Вопрос на засыпку

Две недели в больнице прошли не очень быстро. Все эти дни я старался запоминать и вводить в свою речь как можно больше новых слов. Тренировал свои ослабшие мышцы, немного общался со своей родственницей и узнавал об окружающем мире. Так, например, удалось узнать, что затащило меня действительно в 1986 год. И не в США, Австралию или Канаду, а в самую что ни на есть Великобританию с Елизаветой II во главе. На самом деле, большую часть времени, пока мышцы отдыхали, или пока я валялся на капельницах первую неделю, я был предоставлен самому себе. От нечего делать повторял слова, отрабатывал произношение своего русского. Гонял слова с одного языка на другой и обратно. Не представляете, как же режет ухо мой акцент, когда пытаюсь сказать «Чебурашка» или «лестница». Пару раз чуть не спалился, когда ко мне неожиданно с обходом заходил лечащий врач, не всегда, кстати, это был мистер Зеленски. Несколько раз на мой шипящий русский мат поглядывала медсестра, когда во время растяжки или приседаний мышцы передавали особо пламенный привет. Немного рисовал — мне принесли карандаши и небольшой альбом, а ещё пытался что-то писать. Но мелкая моторика рук была всё ещё очень неважной, а потому почерк первое время был просто ужасным. К выписке он более — менее выправился, но меня одолел азарт, поставил себе цель довести дело до какого-то внутреннего идеала, но до которого было ещё очень далеко. Время было прожито не зря, но отсутствие возможности с кем-либо нормально поговорить здорово мотивировало учиться языку как не в себя. А ЧАЭС всё-таки рванул. Чем-то этот мир похож на мой старый. Пара верных ставок, вклады в большие компании, тот же биткоин. Есть шансы устроиться лучше, располагая такой информацией. В прошлом я учился в техническом ВУЗе, значит, по этой дороге мне будет проще двигаться и дальше. Но пока я школьник, хочется глубже попробовать себя и в других естественных науках. Это даёт мне более широкий кругозор и пространство для выбора, если какая-нибудь условная биология, которой в этой реальности буду уделять значительно больше внимания, понравится мне больше. Не стоит лишать себя альтернатив. Мадам посещала меня довольно часто, но не так, чтобы каждый день. Бумажная волокита со мной, похороны — железная женщина. Много же на неё свалилось. Сначала думал ей открыться, как только разучу язык получше, но по здравому размышлению решил лишний раз не подставляться. Вот стану условно независим — тогда пожалуйста. А пока я настолько зависим от наличия рядом взрослого, лучше ну его. Попасть в приют всегда успею. На третий день моего пробуждения, когда под присмотром медсестры начал сам передвигаться, дошёл до умывальников перед местной столовой и посмотрелся впервые в зеркало. На меня смотрел щуплый пацан лет шести — семи, в серых шортах и белой футболке, ростом примерно сто двадцать — сто тридцать сантиметров. Тёмные волосы разбавлены двумя выделяющимися седыми прядями на левом виске. Нос короткий, прямой. Глаза узковатые, если не присматриваться, если присматриваться, то обычного размера, с серо-зелёной радужкой. Щёки слегка впалые. Но это и понятно — сколько я тут на больничной койке болтаюсь. Тонкие руки — ноги, но пока без подростковой нескладности. Мышц почти нет, но это дело наживное. Медсестра что-то пыталась объяснить, про отражение, что на самом деле там, в зеркале, это Сэм отображается, а не абстрактный мальчик. Брр, всё же не был никогда разведчиком, а мальчика с амнезией играть, казалось бы, просто, но ведь можно на всякой фигне попасться. Это хорошо, что моих мыслей никто не слышит. Хотя думаю-то по инерции, на русском… В субботу, двадцать шестого числа, ко мне на огонёк заглянули родственники, во главе с мадам. Так я узнал о существовании брата у своей новой мамы. Очень подозрительный мужчина, который пришёл меня проведать только потому, что на него надавила леди Стивенсон. Нет, я не понял и половины, о чём там эти двое разговаривали, всё-таки не гений какой за полторы недели шпарить на буржуйском как на родном, но по мельком бросаемому взгляду этого высокого шатена, по странному смеху его сынка десяти-двенадцати лет от роду и прочим незначительным мелочам мне стало предельно ясно — этот гусь мне не товарищ. Грекхем и Шон Стивенсоны сказали мне пару общих фраз, пожелали мне скорейшего выздоровления (из контекста) и постарались скорее покинуть помещение. Добавят же они ещё седых волос моей нынешней бабушке. В тот же день мы вышли погулять по небольшому, выращенному напротив больницы, саду. Было довольно тепло, мы много двигались и обо всяких простых вещах. Узнал много нового о своей новой жизни. В частности, до конца текущего учебного года в школу я не пойду, а в следующем буду учиться первый семестр по отдельной программе. А ещё меня ожидает продуктивное лето, во время которого не получится отлынивать, тут мне погрозили пальцем. Пришлось развести плечами в сторону — мол, и не собирался как-то. В день выписки меня вновь посетил доктор Зеленски в компании мисс Генри, так обращались к медсестре, и леди Стивенсон. Последняя по такому поводу принесла мне небольшой рюкзачок для одежды, которой я разжился во время её предыдущих посещений, а также верхнюю, чуть более тёплую одежду. На улице было второе