Вопрос на засыпку

Чем ближе я подходил к зданию школы, тем больше меня начинали терзать сомнения и мысли о том, что слишком тороплюсь с подбрасыванием «компромата». Во-первых, поднявшаяся буча могла затронуть и указать на реального автора этих чудесных опусов: у хулигана пропала тетрадь в пятницу, а новая появилась в понедельник. Не дружелюбно к нему настроенный студент околачивался примерно в момент пропажи, а потом сразу же начинается новый скандал. Совпадение? Во-вторых, слишком мало людей могли стать потенциальными свидетелями подобного срача, а мне очень уж хочется добиться наибольшего эффекта от задуманной провокации. И, наконец, в-третьих: сегодня я абсолютно никакой, из-за недосыпа и усталости от кропотливой работы на выходных. Мой внешний вид и временная близость последнего конфликта легко связать, а это ещё и при учёте того, что я нигде не облажаюсь. Гарантий на это никаких. В общем, порассуждав ещё и так и этак, повертел авантюру ещё с нескольких сторон. Зайдя в школу, пришёл к окончательному решению: месть должна быть отложена до чуть более благоприятного момента. Настроение этого факта немного упало. — Сэм, ты чего такой унылый? — в коридоре со шкафчиками стоял мой одноклассник Боб, с которым мы сидели вместе на английском. — . Хм … — вяло улыбнулся в ответ на приветствие. Он слегка ударил меня кулаком по плечу. — Да ты не выспался, друг. — Есть такое. Читал просто много. — Ты домашку-то сделал? Может дать списать? — парень бурлил энтузиазмом. Явно хотел честным путём избавиться от своего надуманного долга и не чувствовать себя обязанным в нашей импровизированной дружбе. Прикрыл как-то раз этого малого, когда он облажался и навернул горшок с кактусом в одном из коридоров. Мальчик так бы и стоял, пока его не обнаружили дежурные. А дальше сюжет ясен: штрафные баллы, звонок и разбирательство с родителями, с которыми у первого явно были какие-то весьма натянутые отношения. Вывел его из состояния растерянности, после чего предложил идею, которые мы с успехом воплотили в жизнь. Под видом дежурных мы оттащили горшок в одну подсобку, где кактус и был в дальнейшем благополучно обнаружен. Через неделю. Отношения с Робертом Стоуном у нас с тех пор значительно потеплели. Однако парень всё равно считал себя должником, несмотря даже на то, что я не раз и не два отмахивался со словами, что ерунда всё это. Здесь так не принято… Редко кто просто так окажет помощь, даже в таких мелочах. И это у нас, в школе, где дети каждый день домой возвращаются. Не знаю и знать не хочу, какая жесть творится в пансионатах полного цикла, где подрастающее поколение видит родителей пару месяцев в год. Возвращаясь мыслями к моему соседу по парте, в который раз обратил внимание на его некоторую дистрофию, старательно скрываемую за мешковатой одеждой, синяки, на ногах. Не простая жизнь у сына крайне религиозных родителей. Некоторые школьники начинают обращать на это своё внимание, но до открытой травли дело пока ещё не дошло. Сменил обувь и спрятал злосчастную тетрадку с «дневником» хулигана с обратной стороны верхней полки. Довольно надёжно, к слову: если специально там не смотреть и не проверять, то и не догадаешься, что там что-то лежит. — Пойдём, Боб. Расслабься, домашку я сделал сегодня утром, отчего немного не выспался. Но это всё полная ерунда. Расскажи лучше про людей икс: прочитал что-нибудь новое и интересное про Шельму? — Ого! — глаза у парня загорелись, как вспышка у фотоаппарата. — Так вот, что ты читал! Но мне больше по душе Росомаха и его подвиги… Хочешь, я тебе про него расскажу? Он нереально крутой и классный! У него есть адамантиевые когти… — Стоп, стоп! Когда мне будет интересно послушать истории про сильных и крепких мужчин в маске и костюме — я знаю к кому обратиться. Но всё же, расскажи мне про Шельму. Она тоже много чего умеет. — Да воровка способностей она… — Роберт явно прослушал первую половину высказывания. — У… Росомаха всё равно круче! Слушай… Если знаешь, о чём спросить, то расположить к себе человека становится довольно легко. Во всяком случае, пока он маленький мальчик, который ходит вместе с тобой в третий класс… Пропуская мимо сознания восторженную болтовню любителя американской супергеройщины, я двигался в сторону класса. Погружённый в свои мысли о том, как бы поспать на математике и не попасться при этом, едва не упустил момент, когда мой попутчик изъявил желание продолжить разговор про комиксы на следующей перемене и ждал моего мнения на этот счёт: — Что? А… да. Да, хорошо, Боб. На следующей перемене ещё пообщаемся. — Тогда давай топай к своей парте. Смотри, ты мне обещал! — Да-да, уже иду. — Ты же точно домашку сделал? — шёпотом добавил мне в спину мальчик. — Всё отлично. Там были простые примеры. — Ну-ну, простые. На английском ты так никогда не говоришь. Знал бы этот забавный однокашник, почему, ни за что бы не поверил. Я повернулся к нему лицом, чтобы ещё немного потроллить этого любителя комиксом, но сильный зевок не дал мне выдать ни слова. — Что же ты читал так долго? Поверить не могу, что ты можешь запоем читать эти скучные кирпичи без картинок. — Что бы ты понимал, друг мой Боб, что бы ты понимал, — глаза слипались. Кажется, я себя переоценил: моё детское тело ещё было явно не готово к подобным перегрузкам. Четыре часа сна — критически мало. Бабушка утром не обратила внимания (или сделала вид), но никак не показала своего неудовольствия. Прозвенел звонок. Учительница провела небольшую традиционную перекличку. Отметили отсутствующих по уважительным причинам, а других прохлаждающихся дома сегодня и не было. — Дорогие дети! Все вы знаете, что в конце начальной школы вас ожидают выпускные государственные экзамены SAT. В связи с этим, чтобы вы и ваши родители имели представление о прогрессе и успеваемости по моему предмету с точки зрения госэкзаменов, могли оценить их уровень, сегодня мы с вами будем решать первые несколько заданий из них. Оценка не пойдёт в журнал успеваемости, никто не получит штрафа за эту работу, но с её результатом ознакомятся ваши родители. Не разочаруйте их! А теперь сдаём домашние задания, после чего пусть ко мне подойдут дежурные. Как жаль, что я прослушал вступительную часть: едва сел за парту после переклички, моя голова медленно опустилась на сложенные руки, после чего сознание покинуло меня минут на пять. Разбудила соседка Джин Уотерс, толкнув меня рукой в плечо, и удивлённо интересуясь, почему я не сделал домашку. — Извините, миссис Саллем, — вскочил я с парты, и побежал с тетрадкой к учительскому столу. — Сэм, — покачала головой учительница. — Не кричи так больше. Я ожидаю от тебя великолепных результатов. Стараясь не выдать на лице даже намёка на удивление, что, поверьте, было весьма не просто, улыбнулся и ответил: — Постараюсь не разочаровать, мэм! — Беги на место. Дежурные сейчас всё раздадут. Нам выдали немного странные бланки под ответы. Раньше все проверочные были так же, как и в моей пермской школе: двойные листочки из тетради в клетку, на которых мы демонстрировали свои умения. Потом дежурные прошли вдоль парт и раздали задания. Спустя ещё пару минут на аудиторию опустилась тишина, мы начали решать предложенные примеры. Глаза предательски слипались, хотелось решить всё как можно скорее и немного подремать, попросив заранее разбудить свою немного стервозную соседку. Ничего удивительного, что я почти не обратил никакого внимания, что во второй половине теста, которая не была обведена красным кружочком, начали встречаться не проходимые ранее моими однокашниками дроби, задачи на умножение столбиком и возведение в степень. Да подсунь мне сейчас интегралы или уравнения с частными производными — не почесался бы, что здесь что-то не так. Прошло минут двадцать, которые были потрачены на спешное решение своего варианта. Оставалось проверить решение последнего задания и внести ответ в бланк, потому решил заранее договориться с соседкой. — Что мне за это будет? — вроде англичанка же, рыжеватого цвета волосы, прямой маленький нос. Я и так почти ни о чём её никогда просил. А ещё этот скептический взгляд ко мне в тетрадь. Им тут точно всем по семь? — Что ты хочешь? — интересно было бы даже, что тут можно попросить за такую ерундовую услугу, если бы я не рубился прямо на ходу. Как я уже не пытался себя контролировать, раздражение легко читалось во взгляде, голосе, жестах. — Реши мне последнее задание, тогда подумаю, — съехидничала эта мелочь пузатая. — А личико не треснет? — Хм… Тогда, давай вот эту задачу, — она ткнула в какую-то задачку с красным кружком из своего листка. — Джин, Сэм! Что за шум? У каждого свой вариант, не отвлекайтесь. Ещё раз увижу вас болтающими — сниму личные баллы! — Простите, мэм! — как будто мне не всё равно на эти дурацкие баллы. Поездка мне теперь всё равно уже не светит. А соседка укоризненно посмотрела в глаза и даже головой покачала, осуждающе так. Ну — ну. Я молча взял свободной листок под черновик, после чего на нём в пару движений сосчитал столбиком