Ева. Госпожа

      День прошёл ужасно: мы попали в аварию. Как это произошло? Что ж, я и сама не особо поняла, как так получилось. Но обо всём по порядку.       Только утром, проснувшись, я поняла, почему этой ночью мне ничего не приснилось. Во-первых, я не выпила на ночь особенный чай, якобы усиливающий мои способности, во-вторых, засыпала я в объятиях Яна, как обычно, уставшая и измученная. Ян оставался всё таким же страстным, и мне всё ещё было с ним нелегко, так что вырубалась я быстро и спала потом крепко. Ну и в-третьих, я так устала после поездки на кладбище, была такой слабой, что вообще обо всём забыла.       Зато проснулась я в отличном настроении, и, хоть Яна уже не было, я точно знала, что у меня в планах на день. Настасью я нашла в столовой, где она терпеливо меня дожидалась.       — Как вы? У нас сегодня загруженный день, надо чтобы вы были полной сил и в хорошем настроении, — сразу же всполошилась она, привычно уже сбиваясь на вы.       — Я и так буду в отличном настроении. Есть что-то, что я должна знать? — по-деловому уточнила я, устраиваясь за стол. Настасья тут же подала знак кому-то за моей спиной, но, оглянувшись, я никого не увидела.       — Сейчас подадут завтрак. А я пока расскажу, что уже удалось сделать. Ян выделил деньги на содержание приюта, купили всё необходимое. Пока что ищут сотрудников в уже имеющийся приют, а Геннадий Павлович тем временем выбирает подходящий участок для нового приюта.       — Отлично! Рада, что и он вовлёкся. Я боялась, что он передумает.       — Ян Дмитриевич сказал, что так и думал. Никто никогда не отказывался от денег, — сообщила Настасья и мгновенно смутилась, чуть покраснев и опустив взгляд. — Извините.       — Тебе не за что извиняться. Ян такой Ян! Он думает, что всех можно купить. Фотограф едет с нами или сам?       — Присоединится на своей машине. Туда не так-то легко добраться, так что надо спешить.       День обещал быть солнечным. Август, как это часто бывало, оказался самым жарким месяцем лета, и каждый день превращался в испытание, поэтому мы спешили, как могли. Я наскоро позавтракала, переоделась в заранее подготовленную одежду, специально подобранную для фотосессии, захватила с собой один из романов Мирославы и поспешила к Сашке и Настасье.       — Интересная книга? — робко уточнила Настасья, когда я в очередной раз вернулась к чтению, едва мы застревали в пробках.       — Достаточно интересная. Мне очень нравилась ведьма Мира. Когда я читала впервые, то была в таком восторге! Мне даже кажется, что именно после неё я начала верить в реальность духов и даже как-то замечать их присутствие. Тут такие красочные описания, я же говорю, они слишком сильно похожи на реальность.       — Никогда не видела духов! — восторженно воскликнула Настасья, но тут же снова засмущалась. Она всегда так себя вела после любых вспышек эмоций.       — Хотела бы посмотреть? — тут же предложила я. — Если сможешь увидеть, конечно. Я не знаю, все ли могут их видеть, или это какой-то особый дар. Вот и проверим!       — Ян Дмитриевич не одобрит! — откликнулся Сашка, и я закатила глаза: вот уж кто безукоризненно выполнял все приказы Яна! Да уж, с таким надсмотрщиком не забалуешь. Но у меня уже был план, и я не нуждалась в одобрении Сашки.       — Посмотрим, — легкомысленно отмахнулась я. — Духи обещали мне, что появятся в любом месте, где есть вода или деревья, так что теоретически я могу призвать их почти везде.       — Ужасно интересно их увидеть! — не сдержалась Настасья.       — Ну, пока речь идёт только о мавках и русалках, Прелестника я бы и сама не решилась вызывать.       А впрочем, мне это и незачем. Мне и Яна хватало. Но посмотреть на него я бы хотела. Всё-таки это один из самых неординарных духов.       — А можно мне тоже посмотреть тот блокнот Любавы?.. — несмело начала Настасья, и я тут же достала его из сумки.       — Конечно, бери. Думаю, тебе будет полезно, только не проболтайся Яну — у него аллергия на слово «духи».       — Евангелина Витальевна, — строго начал Сашка, и я напряжённо замерла. — Что заставляет вас идти наперекор Яну Дмитриевичу?       — Чистейшее женское упрямство, — засмеялась я, но быстро стала серьёзной. — На самом деле, у нас просто конфликт интересов: я хочу попробовать быть стихийницей, а он считает, что это слишком опасно и того не стоит.       — Ну а если это действительно так? — робко уточнила Настасья.       — Я не узнаю, пока не попробую. Или хотя бы не узнаю все нюансы обряда. Пока даже Ян их не знает, только твердит, что стихийниц почти не осталось именно из-за обряда.       — Зачем вам обряд? Разве Ян Дмитриевич не может дать вам любое умение? — удивилась Настасья, и я вдруг заинтересовалась:       — А какие способности дали вам?       Настасья смутилась и уткнулась ничего не видящим взглядом в окно.       — Ну… Ян Дмитриевич хочет, чтобы я могла видеть будущее, но это так сложно! Пока что меня только преследуют кошмары, никак не связанные с вами или ним, поэтому я не знаю… Мне кажется, что ничего у меня не получится.       — Не торопись. Всему своё время. А ты, Сашка, чем занимаешься на тренировках? И когда вообще успеваешь тренироваться?       — Ночами, как и почти все, кто работает на Яна Дмитриевича, — дёрнул плечом Сашка, и я уставилась на него в недоумении:       — Подожди… А как же… Когда же вы спите?       — Мы спим, не переживайте, — тут же поспешила успокоить меня Настасья. Даже коснулась моей руки. — Просто не так много, как обычно. Учёба сложная, но оно того стоит.       — Да, я не жалуюсь, — кивнул Сашка.       — Так что там с тренировками? — напомнила я.       — Это в основном физические тренировки, а ещё я учусь ставить защитные блоки, чтобы если что мог вас защитить.       — Как ты вообще попал к Яну?       — Да так, в общем-то, случайно, меня знакомый затащил, но его самого потом отшили. Это всё проходило под видом тренингов, типа самосовершенствования, мотивации, достижения цели и всего такого. Там меня и заметили и пригласили поработать в охране.       Я слушала и удивлялась разговорчивости Сашки. Наконец-то он немного раскрылся и рассказал о себе хоть что-то.       — Тебе нравится? Если что-то не так: не стесняйся, сразу говори мне, — поспешила пообещать я, но заметила таинственную улыбку Настасьи и засмущалась: ну вот, они явно невысокого мнения обо мне и моих возможностях.       — Всё нормально. Мы просто пока адаптируемся, — успокоила меня Настасья. — А вы готовы к университету? Расписание видели?       — Расписание? — тупо повторила я. Об универе я совсем забыла.       — Да, я сейчас вам скину. Учёба начнётся в понедельник, но первого сентября будет праздник для первокурсников.       — Мне нужно позвонить маме, — вслух произнесла я — настолько поразила меня эта мысль.       Врать ей больше было невозможно. Уже никаких общежитий и факультета экономики! Пора говорить правду, но как её сказать так, чтобы не огорчить маму? Как признаться ей, что я окончательно влипла в паутину Яна?       Дальше мы ехали молча: я полностью погрузилась в размышления, в голове выстраивая возможный диалог и подбирая подходящие реплики. Я даже книгу не читала, настолько растерянной была, и только мысль о том, что скоро я окажусь в окружении сотни собак, немного отрезвляла меня.       В приюте нас уже ждали. Вот только Анну Даниловну сразу же захватил очень деловой фотограф, имени которого я не знала, да и не успела узнать. Он тут же помчался выбирать идеальную локацию, а мы с Настасьей и Сашкой пошли к собакам, тут же поднявшим радостный лай.       — Как бы хотелось всех их взять в дом! — вздохнула я, останавливаясь возле очередной клетки и поглаживая любопытный коричневый нос.       — Я бы взял Халка, да только не будет времени. Я не хотел бы, чтобы он выл в квартире в одиночестве, — меланхолично откликнулся Сашка.       — Ты можешь приезжать к нему в приют, — попыталась утешить его я.       Сама я не спешила заводить животных по другой причине, хоть времени у меня тоже было мало. Я боялась, что кто-то из слуг может сделать что-то плохое коту или собаке, чтобы таким образом задеть меня. Не знаю, почему я была так насторожена, но даже в квартире Яна я не чувствовала себя в безопасности в полной мере. Пока я не могла защитить даже себя, что уж говорить о питомцах.       — Времени всё равно нет.       — Надеюсь, новый приют будет где-то поближе.       Ехать сюда было утомительно, я понимала, что мы потратим почти весь день на дорогу и фотосессию, поэтому пошла вылавливать фотографа.       Не могу не похвалить себя: на этот раз я намного лучше справлялась с фотосессией. Во-первых, сказался опыт: у меня было уже около десятка фотосессий, во-вторых, эта выгодно отличалась от остальных. Мне не надо было пафосно позировать в полном макияже и дизайнерской одеждой. В этот раз я была даже без профессионального макияжа, потому что весь акцент был смещён на собак. Собаки действительно перетягивали на себя всё внимание: оказавшись вне тесных вольеров, они сходили с ума от радости, радостно прыгали на меня, скакали вокруг, визжали и оглушительно лаяли. В этом сумбуре всё проходило так весело, что и я, и фотограф (к его особой радости, потому что оплата была почасовая) потеряли счёт времени.       Отдельной сложной работой была портретная съёмка самих собак, без меня. Конечно, это были самые приличные и послушные собаки, но от присутствия чужих людей они никак не могли успокоиться и усидеть на месте, так что работа затягивалась. В это время я смогла немного пообщаться с Анной Даниловной.       — Как дела с новым приютом? Геннадий Павлович, надеюсь, доволен?       Анну Даниловну моё скромное «надеюсь» позабавило, и она хихикнула:       — Не помню, когда в последний раз видела его довольным. Он вечно ворчит. Так что дело не в вас или Яне Врониче. Он просто всем недоволен и всех подозревает.       — Но всё же поехал смотреть новый участок?       — Да, участок уж в больно хорошем месте, так близко к городу! Даже страшно представить, сколько он стоит.       — Думаю, это один из участков, которые уже принадлежат Яну, — чуть приземлила её я. Скорее всего, он ему просто не особо был нужен.       — В любом случае, было бы хорошо, если бы он подошёл. Нам надо много места! Чуть ли не каждый день кого-то подкидывают, — грустно вздохнула Анна Даниловна.       — А помощников вам не нашли?       — Это не так-то легко. На новом месте, возможно, будет легче. К нам же не добраться, а местные только создают проблемы.       — Проблемы? — тут же ожила я. — Вы же знаете, что всегда можете обратиться за помощью к Яну? Даже если вам кажется, что это нереально. Например, отвадить соседей, которые подкидывают отраву.       Анна Даниловна вскинула на меня изумлённый взгляд:       — Откуда вы знаете?       Я и сама не поняла, как догадалась. Наверное, потому что прекрасно знала все методы злобных соседей против безобидных животных.       — Я просто предположила. Но если нужна помощь — к вам приедут люди… специалисты в этом. После их визита к вам и близко никто не подойдёт, даже забудут, что у вас тут приют.       Анна Даниловна смотрела на меня недоверчиво и с неким недоумением.       — Не смотрите на меня так. Всё будет отлично.       Тут я вспомнила о своей охране и, попросив Анну Даниловну подождать, метнулась к ним. Четыре ведьмы, слишком разные по возрасту, внешности, телосложению, стояли в теньке раскидистого грецкого ореха у ворот и не спешили проходить внутрь — помнили, как их выгонял Геннадий Павлович.       — Есть просьба. Вы можете с таким помочь? — сразу же кинулась я к ним и принялась быстро описывать ситуацию. Так как подробностей я не знала, то упирала на то, что для приюта нужна хорошая защита, чтобы люди с плохими намерениями не могли и близко подойти.       — А если это человек, который хочет подкинуть щенка или котёнка? — уточнила та самая ведьма, похожая на учительницу, что приводила нас в чувство буквально вчера.       — Ну… наверное, это не самые плохие люди? Плохие бы утопили или вывезли куда-то в поля, а тут даже в приют привезли, где им помогут, — неуверенно ответила я, всё же растерявшись.       Ведьма кивнула мне, и все четверо зашушукались, обсуждая варианты. Довольная, я ушла к Анне Даниловне. Хоть какая-то польза от этих ведьм! А то только толкутся, создавая вокруг меня толпу и суету.       — Вы только Геннадию Павловичу не говорите, — заговорщицки начала я. — У меня в охране есть люди, которые могут решить любую проблему. Разными, порой не очень традиционными способами, так что не удивляйтесь, если увидите что-то странное.       Хотя чем вообще можно удивить украинку? Все мы выросли на сказках, мифах и легендах, а также на историях о том, как кто-то кого-то сглазил, приворожил, навёл порчу… Лично у меня в городе каждый год с особым шумом и почти по-язычески отмечался праздник Ивана Купала, так что чему же тут удивляться?       — Но я не настаиваю, вы не думайте! — я тут же поспешила её заверить, но Анна Даниловна не была против, и ведьмы быстро приступили к работе, пока фотограф заканчивал фотосессию собак.       В общем-то, казалось, что день удался. Довольные, мы спокойно возвращались в Киев. Солнце уже было высоко и жарило так, что над раскалённым асфальтом дрожал рябью горячий воздух. Ничего нового, обычный летний день. Я подозревала, что и осень будет тёплой, уж сентябрь так точно, и с трудом могла себе представить, как через несколько дней окажусь запертой в жарких кабинетах.       Думать об университете не хотелось, и это очень меня огорчило. Как же так получилось? Ведь я не могла и мечтать о том, чтобы учиться в таком вузе и на такой специальности! Ответ я знала: всё из-за мамы, из-за того, что я вынуждена была ей врать. Хотя почему вынуждена? Кто меня вынудил? Я сама же! Просто знала, что скажет мама, и не хотела это выслушивать. Но придётся. Я решила, что позвоню ей сразу же, как приеду домой.       Всё произошло почти мгновенно. Я уже не читала, просто погрузилась в свои мысли, но мне стало плохо: жар поднялся к голове, сжал её обручем, до боли в висках, до мушек перед глазами и до отвратительной настойчивой тошноты. Я даже подумала о том, что нам надо бы остановиться, но не успела это сказать: книга выпала из рук, я покачнулась, и в этот же момент меня мотнуло в сторону.       Дальше всё было слишком быстро, так что я вообще ничего не поняла, только больше удивилась, чем испугалась, и всё случившееся слилось в один невыносимо долгий момент: меня ударило о спинку переднего сидения, я услышала визг тормозов и вопль Настасьи.       Возможно, это отрезвило меня, либо же, как я поняла потом, наваждение прошло. Меня больше не тошнило, зато сердце билось как безумное и почему-то в горле, поэтому говорить я не могла. Зато смогла оглянуться и понять, что произошло: машина стояла поперёк дороги, рядом уже толпилась моя охрана, Настасья сидела, вжавшись в кресло, и была ужасно бледной. Сашка уже успел выскочить из машины, значит, с ним всё было более-менее нормально. Он как раз спешил открыть мне дверь, и я с облегчением вдохнула горячий, с маслянистым запахом воздух.       — Что случилось? — смогла наконец-то спросить я в этой суете.       Меня окружили ведьмы, оттесняя Сашку, но я ждала от него ответов, понимая, что Ян будет в ярости, а сам Сашка оказался в опасности.       — Мне стало плохо. Что-то с головой и глазами. Я буквально ослеп и плохо контролировал себя, поэтому машину занесло на встречную полосу. Но нам повезло, что встречная машина была не так близко, я успел увернуться. Но машину ободрал.       — Чёрт с ней с машиной! — воскликнула я, отбиваясь от ведьм и продираясь к Настасье — такой же испуганной, как и Сашка. — Ты как? Тоже почувствовала жар в голове и тошноту?       Настасья удивлённо, но молча кивнула, а вот ведьмы засуетились. Они оттащили меня к своей машине и все вчетвером колдовали надо мной, больше никого не подпуская.       — Да подождите! Ведь Сашку и нас с Настасьей кто-то околдовал! — воскликнула я, когда смогла говорить — в рот мне влили что-то горькое, терпкое, от чего язык ненадолго занемел. — Как так получилось?       Ведьмы молчали, парни из охраны срочно кому-то звонили, я же жарилась на солнце и чувствовала себя всё хуже. По итогу долгих переговоров, в которых я не участвовала, меня усадили в машину к ведьмам, и мне тут же позвонил Ян.       — Как ты?       — Нормально. Нам всем вдруг стало плохо, а потом так же резко всё прошло, — протараторила я, стараясь опередить гнев Яна. Голос его и так звенел от напряжения.       — А сейчас ты как себя чувствуешь? — подозрительно уточнил Ян.       — Всё нормально. Просто устала и перегрелась на солнце. Может, из-за этого нам стало плохо? Просто солнечный удар?       — Который проходит за секунду, а проявляется только на оживлённой трассе? — язвительно уточнил Ян.       — Тогда нас кто-то околдовал! — настаивала я на своём, но Ян и не спорил:       — Да, что-то подобное и было. Оставайся с охраной, пока не окажешься в спальне. Возьми с собой Настасью.       Ян, как обычно, раздавал приказы, но в этот раз я не чувствовала в себе сил сопротивляться. В Киев мы ехали медленно и слишком осторожно, и я успела укачаться. Всё это время надо мной колдовали ведьмы, бесконечно задавая одни и те же вопросы, но ничего нового я не могла сказать. До самого моего возвращения в спальню я никак не могла осознать, что чуть не произошло. Чуть! Какое короткое слово! А если бы машина была ближе? А если бы это вообще была фура? А если бы Сашка не справился? Я ушла в душ и там, отрезвлённая холодной водой, расплакалась, как ребёнок. Стресс выходил слезами, и только тогда я почувствовала, что очень устала и испугалась. До этого я доверяла Сашке полностью, теперь же поняла, что даже его можно заколдовать, и он может стать моим убийцей. В таком случае, идеальным водителем и телохранителем стал бы человек с полным иммунитетом к магии, как Любава. Но где же такого найти?       Настасья ждала меня у спальни, не решаясь войти, но я заставляла её тоже пойти в душ и остыть.       — Как вы? — спросила она, заметив, как тщательно я вытираю красноватые от слёз глаза и нос.       — Испугалась, но запоздало.       — Я тоже, — спокойно кивнула она.       — Я слышала, как ты кричала. А я просто онемела от ужаса, так что наплакалась только сейчас. Но уже всё хорошо, правда. Просто это так неожиданно: до этого я была уверена, что с Яном мне ничего не грозит, — быстро-быстро говорила я и никак не могла замолчать.       — Но вы были не с Яном, — разумно заметила Настасья, но в душ всё же ушла.       Я же тем временем взялась снова читать книгу Мирославы — она меня успокаивала, хоть сюжет был полон приключений, опасностей и встреч с нечистью.       — Да, но Сашку я сама выбрала, поэтому теперь боюсь, как бы Ян его не отстранил. И не наказал! — продолжила я, когда Настасья вышла из ванной.       Настасья была грустной, и я её понимала. Я включила в комнате кондиционер, а сама ненадолго вышла на балкон. Настасья вышла за мной.       — Не переживай. Я обычно набираюсь сил от солнечного света, — поспешила успокоить её я, и хоть на этот раз голова болела, но кожей всё равно было приятно впитывать летнее тепло.       — Я знаю. Ян Дмитриевич мне говорил… — ответила Настасья как-то машинально, и я поспешила взять её за руку.       — Я обещаю, что не позволю Яну забрать Сашку! Но, если он захочет его наказать, я не смогу его защитить. Всё-таки Ян будет злиться.       — И он имеет на это право, — грустно кивнула Настасья. — Но я всё равно не понимаю, как такое могло произойти. Ведь у вас такая сильная защита…       — Хватит мне выкать. Ну а вообще, я тоже об этом думала. Может, это связано с тем, что сказал вчера Кай?       — А может…       Я перебила Настасью, поняв всё по её осторожной интонации:       — Нет, это не Кай! Если бы он хотел, то убил бы меня уже не раз.       