мая, через четыре дня исполнится моё день рождения. Во всяком случае, если бы я был старым собой. Здесь, как я видел из документов, которые мадам давала мне ненадолго посмотреть, я родился 4 сентября. Хотя какая разница-то теперь? Приняв рюкзак и переодевшись, а также получив все документы на руки (леди Стивенсон получала документы), мы покинули клинику. Название как-то не очень запомнилось, да и бог с ним. Надеюсь, что никогда здесь больше не окажусь, и не потому, что мне не понравилось. Впереди столько планов, некогда болеть! Погода выдалась солнечная, но холодная. Мой серый пухлый рюкзачок приятно давил на плечи, настроение было прекрасное. Ухоженный сад перед больницей отдавал некоторой чопорностью, выглядел крайне ухоженно, ничего не изменилось с предыдущих прогулок. Мадам вела меня за руку по дорожке из красного кирпича. Её шляпка, синий брючный костюм и небольшая сумочка дополняли образ железной леди. Суровый взгляд карих глаз, прямой нос, немного впалые щёки. Не знаю, какой у неё была судьба, но уже заранее проникся. Как оказалось, у въезда на территорию нас дожидалось такси, которое в течение следующих полутора часов доставило нас из северных районов Лондона в Кроули, где располагался небольшой двухэтажный дом моей родственницы. Небольшая, вымощенная декоративным булыжником дорожка вела прямо к крыльцу, которое недавно красили. Таща свои нехитрые пожитки, разглядывал прилежащую лужайку и улицу. Это была такая типичная, какой я её себе представлял, английская провинциальная улочка, с узкой дорогой и свободно друг от друга стоящие, чопорные и немного помпезные двух-трехэтажные дома с прилегающими гаражами. Подойдя к двери, стал ожидать мадам, пока она рассчитается с такси и дойдёт до меня. — Ну как, тебе нравится? Ты давно здесь был в последний раз. — Нравится, мэм. Красиво. — Проходи в дом, Сэм. Мне понадобится твоя помощь с уборкой комнат. — Хорошо, я понял. — Когда же это ты стал таким послушным…? — меня погладили по голове. Бабушка, казалось, находилась где-то в своих мыслях. Потом, будто ожив, начала степенно вытаскивать ключи из сумки и открывать дверь в своё жилище. — Твоя комната будет первая, слева от лестницы, на втором этаже. Пока что туда не ходи, оставь свои вещи в гостиной. Я разулся, повесил верхнюю одежду на детский крючок и отправился в ранее обозначенную большую комнату, дожидаться дальнейших инструкций. Пристроив рюкзачок рядом с креслом качалкой, с удовольствием сел в него и начал немного покачиваться. Красота… Внутри дома царил порядок, но в последнее время бабушке было явно не до него, что было видно по небольшому налёту пыли на мебели. Леди Стивенсон прошла на кухню, сосредоточенно о чём-то размышляя, а я под мерные покачивания своего нового кресла и тиканье часов с маятником погружался в неглубокий сон. Где-то через полчаса я проснулся. Меня одолела какая-то апатия. Может, всему виной этот пыльный полумрак? Нехотя поднявшись, решительно направился в сторону окна, чтобы убрать занавески. Дёрнув их в стороны, несколько раз чихнул. Ох, устроит же мне бабушка экскурсию с уборкой! Это же как пыльно-то. — Проснулся? Иди сюда. Я был услышан. Ещё бы! Медленно пошёл в сторону своей новой комнаты на втором этаже. Лестница немного поскрипывала, но в целом не давала поводов для сомнений в своей надёжности. Дверь слева была слегка приоткрыта, слегка задувал ветерок. Пройдя внутрь, увидел леди Стивенсон, которая переоделась в некоторое подобие домашней одежды — слишком уж элегантно всё это смотрелось, перебирала какие-то детские вещи. — Эти футболки и рубашки раньше носил Грекхем. Он был в твоём возрасте несколько шире в плечах, но если кое-что ушить, то тебе будет впору. Примерь. Я понял не всё, но общий смысл уловил. Дальше в течение полутора часов началась примерка всевозможных брюк, джинс и прочей одежды на меня любимого. А что? Носить мне что-то надо было. Дают — бери. Вот я и не жужжал, молча примерял, что давали и смотрел на оценивающий взгляд бабушки. Какие-то вещи безбожно скидывались в кучу в углу, кое-что укладывалось стопочками на кровати. Из представленной горы белья мне особенно понравились пара футболок и три первоклассных льняных клетчатых рубашки. Буду носить такие в школу, всё равно даже, если там разрешат носить только однотонные. Потому что они диво как хороши. Нашлась и одежда попроще, откровенного рванья леди Стивенсон не хранила, но в некоторых образчиках можно смело проводить уборку, заниматься ремонтом автомобиля или ещё бог знает чем. После проведённой ревизии, меня подрядили раскладывать свою новую одежду в выделенный персонально мне шкаф, перед этим наказав убрать не подошедшую по размеру в аккуратные стопочки. Пока я был занят, бабушка отнесла куда-то их, после чего отправилась на первый этаж. Освоившись в своей комнате, надел кое-что из «домашнего», и, по привычке, что у меня осталась с той жизни, решил, что так жить нельзя, отправился в туалет за тряпками. Не люблю пыль, а этой комнатой явно особо не пользовались. Затхлый и застоявшийся воздух нуждался в срочном проветривании, поверхности — в уборке. Я аккуратный и чистоплотный, в стерильности не нуждаюсь, но вот состояние жилых помещений начинало потихоньку превращать меня в зверя. Бабушка мне никак не мешала