какую-то очередную бессмысленный пример и отдал ей результат. — Был уговор, — буркнул, зажимая листок во время передачи из рук в руки. Джин кивнула, а мне уже не терпелось заснуть. В несколько секунд вписал последний ответ в бланк и снова опустил голову на скрещённые руки. Сделал дело — спи смело. По меркам сна прошло буквально несколько мгновений, как моё плечо снова кто-то решительно толкнул, из-за чего мир снова начал наливаться красками. Темнота и спокойствие сна не хотели отпускать, слипшиеся глаза осматривали Уотерс. — Минус десять личных баллов, мистер Уайт! От кого, а от Вас я не ожидала подобной халатности и несерьёзности по отношению к делу! Громкий голос учительницы с противоположной стороны от моего взгляда заставил неловко поёжиться. Вот же… Просил же разбудить меня! Формально, конечно, она и не должна была будить в подобной ситуации — речь шла об окончании урока. Настроение поползло в сторону подвальных плинтусов. — Извините, мэм, — повернулся и взглянул в глаза хмурому преподавателю математики. — Это очень важный экзамен в будущем! Ох! … — зрачки у миссис Саллем от удивления расширились. — Какой же ты бледный. Сэм, ты не заболел? — Нет, мэм. Я просто… — начал было оправдываться, но на меня снова сурово посмотрели. Кажется, репутация трудолюбивого и талантливого школьника скоро даст осечку. — Предупрежу других учителей. Сдавай свою работу и сядь в углу класса. Хотя нет, мисс Уотерс, будьте добры, сопроводите своего одноклассника до медкабинета. Лихо в оборот взяли. Вымученно улыбнувшись, передал свою работу, условия задач и черновики миссис Саллем. Начал собирать свои вещички. Преподавательница приняла бумаги и взглядом привела расшумевшийся класс к тишине. — Получила свои ответы? — зло буркнул соседке. — Безусловно, — чуть ли не пропела шёпотом эта маленькая стервочка. — Веди меня теперь, — ответил ей в схожей манере, после чего бросил извиняющийся взгляд Боббу. Прости, приятель, сегодня комиксы мы уже не обсудим. — Передай записку мистеру Брауну. Он свяжется с твоей бабушкой. Теперь ступайте. Мисс Уотерс, — женщина интонацией выделила обращение. — не задерживайтесь. У вас ещё пробный экзамен не закончился. Мне вручили бумажку в руки. Джин нехотя поднялась из-за своей парты, после чего двинулась в сторону задних парт, чтобы обойти помещение по широкой дуге и не мешать одноклассникам. Но на нас всё равно было сосредоточено большое внимание. Короткий сон немного восстановил, до медкабинета хватит. Поэтому сделав осанку и лицо как можно увереннее, двинулся параллельно девочке. Когда мы пересеклись, взял её за руку и продолжил свой путь. Уотерс ничего подобного не ожидала, явно пребывая где-то в своих мыслях: решая последний пример или размышляя ещё бог знает о чём. Лёгкий ступор, который длился всего пару секунд, а дальше… Предсказуемо: попытка вырвать руку. Нас ведь нельзя назвать даже приятелями, просто знакомые, а тут такой номер. Недовольная гримаса с проблесками раздражения стала мне настоящей наградой, за произошедшую подлянку. С удовольствием отпустив руку соседки по парте, буркнул, но вполне отчётливо — чтобы ближайшие парты точно услышали: — В Гайд-парке в субботу всё было нормально… — о, видел бы кто этот взгляд, когда до девочки дошло понимание. Она сжала свои кулачки и демонстративно отвернулась. Заинтересованных глазах стало больше, но мы быстро покинули класс, предварительно попрощавшись с учителем. — Ну ты и урод, Уайт, — сказала мне всё ещё взбешённая девочка. Ничего, пускай теперь привыкает. — Куда мне до тебя, Джин! — ехидно посмеялся в ответ. В глазах Джин начало появляться нечто эдакое. Где-нибудь она мне эту выходку припомнит, но тут уже как-то всё равно. Что же это за ерунда, почему так сильно вырубает? Никогда такого не было. На меня посыпался целый ворох оскорблений, связанных с умственными способностями и чем-то ещё, но всё это было где-то там. Нужно просто дойти до медкабинета. Голова тяжелела с каждым шагом. У дверей мистера Брауна меня уже еле держали ноги. Приличия требовали постучаться, но я уже был на пределе своих возможностей, а девочка пошла назад в класс, едва мы добрались до нужного коридора. Повернув ручку, я просто ввалился в кабинет. Доктора не было. Остались считанные шаги до момента, когда можно будет безбоязненно отключиться. Дальнейшее было как в тумане: единственное что чётко отпечаталось в памяти — своё бледное, как мел, лицо. Такому цвету, что отразилось в зеркале, мог похвастать не всякий покойничек.

