Ева. Госпожа

      Что ж, наверное, это была первая ночь, когда я жалела, что проснулась и мой сон прервался. Чай подействовал: мне снова снилась птица, но на этот раз я точно знала, куда она меня привела. Я бывала в этом месте не раз и с друзьями, и одна.       Но начиналось всё, как обычно, странно: я оказалась в бесконечной степи, где густой молочный туман уходил к горизонту, покрывая невысокую голубоватую траву. Птица парила в сероватом предрассветном небе, казалось, бесцельно, но я внимательно следила за ней взглядом. Всё ждала, куда же она меня приведёт. Теперь мне уже не было мучительно больно на неё смотреть, я даже любовалась широким размахом крепких крыльев, грациозностью движений, лёгкостью, с которой она пронизывала воздух… Я так и не поняла, что это за вид, потому что никогда не видела подобной птицы, хоть и не исключала теперь, что она могла быть из моего родного региона. Зато теперь в слабом предрассветном свете я разглядела, что птица не серая, а всё же светло-коричневая, но деталей не видела.       Стоять посреди степи было приятно: я никогда не видела подобных рассветов, поэтому просто наслаждалась нежно-розовым солнечным светом, рассеивающим серость. Птица же куда-то направлялась, и я последовала за ней. Картинка резко сменилась: я оказалась в сосновом лесу, уже хорошо прогретом солнцем, лучи которого проходили между высоких стволов и раскидистых веток. Под ногами была редкая трава, с трудом закрепившаяся на горячем золотистом песке, покрытом толстым ковром из сосновых иголок и шишек. Я мгновенно догадалась, где нахожусь: это была часть высаженного вручную соснового леса возле моего города. Заметно было даже часть дороги, и я поняла, что это настолько близко к городу, что я часто бывала здесь, даже порой приходила сюда сама. Но где же птица?       Птица не отлетела от меня далеко: уютно устроилась на низкой ветке разлогой сосны и с удовольствием разделывала клювом небольшую змею, не особо отвлекаясь на меня. Я решила ей не мешать и села на торчащий из земли корень огромной старой сосны, разувшись и засунув ступни в горячий золотой песок. Теперь я могла рассмотреть птицу во всех деталях, и она напомнила мне ястреба и почему-то курицу. На курицу она была похожа пёстрым коричневым оперением, это только живот и грудь у неё были серыми, чтобы сливаться с небом, сверху же она была темнее и ярче. Крепкие цепкие когти, загнутый клюв, небольшое тело — этим она была похожа на ястреба, но я всё равно не могла отделаться от мысли, что она какая-то нелепая и неуклюжая.       Птица, казалось, вообще забыла обо мне, и я даже во сне усомнилась: а есть ли хоть какой-то толк от такого духа-проводника? В любом случае, мне было приятно вновь оказаться в родных местах, пусть даже и во сне. Мне казалось, что я даже чувствую свежий, бодрящий запах сосен, разогретой на солнце смолы, горячего песка…       Проснулась я от звука будильника и недовольно завозилась. Было обидно, что сон оборвался так быстро. Пока я зло закутывалась в простыню, Ян выключил будильник и чмокнул меня в кончик носа.       — Я уже почти привык, что ты с утра злая, но сегодня особенно! — засмеялся он. — Что-то плохое приснилось?       Я, безумно довольная тем, что Ян остался со мной до утра (ну, или же просто пришёл под утро), прильнула к нему и заулыбалась. Сон растаивал, но от него оставалось тёплое, трепетное чувство, похожее на первую влюблённость, и я спешила поделиться этим чувством с Яном — вечно холодным и колючим.       — Мне снился прекрасный сон!       — В нём был я? — перебил меня Ян, и я едва сдержалась от недовольной гримасы: ну он как всегда!       — Нет, в нём снова была птица, но мы были в моём лесу, я даже могу привести в то место, которое мне снилось. Я наконец-то рассмотрела её: она похожа на ястреба и во сне ела змею.       — У тебя очень странный дух-проводник! Что у вас общего?       Даже не поднимая головы, я поняла, что Ян хмурится. Что ж, похоже, моё хорошее настроение не смогло его смягчить.       — Мне кажется, он из моего региона. Ну, то есть эта птица водится в моём регионе.       — Мне всё это не нравится.       Вот тут я уже подняла голову и заглянула Яну в лицо. Красивый, зараза, даже когда вот так недовольно хмурится.       — Почему?       — Потому что всё опять приводит к твоему региону, а ты ведь знаешь, что там всё переполнено духами. Только дай им волю, они снова будут болтать о том, что ты должна быть стихийницей, а этот разговор мы закрыли. Ведь закрыли же?       Ян выжидал ответ, но я вместо этого задала вопрос:       — А как же Любава? Не говори, что она не ищет информацию о стихийницах!       Ян фыркнул:       — Ищет, но только для того, чтобы убедить тебя не лезть в это дело. Это настолько древняя и сильная магия, что она способна уничтожить простого смертного за… ну, за очень короткое время. Я не хочу, чтобы ты умерла или сошла с ума, играясь с силами, которые тебе не под силу.       Ян запутался в словах, понял это и разозлился. Лежать спокойно он больше не мог, поэтому встал и даже сердито распахнул шторы. Правда, сразу же об этом пожалел: яркий летний рассвет заполнил всю комнату, и я радостно вскочила, подбежала к Яну и обняла его, пока он не успел повернуться от окна и продолжить возмущаться.       — Я буду очень осторожной. Если это действительно будет опасно, я отступлю, обещаю. Но если я почувствую, что смогу, я всё же попробую. Но ты ведь сможешь мне помочь?       — Не смогу, — он оставался напряжённым даже в моих объятиях. — Это магия, недостижимая для меня, я не смогу даже приблизиться к ней, не то что освоить хоть что-то. Так что ты останешься одна на этом пути.       — А Любава? А духи? Они ведь не просто так меня к этому подталкивали?       — Никогда не верь духам! — Ян так разозлился, что даже выбрался из объятий, взял меня за руки и заглянул в глаза: — Никогда, ни при каких обстоятельствах не доверяй им! Они не понимают ценности человеческой жизни и легко играют судьбами. Ты и не поймёшь, как они тебя используют и выкинут!       Мне не понравилось, что он сказал, а главное, как. Обида на духов была слишком явной, и мне стало не по себе. Но я заставила себя смотреть прямо ему в глаза.       — Я обещаю, что буду очень осторожной и… Ну, я попытаюсь тебя не огорчать. Правда, это всё, что я могу тебе обещать.       — Ну для тебя это уже нечто! — хмыкнул Ян, но остался доволен.       Когда он ушёл собираться, я случайно заметила дату в телефоне, и меня осенило: уже прошёл месяц со смерти Кристины, а я ведь даже не была на кладбище! Это, конечно, не сорок дней, но и особо светиться не хотелось, так что я решилась поехать сегодня. Если Ян отпустит, конечно. Кроме того, я помнила, что хотела попасть на встречи с писателями, так что если ехать на кладбище, то только с утра, поэтому я помчалась к Яну и нашла его на любимой маленькой кухне с чашечкой кофе.       — Что случилось? — вздохнул Ян, недовольный моим слишком уж взволнованным видом.       — Я хотела бы поехать на кладбище!       — Не думал, что тебя интересует некромантия, — хмыкнул Ян, и я на несколько мгновений растерялась.       — Кристина! — напомнила я, догадавшись, что он совсем о ней забыл. — Уже месяц со дня её смерти, а я так и не была на её могиле.       — Кошмар какой, — язвительно заметил Ян, пригубив кофе. — И как же ты справишься, не увидев её могилы?       — Ян, прекращай, — предупредила я его и голосом, и взглядом, потому что тема Кристины явно его задела. — Я поеду с Сашкой, или ты пошлёшь со мной Макса?       — Без Макса ты так далеко не поедешь. Только недолго, хорошо? Он мне сегодня нужен.       Чтобы не расставаться на плохой ноте, я обняла и поцеловала Яна, и ещё раз пообещала, что буду очень осторожной. В конце концов, Ян ведь не просто так переживает!       Макс был не в настроении. Даже то, что мы уже привычно заехали в фастфуд за завтраком и кофе, не расположило его к этой поездке.       — Я с тобой поправлюсь, — фыркал он, хотя я не заставляла его брать два круассана и маффин.       — А с Яном ты обычно не ешь?       — С Яном я обычно пью. А ем в ресторанах.       — Ты ведь не из-за этого злишься, — мягко начала я, поглядывая в зеркало заднего вида. За нами ехал голубой Порше, в котором были Сашка и Настасья, и ещё две машины с моей охраной.       — Не из-за этого, — быстро сдался он, и я догадалась, что его злость была напускной. — Но и не из-за Кристины. А из-за того, что там снова будет очень много солнца. В Киеве вообще слишком много солнца! Быстрее бы осень…       — Почему ты так реагируешь? Ты же не вампир!       Макс покосился на меня, но снова уставился на дорогу. Кладбище было далеко, и я понимала, что жара всё равно нас застанет, как бы мы ни спешили.       — Не вампир, но и не светлый. Это только тебе хорошо от солнца, впервые вижу, чтобы от него буквально заряжались.       — Ага, как солнечная батарея. Я знаю.       — Странно, что тебя это не удивляет.       — Я думала, это нормально. Я же говорю, так было всегда. Хорошо, что у меня дома обычно достаточно солнца и редко бывает пасмурная погода. А вот когда ноябрь… Вот тогда я сонная всё время.       Я задумалась, но всё-таки решилась спросить:       — А от чего заряжаешься ты?       Макса почему-то мой вопрос смутил, и он долго подбирал слова. Я даже решилась предположить:       — Как Ян? От живых людей?       — Не как Ян. Только отчасти, я тоже могу брать силы девушек, с которыми… встречаюсь. Но в основном Ян даёт мне силу напрямую.       Я оценила то, с какой тщательностью Макс подбирал слова, и продолжила предположения:       — А от меня ты можешь зарядиться?       Макс совсем смутился и даже немного покраснел.       — Могу. Но больше не буду, иначе Ян меня убьёт.       — Но если будет какая-то критическая ситуация, я смогу тебе помочь?       Макс покосился на меня и сказал со вздохом:       — Давай постараемся, чтобы у нас не возникло критических ситуаций.       Я ничего не могла обещать, но пока мне было на что отвлечься. Мне повезло, что Макс знал, где именно была похоронена Кристина, так что он ловко проходил между рядами, уводя меня неожиданно далеко. Сашка топтался за мной, неся огромный букет роз, Настасья же шла рядом, и я видела, как её разрывало от любопытства, так что опередила её вопрос:       — Это моя двоюродная сестра. Ян и Макс были с ней знакомы. Она… У неё были проблемы с психикой, и она покончила с собой месяц назад. Я не смогла её уберечь.       Настасья понимающе молчала, Макс же криво улыбнулся, но ничего не сказал. Моя версия его явно устраивала.       Мы шли по новым участкам кладбища, где были только свежие могилы с крестами, заваленные венками и живыми цветами, и я удивлялась тому, как много людей умерло всего лишь за месяц! Но больше я удивилась, когда увидела две слишком знакомые фигуры возле могилы, почти полностью скрытой розами. Я мгновенно узнала своих дядю и тётю. Смерть единственной дочери, несомненно, подкосила их. Тётя, очень красивая, ухоженная женщина, теперь как-то посерела и постарела. Дядя же был совсем седой, и я оробела настолько, что не смогла сделать и шагу, что не укрылось от Настасьи с Сашкой. Макс же шагал как ни в чём не бывало, мне же ужасно не хотелось их сейчас видеть.       Но случилось кое-что, что меня шокировало больше, чем встреча с родственниками: их реакция. Они оглянулись, заметили нас и болезненно улыбнулись. Но я догадалась, что меня они не узнали!       — Вы друзья Кристины? — спросил дядя, глядя на Макса и упрямо игнорируя меня.       — Да, — коротко кивнул Макс, и дядя остался доволен:       — Что ж, не будем вам мешать.       Они быстро ушли, пройдя буквально в двадцати сантиметрах от меня, и я долго стояла в недоумении.       — Это ты что-то сделал?       Макс не услышал меня или же сделал вид, и мне пришлось повторить.       — Я. И очень давно. Они не узнают тебя, даже когда видят в новостях. Не уверен, что они вообще помнят о том, что у них есть племянница.       — Слушай, а ты не мог сделать точно так же с моей мамой?       — Зачем? Чтобы она забыла о тебе?       — Да нет же! Чтобы не узнавала меня в новостях и журналах! Я столько из-за этого наслушалась!       И всё же на кладбище мы приехали не для разборок. Я забрала у Сашки цветы, и все мои сопровождающие оставили меня у могилы, отойдя на приличное расстояние. И всё равно, даже глядя на фотографию, прикреплённую к кресту, я не могла поверить, что Кристина… здесь. Лежит здесь, в гробу, и её тело… Её тело больше не живое и прекрасное. Наверное, только тогда смерть догнала меня и ударила по затылку. Я застыла и даже не замечала, что плачу: слёзы просто текли по щекам.       Холодный ужас охватил сердце и сжал его: во всём виноват Ян. Только он один. Я пыталась защитить Кристину от его пагубного влияния, но не смогла, да и не могла бы. Я и сама находилась в плену его очарования и откровенной магии.       А теперь… Почему я всё ещё с ним? Простила ли я ему смерть сестры? Девушки, с которой особо и не была близка, на которую часто злилась и к которой лишь на короткое время успела привязаться. Но успела ведь! И не могла не злиться на Яна за то, что он натворил. И особенно за то, что ему было плевать на Кристину, сегодня утром он даже разозлился, когда я вспомнила о ней. И это он-то говорил, что духи не понимают ценности человеческой жизни?       На этот раз я была внимательнее: я почувствовала появление Кая до того, как увидела его. Он вынырнул из-за ближайшей могилы и оказался между мной и Максом, мгновенно испугавшимся — от ужаса его лицо буквально перекосилось.       — Макс, без паники, — поспешила успокоить его я. Конечно же, это не помогло, но Макс не делал резких движений, возможно, у него были какие-то указания на такой случай. — Что-то ты зачастил.       Кай насмешливо фыркнул и демонстративно закатил глаза. Я же осматривала его и удивлялась: как ему не жарко! Солнце уже поднялось достаточно высоко и ощутимо припекало. Даже я — та ещё любительница солнца — уже хотела быстрее оказаться под кондиционером. Воздух накалялся, и я ожидала, что он скоро поплывёт рябью полуденного зноя.       Кай, казалось же, вообще не чувствовал жары. Он снова был весь в чёрном, даже рубашка была хоть шёлковой, но идеально чёрной, а на кожаную маску и перчатки даже страшно было смотреть.       — Надо было — вот и пришёл. А ты что-то медлишь. Я думал, что встречу тебя уже стихийницей, а ты ни на каплю не приблизилась к этому, — Кай недовольно покачал головой и цокнул языком.       Макс же приближался медленно, как осторожный кот.       — Ева, не разговаривай с ним! Иди сюда! — приказал он, но Кай повернулся, и Макс остановился, будто напоролся на стену.       — Не подходи, мальчишка! — захохотал Кай. — Я пришёл не к тебе. Забирай своих слуг и пойди прогуляйся. Пока я добрый и не разозлился.       Кай кривлялся, его голос был слишком театральным, но угроза была явной, и я поступила импульсивно: подскочила и потянула его за руку, отвлекая от Макса. Кай удивился и даже заинтересовался, во всяком случае, он повернулся ко мне, изучающе посмотрел и довольно улыбнулся:       — О, какие мы смелые! Тогда, может, ты будешь достаточно смелой, чтобы выслушать меня?       Он взмахнул второй рукой, и я услышала звон в ушах: все остальные звуки будто отрезало, кроме голоса Кая, наклонившегося ко мне:       — Когда же ты осмелишься быть собой и перестанешь идти на поводу у Яна? Почему ты больше не видишься с духами? Ты же живёшь у реки! Они ждут тебя! Ты им нужна! Ещё немного, и они подумают, что потеряли тебя, что ты ушла к Яну.       — А я не ушла к Яну?       — Ева, — усмехнулся Кай, растягивая чёрные губы в широкой улыбке. — Ты же понимаешь, о чём я! Я не знаю, чего от тебя хочет Ян, зато точно знаю, чего не хочет: он не позволит тебе быть стихийницей.       Я уже давно отпустила руку Кая, и он ко мне не прикасался, хоть и не отстранялся.       — А тебе это всё зачем? — подозрительно уточнила я, вспоминая предостережения Яна.       — Мне? Да незачем, просто ты мне нравишься больше, чем София. Не хотелось бы, чтобы Ян и тебя уничтожил. Ты интересная. Если постараешься, даже станешь стихийницей, а это огромная редкость.       Меня его откровенность удивила, но всё же я разозлилась:       — Я тебе животное в зоопарке, что ли? Вы с Яном меня уже достали! Можно я сама разберусь, чем хочу заниматься?       Кай захохотал так, что я отступила на шаг. Он всегда пугал меня своей непредсказуемостью.       — Вот так-то лучше! Я не хотел бы на тебя давить, но Ян тебя предупреждал, что тебе угрожает опасность? Не смотри на меня так: не от меня. Мне незачем тебе вредить. Но тебя уже заметили, будь осторожна! Вижу, у тебя полно охраны, но, поверь мне, даже через неё они смогут к тебе добраться.       — Кто? Кто «они»? Кому я понадобилась?       — Увидишь, — как-то сердито кинул Кай. — Но будь осторожной! И передавай привет Яну.       Звон в ушах прошёл в тот же момент, когда Кай исчез, просто растворился в воздухе. Вот только мне сразу же стало плохо, и первой ко мне подбежала Настасья.       — Как вы?       Мне было откровенно плохо, как и Максу. У него шла кровь носом, и он с трудом мог стоять на ногах, я же едва не падала, настолько кружилась голова. Так мы и дошли до машин: Макса вёл Сашка, меня — Настасья. Вокруг нас тут же засуетились ведьмы из моей охраны, и даже Макс не сопротивлялся их помощи.       — Что он тебе говорил? — простонал он, когда наконец-то смог говорить.       — Ты не слышал? Если честно, то почти ничего нового. Разве что сказал, что мне угрожает опасность, потому что меня уже заметили. Вот только не сказал, кто.       — И из-за этого надо было всех глушить? — фыркал Макс, всё ещё бледный и даже серый.       — Слушай, что толку с моей охраны, если Кай может просто их вырубить? — спросила я, и женщина, колдовавшая надо мной с пучком сухой травы, обиженно фыркнула.       — Это не против Кая. Как ты могла заметить, мне очень повезло, что он решил меня не атаковать. Иначе ты бы со мной не разговаривала.       Мне стало не по себе. Макс, обычно вспыльчивый и язвительный, теперь был погрустневшим и очень уставшим и говорил о Кае с удивительным смирением. Неужели Кай настолько опасный? Что ж, тогда мне тоже повезло, что он настроен ко мне… по-дружески? Что-то вроде того. Во всяком случае, я ему пока интересна, и это значит, что он сохранит мне жизнь. Пока что.       — Ян будет в ярости, — выдохнула я, когда поняла, что Макс не в состоянии сесть за руль и нам не удастся скрыть случившееся. Да и Макс не собирался этого делать.       — Ага, снова ты будешь виновата! — вдруг подленько хихикнул он, и я с трудом сдержалась, чтобы не стукнуть его, хотя бы чуть-чуть! Но выглядел он слишком измученным даже для того, чтобы злиться на него. — Если бы ты не скомандовала ехать на кладбище…       — То Кай поймал бы меня в другом месте. Он не в первый раз ко мне приходит.       — Правда? — Макс разволновался так, что у него снова потекла кровь.       — Ян тебе не говорил? Что ты вообще знаешь о Кае?       Я кивнула ведьме, чтобы она оставила нас одних, и подсела поближе к Максу. Мы сидели на задних сиденьях и тихонько переговаривались, хоть и отчётливо ощущали на себе любопытные взгляды.       Макс немного помолчал, явно взвешивая слова и рассчитывая, что вообще можно мне сказать.       — Давай сначала ты расскажешь, что известно тебе?       — Я знаю о Софии, мне Ян рассказал, и там были как-то замешаны Кай и отец Яна? — медленно проговорила я, понимая, что, в общем-то, ничего толком и не знаю. — Но о Кае Ян не распространяется особо.       — Ну и мне он толком о нём не рассказывал, пока Кай не стал приходить к тебе. Тогда он сказал, чтобы я следил, чтобы Кай к тебе не приближался.       — И что, получилось? — хихикнула я, но тут же прикусила язычок, заметив, как нахмурился Макс. — Прости, я не хотела. Но ведь Кая действительно мало кто может остановить. Разве что Ян?       — Разве что Ян, — повторил за мной Макс и устало вздохнул: — Но я всё равно получу от него за сегодняшнюю ситуацию. И ты тоже, скорее всего. Что ещё тебе говорил Кай? Что он вообще хотел?       — Ничего особенного. Он часто так делает: просто приходит и дразнится. Но я ведь уже сказала: он предупредил, что кто-то меня заметил и теперь я в опасности.       Макс был прав: получили мы оба. Я очень хотела избежать этого и как можно быстрее уехать в культурный центр, где уже начались выступления писателей, но Макс не позволил мне сбежать и потащил за собой в кабинет к Яну в одном из его офисов.       — Ну и что это было? — хмуро начал Ян, которому, очевидно, уже всё доложили. — Ева, ты можешь хоть один день прожить без проблем?       — А я-то тут при чём? Ты так говоришь, будто я приглашала Кая! — мгновенно ощетинилась я.       Почему Ян вообще меня обвинял? Я нахмурилась, сложила руки на груди и отошла к окну, отвернувшись от Яна. Нечего на меня наезжать!       — Тогда почему он продолжает к тебе приходить? Что он хотел на этот раз?       Голос Яна был слишком ядовитым, но я понимала, что это злость от бессилия, поэтому пока сдерживалась, только коротко повторила предостережение Кая. Правда, умолчала о стихийницах: эта тема пока была под запретом, и я не хотела лишний раз её поднимать.       — Не думаю, что кто-то может тебе навредить! Он просто тебя запугивал, — пробурчал Ян, и я сдалась и подошла к нему.       — Нет ничего плохого в дополнительной осторожности, хоть я и не понимаю, как мне могут навредить, когда рядом ты или куча охраны.       Стоило мне обнять его и немного поворковать, как Ян растаял.       — И всё это не помогает держать Кая на расстоянии, — всё же бурчал он, но голос его потеплел. — Ева, не хочешь остаться дома? Там безопаснее всего.       — Ну пожалуйста! Ну ты же отпустил меня!       Пришлось немного поканючить, чтобы Ян смилостивился. В общем-то, он был не так сердит, как это бывало обычно, скорее, выглядел очень уставшим, и я поспешила уйти раньше, чем он снова начнёт психовать.       Лично меня встречи с Каем пугали меньше, чем раньше, и уж точно меньше, чем следовало. Возможно, именно поэтому я легкомысленно поехала на встречи с писателями, куда, кроме меня, пошли ещё и Настасья с Сашкой. Остальную же толпу охраны пришлось оставить у входа.       — Я вообще не понимаю, какой в них смысл. Просто таскаются за мной и занимают кучу места.       — Лучше, чтобы они просто таскались и никогда не пригодились, — заметил Сашка, и я даже удивилась его многословности, но не могла не согласиться с ним.       В любом случае, о Кае я быстро забыла, все мои мысли были о духах. Кай всё же был прав: давненько я их не встречала! А ведь мавка и русалка говорили, что я могу позвать их в любом месте, где есть вода или деревья. И у меня уже было подходящее место: прямо перед огромным многоквартирным домом Яна!       Но пока что мне не давали спокойно подумать об этом: в огромной толпе обычных людей, пришедших к любимым авторам, сами авторы без проблем меня узнавали и старались выловить, но первой это удалось сделать Мирославе.       — Вы всё-таки пришли! — слишком громко воскликнула она, мгновенно отжимая от меня Настасью и даже Сашку. — К кому-то конкретно или просто так?       Я заподозрила, что ей хочется услышать своё имя, и вежливо улыбнулась.       — Просто так, но я хотела купить парочку ваших книг…       — О ведьме Мире? — хихикнула она. — Я на секундочку!       Она ускользнула так же быстро, как и появилась, и я успела спросить Настасью:       — Что о ней думаешь?       — Слышу в вашем голосе подозрение. Она вам не нравится? — осторожно уточнила Настасья, провожая писательницу внимательным взглядом.       — Я не могу понять, откуда ей столько известно о ведьмах и духах! После её книг Любава не особо смогла меня удивить.       — Я не вижу в ней ничего подозрительного, — пожала плечами Настасья, но голос её звучал чуть виновато, — но она очень хочет вам понравиться.       