и вообще, казалось, решила пока что про меня забыть и занималась своими какими-то делами. Санузла было два, по одному на каждом из этажей, я ей не мешал. После капитальной влажной уборки, на которую я затратил немного — немало, а три часа, с удовольствием осмотрел свою комнату. Чистое, вымытое окно, что смотрело в сторону улицы, столом, стоящим прямо под ним, с которого были убраны лишние бумаги, книги, канцелярия и прочая мелочёвка. Кровать, рассчитанная на одного человека, сбоку от стола стала ровно заправленной. Огромный шкаф для одежды, в котором хранилось чьё-то барахло, стоял позади кровати, три шкафа поменьше стояли с другой стороны от стола: два с книгами, один мой, тоже под одежду. В углу с той же стороны лежали небольшие гантельки, а на стене напротив окна, рядом с дверью, висела мишень для дартса с пятью дротиками. Никаких тебе музыкальных центров, аудиосистем, телевизоров, компьютеров и прочих характерных вещей моего времени. Даже мебель вся была, не знаю, как из прошлого века. Не резная, но с закосом под что-то этакое. Вновь накатилась какая-то апатия и тоска по дому, по родным берёзкам и елям. Надо будет обязательно посадить дерево во дворике, чтобы был не один лишь газон. Хлопот почти никаких, а будет немного деятельности, чтобы лишний раз не завыть. Может, даже кота заведу. Собаки очень деятельны и активны для меня. Но это уже вопросы будущего дня. Дожидаясь ужина, стал кидать дротики в мишень. Где-то в девять меня позвали вниз. Ужин был без изысков, но достаточно плотный. После него мне была заранее приготовлена ванна, которую я с удовольствием принял и привёл свое тщедушное тело в порядок. Завтра будет новый день. Будильник на семь утра был успешно поставлен, а сон не заставил себя долго ждать. День был полон впечатлений. *** Мне снились пшеничные поля, на краю которых, скрываясь где-то в горизонте, стоит уютный домик. Во сне я лежал с травинкой во рту, заложив руки за голову и смотрел на закатное солнце. Было чувство, что нахожусь дома и всё на своих местах. Что всё так и должно быть. Дуновение ветра пригнуло колосья, от чего по золотому морю пошла очередная волна. Где-то недалеко послышались шаги. Даже отрывая глаз от горизонта, вытащил одну руку из-под головы и постучал рядом с собой по земле, предлагая кому-то очень родному и знакомому разделить этот закат. Зашуршала одежда, кусочек одежды попал в моё поле видимости, и я непроизвольно повернул голову. Рядом со мной присела молодая девушка в лёгком нежно-розовом платьице и белых босоножках. На ней была большая соломенная шляпа, за ушко были спрятаны волосы цвета каштана, а на губах лёгкая улыбка. Я посмотрел ей в глаза: глубина этих голубых озёр заставила меня зависнуть. Зависнуть во сне! Что-то в них было… Она подняла свою маленькую ладошку и начала трепать мне волосы на макушке. Какая же она хрупкая. Хотелось её обнять и защитить, но я просто лежал и смотрел на неё, не в силах пошевелиться, боясь моргнуть. Её в какой-то момент начало это забавлять и она легко рассмеялась: — Хахаха, ты бы видел своё лицо, Вася! Она назвала меня по имени? Кто она? Я тоже чувствую странное родство, но моя память отказывалась говорить, несмотря на чувства, что давно признали в ней… Резкий звук будильника сопровождался моим постаныванием: голова нещадно болела, возникало ощущение, что вчера была крупная попойка. — Утро добрым не бывает, — сказал я себе на русском. Впереди меня ожидала утренняя разминка бывалого скелета и утренний бодрящий душ. За окном было уже достаточно светло, ритуал начался. *** — Сэм, ты сегодня очень рано встал. Тебе следует высыпаться и набираться сил. — Скоро буду ходить в школу. В школу надо рано вставать, — вроде акцента на буржуйском и нет, но иной раз отдельные звуки режут слух. Вроде как наследство мальчика: хоть что-то. Классическим попаданцам сразу и язык, и магия и они ещё чем-то недовольны. А ведь знание языка само по себе то ещё читерство. Но я мелкий, так что в некоторой степени у меня тоже мини-пианино. — Ох, ты так волнуешься по поводу школы? Не переживай, в этом учебном году в школу ты уже не пойдёшь. Я созванивалась с твоей учительницей. И ты это знаешь, мы на прошлой неделе при тебе это обсуждали, — леди Стивенсон была явно слегка недовольна моим ранним подъёмом. Из-за этого, полагаю, сама не смогла выспаться. — Я не переживаю. Научи готовить мне себе еду, тебе не придётся тоже рано вставать, — закинул удочки на пример своей самостоятельности. Надо приучать окружающих меня взрослых к своей самостоятельности. На меня достаточно укоризненно посмотрели, но то скорее всего было побочным эффектом недосыпа. — Ммм… Хорошо… Хо-ро-шо… Значит так. Раз ты такой ранний, займёшься уборкой в санузлах и коридоре второго этажа. Потом дуй на улицу, чтобы до обеда в доме тебя не видела. После обеда посмотрим, на что ты у нас способен, — бабушка хмурила брови, но чувствовалось, что это скорее всего напускное, не так уж сильно ей этого и не хочется. Не став расстраивать свою пожилую родственницу, вылез из-за стола, чтобы немного пообниматься. — Ураа! Бабушка, ты самая лучшая! — Смущаешь старушку, — мне потрепали волосы. — Доедай, а то остынет! Честное слово, бабушки все одинаковые. В груди расплылось тепло. Адаптируюсь к новым