***

— …ер Уа… — из звона и оглушающего шума моего сознания можно было вычленить отдельные слова. — Ми… Уа… — кто-то к кому-то обращался. Слышно было ужасно. С другой стороны, разве в Небытии есть у кого-либо свои имена? Шум и треск в голове затихал. Мысли лениво начинали вновь своё движение. — Мистер Уайт, — ко мне в третий раз обратился неизвестный собеседник, а я начал открывать глаза. В белом халате, причёсанный, с градусником и медкартой в руках стоял доктор Зеленски. Что за…? — … О, молодой человек! Право, рад, что Вам удалось очнуться. У Вас много вопросов, но повремените, ещё будет момент, чтобы их озвучить. Мне всунули в рот градусник, послу чего врач начал что-то записывать в медкарте, не обращая почти ни на что внимание. Лежал я здесь совершенно точно не первый день. Занемевшие мышцы начало простреливать иглами. К счастью, с шеей было всё в относительном порядке, что позволило слегка осмотреться. После изучения больничного помещения, где никого кроме нас двоих не было, откинулся на мягкую подушку и молча уставился в потолок, в ожидании. Спустя минут пять, что-то хмыкнув себе под нос, доктор поставил точку в медкарте и вновь обратил внимание на единственного пациента. — Так, так, посмотрим. Тридцать шесть с половиной. Чуть ниже, чем хотелось бы, но уже в границах нормы. Напугали Вы нас, молодой человек! Ваша бабушка знакома с некоторыми влиятельными людьми, отчего удалось организовать довольно скорую доставку из школы. Потом последовало трое суток комы, которые сопровождались пониженной температурой в тридцать пять и восемь и косвенными признаками авитаминоза. Было сделано несколько биохимических анализов, но кроме общего истощения организма не было выявлено никаких серьёзных вирусных или прочих отклонений. У Вас, мистер Уайт, нет какой-нибудь подработки в Доклендс? Словесный поток необычно разговорчивого мистера Зеленски слегка ошеломил и сбил с толку. Пару мгновений на обработку всего того, что мне тут наговорили, и я медленно качаю головой из стороны в сторону в отрицании. Немного расстроившись, что его шутку не оценили, доктор продолжил излагать свою мысль: — И я так думаю. Мы провели общеукрепляющий курс капельниц. С витаминами, глюкозой. Кома вещь сложная, но Вы относительно быстро оказались снова с нами. Я впервые за всю свою практику сталкиваюсь с подобным истощением. Прямо… Волшебство какое-то! Леди Стивенсон утверждает, что на выходных Вы читали литературу и какими-либо усиленными физическими нагрузками себя не нагружали. Нет никаких причин не доверять её словам, в конце концов именно она подняла тревогу. Но в таком случае получается, что ничего не получается. А что, мистер Уайт, вы сами можете сказать о произошедшем? Расскажи подробнее о последней неделе перед комой. Особенно то, что считаешь важным. Были ли какие-нибудь ребята, предлагающие вкусные конфеты или таблетки? На последних словах он весело рассмеялся своей шутке. Мужика прорвало как будто. Груз ответственности спал с его плеч и теперь чуть ли не истерика, хотя и очень умеренная. Намёк на дурь был и вправду анекдотичен, как никак они мою кровь проверяли, и анализы на всякие нехорошие вещества, судя по смеху, тоже имели место быть. Как-то даже начал его немного побаиваться. Но в первую очередь хочется как следует поесть. — Мистер Зеленски, а леди Стивенсон когда сможет приехать? И когда будет обед? Это было не очень вежливо. Даже можно сказать, что совсем не вежливо. Но совесть меня не беспокоила. — И правда… — врач посмотрел на часы. — Ого, засиделся я. Сейчас половина третьего дня, у меня ещё есть пациенты на обход. Сам пока не вставай, еду в течение часа принесёт медсестра. Леди Стивенсон посещала тебя ежедневно, примерно в пятом часу. Но я с ней сейчас сам свяжусь. К тому времени постарайся как можно отчётливей вспомнить события прошлой недели. Случай не рядовой и достаточно необычный. На случай рецидива останешься в больнице ещё на неделю минимум, под присмотром квалифицированных специалистов. Справка для школы будет. Как мне говорила твоя бабушка, с успеваемостью у тебя всё в порядке. Мужчина встал и ещё раз посмотрел на часы. — Отдыхай, обживайся. Никаких книг сегодня, а то я наслышан. Лучше поспи, пока обед не принесут. После чего доктор решительным шагом покинул больничную палату, негромко затворив за собой дверь. Я снова оказался наедине со своими мыслями. А ещё всё ещё занемевшими мышцами, пускай и слегка отошедших от трёхдневной комы. Называется, поучился копировать чужой почерк. Не рой яму другому… Ха, фиг вам, она уже вырыта, осталось только закончить дело. Ох, колени… Как старик, только в семь лет.