И всё же мысль засела в голове: ведь Кай же предупредил меня! Правда, развить её я не успела: Ян приехал, и Настасья молча выскользнула из моей спальни. Ян сразу же обнял меня, крепко прижал к себе и ласково погладил по плечам.       — Как ты? Я почувствовал, когда это произошло, но сразу понял, что ты жива. Как всё произошло?       — Тебе же уже не раз всё рассказали! — почему-то вспыхнула я, но Ян хихикнул, и я подробно всё описала вместе со всеми своими ощущениями и догадками.       — Я думаю, это всё же связано с Каем! — фыркнул Ян и разжал объятия. — Если не он сам был виновником, то вполне мог что-то сделать с машиной. Лилианна уже сообщила, что магический след был в машине, а он вполне мог это устроить вчера, пока вы были на кладбище.       — Не знаю… — рассеянно протянула я. — Зачем ему это?       — Чтобы запугать тебя? — предположил Ян. Выглядел он подозрительно довольным, так что я удивилась его виду. — Ева, не стоит ему доверять! Он специально делает всё, чтобы расположить тебя к себе. Возможно, вот для таких вот ситуаций.       — Вы же не накажете Сашку? Он сам пострадал больше всех! — воскликнула я вдруг.       Во взгляде Яна было что-то настолько ядовитое, что я всерьёз испугалась за Сашку.       — Только потому что ты так просишь! — хмыкнул Ян, и я поняла, что он издевается. — А вообще, он отправится на дополнительное обучение. А тебе подберут другого водителя. Кого-то, у кого не возникнет проблем с магией.       — А что там с машиной? Всё очень плохо?       Машину мне было откровенно жаль, она ведь совсем новенькая! Да ещё и была моим самым дорогим подарком.       — Не беспокойся о машине. С ней всё более-менее нормально, к началу учёбы она точно будет готова. А пока будешь ездить с Максом — с ним ты точно будешь в безопасности. Хотя…       Мне его «хотя» не понравилось и не зря:       — Побудешь пока дома. Тебе и так есть чем заняться: тренировки в зале и в бассейне, занятия с Любавой. Как дела, кстати? Ты ещё не выяснила, какую способность я тебе дал?       Ян так хитренько заулыбался, что мне стало чуть обидно, что я до сих пор не разобралась с этим.       — Я… Мне было немного не до этого. Я тут вспомнила, что надо позвонить маме, и это совсем выбило меня из колеи.       Ян как-то подозрительно хмыкнул, и я посмотрела на него так обиженно, что ему пришлось меня поцеловать в знак примирения.       — Зато это отучит тебя врать, — нравоучительно заключил он. — Сама видишь, к чему приводит ложь: ты так запуталась, что не знаешь, что теперь и сказать.       — И что мне сказать?       — Правду. А теперь прости, если с тобой всё в порядке и ты теперь в безопасности, я поеду обратно. Куча дел. Приеду сегодня поздно.       — Я всё равно буду ждать!       Я потянулась к нему за прощальным поцелуем, а про себя уже продумывала коварный план на этот вечер.       Настасья вернулась в мою спальню, как только из неё вышел Ян, но я попросила её выйти и принести нам что-то на обед, пока я поговорю с мамой. Я была жуткой трусихой, поэтому понимала, что оттягивать разговор нельзя. Надо сделать это быстро! И возможно, это будет безболезненно.       Мама взяла трубку быстро, даже слишком: я не успела настроиться и мгновенно растерялась.       — Привет! Как дела? Как дела с университетом? — тут же, будто чувствуя, начала мама, и я смогла ответить только долгим «э-э-э». — Когда на учёбу? В понедельник?       Я успела вклинить короткое «да», и мама довольно затараторила. Слушая её, я упала на кровать и тупо смотрела в потолок, будто надеясь прочесть на нём нужные слова.       — Я так рада, что ты будешь учиться в Киеве! Уже всем рассказала! Только скажи мне, как точно называется университет?       — Ты только не пугайся: я поступила в другой университет, — ответила я и сразу же добавила его полное название, достаточно громкое, чтобы быть на слуху даже у тех, кто никак не связан с учёбой в вузах.       — Да чего же пугаться? Это же лучший университет. Так ведь? Только почему ты молчала?       В голосе мамы была такая зашкаливающая гордость, что я растерялась, но зато немного осмелела:       — Потому что поступила не на экономическую специальность. На журналистику.       Мама ненадолго замолчала, а потом уточнила:       — Ну хоть на бюджет?       — На бюджет.       Хоть в этом наш план совпадал. Если бы Ян ещё и оплачивал мне учёбу, я ещё больше увязла бы в его ловушке и только сильнее разочаровала маму. Ну что ж, оставался последний шаг, самый сложный.       — А что с общежитием?       — Я не буду жить в общежитии. Я… живу с Яном.       Я произнесла эти слова и так густо покраснела, что аж слёзы выступили. Хорошо, что никто этого не видит! Я тревожно прислушивалась к тишине в телефоне и уже начала бояться, что маме стало плохо, но она спросила:       — Это что ещё за Ян?       Как будто она надеялась, что ответ будет другим!       — Мой бывший начальник. Я больше на него не работаю. Мы пара.       