условиям. Всё будет хорошо. — Уже бегу. Остаток завтрака слушал бабушкину историю про то, как она в свои семь лет пыталась приготовить картошку в мундире, но закономерно перепортила два фунта картошки. Мы немного посмеялись. — Посуда на тебе. У меня будут сегодня дела с документами. Как закончишь с уборкой — марш на улицу, — мне снова напомнили о моих обязанностях. — Можно будет книжку какую-нибудь взять? Попроще только. Я не все слова знаю. — Посмотрим, внучок, посмотрим. Поищу что-нибудь из детской литературы. А ты давай, приступай. Спустя три часа, когда всё что нужно было прибрано и сверкало, измождённый шестилетний ребёнок с книжкой подмышкой вышел на крыльцо. И уселся прямо на нём же. А что? Мне пока и здесь хорошо. А как надоест читать, оставлю её прямо здесь и пойду с пустыми руками изучать окрестности. Бабушка мне выдала Джонатана Свифта «Приключения Гулливера». Очередное испытание для моего английского… — Надо было тетрадь попросить, а то тут некоторые выражения стоило бы записать и потом спросить. Придётся запоминать эту белиберду, а потом по памяти спрашивать. Чтение шло достаточно тяжело, но помогал тот факт, что я знал о чём произведение. С горем пополам осилив три главы, причём достаточно поверхностно, я решил, что в ближайшее время нужно будет делать это вместе с леди Стивенсон, чтобы она объясняла мне как-то значения слов. Наконец, положив книгу на то место, где сидел, решил немного размяться. Потому просто побрёл изучать улицу. За пару часов, что мне довелось бродить, удалось встретить пару мальчишек, что ковырялись в саду по поручениям своих родственников; несколько пожилых леди на прогулке с собачкой и одного джентльмена, который выронил свой небольшой портмоне, когда убирал свои папиросы. «Пижон», как я тогда подумал. На деле же это был респектабельный район Кроули, в котором курить сигареты среди людей в возрасте считалось моветоном. Когда прошёл мимо железнодорожной станции, обратил внимание, что колея у дороги визуально как-то уже, чем наша родная. Сама станция, кстати, была ничего. В целом старался не заблудиться, поэтому сильно не блуждал. Сделал только небольшую остановку в парке с небольшой детской площадкой, чтобы немного покачаться на качелях. Не особо запомнил, как прошло наше занятие с бабушкой в плане готовки, но вот новые словечки осели у меня в памяти. Овсянка и яичница — что тут вообще может быть сложного? Но я всё равно благодарен бабушке за то, что она тут так со мной возится, а не сдала куда-нибудь в приют. Попросил тетрадку и ручку. Осталось не показывать эту тетрадь никому, а то потом не отбрехаться, откуда в ней взялась кириллица. В любом случае несколько слов я выписал и добавил транслитом пояснение. Всё-таки он не так в глаза бросается. Может подумают, что это какая-то детская белиберда и не будут особо вдаваться в подробности… До своей смерти, в ещё той жизни в России, помню, как мне тяжело давалось рисование. Как долго мучился с карандашами в тщетных попытках изобразить простейший натюрморт из кувшина с яблоками. Хороших учебников до начала учебного семестра, чтобы начать вспоминать школьную программу, так что в качестве хобби и некоторой медитативной практики — почему бы и нет? Лениво полистал свои предыдущие зарисовки и записи в первом альбоме. Нашёл неплохие, как для ребёнка, зарисовки, которые делались ещё в больнице, после чего достал карандаш и начал делать набросок станции и железной дороги. Через пару часов мой детский организм не выдержал нужного уровня концентрации, отчего я заснул прямо за столом, где меня впоследствии и обнаружила бабушка. Меня аккуратно погладили по голове и что-то непонятное прошептали на английском. *** Примерно месяца два продолжалось по похожему расписанию, за это время мне удалось окончательно дорисовать свой небольшой рисунок с железной дорогой, нарисовать парк с качелями, вид из окна моей комнаты, изобразить наш небольшой коттедж со стороны дороги. Это были неплохие попытки запечатлеть реальность, но каждому творению моего карандаша чего-то не хватало. Дочитал про приключения Гулливера, а также «Кентрвильское привидение» Оскара Уальда и два первых тома Шерлока Холмса. Причём последние прочитались в разы быстрее, чем первые, которые мучил около трёх четвертей всего проведённого срока. Старый день рождения провёл достаточно скромно: попросил у леди Стивенсон немного карманных денег и купил мороженое. Двадцать пятый год закончился максимально странно и необычно, но жизнь идёт дальше. Вспомнил свою родню и старых друзей, мысленно пожелал им удачи. Удалось познакомиться с теми двумя мальчуганами с соседней улицы, их звали Билл и Том. Они старше меня на год, отчего в первое время вели себя исключительно важно. У ребят были различные интересы, свойственные пацанам провинциальных городов: футбол, мультики и небольшие сладости, которыми их изредка баловали родители. Иногда, когда удавалось пересечься с ними и увязаться на площадку погонять мяч. Раньше у меня получалось, почему бы и здесь, на родине футбола, не иметь некоторых навыков? Будет проще общаться с ребятами в школе. Билл был несколько крупнее Тома и других ровесников из Кроули, и когда на выходных собиралась большая компания пацанов на поле, первый частенько стоял на воротах. Как