Это я и сама видела. Вернулась Мира со стопочкой из трёх книг.       — Новое издание! Я вам подписала, чтобы вы не стояли в очереди.       Книги я сразу же сгрузила Сашке, но от Мирославы не смогла так быстро отвязаться. Она наперебой трещала о своих старых и новых книгах, о персонажах, об идеях, и я почувствовала, что у меня от неё кружится голова и я ничегошеньки не понимаю. Спасла меня Настасья: просто взяла за локоть и потянула в другую сторону, якобы поближе к начавшему презентацию писателю.       — Как вы? Всё нормально? — наклонилась она к моему уху и встревоженно зашептала.       — Мирославы было слишком много. Спасибо, что спасла меня. И я всё равно не понимаю, почему она для меня такая подозрительная.       — Сказать о ней магам из вашей охраны? Пусть проверят?       Я только покачала головой и снова внимательно посмотрела на Миру. Сегодня она не выглядела как-то по-особенному. Я ещё вчера удивилась тому, как скромно она была одета: в серый костюм учительницы. Сегодня она была в однотонном серовато-голубом платье, строгом и очень простом, делавшим её серой мышью. И даже крупный, размером с куриное яйцо, полудрагоценный камень на груди не добавлял яркости. Камень был плоским, овальным, коричневым с золотистыми прожилками, но на него даже не хотелось смотреть, настолько он был невзрачным.       — Как такой скучный на вид человек смог написать о магии? Да ещё и три книги! — удивилась Настасья, успевшая просмотреть аннотации.       — Не просто книги о магии, а интересные книги о магии.       

***

      — Что вам снилось в этот раз? — уже привычно спросила Любава, устраиваясь напротив меня.       Ян, к моему удивлению, был изгнан из её кабинета и даже не пытался протестовать.       — Снова птица, на этот раз мне не было больно на неё смотреть.       Я максимально подробно описывала птицу и её поведение, а потом и место, в котором оказалась. Для Любавы пришлось добавить подробностей, потому что она никогда не была в моём регионе и очень плохо представляла себе, как может быть огромный пышный лес посреди пустыни. Ещё больше её удивило наличие рек и озёр, последние, кстати, были прямо посреди степи.       — Обязательно надо туда съездить! — выпалила Любава, но тут же будто устыдилась своего порыва.       — Не уверена, что Ян даст на это разрешение, потому что это место наполнено духами природы, очень сильными. Будьте осторожны там.       — На меня духи не влияют, — немного сердито сказала Любава, и я на всякий случай принялась быстро пить чай.       В доме Яна было жарко, хоть и работал кондиционер, и от чая мне почти сразу стало душно.       — Есть какие-то новости о стихийницах? — спросила я, пользуясь тем, что Яна рядом нет. — Ян, конечно, не хочет, чтобы я даже пыталась, но мне кажется, что дух-проводник не зря привёл меня домой: там настоящее царство стихий!       Любава сердито откинула толстую косу на спину и внимательно на меня посмотрела. От взгляда её тёмных, но жгучих глаз мне стало горячо, и я отставила чай. Что-то мне было нехорошо.       — Я знаю, что стихийницы обычно обитали в естественных местах силы, чтобы подпитываться от природы, — заметила Любава.       — Но Днепр, например, остаётся таким местом для многих ведьм. Не зря же Лысая гора в Киеве.       — Она не в Киеве, просто точка перехода возле Киева. Переход производится из воздуха, чтобы только ведьмы могли туда попасть.       Таких вещей я не знала и изумилась настолько, что ненадолго замолчала. В голове тут же появилась мысль попросить Яна когда-нибудь провести меня на Лысую гору!       — А вы там были?       — Не была, конечно, я же не ведьма, — сердито фыркнула Любава, но я не отступала и воспользовалась случаем:       — Кстати, о ведьмах. Есть какие-то отличительные черты ведьм? Как понять, что перед тобой ведьма, а не обычная женщина? Или шарлатанка?       Любава наконец-то перестала суетиться и устроилась на софе.       — Настоящая ведьма обычно старается не светиться, поэтому ведёт самую обычную жизнь, не носит кучу амулетов, не одевается и не красится вызывающе. Это будет среднестатистическая женщина, возможно, даже не очень успешная в жизни. У ведьм, особенно тех, кто не родился с даром, а приобрёл его у демона, обычно совсем не радужная жизнь и сильно проседает какая-то сфера. Например, она может быть очень красивой, но безумно одинокой, либо же очень успешной и богатой, но некрасивой, болезненной, бесплодной.       — То есть прокачивать можно лишь одну сферу?       Любава меня поняла и кивнула:       — Да, обычно одну, и тогда сильно страдают остальные; максимум две, но тогда они на таком себе уровне. В итоге ведьмы всегда остаются обманутыми. Магия не стоит заплаченной цены.       — А если ведьма рождённая? Тогда ведь не надо платить за этот дар демону?       — А если ведьма рождённая, то дар сам её уничтожит. Обычно такие ведьмы достаточно сильные, но до старости они не доживают. Магия тянет их, заставляет влезать в разборки между светлыми и тёмными, и часто это очень плохо заканчивается.       — Светлыми и тёмными? — на всякий случай переспросила я, впрочем, догадываясь.       — Ангелы и демоны. Только не смотри на меня так! Не представляй их с крыльями или с рогами и хвостами. Обычно они выглядят как люди, но ты сразу поймёшь, что это они. Уровень силы не тот.       — И часто вы с ними сталкивались?       Любава побледнела, и я поняла, что сморозила глупость.       — Видела пару раз. Лучше бы не видела, так что… забудем пока об этом. Надеюсь, что ты пока их не заинтересовала, ни одну из сторон.       И всё же я рассказала ей о предупреждении Кая, имя которого Любава явно слышала впервые, но лишних вопросов не задавала.       — Скорее всего, он говорил о ведьмовском сообществе. В Киеве много ковенов, думаю, кто-то из ведьм и колдунов захочет познакомиться с тобой поближе.       — Зачем?       — Чтобы узнать, на что ты способна, можешь ли ты быть полезной или навредить? Много всего. Проблема лишь в том, что ты пока не способна даже защитить себя.       Я вспомнила, как швырнула Макса через весь холл в особняке Яна, но промолчала. Это была спонтанная вспышка, и я знала, что не смогу это повторить.       — Давай-ка чему-нибудь научимся. Ты выяснила, какой дар передал тебе Ян?       Ничего я не выяснила, поэтому Любава промучилась со мной часа полтора и отправила домой. Несмотря на неприятные воспоминания о смерти Кристины, я поняла, что соскучилась по Яну, поэтому долго, до самой ночи, ждала его. Время я не тратила, читала книгу Миры и хмурилась каждый раз, когда находила что-то, что оказалось реальностью. Хоть писательница и приукрасила многое, но я то и дело заглядывала в блокнот Любавы и сразу же понимала, о каком духе шла речь. И описания подозрительно совпадали!       — Что читаешь? — спросил Ян, заглянув в комнату. — И почему ещё не спишь?       — Сравниваю художественный вымысел и собранные Любавой факты. Вот бы встретить всех этих духов и всё же выяснить, какие они в действительности!       — Может, хватит? — слишком строго спросил Ян, но, заметив мой растерянный взгляд, поправился: — Я имел в виду, хватит искать подвох: Мира не ведьма. Ты вообще её видела? Это же обычная старая дева, погрязшая в мечтах.       — У неё сын есть, — я машинально встала на её защиту.       — И это меняет то, что она синий чулок? Её даже в кругу писателей не признают. Собственный сын стесняется того, что она пишет.       — Но она неплохо пишет!       — Вот только не говори, что ты хочешь быть как она? Писать дешёвые женские романы и получать за это копейки?       — Ян, мне просто когда-то нравились её книги. Давай забудем об этом, хорошо?       Отвлечь Яна оказалось не так уж и сложно. В конце концов, в моей спальне он редко бывал холоден и сдержан. Но и он отвлёк меня своей страстью настолько, что я уснула в его объятиях и забыла выпить чай, поэтому этой ночью мне ничего не снилось.