***

Оставшаяся неделя в больнице смешалась в один длинный, бесконечно длящийся день. Мне нельзя было ничего толком читать или писать, так настояла моя бабушка, с которой у меня состоялся довольно непростой разговор. Мне не удалось убедить или разжалобить пожилую женщину на чтение чего-либо. В ультимативной форме дали понять, что второе попадание в больницу в течение одного месяцы — мало что крупные финансовые расходы, так ещё и нервотрёпка порядочная. В общем, время страшной скукотищи настало, без дураков. Небольшая разминка утром, закреплённая завтраком средней паршивости и повышенной полезности. Капельницы и сон днём. Вечерние посиделки с бабушкой и обход от мистера Зеленски, во время которого фиксировалось полное отсутствие регрессии или ещё Бог знает чего. Большую часть дня я или спал, или лежал, тупо уставившись в потолок. Чувствовал себя полнейшим овощем, комнатным растением, ибо нормальной нагрузки на тело и разум попросту не было. От безделья принялся упражняться в перемножении трёхзначных чисел в уме. Делал это небыстро, с некоторой ленцой, но хоть какое-то занятие… Перед выпиской считал всякую дрянь в самых паршивых системах счисления, вспоминал определения из курса конечных полей и доказывал китайскую теорему об остатках. В пятницу меня, кстати, навестил Боб. Вроде как от класса и с наилучшими пожеланиями скорейшего выздоровления. Поведал мне, какой фурор произвела небольшая сценка, где мы с Джин шли, держась за руки. Что после того, как мою тушку увезли в больницу, к ней часто подходили другие девочки из нашего класса, после чего моя соседка по парте была красная как рак. Обсудили в очередной раз комиксы по людям икс, в который раз мальчуган с пеной у рта доказывал непревзойдённость Росомахи, что он сам хотел бы так уметь. На все его выпады я лишь тихо посмеивался. Удалось выпросить пару книжек с картинками. Не очень люблю читать мангу и комиксы, но на безрыбье… Таким не хитрым образом удалось разжиться хоть каким-то литературным чтивом, которое, по правде, мне в первый же день надоело. Не считать же за таковое этикетки и стенд с объявлениями на первом этаже больницы? С боем отстоял комиксы у бабушки. Больше, кажется, и нечего добавить про те унылые деньки. Свой день рождения, если считать прошлую его дату, провалялся в коме, потому как проснулся седьмого. Через неделю Боб снова заглянул на огонёк. Я ему торжественно вернул журналы и взял новые. Кажется, паренёк нашёл во мне хорошего собеседника… Но мне не сложно. И иногда мы обсуждали более интересные вещи, чем бои сверхлюдей. Говорили об экологии, обсудили новые тесты, что проводили в моё отсутствие, рассуждали о добре и зле в книжках и фильмах, которые будут показывать в кинотеатрах в последнее время. Пару раз даже перекинулись словами на тему персональных компьютеров, хотя и не очень живо. Мальчуган вообще очень застенчивый, если дело не касается его любимых супергероев. Так же удалось узнать, что наша параллель в этом году отвечает за закрывающий концерт, который пройдёт в середине июня. Наш класс готовит спектакль на тему Алисы в стране чудес. За постановку будет отвечать наш классный руководитель, он же будет на будущей неделе проводить своеобразный кастинг. — А ещё с тобой очень хотела пообщаться миссис Саллем. Не знаю, в чём дело, но она очень просила зайти к ней после уроков в первый день, как выздоровеешь. — Понял, Боб. В понедельник буду снова в строю. — Наконец-то, Сэм! — мальчуган слегка ударил своим тощим кулачком меня в плечо. — Все кругом шушукаются, наклейками меняются. Банда Уильямса опять избила какого-то второклассника. Тот решил отбиваться, за что и получил от хулиганов. Ты прикинь, они это сделали прямо на территории школы! — Дай угадаю, им опять всё с рук сошло, штрафанули баллами и пальчиком погрозили? — Нет, ты что! — возбудился Стоун, голосом выражая всю степень своего несогласия с моими словами. — Там такой шум был! Крису скостили сорок личных баллов и отлучили от занятий на три дня. — Какому Крису? — перебил я парня. — Да ты не перебивай. Это который самый коренастый из банды. Директор рвал и метал. С остальных сняли тоже по сорок баллов и все они писали объяснительную. Что это такое, кстати? Какой-то важный документ? — Да, Боб, ужасно важный, — проникновенно посмотрел в глаза однокласснику и положил ему руку на плечо. — А дальше что было? Полисменов вызывали? — О, директор грозился их вызывать, если они ещё раз подобным образом накосячат. — Да…? И правда, суровое наказание, — я нарочно начал растягивать слова. Мой голос буквально излучал сарказм. — А я тебе о чём! На следующий день здоровяк не пришёл в школу, некоторые даже начали шептаться, что он больше никогда не вернётся. А мне мама сказала, что хулиганы всегда плохо заканчивают. А ещё… — он опасливо глянул в сторону двери. — Только ты никому не рассказывай, ладно? Я ведь слышал слухи про пасторского сынка. Но мне и правда сказали помолиться за его душу, чтобы он одумался и вёл себя хорошо. Ты же не будешь надо мной смеяться? Я и за тебя и твоё здоровье