новенького, первые игры меня не хотели брать в какую-либо из команд. Никто не хотел проиграть из-за неумёхи. Это было в некоторой степени потешно, наблюдать за пренебрежительными лицами восьми-девятилеток, с важным видом вещающих о том, что никто поддаваться мне не будет, раз я такой маленький. И немного даже радостно. Потому что за это время удавалось не раз шокировать местную ребятню, когда посреди разговора появлялся Сэм с блокнотом и спрашивал о том, что за слово или словосочетание употребили, а после чего записывал это. А что мне оставалось делать? Мой английский на момент «попадания» был ужасен, мне попросту стало страшно, что однажды я не пойму, что от меня требуется, или меня не поймут. Потому с таким отчаянием взялся за него и к концу второго месяца в моей голове наконец щёлкнул рубильник, мои мысли перестали кружиться на великом и могучем, переходя в плоскость буржуйского. Словарный запас всё ещё небольшой, грамматические конструкции просты, но это уже стал «чистый» язык, без всяких скидок. Без провисаний в подборе подходящего аналога из русского, с поломанным порядком слов. Это был прогресс, моя радость от осознания этого вылилась в то, что я буквально за один день нарисовал наш дом в Кроули. Но возвращаясь к пацанам, футболу и традиции не пускать никого младше восьми лет на поле. Всё это ерунда и профанация, если ты Сэм «Ботан» Уайт. В дворовом футболе часто случаются ситуации с «грязной» игрой, на это все смотрят сквозь пальцы, если дело не доходит до серьёзных травм. И не все десять — пятнадцать пацанов могут находиться на поле все три часа, что идёт пинание мяча в сторону: кому дома надо быть и делать уроки, кто проштрафился и ему урезали часы на улице. Да мало ли причин? Вот здесь включается малыш Сэм и своими логичными аргументами начинает капать на мозги окружающим. Первые пару раз от меня отмахнулись, но на третий, то есть сегодня, за меня вписался тот самый Билл-вратарь: — Да ладно вам, парни. Пока вас не было, мы не раз с ним разминались. Ботан знает в какую сторону мяч пинать и не промахивается мимо него, в отличие от тебя, Малыш. — Ого, Билли вступается за Ботана, даже не знаю, что и думать, — а это был капитан команды, Джон «Полосатый» Боул. — Заходи, Сэм! — меня окликнул Том, которому кличку ещё не придумали. — Эй, но я предупреждал! Если мы проиграем, то ты, — Роберт «Малыш» ткнул пальцем в меня, — больше не будешь даже смотреть за игрой. — Робб, полегче! Футбол командная игра. Вот ты сейчас начнёшь поддаваться, чтобы мы специально проиграли… — я решил немного поддеть парня. Он был маленького роста и очень задирист. — Да чтобы я, да поддавался? Никогда такому не быть, но все увидят, кто был прав! И ты больше не будешь мозолить нам глаза. — После чего просто отвернулся, не считая нужным продолжать разговор. Очень уж зацепило его даже подозрение в поддавках. Патриотичный малый. Он мне не очень нравится, но общаться как-то надо. — Бен ушёл, играем от ворот, Ботан, держи Майка. Капитан выдал мне простые инструкции, на которые я никак не отреагировал, а игра продолжилась. Не люблю все эти клички, потому для себя решил просто не реагировать, когда ко мне так будут обращаться, и самому так никого так не звать. Билл выкинул мяч в сторону Джона, который отрывался от парня в синих кедах и жёлтой футболке из другой команды. Короткая борьба за мяч в воздухе закончилась отскоком в сторону Роберта. Тот, в свою очередь, попытался сделать пару финтов, которые наверняка прочитал в каком-нибудь журнале, потерял мяч и тот улетел в аут. — Малыш, что за фигня? Дал бы пас на Ботана или Толстого, они оба были открыты! — Они бы тоже его потеряли, а так все равно мяч наш. — В следующий раз отдай пас, — Джон закончил препирания, — продолжаем. Малыш выкинул мяч из-за головы в сторону парня с кличкой «Толстый». Пара пасов Джону и ещё одному долговязому. Долговязый потерял мяч на пасе Роберту. — Люк, ты кривоногий? — Пошёл ты! — Лысый, горишь! Соперники погнали мяч к нашим воротам. Спустя несколько пасов произошёл удар в створ ворот, к счастью для нас — в перекладину. — Чёрт, Майк! Это же был голевой пас! — крикнул парень в серой кепке и чёрной футболке. — Эдди, не кипятись, мяч подскочил на кочке в последний момент, вот и удар вышел смазанным! — Люк, закидывай им за шиворот, они отвлеклись, — долговязый понимает мою задумку и отправляет пас навесом на Джона. — Криво! — слышен возглас Полосатого возле границы поля, но он всё равно каким-то чудом смог удержать мяч и отправить пас на меня, как самого ближнего. — Робб! — пас на Малыша. Тот остаётся один на один с защитником противника, но в результате финта теряет мяч. Роли защитников и нападающих в очередной раз поменялись. Парень негромко ругнулся, но я со своей позиции отчётливо услышал мат. Игра продолжилась. Где-то через минут десять Эдвард с Майком всё-таки забили нам гол. Эти парни явно играли в связке и хорошо друг друга чувствуют на поле. — Собрались, парни! Малыш, что с тобой сегодня? — Джон подбадривал немного уставших ребят. — Всё путём, — как-то вяло отозвался парень. Разыгрываем мяч с середины поля. Почти сразу нас попытались взять на агрессивный жёсткий прессинг, но резкий прорыв Робба с Джоном оставил почти всех защитников позади. Малыш пробил