршет. Ян уже одобрил мне выходной на следующий день, чтобы я могла потолкаться среди посетителей и побывать на всех интервью, и даже без толпы охраны, всего лишь с Настасьей и Сашкой.       — Улыбайся и получай удовольствие. Поверь мне, все авторы сами побегут с тобой знакомиться, — заметил Ян, когда мы наконец-то подъехали.       — Чтобы угодить тебе? — не удержалась и немного съязвила я. Это уже начинало надоедать.       — Чтобы угодить тебе, а через тебя — мне. Улыбайся, — почти приказал он, и мне ужасно захотелось состроить гримасу, но пришлось сдерживаться.       Когда мы пришли, скучная, официальная часть уже почти подошла к концу, и на нас все откровенно глазели, заинтересованно перешёптываясь. Культурный центр был размещён в старом здании почти в самом центре, рядом было полно магазинов, поэтому книжный, расположенный на первом этаже, выглядел тут вполне уместно, на втором же расположился большой зал, подходящий для выставок и творческих встреч. Мы почти сразу же поднялись на второй этаж, где уже были подготовлены закуски и напитки. Ян сразу вручил мне бокал шампанского и разрешил гулять, пока он будет со всеми общаться.       Список гостей я успела изучить ещё дома, поэтому очень удивилась, увидев худенького мальчишку, раньше всех оказавшегося у столика с закусками.       — Привет! — конечно же, я мгновенно им заинтересовалась. — Ты с кем тут?       — С мамой, — пробурчал он, жуя бутерброд. — Привет.       Это он уже проглотил бутерброд и настроился на разговор. На вид ему было лет тринадцать-четырнадцать, и меня удивил озорной блеск в его глазах: он ничуть не смущался. Хоть его и одели в строгий костюм, очень похожий на школьную форму, но мальчишка выглядел отпетым хулиганом.       — И кто твоя мама? — искренне полюбопытствовала я.       — Писательница, — коротко ответил он и снова отвернулся к столику.       Я на секунду растерялась.       — Вижу, ты не первый раз на подобных мероприятиях?       — Ага, только первый раз так хорошо кормят. Ты сама-то не тупи, а то сейчас налетит творческая интеллигенция и ни крошки не оставит.       — Я больше по шампанскому, — улыбнулась я, поднимая бокал. — А я вот первый раз увижусь с писателями.       Мальчишка наконец-то заинтересовался и посмотрел на меня внимательным, оценивающим взглядом.       — А ты кто такая? Пишешь что-то?       — Нет, я со стороны организаторов, — расплывчато ответила я, понимая, что имя Яна спугнёт мальчишку. — Тебя как зовут?       — Миша. А ты?..       — Ева.       — Приятно, — машинально откликнулся мальчишка и перешёл к столику со сладким.       — Так твоя мама автор? Я её знаю?       — Возможно, — равнодушно пожал плечами Миша и затолкнул в рот три пирожных подряд. — Она автор женских романов.       Что-то настолько пренебрежительное было в его тоне, что я неловко улыбнулась. Женские романы я не любила, но не помнила, чтобы кто-то из приглашённых был автором подобных книг.       — Ты скажешь, как её зовут?       — Не-а. А то ты будешь смеяться.       Я не очень поняла, почему должна смеяться, но по вспыхнувшим ушам Миши поняла, что это его больная тема.       — Ну и ладно. Сам-то не пишешь?       — Пишу, — довольно кивнул мальчишка и зарделся, но уже от гордости.       Я его понимала: для автора, даже если он пишет «в стол», нет ничего приятнее, чем вопросы о его творчестве. Мальчишка мне нравился. Разговаривая с ним, я уже успела несколько раз оглянуться по сторонам и заметить пристальные взгляды, устремлённые на меня. Хоть я и узнала нескольких авторов, но не хотела с ними общаться хотя бы потому, что мне не нравились их работы. Среди приглашённых были даже две женщины-авторы, произведения которых я проходила по школьной программе, и я ещё помнила то странное ощущения отвращения и непонимания, вызванные этими работами. Бессюжетные истории, сконцентрированные на страдании героев, заставляли страдать и меня, и я не понимала причин их популярности.       — И о чём пишешь?       — О космических кораблях и других мирах! — гордо отчеканил Миша, но мельком посмотрел куда-то мне за плечо. Я машинально оглянулась, но не поняла, на кого он посмотрел. Очевидно, что заметил маму, но кто она? Теперь мне было действительно интересно.       — Давно пишешь?       Сама я начала писать с двенадцати лет, но, конечно же, ничего толком не закончила, поэтому понимала, что первые сотни страниц — лишь черновик для поздних работ.       — Давно, с девяти. Мама заставляла во всех конкурсах участвовать, — пробормотал Миша и вдруг юркнул в толпу, оставив меня в недоумении.       Причина его исчезновения была простой: ко мне направлялся Ян.       — Ты спугнул мальчишку, — засмеялась я.       — Не понимаю, зачем Мирослава его притащила! — фыркнул он, и я тут же вскинулась:       — Кто? Он сказал, что она автор романов, но имени упорно не называл.       Ян вдруг рассмеялся, громко, заразительно, и сразу же привлёк внимание. Мне не нравилось, что вокруг нас как бы случайно оказывались и так знаменитые авторы, оттискивая тех, кого я не узнавала в лицо. Будто им славы мало! Хотя слава их была сомнительной: многих я часто видела по телевизору, но не могла бы назвать не то что последней, вообще ни одной их книги, хоть и старалась следить за новинками литературного рынка.       — Она пишет исторические романы… Да вон она! Вон та блондинка в сером костюме, — кивнул Ян куда-то в угол, но я сразу же нашла женщину, на которую указывал Ян.       — Можно? — спросила я, сделав шаг в сторону, но Яну было уже не до меня: на него тут же налетели жадные до славы писатели, слишком долго ждавшие своей очереди. — Добрый день, — немного рассеянно поприветствовала я Мирославу, всё ещё не узнавая её.       На вид это была самая обыкновенная женщина за сорок пять, очень сильно смахивающая на скромную учительницу.       — Я знаю, кто вы! — загорелась она вдруг, и я удивлённо отстранилась: не ожидала, что меня могут узнать. — Вы Ева, невеста Яна Вронича.       Я не стала поправлять её, что я всего лишь девушка, но в голове сразу же появилась мысль, что только люди из мира магии знают мой истинный статус в жизни Яна. Очень уж не походила эта женщина со строгим уставшим лицом на ведьму!       — Немного неожиданно, что вы меня узнали, — смущённо ответила я.       — А я Мира Шевченко, но вы можете знать меня под псевдонимом Мэрри Конрой.       Вот теперь всё стало на свои места! Я знала эту писательницу! Более того, читала многие её романы.       — О! Я обожаю вашу серию о славянской ведьме! — кстати, звали ведьму тоже Мирой. — Будете писать ещё что-то в том же сеттинге? У вас отлично получился магический мир!       Да что уж там, многие мои знания о духах и магии славян были почерпнуты из её романов! И лишь теперь я посмотрела на неё внимательнее: откуда эта обычная женщина так много знает о магии? Никакой особой энергетики от неё не исходило.       — Удивительно, что вы читали мои книги! — действительно удивилась Мира. — Я ещё в университете начала собирать этнографические материалы о магии и за годы накопила достаточно материала, так что мало привнесла своего. А вы интересуетесь магией?       — Люблю фэнтези, — уклончиво ответила я, мгновенно напрягшись от вопроса. Психически здоровые люди такие вопросы не задают. И тут же вспомнила, как моя мама всю жизнь бегала по гадалкам и бабкам, доводя меня до белого каления. Именно поэтому я искренне ненавидела подобных шарлатанов.       — Мой сын обожает фантастику, но считает истории о магах бредом сумасшедших, — тяжко вздохнула Мира, взглядом выискивая сына в толке. — Сами пишете?       — Нет, — соврала я, не желая вдаваться в подробности.       — А что тогда привело вас сюда? — не особо церемонясь, спросила Мира. Смелела она быстро.       — Я поступила на факультет журналистики, и Ян приучает меня к разным мероприятиям.       Мира рассматривала меня всё пристальнее, и мне становилось неуютно. Я задала ещё несколько вопросов о её творчестве, желая перевести с себя внимание, как на помощь пришёл Ян.       — Ева, я хочу тебя кое-кому представить.       Мире он едва кивнул, и я не удержалась от вопроса:       — Слушай, а она не одна из ваших? — осторожно шепнула я.       — Из наших — это из кого?       — Из магов или, точнее, ведьм. Откуда она так много знает о древней магии?       Ян чуть нахмурился, но ответил холодно:       — Знаешь, магию не скрыть, она всё равно просачивается, так что неудивительно, что какие-то её следы замечают и обычные смертные. В каждом шарлатанстве есть доля магии, хоть сами шарлатаны этого и не понимают. А пока забудем об этом: я хочу представить тебя профессору Денисенко.       Последние слова он произносил уже громко и нараспев, привлекая внимание невысокого бородатого мужчины лет пятидесяти. Чуть выше густой седеющей бороды в паутинках морщинок сияли голубые, пронзительно яркие глаза. Профессор Денисенко улыбнулся, от чего его борода задвигалась, и я тут же расплылась в ответной улыбке. Теперь я поняла слова Макса о том, что я пожалею, что сомневалась в мнении Денисенко на мой счёт.       — А, вот и Евангелина! — воскликнул он. — Меня зовут Данила Алексеевич. Скорее всего, я буду у вас преподавать и точно буду принимать экзамены. Ну а пока учебный год не начался, я всего лишь журналист, публицист и автор нескольких романов.       — Ну-ну, вы скромничаете, — хохотнул Ян, пожимая руку Даниле Алексеевичу. — На вас держится вся современная литература страны.       Тут даже я покосилась на Яна, Денисенко же не менял своей тёплой, солнечной улыбки и, казалось, вообще не слышал Яна. Или не слушал.       — Не терпится начать учёбу? — спросил он у меня. — Кстати, вы ещё не пробовали печататься? Ну, хотя бы в интернете публикуетесь? Сейчас есть столько возможностей!       Моё равнодушие и к учёбе, и к публикациям, казалось, удивило его, но Денисенко не отступал:       — Ну ничего, у нас на факультете пишут все, атмосфера способствует. И сразу же приглашаю в книжный клуб: можно пообсуждать любые книги, даже свои собственные.       Он хитро мне подмигнул, и я мгновенно заинтересовалась. Книги я любила, но, к сожалению, всё чаще вынуждена была использовать лишь аудиоформат: удобно было мыть посуду или убирать в баре и одновременно слушать. Неужели я теперь смогу, даже должна буду много читать? Потрясающе! Вот именно то, о чём я мечтала: читать и писать! Что может быть лучше!       Видимо, я слишком воодушевилась мечтами, и они проступили на моём лице дурацкой улыбкой, которую сразу же отметил Данила Алексеевич. Он уже наклонился было ко мне, чтобы доверительно поведать что-то важное, но Ян его перебил:       — Я надеюсь, что Ева достаточно быстро освоится и в университете, и в литературном мире.       — У меня не так много времени, чтобы полностью посвятить себя творчеству, — огрызнулась я, остро взглянув на Яна.       Это из-за него и вечных, совершенно не нужных мне мероприятий у меня не оставалось времени даже на дневник, не то что на книгу, свою или чужую! Мне срочно требовалось разобраться со своим графиком, выделить себе часы отдыха и выходные дни, а то долго я так не выдержу.       — Вы ещё молоды, у вас всё впереди, и я рад чести сопровождать вас на этом пути, — ласково заметил Данила Алексеевич.       Я улыбалась в ответ на его лучистую улыбку и впервые чувствовала себя комфортно и спокойно. С такой поддержкой уже и не так страшно было идти в университет!       Но не одна я хотела пообщаться с Денисенко, на него то и дело поглядывали, и Ян почти силой оттащил меня от него.       — Откуда ты его знаешь? Он тоже из ваших?       — Ева, прекрати говорить это «из ваших», как минимум, из наших, ты тоже в этой когорте. А вообще, нет, он не маг и никак не связан с магическим миром. А познакомил меня с ним один мой ученик, его бывший студент, абсолютная бездарность, зато готовый на всё, лишь бы получить глоток славы.       — И ты помог ему? Сделал известным писателем?       Ян усмехнулся, и я догадалась, что всё не так-то просто.       — Нет, мотивы у него были так себе: он хотел не просто обойти Денисенко, но и подставить его в итоге, украсть его работу и его же обвинить в плагиате. Я бы помог ему, мне было несложно, потому что он действительно очень предано мне служил, но он совершил ошибку: познакомил меня с Денисенко. Ну а ты его видела! Это настолько светлый человек, что даже я не смог пойти на подлость против него. Так я и лишился хорошего помощника, но приобрёл… хм, я могу даже отчасти назвать его наставником. Хоть, признаюсь, порой он слишком просветлённый для меня, но злиться на него невозможно.       — Да, он мне тоже понравился. Теперь даже в универ захотелось, — ляпнула я и тут же пожалела об этом.       — А до этого не хотелось? — подозрительно прищурился Ян, и я растерялась:       — Не очень хотелось, всё-таки это столичный вуз, да я и старше, чем обычные первокурсники, да и вообще… Я не чувствую себя достаточно способной для этого вуза!       — Никогда не сомневайся в себе. В конце концов, ты сама туда поступила, да ещё и на бюджет, Макс написал лишь скучное эссе.       — И всё же… Я бы не поступала на этот факультет, ты же знаешь!       Ян посмотрел на меня так, что в его тёмных глазах мелькнули усталость и бесконечное терпение. Он явно сдерживал какую-то колкость, и я улыбнулась примирительно:       — Но теперь я буду стараться, чтобы не подвести тебя и профессора Денисенко!       — Лучше себя не подведи, — устало выдохнул Ян и повёл меня знакомиться с самыми назойливыми писателями.       

***

      Всё повторялось: тот же кабинет Любавы, так же Ян сидел на софе, а я на стуле, вот только теперь я медленно, маленькими глоточками пила чай. Любава не сводила с меня глаз.       — Как вам ваш чай? Вы пили его перед сном? — спросила она, когда терпение её покинуло, но Ян строго на неё посмотрел, и Любава смущённо умолкла.       Чай был слишком горячим, и я взяла паузу, чтобы подуть на него и рассказать Любаве о необычном опыте. Пусть Ян и не в настроении, но это касалось меня, так что мне решать: рассказывать или нет.       — Пила, и мне приснился сон.       Любава всплеснула пухлыми руками, унизанными перстнями, но промолчала: Ян всё ещё смотрел на неё и на меня с недовольством.       — Мне приснилась большая птица. Это и есть мой дух-проводник?       — Да, конечно, — закивала восторженная Любава. — Какая она?       — В полёте грозная, но на земле очень неуклюжая. Но когда она на меня посмотрела… — я замялась, мне сложно было подобрать нужные слова, чтобы описать то странное чувство. — Мне было очень больно, но это была исцеляющая боль.       Ян начинал хмуриться, Любава же едва могла усидеть на месте от волнения.       — После этого сна мне всё кажется таким ясным, понятным…       Любава меня перебила:       — Это, скорее, влияние чая. Многие ученики после первого раза чувствуют что-то подобное. Но видели ли вы хоть какую-то подсказку о том, какие именно ваши способности стоит развивать?       