молился! Роберт с надеждой посмотрел на меня. Религиозная семья — это всё-таки никакие не шутки. Посмеяться сейчас — глубоко обидеть парня, травмировать его ещё раз. Так что собрав волю в кулак, выбросив куда подальше всю свою желчь, что копилась во мне по мере разговора о так называемом наказании будущих уголовник, я легко улыбнулся и слегка потряс мальчугана за худющее плечо. — И что тут смешного, друг? Да на тебя вся надежда. Твоими молитвами я в коме провалялся три дня, а не три месяца. Так что спасибо, Боб. — Ты издеваешься, да? — парень поник. Надо тормошить. — Не тупи. Иначе я тебя сейчас побью. — Тебе нельзя, ты же болеешь тут. — Зато как только я тебя побью, везти никуда далеко не придётся. — Так ты тоже, получается, хулиган? — А ты как думал? — И что вы тогда с Уильямсом не поделили пару недель назад? За что тебе ребро сломали? — А ты откуда про ребро знаешь? — вот тут пришло время удивляться. Я об этом никому не говорил. При мне учителя ни разу об этом не упоминали. — Так тоже разбирались громко. Его, Уильямса-то, мать знатно распекала. Он к тебе вряд ли сам теперь полезет. Упоминала даже твою бабушку. Но ты от темы не уходи, что вы там не поделили? — А ты тот ещё шпион, оказывается. — Сам ты шпион. Я, чтобы лишний раз не оказываться в обществе нашего класса, часто вызываюсь быть дежурным и таскаю наш школьный журнал от завуча и назад. — Ого. А чем тебе наш славный класс не угодил, что ты предпочитаешь бегство от него? — Никакое не бегство. Девчонки — это девчонки. Странные они и острые на язык. А парни у нас странные для меня. Ругаются нехорошим словами, чтобы взрослыми казаться. На мой взгляд, выглядят при этом довольно смешно. И пасторским сынком называют. Опять издеваешься, да? И не уходи от темы! — расстроил Бобба своим вопросом. Но на мой взгляд — тема важная. Надо только придумать, почему дрался с бандой Уильямса. Я не освещал этот вопрос в классе, так что официальная версия считалась истинной. И в неё, соответственно, никто особо и не верил. Когда на следующий день меня не было в школе, страшно представить, какие небылицы придумали дети. Это ведь всё в контексте публичного разбирательства. Надо придумать что-нибудь правдоподобнее, чтобы выставило в меня лучшем свете, но не завираться. Или сказать, как есть? — Даже и не пытался, — сказал, раздумывая. — Да-да. А Лили, которая из нашего класса, на днях предположила, что ты с его бандой из-за Джин и подрались! Вот, мол, как мило смотрелись, когда за руки держались. Другие девочки ещё повздыхали, соглашаясь и делая вид, что что-то понимают. Но это ведь всё ерунда полная, Сэм. Зачем тебе драться с Уильямсом, чтобы потом держать за руки с какой-то там девчонкой! Это же бред какой-то. Иногда они такого… Чего мне стояло, чтобы не выдавить смешок, вы себе не представляете. Это же было полторы недели назад, а девчонки всё ещё сплетничают. И Бобб, наивная душа. Однако, надо воспользоваться поданной идеей. Раскусить нас с Уотерс — дело пары минут. Мы с ней и не друзья даже. А так будет забавная и необидная история. Делаю лицо серьёзным, голос — проникновенным, позу — несколько неуверенной. Играть так играть! — Было дело. — …придумают! Что? Постой, ЧТО? — о да. Он купился. Не, а чего я ожидал? Нам всего лишь по семь лет. — Но зачем? Дружище, я тебя не понимаю. Может правильно делают, что тебя в больнице держат? Подраться, чтобы держаться с девчонкой за руки. Да ты долбанный псих, Уайт! Я сегодня буду молиться за твою душу, прочту больше молитв, чем за душу Криса. — Ты слишком категоричен. — Подумать только… Не, чувак, ты натуральный псих. — Со мной всё в порядке. Но ты помолись. На всякий случай. — О, друг, не волнуйся. Ради такого дела — обязательно! Спустя некоторое время, я проводил Бобба до лестницы, около который находился пост медсестры, где мы и попрощались. Пожелав мне поскорее выздоравливать, тощий пацан лёгким шагом спустился на первый этаж, где и остался дожидаться своих родителей. Всё-таки никто просто так не отпустит маленьких детей самостоятельно добираться в другой город. Так и простоял на входе в коридор с десяток минут, пока не окликнула обеспокоившаяся дежурная. Отмерев, невольно улыбнулся в ответ на проявленное беспокойство. Впереди ждала выписка и выходные дома, горы домашних заданий и разговор с учительницей математики. Разговор с миссис Саллем… Именно в этот момент я начал подозревать, что где-то попался на знании того, чего не должен был знать. Вспомнил только лишь, что был какой-то тест полторы недели назад, но условий задач или примеров никак не мог вспомнить. Решил отложить проблему до её наступления, здесь и сейчас не хватало понимания ситуации. Ещё и спектакль этот… Но надо поучаствовать, в конце концов ничего плохого в этом нет, а репутацию надо делать. Как раз себе и на алиби заработаю. Море возможностей для реализации компромата. Развернувшись на пятках, в последний раз бросил взгляд на лестницу, по которой уходил Бобб. Славный парень. И медленно, перекатываясь с пятки на носок, пошёл в сторону своей палаты.