ювелирный в «девятку». Ответный гол спустя буквально минуту. Я уважительно посмотрел на ребят. — Я же говорил, — Робб посмотрел на меня с высокомерной усмешкой. — Учись, Ботан. Мою мимику с бровями этот мелкий неправильно или не так понял, от чего, он ещё более мерзко ухмыльнулся. Не, всё понимаю, гол забил, молодец. Но причём тут я, и к чему такие лыбы? — Хорош, Малыш! Сразу бы так. Не расслабляемся, у нас ещё полчаса, пока мяч не заберу, — капитан попытался задать нужный настрой. А я про себя подумал, что не хотел бы оказаться с этим самым Роббом в одной школе. Гниловатый он какой-то. Или просто из-за роста обиженный или ещё каких-то комплексов. Он мне не сват и не брат, чтобы я решал его проблемы, но по себе топтаться не дам. Оставил в голове зарок набить ему рожу, если парень продолжит в том же духе. Игра снова продолжилась. За оставшиеся полчаса Джон с Малышом и Эдвард с Майком разменялись ещё парой мячей. Матч заканчивался с ничейным счётом. Все в целом оказались довольны игрой, мне тоже всё более-менее понравилось. Мы пожали друг-другу руки и начали дружно расходиться. — Когда в следующий раз собираетесь? — спросил я у Билла и Тома, когда мы возвращались в сторону нашего микрорайона. — Не знаю… Это как Джон решит, он обычно народ собирает. Хочешь снова прийти? — слегка повернув голову в мою сторону, ответил Билл. — Игра получилась интересной, думаю в другой раз сможешь снова с нами играть, — кивнув себе ответил Том. — Только Робб какой-то странный. Почему он так резко на меня отреагировал? Парни отвернулись и их лица скривились, будто они съели очень кислого лимона. Кажется, сложности в общении с этим мелким не у одного меня. — Они с Джоном, Эдом и Майком хотят в школьный футбольный клуб и играют там, в том числе после уроков и на переменах, — начал Том, при этом сохраняя кислую мину на своём лице. — Ты и так, думаю, заметил, что они играют намного лучше остальных ребят, — продолжил Билл. — Он раздражается, когда играет со слабыми игроками? — Что-то вроде того. Ещё его отец, как мне говорила моя мама, важная шишка в мэрии Кроули, — немного угрюмым голосом сказал вратарь. — А ещё мама у него работает у нас же в школе. Ведёт физику и биологию у старших классов. Так что с ним никто портить отношения не хочет, чтобы потом не было проблем с аттестатом. — Во всяком случае, наши родители нам сказали, чтобы мы, по возможности, не связывались с ним. — Мажор очередной… — пробурчал я про себя. Меня, кажется, не услышали. Ребята шли очень задумчивые и всю оставшуюся дорогу до дома мы прошли в тишине. — Проверяй иногда площадку. Мы с Томом будем завтра там пинать мяч часа в четыре вечера. — Да, утром меня к стоматологу повезут. Зубы шатаются, — улыбнулся парень. — Тогда до завтра. Хорошо сегодня поиграли! — ответил парням с улыбкой. — До завтра, Сэм. — Пока. Пацаны скрылись за калитками своих домов. Время подходило к шести вечера, на улице было делать почти нечего, но леди Стивенсон ещё не приехала из поездки к родственникам и бывшим коллегам по работе. Нужно было потратить где-то час времени на что-то. В этот раз решил посетить свою будущую школу, посмотреть вблизи на то место, где придётся учиться в ближайшие несколько лет. Школа «Три моста», включающая в себя отделения младшей и средней школы выглядела обыденно. Ничем особо не выделяясь на фоне одно- и двухэтажных домов школа представляла собой небольшое скопление зданий, в которых учились молодые отпрыски британских кровей. Вход на территорию был закрыт: лето как-никак. Что смог разглядел. Будет интересно. Домой вернулся вовремя, бабушка была немного не в духе. За ужином сидели молча. После мытья посуды сделал несколько заметок на транслите про своих новых знакомых. Много писать было ещё пока тяжело: мелкая моторика рук ещё не до конца адаптировалась, но я честно вёл свой небольшой дневничок в тетради и выводил ежедневно кривым транслитом пару страниц текста. Бабушка однажды застала меня за этим занятием, но ничего из написанного не поняла. Её больше удивило моё умение писать прописные буквы. Это был самый относительно крупный прокол, на который я просто похлопал ресницами, мол, ничего не знаю. Ещё меня ждал томик Конана Дойля, который я с удовольствием начал читать. Незаметно для себя так и заснул за столом. *** В середине августа меня позвали на первое моё детское мероприятие: это был день рождения Билла. Там собралось человек пятнадцать детей, в основном это были его одноклассники, среди которых нашлись три девочки, пацаны-футболисты вроде меня, Тома, Джона и Майка с Эдом и его старшая двоюродная сестра Мэри, которой было целых тринадцать лет. Ужасно взрослая! На самом деле довольно милая девочка, которая много улыбалась и была очень рада провести время в компании семьи. Собрались мы все у именинника в гостях, где после плотного приёма пищи и десертов должны были направиться в зоопарк. По этой самой причине многие взрослые приехали на своих автомобилях. Я был очень рад, что меня позвали. Бабушка очень переживала, что у меня после аварии будут проблемы с социализацией. Участие в подобном мероприятии успокаивало её нервы. Особенно учитывая тот факт, что примерно через две недели после моей первой игры с Томом и Биллом на местной футбольной площадке мне