Слово «встречаемся» мне не очень понравилось, оно не в полной мере описывало наши отношения. Да и «живём вместе» — тоже не то. Под этим подразумевался какой-то общий быт, как мне казалось, я же была капризной гостьей в его блистательном мире. В общем-то, мало какие слова подходили для того, чтобы объяснить, что между нами происходило. Наверное, всё дело в том, что я и сама толком этого не понимала.       — Как-то ты быстро… — едва слышно пробормотала мама, и я засмущалась ещё больше.       «Ну давай, скажи, что он мне голову задурил!» — зло подумала я, но мама неожиданно миролюбиво произнесла:       — Ну, если он так тебе нравится, что ты даже решилась жить с ним, то, наверное, это хорошо.       Что ж, мама слишком хорошо меня знала! Я действительно была пугливой и не каждого (в общем-то, никого, кроме Андрея и Яна) могла подпустить к себе настолько близко.       — Он ведь тебя не обижает? — вдруг подозрительно уточнила мама, и я улыбнулась:       — Нет, он очень заботливый.       «Настолько, что может закрыть в комнате на три дня!» — тут же всплыло в голове, и я не смогла от этого отмахнуться. Иногда Ян совершал неадекватные поступки, но если думать об этом… Что ж, этого мне делать не хотелось.       — И он не против того, что ты будешь ещё долго учиться?       — Мам, ему не нужно, чтобы я работала и приносила деньги, только чтобы я занималась, чем хочу.       Но не была стихийницей. И была послушной. И чтобы то, что я хочу, не противоречило его желаниям. Как-то многовато условий получалось!       Мама осталась довольной, поэтому позволила мне дальше рассказывать об университете. Только тут я вспомнила, что у меня уже есть расписание, и кинулась к нему, продолжая разговор с мамой. Оказалось, что я буду учиться во вторую смену, и это так меня удивило, что я тут поделилась этим с мамой.       — А допоздна?       — Да, когда четыре пары, то до семи.       — Ой, пусть тогда тебя твой Ян встречает! Это же так поздно!       — Мам, у меня свой водитель, так что со мной всё будет нормально.       Мама была так этим изумлена, что даже не задавала больше вопросов, и я поспешила закончить разговор, пообещав позвонить первого сентября. Что ж, ей требовалось время, чтобы всё переварить. Возможно, всё прошло слишком гладко только потому, что мама была в шоке? Вот она переспит с этими новостями и ещё устроит мне!..              Остаток вечера я провела сравнительно спокойно. На тренировку Ян меня не отпустил: переживал, что я всё же могла травмироваться в аварии, к Любаве тоже не отправил, только велел отдыхать. Что я и делала. Пока я читала книгу Мирославы, Настасья листала блокнот Любавы, и я чувствовала, как разгорается её интерес, что было мне на руку.       — Вы… — Настасья поймала мой недовольный взгляд и поправилась: — Ты тогда упоминала о Прелестнике. Кто это?       Я, неожиданно для себя, оттарабанила определение, написанное в блокноте Любавы, и Настасья посмотрела на меня круглыми глазами, но сказала сдержанно:       — Я это только что прочла. Я хотела уточнить, действительно это дух или всё же демон?       Что-то в её тоне мне не понравилось, и я потянулась за блокнотом, чтобы убедиться. Перед глазами, как это часто бывало и до этого, когда я пыталась что-то вспомнить, мелькала картинка нужной страницы с иллюстрацией, но теперь я могла разобрать слова! И это очень меня впечатлило.       — Подожди, я кое-что хочу проверить, — попросила я Настасью. — Спроси у меня что-то, только проверяй по блокноту.       Она поняла меня и быстро прогнала меня по основным определениям, которые я вот буквально вчера пробегала глазами, сравнивая с описаниями в книги Мирославы.       — Так вот что это было! Фотографическая память! Очень полезно для учёбы, а то я ненавижу зубрить, всегда из-за этого мне снижали баллы.       Я была безумно довольна способностью, полученной от Яна. Я всегда училась на отлично, но никогда не могла зазубрить всё слово в слово, разве что стихи. Даже в коротких правилах умудрялась путаться!       После такого открытия я с радостью поделилась всем тем, что знала (хоть так и не поняла, откуда) о Прелестнике.       — Это скорее огненный дух, чем инкуб. Он очень близок к стихиям и природе, но живёт за счёт контактов с людьми, точнее, с женщинами. Они питают его своей жизненной силой.       Тут я ненадолго замолчала, почувствовав схожесть с Яном. Слишком явную!       — Он обычно юный, озорной парень с обжигающим взглядом. И, конечно же, так как он Огненный змей, он владеет стихийными способностями огня.       — Он живой?       — Нет, конечно. Никто из духов не жив в полной мере, хотя бы потому что не может умереть. Мавки и русалки — это души умерших людей, есть берегини — они вообще больше похожи на воплощение стихий, они никогда не были живыми, думаю, что с Прелестником что-то похожее. Мне даже кажется, что он не раз бывал в моём регионе: у нас по нескольку раз в год невероятные лесные пожары.       — Думаете, он может быть к этому причастен?       — Подозреваю. Если встречу хоть одного такого духа — обязательно спрошу.       