Я замялась, и Ян тут же за это вцепился: он посмотрел на меня с такой нехорошей ухмылочкой, что мне стало душно.       — Я видела только туман и травы, покрытые инеем. Больше ничего.       — Значит, надо подождать. Ваш дух-проводник обязательно всё вам покажет, нужно лишь терпение.       — И время. А времени у нас нет, — сердито оборвал Любаву Ян. Этим вечером он раздражался слишком быстро. — Может, травы и были подсказкой? Не хочешь освоить профессию травницы?       В его голосе было столько яда, что я не решилась отвечать, только недовольно закатила глаза. Снова Ян недоволен! Впрочем, я уже почти привыкла к его пренебрежительному отношению к моим интересам.       — Моё мнение: у Евы природный талант к травам, и не стоит его обесценивать! — Любава вдруг повернулась к Яну и посмотрела на него строго, как учительница на обнаглевшего ученика. — Она могла бы готовить вам отличные исцеляющие средства либо же яды, как вам более угодно.       Ян фыркнул, но не промолчал:       — С удовольствием выслушаю ваши предложения, какие таланты ей стоит развивать? Возможно, я смогу поделиться с ней какими-то умениями?       — Отбрасывая умения стихий? — язвительно уточнила Любава.       Я сидела молча и очень тихо пила чай, ошеломлённая внезапной перепалкой. С одной стороны, это было интересно, с другой — было немного обидно, что никто и не думает спросить, чего же хочу я. Хотя, признаться, я ничего особо не хотела.       — Отбрасывая умения стихий, пока вы не найдёте точное описание обряда стихий.       — Это не так-то легко, вы же знаете! — огрызнулась Любава.       — А почему? — вклинилась я машинально и не подумав.       Ян вздохнул:       — Ева, я же говорил уже тебе: стихийницы не переживают этот обряд, а без него невозможно полностью подчинить все стихии. В общем-то, даже у меня есть ученики, способные управлять огнём, например, я же неплохо управляюсь с воздухом, как ты видела, я летаю, и признаюсь, это не потребовало у меня особых усилий.       — Но у меня не получается работать ни с одной стихией. В общем-то, у меня вообще ничего не получается.       — Ева, не начинай, — фыркнул Ян, и тут вмешалась Любава:       — Ян Дмитриевич, не могли бы вы оставить нас на часик?       Неожиданно для меня Ян вышел из кабинета молча! Я ещё пялилась ему вслед, когда Любава вдруг подвинула стул ко мне.       — Если желаете, я могу посвятить вас в тайны всех природных ингредиентов. С вашим природным даром усиления вы сможете превратить их в мощнейшие средства! — восторженно шептала Любава, доверительно наклонившись ко мне и обдавая волнами сладких духов.       Мне потребовалось усилие, чтобы промолчать. Я отстранилась и снова спряталась за чашкой чая. От него мне было горячо, жар поднимался от желудка к голове, вызывая странное чувство: одновременно всё было так просто, но мысли мелькали быстро, сменяясь, как картинки калейдоскопа, и я не могла поймать ни одной.       — С вами всё хорошо? — спросила Любава, не догадавшись отстраниться и выпустить меня из душного облака её духов.       — Не очень. Этот чай…       — Вот о чём я и говорила! Давайте попробуем для начала что-то из стихий? А потом, если не получится, я подберу вам что-то очень простое, что умеют почти все новички.       Я даже не буду описывать мой мучительный провал: ни с огнём, ни с водой у меня снова ничего не получилось, хоть я и промучилась с ними почти всё отведённое время. С каждой новой неудачей я нервничала всё больше, хоть и чувствовала, что меня распирает от внутренней силы. Только когда у меня снова пошла кровь носом (хоть и немного, всего две капли), Любава сжалилась и вдруг достала колоду обычных игральных карт, правда, изрядно потрёпанную.       — Мы будем гадать? — спросила я, сдерживая хихиканье. Сразу же вспомнилось, как сердито смотрел Ян на колоду карт, которую я забрала из его закромов.       — Нет, — рассмеялась Любава, — хоть я и знаю, что вы выбрали карты Таро. Кстати, вы уже пробовали с ними работать?       — Нет, и я совершенно не понимаю их значения, — ответила я, почему-то застыдившись.       — О, это мелочи! — вдруг отмахнулась Любава. — Значение карт необходимо знать лишь шарлатанам. Если у вас есть способность к предвидению, вы сможете получать нужные знание, образы, видения, лишь глядя на картинки. Сосредоточьтесь, задайте картам вопрос и позвольте им говорить.       Рассказывая это, Любава бесконечно тасовала карты, так ловко и быстро, как профессиональный шулер.       — Я попробую, — кивнула я в нетерпении: ужасно хотелось узнать, что задумала Любава.       Как оказалось, ничего такого.       — Я достаю карту, вы её называете, быстро и не думая, я показываю. Понятно?       Признаюсь, я не особо верила, что хоть это у меня получится, но меня переполнял азарт и всё получилось! Если вначале я честно думала, что угадываю, то дальше уже не могла поверить в происходящее: я правильно назвала все карты! Все до одной!       На мой смех в комнату вошёл Ян — его явно привлекла вспышка моего веселья.       — Что у вас тут происходит? — спросил он с напускной строгостью.       Любава круто повернулась к нему с довольной улыбкой.       — У Евы проклюнулась интуиция. Конечно, не стоит исключать и влияние чая, но и без этого она бы справилась, я уверена. Так что можете подобрать ей какое-то умение, связанное с ментальными способностями.       — А стихии?.. — спросил Ян, и по его взгляду я поняла, какой ответ он ожидает.       Что ж, он не ошибся: со стихиями у меня был полный провал. Услышав подтверждение от Любавы, Ян остался доволен.       — Нам пора домой. Уже и так глубокая ночь, — постановил Ян и увёл меня в квартиру.       Такой быстрый способ перемещения до сих пор меня удивлял, поэтому я не сразу ощутила, что урок закончен и я оказалась дома. Возможно, дело было в том, что всё ещё действовал чай, но я была полна сил и с удовольствием продолжила бы обучение.       — Я не думаю, что тебе стоит снова пить чай. Ты ещё от той порции не отошла, — хмурился Ян, быстро проходя в свою спальню.       Я шла за ним почти вприпрыжку. Настроение у меня было прекрасным, возможно, из-за того, что у меня получилась такая мелочь, как угадывание каждой карты.       — Так что там со способностями? Что-то мне подаришь? — спросила я, повисая на шее у Яна, не успевшего даже снять галстук.       — Я попытаюсь, но боюсь, что с тобой не получится так просто, как с учениками, у которых вообще нет никаких способностей.       — А вдруг у меня и нет никаких способностей? — хихикнула я, не разжимая рук. Конечно же, я хотела, чтобы он взялся меня переубеждать, но Ян на это не повёлся.       — Ева-Ева, — пропел он, отстраняя меня и легонько касаясь кончиками пальцев моих висков. — Закрой глаза и постарайся ни о чём не думать.       Он коснулся лбом моего лба, и я почувствовала странное колючее чувство в голове. Длилось это недолго, но после этого голова стала тяжёлой, и я едва устояла на ногах, когда Ян меня отпустил.       — Вот и всё. Теперь посмотрим, приживётся ли дар.       — А какой он?       — А вот ты мне и скажешь, когда поймёшь, — хитро улыбнулся Ян и не ответил даже после нескольких поцелуев. — Собирайся спать! У тебя был тяжёлый день.       Я так и не поняла, отчего мне так резко захотелось спать: от усталости, от усыпляющей магии Яна или от нового дара, ещё не укрепившегося во мне. Но уснула я быстро и была готова к новому сну.