удалось пригласить двух друзей домой и познакомить со своей родственницей. Чопорный и несколько аскетичный дом, находящийся моими силами под присмотром бабули в постоянном порядке, а также суровый взгляд леди Стивенсон произвели на ребят неизгладимое впечатление. Особенно, когда в моей комнате не обнаружилось совсем ни одной игрушки, а одни лишь книги и тетради. С тех пор они меня ботаном не называли. Славные ребята, право слово. В качестве подарка был подарен сертификат в одну известную сеть спортивного инвентаря. Это была не спонтанная идея: мы с бабушкой звонили Биллу домой и советовались с его мамой. Том как лучший друг подарил вратарские перчатки, Эд и Майк тоже подарили сертификат, девчата подарили стильные канцелярские принадлежности, одноклассники — книгу рекордов Гиннесса и ещё какую-то мелочь. Как обычно на таких мероприятиях бывает, взрослые сидели отдельно на кухне, пока мы всей детворой разбились на группы и предавались различным подвижным играм, дожидаясь обеда. В ход шли прятки, догонялки, ляпки, салочки — решительно всё, что могут придумать восьми и девятилетние мальчишки и девчонки. На меня, как на самого младшего, те друзья, что были сначала со мной не были знакомы, поглядывали с недоумением и недоверием. Что тут забыл этот сопляк? Но в процессе совместных игр удалось со всеми наладить контакт и уже после первых двух-трёх конов я был своим. Как следует набегавшись и напрыгавшись, когда многие девчата уже просто лежали и смотрели в потолок, к нам заглянула мама Билла — миссис Шелл — и позвала к столу. Чувствовал ли я себя глупо, когда занимался всем этим ребячеством? Мне же двадцать шесть, и я ужасно стар, нет, суперстар! Отвечу честно: нет, не чувствовал. Для нормально развития мне нужно активно двигаться, а не только книжки сидеть читать и руки до дрожи изводить, калякая латинские буквы. Бегать и прыгать как в качалке всегда успеется, а так относительно весело, азарт присутствует. Считаю, что провёл время с пользой. Нас рассадили за большим обеденным столом, на котором стояли салаты, фрукты стаканы с соком. Особо бойкие парни уже успели схватить по яблоку. — Сейчас мы вас сфотографируем на память. Не двигайтесь! Билл — улыбнись. Сейчас будет вспышка! Нас несколько раз щёлкнули, после чего уставшие дети, к которым я, несомненно, принадлежу по возрасту тела, начали кушать. Моя бабушка вместе с другими женщинами разложили всем пюре по с бифштексом. Несколько минут было слышно только чавканье, тихие разговоры мужчин и щёлканье затвора фотоаппарата. — Билл, ты уже придумал, что будешь загадывать? — решил завязать небольшой разговор с именинником. — О, да! Вчера ещё придумал. Но тебе не скажу, — ответил Билл и хитро на меня посмотрел. — Больно мне надо, не сбудется же, если кому-то расскажешь. — Вот и хорошо, что понимаешь. Но очень надеюсь, что сбудется. — Если будешь верить, то точно сбудется. — Мне бы твою уверенность. Просто ты слишком маленький. На этих словах я подавился и громко закашлялся. Кто тут ещё маленький? — Будь здоров! Чего это ты? — Мэри похлопала меня по спине. — Когда я ем, я глух и нем! Сначала прожуй, потом говори. Ты же уже не малыш какой-нибудь. — Только что мне сказали совершенно обратное, — прокашлявшись, ответил девочке. — А я уже склонна согласиться со своим кузеном. Ешь, Сэм! Билл на эти слова только рассмеялся, а Мэри лишь строго на него посмотрела, и, покачав осудительно головой, отвернулась от нас. — Мальчишки… — Ты же в этом году к нам поступаешь? — обратился ко мне Джон. — Да, в третий класс. — Класс, а мы в пятый вот с парнями пойдём. Кроме Мэри, она у нас взрослая. Девочка на этих словах Билла обернулась к нам с вопросительным выражением лица и бутербродом в зубах. — Спрашиваем, в какой класс ты пойдёшь? — сказал я. Мэри доела бутерброд. Всё это время мы смотрели на неё, отчего темноволосая, кареглазая и с веснушками кузина Билла почувствовала себя слегка неловко и довольно мило смутилась. — Чего вы так смотрите… В третий класс средней школы. И, в отличие от вас, лодырей, у меня нет ни одного С! Все В и выше. — У нас Ботан ещё в школе не учился. Будет на одни А учиться. Он даже на поле иногда нас спрашивает про значения слов, а потом их ещё и записывает. Ребята засмеялись, а я просто сидел и улыбался. — А что такого? Зато я понимаю ваши фишки. — Хаха… Ой, постой, — Джон смеялся в голос. — Но никто же не записывает это! Да ещё и так, как ты! Ты что, ни разу транскрипций не видел? Что это за непонятный и непроизносимый набор слов в твоём словарике? Девочка и остальные участники разговора вопросительно смотрели на меня и тихо посмеивались. — Мне понятно, что я записываю. И вообще это мои записи! Что хочу, то и записываю. — Но как ты потом читаешь все эти непроизносимые конструкции? — Джон начал пытаться допытываться. — Я ведь видел этот ужас. Что такое oznachaet gazon? — Секрет. Я же не спрашиваю про то, какие девочки тебе нравятся, и ты меня о таком не спрашивай. — Так это я мигом, что тут думать. Салли красивая и мне нравится. Так что это означает? Девочка со светлыми волосами удивлённо посмотрела в нашу сторону. А потом весело засмеялась и помахала Джону. Тот улыбнулся ей в ответ, после чего повернулся в мою сторону и ухмыльнулся. — Слишком просто. Так что? — Ничего. То