Настасью распирало от любопытства, и я решилась:       — Хочешь увидеть мавок и русалок? — Настасья молчала, и я продолжила: — Сегодня же вечером, пока Яна нет дома. У нас же прямо под домом можно спуститься к Днепру…       — Это не опасно? — уточнила Настасья, но я видела, что она уже согласна.       — Мы ненадолго и возьмём с собой Сашку.       — А там разве есть нормальный спуск к реке?       — Ну, нам же не купаться! Лишь бы на берег выйти. Деревья есть, вода тоже близко. Ну так что? Идём?       — Прямо сейчас? — вздохнула Настасья, но лицо её горело румянцем, и я поняла, что она сдалась.       — Прямо сейчас. Зови Сашку.       Сашка, очевидно, был против. Единственное, что убедило его идти с нами, это то, что я всё равно бы туда пошла, а Сашка просто обязан был меня охранять. Он и так был очень расстроен из-за случившейся аварии и не хотел ещё больше подводить Яна.       — Я всю ответственность беру на себя. И вообще, я планировала пойти туда без вас, так что вам повезло. Пойдёмте, я уже присмотрела приблизительную дорогу, но там забор.       Я не лгала: ещё сидя взаперти, я уже присматривалась к возможным выходам к Днепру. Как оказалось, хоть дом и стоял на берегу, но никакого выхода к реке не имел. За ним шла дорога, ограждённая от Днепра высоким бетонным забором. За самим забором, щедро присыпанная мусором, расположилась полоса невысоких деревьев и сочной травы, переходившая в зелёную от камышей и ряски реку. Вот туда-то мне и надо было. Зная, что придётся полазить и испачкаться, я оделась удобнее и выглядела настолько невзрачно, что охрана двора пропустила меня, даже не взглянув. Скорее всего, меня не узнали, приняв за очередную ученицу Яна.       Возле забора мы ненадолго застряли. Сашка потребовал пойти первым, чтобы проверить, куда мы будет прыгать, и я не была против. Не хотелось напороться на стекло или металл. Он подтянулся, заглянул за забор и успокоил нас, что можно лезть, вот только ему пришлось вернуться, чтобы подсадить нас с Настасьей. Что ж, оказалось, что я ещё помнила, как перелезать через забор, даже достаточно высокий, но приземлилась всё равно немного неуклюже и почувствовала острую, жгучую боль в пятке. Пока я пыталась расходиться, за мной приземлилась, неожиданно грациозно, Настасья. Сашка же перепрыгнул забор, как молодой лось, и я подумала, что мне есть чему у него поучиться.       — А теперь стойте тут. Ничего не бойтесь, но и не встревайте, — приказала я и сделала несколько очень осторожных шагов: земля под ногами была влажной, мягкой, и я боялась остаться без кроссовок.       Духов я позвала мысленно, правда, не особо надеясь на успех. Хоть место здесь и было диким, но в нём чувствовалось запустение, которого духи не выносили. И всё же Настасья первой почувствовала что-то неладное. Она принялась озираться, но пока молчала, помня мои наставления.       Первой появилась мавка Оксана: темноволосая очень красивая девушка в зелёном платье.       — Ты сегодня не одна, — прошелестела она тихим голосом, похожим на шёпот ветра в листве.       — Надеюсь, это ничего? Я полностью им доверяю.       — Как и Ян, — заметила мавка.       — Да, но я сама их выбрала, так что…       — Да кто ж спорит! — хихикнула Марта, выныривая из камышей. Очаровательная блондинка, она выглядела совсем юной, почти как ребёнок. — Как дела? Что-то не вижу, чтобы ты стала стихийницей.       — Да я как-то не спешила…       — А зря, — фыркнула Оксана. — Ты стала тусклой, совсем не такой солнечной, как тогда на острове.       — Думаете, я теряю силы? Хотя я их пока особо и не нашла.       — Что, уроки Яна ничего не дают? — язвительно уточнила Оксана.       — Мы же говорили! — снова захихикала Марта, приближаясь к Оксане.       Теперь они обе стояли между мной и Днепром и откровенно рассматривали Настасью и Сашку, замерших за моей спиной. Жаль, что я не оглянулась и не посмотрела на их лица. Интересно, они хоть видят духов, или я сама с собой разговариваю?       — Вот бы ещё убедить в этом Яна! Он каждый вечер пытается учить меня магии, но у меня ничего толком не получается. Даже магия стихий, — откровенно пожаловалась я.       — Мы же тебя предупреждали! — хихикнула Марта. Сегодня она была настроена очень игриво, и я невольно забеспокоилась о Сашке.       — Но у меня всё же кое-что получалось!       И я подробно, хоть и достаточно путанно, рассказала о том, что произошло в саду, да ещё и не раз. Духи слушали меня внимательно и не перебивали, но, казалось, что я их не удивила.       — Это самые базовые навыки стихийниц, — хмыкнула Оксана. — Стихия земли даёт подобные возможности. Ты можешь вырастить целый лес на пустыре. Или сад, как тебе захочется.       — А какой в этом толк? — не сразу поняла я.       — Ну раньше люди очень зависели от урожая. Разве сейчас не так? — удивилась мавка.       — Ну, в общем-то…       Они бы ещё вспомнили, что ведьмы могли чужих коров сдаивать! Очень нужный в современном мире навык. Вообще же, я почему-то (возможно, из-за приключенческих книг Мирославы) воспринимала магию как оружие или способ защиты, но уж явно не как способ улучшить чей-то урожай.       — С этими персиками что-то не то, — вдруг вспомнила я. — Они питают энергией, как батарейки.       — И Ян, конечно же, этим воспользовался? — нахмурилась Оксана.       Я молча кивнула. Мне было немного стыдно за то, что я так сильно помогла Яну, хоть он и откровенно злился на меня. Учитывая, как он себя тогда вёл… Даже вспоминать всё это не хотелось.       — Странно, что он настолько против того, чтобы я была стихийницей. Порой мне кажется, что он подталкивает меня к этому, но при этом яростно отговаривает! Я его совсем не понимаю.       Оксана криво усмехнулась, и я вдруг почувствовала от неё волну холодной, мёртвой энергии. Всё-таки она была нечистью, как бы по-человечески ни выглядела, и это впервые меня насторожило.       — Он очень-очень хочет, чтобы ты была стихийницей! Это же очевидно! — захохотала она таким ледяными смехом, что я откровенно поёжилась. — Но боится, что потеряет тебя во время обряда либо же после, когда ты войдёшь в силу.       — Но зачем ему это?       — Ох, моя дорогая! Ты — оружие! Это такие силы, древние, почти никому не подвластные, но невероятно могущественные, к которым он никак не может прикоснуться, хоть и очень хочет. В своё время он выбрал не ту сторону, быстро в ней разочаровался, но уже слишком глубоко увяз, чтобы повернуть назад. Да и не подвластны ему подобные силы, хоть он и множество раз пытался. Это не для его крови! А он всё никак не может это принять.       — Подожди… Я уже поняла, что он через меня хочет добраться к этим силам, но он же не попробует их забрать? — вдруг обеспокоилась я.       — Пусть пробует, сколько хочет. Это невозможно. Ты рождена для этой роли. Ты — уже давно сформировавшийся сосуд, который только и ждёт, чтобы вобрать в себя все силы…       — А если я не переживу этот обряд? В чём он вообще состоит? Ян говорит, что сам ещё не знает…       Тут уже расхохотались обе.       — Не знает? Он и не знает? Это он тебе сказал? — хохотала Оксана и никак не могла остановиться.       Мне всё это не нравилось. Впервые я подумала, что духи действительно могут мне солгать.       — Но зачем ему?.. — растерянно начала я.       — Ну, ты же сама сказала, что, пока он ищет подробности обряда, даже речи быть не может о том, чтобы его проводить. Но он знает! Прекрасно знает! И сам пытался когда-то, и других хотел провести через него, да только всё это действительно плохо заканчивалось.       — Я вам не верю, — тихо и сдержанно, чтобы не сорваться в слёзы, сказала я.       — Ну не веришь — спроси Яна. Хотя он, наверное, правды тебе не скажет…       — Хорошо, если он знает, то почему запрещает мне?..       — Да потому что думает, что ты ещё не готова и просто умрёшь. Он сам уже не раз обжёгся и теперь боится за тебя.       — И? Что в этом такого?       Я начинала злиться. С одной стороны, неприятно было от того, что Ян всё знал и просто скрывал от меня, а с другой — я понимала, что он мог быть прав. Я не чувствовала в себе сил, ни физических, ни магических, чтобы пройти сложный ритуал.       — Чем дольше он будет его оттягивать, тем сложнее тебе будет. Ритуал длится много дней, от трёх до десяти. И чем дольше ты будешь в Междумирии, тем больше риск, что твоя психика и твоё тело повредятся.       — Как это вообще связано? Почему всё должно быть именно сейчас?       Я ничего не понимала, зато знала Оксана. Она вообще удивительно много знала о ритуале.       — Потому же, почему ты встретила Яна именно сейчас: всему своё время. Скажем так: особое расположение звёзд усиливает тебя сейчас. Ты только что переступила черту двадцатилетия, ты полна сил и энергии, как никогда уже не будешь. Именно эта юная солнечная сила и позволит тебе пройти обряд и не просто поглотить силы, но и обуздать их, подчинить себе.       — Поторопись, всё сейчас зависит от тебя! — не назидательно, а возбуждённо воскликнула Марта. — Мы ждём тебя уже новой, полной сил и знаний. И не бойся Яна — это он должен тебя бояться.       Такое напутствие мне не очень понравилось, так что я вздохнула с облегчением, когда духи бесшумно исчезли, не попрощавшись.       — Вот и поговорили, — грустно подытожила я, поворачиваясь к Настасье.       Они с Сашкой стояли так близко друг к другу, что мне на мгновение показалось, что Сашка её обнимал всё это время. Хоть они и остались стоять у забора, но явно могли слышать все слова нашего разговора. Если видели духов, конечно.       — Эти девушки… — дрожащим голосом начала Настасья. — Они и есть…       — Да, та что была в камышах — русалка, а та, что стояла на земле — мавка.       — Разве у них не должны быть… ну, спины…       — А, спины без кожи? Нет, они могут маскировать это не только волосами, но и просто одеждой. На самом деле, и одежды-то нет, это только мороки. Духи могут быть материальными, а могут и не быть.       — Что вы теперь будете делать? — робко уточнила Настасья, и я прекрасно её поняла, но ответила просто:       — Мы вернёмся домой.