***

Переезд из больницы, выходные с домашкой и уборкой, десятки мелких поручений от потеплевшей бабушки (как же, ведь внук вернулся!), всё это пролетело разноцветным и стремительным калейдоскопом, смазавшись и не отпечатавшись толком в воспоминаниях. Английский, литература, математика, местный аналог технологии и ИЗО, небольшое сочинение по физкультуре, небольшая стенгазета по безопасности жизнедеятельности. Так же леди Стивенсон в добровольно-принудительном порядке заставила меня перечитывать «Алису в стране чудес» и обязала поучаствовать в предстоящих мероприятиях. В качестве штрафных санкций было обещано на всё лето отправить мою тушку к дяде Грекхему. Как не крути — мотивация серьёзная. Дома привычнее, да и книжки, опять же. В понедельник утром пошёл мелкий дождик. Проснулся совершенно разбитым, а кофе семилетке никто не даст. Контрастный душ немного исправил ситуацию, но досматривал последний сон за завтраком. Зевая, периодически потягиваясь и поправляя рубашку, добрался до здания школы, где меня встретил отвратительно бодрый Бобб. Не, правда, чего он так лучится улыбкой, словно начищенный пенс? Парень, казалось, не заметил мой помятый вид, радостно пересказывая какой-то фильм, который ему довелось посмотреть на выходных. Краем уха оценивал не шибко хитрый сюжет фильма, где добро победило зло, причём с изяществом слона в посудной лавке и, как и положено жанру, на последнем издыхании. И ведь я тоже когда-то находил что-то в подобном трэше кинопроизводства? В конечном итоге, мы добрались до класса, где передал тощему мальчугану его комиксы. Диалог вышел на новую ветку пустого трёпа младшеклассников. Боги, дайте мне ещё немного терпения. Ещё месяц разговоров про Росомаху, и я его сам порву, как Тузик грелку. — Бобб, вот что ты пристал к этому бедному качку с артефактными когтями? Зачем тебе бешено дорогая фигурка этого дядьки? — Как зачем? — у соседа по парте как-то даже и не нашлось сразу, что ответить. — Если ты так хочешь его фигурку, то сделай её сам. — Так я не умею. Не получится ничего, — не верил он в свои силы. — Да и потом, у других будет красивая фигурка, а у меня что? — Ты не понял. У тебя будет единственная в своём роде, а у остальных — под копирку. Одинаковые мужики. Все, как один. Понимаешь? — Понимаю, но ничего же не получится! А так хотелось бы… — Пока не попробуешь сделать, то ничего точно получится. Может он будет и не такой красивый, так ему и не обязательно таким быть. Он же герой, а герои редко заканчивают драки без синяков и шрамов. На какое-то время диалог прекратился. Шестерёнки в голове у мальчугана скрипели, шум даже был как будто бы действительно слышен. — Думаю, ты прав. Но я не знаю, с чего начать. Ты мне поможешь? — инициатива наказывает инициатора. — Конечно, Бобб. Начать стоит с того, что спросить мистера Штерна. Он технолог, наверняка дельного что посоветует. — Голова, Сэм. Я как-то и не подумал. — На то и нужны друзья. Разберёмся с твоим Росомахой, — одобряюще хлопнул по плечу. — Может добавим ему что-нибудь от себя. — О, это ты хорошо придумал. Голова! Я закрыл глаза. Пока никто особо не обратил внимания на мою скромную персону. Сосед по парте начал фонтанировать идеями о внешнем виде будущей поделки. Слегка улыбнулся и осмотрел класс. В это время как раз забегала группка однокашников, среди которых была и Джин. Ощутив направленный взгляд, девочка повернула в мою сторону голову. Решив похулиганить, ярко ей улыбнулся и помахал рукой. Её лицо скривилось, на что отреагировали её подружки. Ситуация разворачивалась презабавнейшая, кое-кто начал шушукаться, послышался радостный смех. Я тоже захихикал — шалость удалась. — Тебе смешно? Там ведь целую улицу прохожих в заложники взяли! Ты представляешь, что… А, Джин? Опять хочешь за руки подержаться? — обратился Бобб ко мне, а к нашему разговору начали проявлять интерес. — О, да, дружище. С такой девчонкой хочется держаться за руки. Но это наш секрет с тобой, ты же никому не скажешь? — Ты псих, все девчонки странные и непонятные. А ты с одной из них опять за руки подержаться хочешь. — Ты ещё все однажды поймёшь, — как бы мечтательно проговорил я. Громкость шепотков возросла и так не снижалась до начала урока, к началу которого моё сознание окончательно проснулось, а на настроение было как у кота, который дорвался до сметаны. Вроде мелочно, но красиво прокатить эту стервочку того стоило. Учебный день проходил медленно, почти без приключений. После уроков нас предупредили, чтобы мы все остались и собрались в своём классе, но у меня оставалось ещё одно дело, о котором мне