и означает, что lawn пере… то есть значит газон. — А почему записано так странно? Разве нет способа проще? — Нет. Как хочу, так и пишу. Что пристали? Вы с Салли давно знакомы? — без особой надежды попытался перевести тему. Конечно, Джон не стал отвлекаться на всякие сторонние вещи. — Ты тему не меняй, Сэм Уайт. Что за странные записи? А вдруг шпион коммунистов? Ещё никогда Штирлиц не был так близко к провалу. Меня даже слегка бросило в холодный пот. Но только чуть-чуть. — Какие коммунисты? Что за бред? — насупившись взял апельсин и начал молча его жевать. — Ха, коммунист раскрыт. Ловите его! — крикнул Билл и ткнул на меня пальцем. На это просто махнул пару раз рукой и продолжил жевать апельсин. Надо просто игнорировать эту тему, тогда сами отстанут. — Пальцем показывать некрасиво. И какой из него коммунист в шесть лет? Столько шуму подняли! — Мэри начала сердиться. — Ешьте. В зоопарке никто вас кормить не будет. — Точно! Кузина, а ты уже была в зоопарке? Расскажи! — Тихо, мелочь! Сами всё увидите. Кушай, скоро вынесут торт. — Хотелось бы посмотреть на тигра, — задумчиво продолжил Билл. — И на льва, на льва! Царей зверей! — ответил так же задумчиво Джон. — А я бы хотела поглядеть на лань, они такие красивые… — сказала Салли, которая до этого даже не участвовала в этом разговоре, потому слегка стушевалась. Спустя какое-то время, в которое Джон и Билл пытались доказать друг другу, что их животное сильнее и лучше, первый обратился ко мне с требованием рассудить их спор. — Меня только в это не втягивайте. — А кого ты хочешь увидеть в зоопарке? Все сказали, а ты не сказал. — Он опять молчит. Настоящий шпион от коммунистов. На это я просто закатил глаза. — На лисов хочу посмотреть. Особенно на полярных, но не уверен, что они будут в ваш… нашем зоопарке. На оговорочку никто не обратил внимания. Ребята задумались на тему того, как выглядят полярные лисы и некоторое время меня никто не трогал. Ещё где-то через полчаса, когда парни и девочки под присмотром Мэри вспомнили всех животных, которых только могли, миссис Шелл вынесла большой торт с девятью свечками на нём. Он выглядел невероятно, и как мне потом шепнул Том, мама нашего друга сделала всё сама. Пока Билл тужился и задувал свечи, мы дружной толпой, совместно с родителями исполняли «С днём рожденья тебя!». Парень весело улыбался. Нас всех ещё несколько раз сфотографировали, после чего детей отправили переодеваться на улицу. Взрослые начали уборку кухни. Поездка в зоопарк мне особо не запомнилась, всё же не в первый раз. Другое дело, что архитектура оставила только позитивные впечатления. Часовая башня, Круглый дом, Сноуден вольер. Надо будет обязательно попросить пару фотографий на память. Поздно вечером, когда мы с бабушкой уже ужинали, меня посетила мысль о том, что не так уж всё на самом деле и плохо. Хорошие люди везде найдутся. Песца, конечно же, в зоопарке не обнаружилось, но мне захотелось его изобразить. Это будет последний рисунок в этом альбоме. На предпоследнем листе был изображён кусочек парка, на котором мы с парнями гоняем мяч. Рисовался он так же по памяти, от чего были небольшие неточности, вроде той же лавки возле беговой дорожки, которой в помине не было. Но чисто для эстетики я её добавил, как и ещё несколько мало значащих деталей. Стоит добавить, что к этому моменту мне удалось добить Конан Дойля с его сыщиком с Бейкер Стрит. Теперь на очереди списочек книжек французского происхождения, за авторством Жюль Верна. «Таинственный остров» был не без трудностей прочитан ещё позавчера. Сейчас у меня в процессе «Вокруг света за 80 дней». Леди Стивенсон довольно сдержанно относится к моей тяге к книгам, изредка ворчит, что мало гуляю. В целом, моё поведение не вызывало особых проблем: обязанностей мало и все они выполняются. Через полторы недели моя тушка отправится в новую для себя школу, что заставляет бабушку немного нервничать. Принадлежности, список литературы мне приобрели ещё в самом начале августа. Тогда же мне сделали строжайший выговор беречь одежду, что деньги на деревьях не растут. Был проведён краткий ликбез по финансовой грамотности и стали выдавать мой первые карманные деньги: пять фунтов в месяц, по фунту на неделю. На самом деле мне хотели преподать урок о деньгах и друзьях, чтобы я набил пару шишек в обращении с валютой. Но хитрый Васька Котов, который уже нюхнул пороху самостоятельной жизни, который в данный момент проживает на барских харчах, деньги просто складировал, ожидая начала учебного года. Парочка идей для спекуляций на всякой коллекционной ерунде, которую так любят собирать школьники. Когда мне было семь-восемь в той жизни, наши мальчики и девочки в это время собирали разного рода наклейки и одноразовые татуировки из-под пачки «Малабара». Кто помнит, тот поймёт. За те пару месяцев, что я наладил общение с ребятами с футбольной площадки, удалось выяснить, что местная ребятня тоже не чужда собирать бумажный хлам, но в ходу здесь не только наклейки, но ещё и постеры со всякими музыкальными и футбольными кумирами. На этом можно будет сыграть, а потому оставшиеся дни до школы, что доводилось проводить со своими будущими «старшеклассниками», прощупывал почву и готовился к поездке в специализированный магазин в Лондоне.