после истории напомнил Бобб. — Зайди к миссис Саллем, она настаивала. И вот, спустя пять уроков, стою перед классом преподавателя математики, размышляя о чём со мной хотели поговорить. Поправил рубашку, постучал в дверь. Никто не ответил, поэтому дёрнул за ручку и заглянул в помещение. Снимут баллы, так снимут. На поездку мне всё равно баллов уже никак не хватит, в ноль тоже ничего не просядет. А у меня время поджимает. В пустой аудитории, за учительским столом сидела миссис Саллем, разбираясь с какой-то кучей тетрадей. Она была где-то глубоко в своих мыслях и не обращала внимания на нового посетителя. Постучал по двери изнутри помещения — ноль реакции. Тихо вздохнув, пошёл к месту преподавателя, около которого ещё раз тихо кашлянул. — М? Ох, Сэм, я тебя не заметила, извини. Присаживайся, — женщина указала рукой на первую парту перед ней. Слегка напрягшись, я поздоровался в ответ, положил рюкзак рядом с партой, и, отодвинув стул, сел. — Сэм, ты учился в каком-то лицее с математическим уклоном? — в этом мире — нет. Технически, не вру, потому смотря в глаза учителю, медленно махаю головой из стороны в сторону. — Что ты, не бойся. Просто тогда, кхм… Когда мы писали пробный тест SAT… — Извините, я был немного не в себе и сильно не выспался… — повинился. Но на меня начали смотреть с ещё более изучающим взглядом. — Вот это и странно… Ты был ужасно бледным и уставшим на вид. Но все задачи решил правильно. Я что-то не понимаю? Вроде бы на местной арифметике у меня не было почти четвёрок. Только если по невнимательности минус забуду где-то написать. Но именно написать, логических арифметических ошибок в начальной школе ещё не делал. Что же тут такого, что какой-то там тест полностью верно сделал? А что за тест? Как она там сказала, SAT, кажется. SAT… Вот же, блядь! Это же тест за всю начальную школу, вот это я лопухнулся. Что — то такое мелькнуло в моих глазах, а миссис Саллем, как опытный педагог, заметила и загадочно улыбнулась. — Мне, безусловно, интересно, где ты и почему изучил программу по математике за ближайшие четыре года. Да ещё и так хорошо, что она была выполнена в почти в невменяемом состоянии, что во время выполнения заданий тебя увезли в больницу. Идеальный тест на грани обморока, — этот голос натурально начинал пугать. Вроде просто констатирует факты, даже голосом не давит и ни на что не намекает. Но будь здесь реальный шкет, то чувствовал бы себя уже виноватым и выложил что-нибудь ещё этой славной тёте. — Просто повезло. Кое чему научился, когда был после аварии в прошлом году. Язык вспоминался намного тяжелее. Можете запросить бумаги у моей бабушки. Что-то ещё? — нагловато, но чувствую себя здесь не в своей тарелке. — Конечно, конечно, — мне загадочно улыбнулись. — Я общалась с леди Стивенсон, она мне сообщила, что ранее ты учился в небольшой муниципальной школе Лондона, без математического уклона. А вот это я нашла у тебя в черновике, — мне показали листок с моими пометками, где было черновое решение задачи на нахождение площади какой-то фигуры в две строчки. Ну да, всякие иррациональные числовые константы мы не проходили, но и число пи не является вселенским секретом. Мой вопросительный взгляд был как-то по-своему истолкован. — Но отбросим всё это в сторону. Я знаю, что ты очень старался заработать баллы на путёвку в летний лагерь. Но произошёл… небольшой инцидент. Не буду вдаваться, кто прав, кто виноват, но так или иначе, возможность посетить море за счёт школы тебе сильно запороли, — ого, сейчас пойдёт шантаж, да? Мне семь лет, миссис Саллем! Выдержав небольшую паузу, учительница продолжила. Моё лицо продолжало держать маску нашкодившего ребёнка. — Предлагаю Вам, мистер Уайт, вступить в клуб математиков. Мы же не хотим допустить падения успеваемости в будущих годах и расстраивать миссис Стивенсон? Подумайте, а потом сообщите мне. Можете быть свободны. Встаю на ватных ногах и беру рюкзак. Стул не задвигаю, хочется хоть в чём-то выказать свой протест. Молча киваю и двигаюсь в направлении двери. — Не расстраивайте меня и на затягивайте с ответом. Жду ответа до среды. — До свидания, миссис Саллем. — Беги, мой мальчик, — меня слегка передёргивает. Но на меня уже не смотрят. Амбициозная женщина, что же она забыла в этой провинциальной школе с такими своими запросами к жизни? С другой стороны, такая протекция мне не помешает. Но можно было сделать подачу и полиберальней. Покинув помещение и дойдя до лестницы, осмотрелся по сторонам. — Блядь! Надо же было так обосраться! — пробурчал себе под нос и ударил кулаком по стене. Тишина была мне ответом.