Наррация нашей любви

Вместе с осознанием пришла и паника, причина которой парню была не до конца понятна. Он боится того, что Попов слышал больше, чем следовало и припомнит Антону его слова? И как тогда ему оправдываться? Или же он боялся собственной реакции на преподавателя? Почему в кабинете литературы его щеки вспыхнули румянцем, когда он заметил на себе его взгляд? Весь этот поток вопросов перебила открывающаяся дверь. Антон в последний момент смог отпрыгнуть назад, прижав ладонь ко лбу, в который сейчас могло бы не слабо прилететь.  — Господи, напугал, чего ты тут стоишь? — Попов поднял от удивления брови и вопросительно посмотрел на студента.  — Э-э-э. помочь хотел, — сердце от неожиданного появления преподавателя ушло в пятки и ничего более связного мозг выдать не мог.  — Стоя под моей дверью? — мужчина усмехнулся и с интересом стал разглядывать ученика с ног до головы. Черная кофта юноши была на пару размеров больше, чем требовало того худое тело, хотя вчерашняя чёрная рубашка на нём нравилась мужчине больше, рукава свисали чуть ниже запястья, на руках было множество колец, которые смотрелись на тонких пальцах, если говорить честно, весьма красиво, хотя в любом другом случае Попов бы назвал такое изобилие украшений — детским садом. Зелёные глаза всё ещё испуганно таращились на Попова.  — Я хотел войти, но вы вышли раньше и вот, да. Мне сказали, что вам нужна помощь с учебниками. — Антон переминался с ноги на ногу. Мужчина ничего больше не говорит так долго, что парню становится неловко.  — А, так тебя Паша послал, хорошо. Пойдём в библиотеку, мне нужны учебники для первых трёх курсов, перетащим их ко мне в кабинет. — Арсений развернулся, закрывая дверь и направился к лестнице. Антон послушно пошёл за ним, немного позади. На Попове больше не было пиджака, что давало парню возможность бесстыдно таращиться на обтянутую рубашкой спину, а может и чуть ниже. Они спускаются на второй этаж и подойдя к кабинету библиотеки, заходят внутрь. Антон, признаться честно, был здесь первый раз за все два года учебы. Потребности в посещении не было, а приходить сюда по собственному желанию точно никто бы не стал. Попов о чём-то беседует с женщиной, стоявшей там, Антон видел её лишь раз, на первом курсе, когда та пришла к ним на пару и обрушила волну возмущения в сторону студентов, ведь один из учебников, насколько помнит юноша, был утерян. Библиотекарша пару раз одобрительно кивает, широко улыбаясь и ведёт мужчину к одному из стеллажей. Затем, подойдя к своему столу, берёт пару бумаг и скрывается за дверью.  — Иди сюда, — Попов проводит пальцем в воздухе в сторону книг. Антон мигом оказывается возле мужчины. Тот бросает на него небрежный взгляд и закатывает рукава. Черт. Не пялься. Только не пялься. И все же крепкие руки мужчины приковывают к себе сосредоточенный взгляд юноши. Кисть плавно пробегает по учебникам, в поиске нужных, на одном из пальцев красовался перстень. Он, что, женат? Да тебя это и волновать не должно.  — Вот история третьего курса, возьми сколько сможешь и неси в мой кабинет, — говорит Попов и начинает сгребать учебники с полки. Антон повторяет за ним и когда стопка в руке превышает семь книг, погружная сверху восьмую, он понимает, что ему уже довольно тяжело. Так что разворачиваясь в сторону двери с башней в руках, плетётся к выходу. Уже в коридоре, Попов ловко обгоняет парня, идя теперь впереди. Они проходят мимо актового зала из которого доносилась музыка и радостные крики студентов.  — Весело там, конечно, — Антон говорит это раньше, чем успевает подумать и тут же смотрит на учителя, ожидая его реакцию на этот неуместный, как казалось сейчас парню, комментарий.  — Вроде как, Виктория Андреевна говорила мне, что у вас каждый год проводят какое-то мероприятие, я так понимаю, это репетиция? — мужчина, замедлив шаг, с интересом вслушивался в происходящее за дверью.  — Да, нас на первом курсе тоже гоняли с этими концертами, Мира меня силком втянула в это и меня поставили ведущим, — парень тоже замедлил шаг и поморщил лоб. Воспоминания были не то, чтобы приятными, ведь он не любил подобную шумиху, но весьма забавными. Кажется, волнение Антона отошло на второй план, разговаривать с учителем было не так страшно, как он себе представлял.  — Мира Багрянцева, да? Та девушка, с которой ты постоянно ходишь. — задумчиво спросил он, всё ещё смотря на двери актового зала.  — Да, она бывает слишком гиперактивна, а в тот раз и меня заставила, не лучшее было выступление. — он прикусил губу, стыдливо вспоминая тот случай.  — Я бы посмотрел на это, — Попов усмехнулся и ускорив темп, начал спускаться по лестнице.  — Вы не представляете сколько раз я успел налажать тогда, так что хорошо, что вы этого не видели. — Антон снова поморщился, представляя себе реакцию учителя, если бы тот видел, как он роняет микрофон, стоя на сцене прямо посреди выступления, а подняв, понимает, что тот перестал работать и произносит на весь зал смачное «ебучий случай».  — Дай угадаю, что-то пошло не по плану и все услышали отборный мат от тебя, так же, как и я недавно. — с усмешкой выдаёт тот, подходя к кабинету. Антон на секунду впадает в ступор, мало того, что Попов так метко попал в цель своей догадкой, так еще и напомнил ему вчерашний инцидент, за который Антону до сих пор стыдно.  — Вы что, мысли читать умеете, — испуганно, но без особой надежды спрашивает парень. Конечно умеет, что тут такого, Антон.  — Конечно умею, твои вот меня особо заинтересовали, — он смотрит на парня с ухмылкой, а затем видит испуганные зелёные глаза и поспешно добавляет. — Шастун, мне показалось, что ты мне и правда поверил сейчас. Не волнуйся, мне просто рассказал про этот случай Павел Алексеевич. Да вы так уверенно говорите, любой поверит. Учитель открывает дверь и смотрит на Антона, физиономия которого сейчас выглядела так, будто бы ему сообщили о приближающемся конце света.  — Извините, — щеки Антона вмиг становятся пунцовыми. Закусив нижнюю губу, он смотрит на учителя так, будто уже готов услышать смертный приговор.  — За что? — Арсений лишь смеётся.  — Я про вчерашний мат, ну, то есть, я не знаю что именно вы слышали тогда, но извините, — бурчит себе под нос парень, краснея еще гуще.  — А что, твоих некультурных реплик было несколько? Видимо я что-то пропустил.- всё ещё смеясь, говорит учитель, а затем морщит лоб, будто пытаясь вспомнить. Антон не знает куда себя деть и пялится в стопку книг в своей руке, щеки горели, а сказанные тогда слова вертелись в голове, и кто его за язык тянул, такое ляпнуть. Учитель ухмыляется реакции парня и заходит в кабинет, кладя книги на стол. Юноша делает тоже самое. Несколько последующих походов проходят в тишине, чему Антон крайне рад, ещё одного такого разговора он бы не вытерпел, прямо на месте сгорев бы со стыда. Зайдя в библиотеку последний раз, Антон берёт оставшиеся четыре книги и идёт на выход. Попов же идёт позади с пустыми руками. Они поднимаются по лестнице обратно на третий этаж. Внутри было странное чувство непонимания самого себя, находясь рядом с мужчиной, хотелось разглядеть в том абсолютно всё, до мельчайших деталей, заостряя внимание на каждой его черте, восхищаясь этой красотой. Не давал покоя и тот факт, что каждый раз, как их взгляды пересекались, у Антона на секунду перехватывало дыхание. Казалось, достаточно одного такого небрежно брошенного взгляда со стороны учителя, чтобы Антона затянуло в голубые глаза полностью. И как вообще его занесло в их колледж.  — А почему вы… — не успевает Антон договорить свой вопрос до конца, как нога предательски соскальзывает со ступеньки и парень летит вперед, роняя учебники. Лицо не успевает впечататься в бетон, так как чья то рука обхватывает его талию и тянет на себя, у Антона на секунду замирает сердце, а потом резко начинает биться с бешеной скоростью. Мужчина стоял сзади, в плотную прижавшись к юноше, одной рукой обхватывая того за талию, а другой держась за перила. Антон же, в свою очередь, стоял почти на четвереньках, облокотившись рукой на ступеньку, а другой держа руку Попова, видимо это произошло инстинктивно. Парень боится пошевелится, пульсация отдаётся в висках, он чувствует горячее дыхание Попова на своём затылке, от которого по всему телу пробежали мурашки. Арсений выпрямляется и тянет на себя Антона, ставя того на ноги.  — Аккуратнее будь, — слегка раздраженно говорит Попов, его голос был холоднее, чем прежде. Мужчина обошёл Антона и принялся собирать разлетевшиеся по лестнице книги. Антон не понимал такую резкую смену поведения у учителя и его это немного пугало. А может огорчало? Эмоций было слишком много и разобраться в них казалось чем-то нереальным.  — Извините, — говорит парень едва слышно, его голос сейчас казался ему жалким. Учитель, подняв учебники, прокашливается и сурово смотрит на Шастуна.  — Спасибо за помощь, можешь идти обратно на пару, — выпаливает безэмоционально Попов и развернувшись, уходит. Антон стоял так ещё некоторое время, слушая бешенный ритм собственного сердца. И почему на душе вдруг стало так паршиво от одного лишь его грубого тона? Парня пугало то, что этот человек сейчас с такой лёгкостью, одной лишь фразой, повлиял на его настроение. Не хотелось сейчас в этом разбираться, так что парень затолкал все появившиеся так внезапно чувства в далекий ящик, обещая себе разобраться во всем чуть позже и направился в кабинет. Павел Алексеевич что-то вяло объяснял группе.  — Можно? — спросил Шастун, стоя на пороге.  — Да, проходи. Перенесли учебники? — спросил учитель, опершись на стол.  — Ага, — перенесли, конечно, сначала учебники, а затем и спокойствие Антона, только уже не в кабинет истории, а в могилу. Мужчина лишь кивнул в ответ и продолжил что-то рассказывать о теме осуждения в литературе, приводя в пример произведение «Алая буква» Натаниэля Хоторна.  — Ну что, как все прошло, — лукаво спрашивала блондинка, будто пыталась узнать не о его двадцатиминутной должности грузчика, а о какой-то секретной информации.  — Ты о чем? — Антон расскажет ей всё как было, но точно не сейчас, когда вокруг столько лишних ушей.  — Об историке, конечно. — отвечает она шёпотом.  — Давай потом, — парень лениво отмахивается, будто бы ничего интересного не произошло. Подруга кивает в знак согласия и снова переводит взгляд на учителя. Пары наконец закончились и они шли с девушкой домой. Антон думал, что сможет быстро затолкать мысли о случившемся на самую дальнюю полку, чтобы потом, разобравшись в них, благополучно забыть. Но кто бы мог подумать, что все картинки тех событий будут постоянно и неуправляемо мелькать в сознании, а прикосновения мужчины отпечатаются на теле, напоминая о себе во всех красках.  — Ты весь день выглядишь так, будто тебя палками дубасили, Антон, блять, что у вас там случилось с историком твоим? — она склоняет голову набок и устремляет на друга обеспокоенный взгляд.  — С чего ты решила, что дело вообще в нём, — раздраженно выпалил юноша, но тут же об этом пожалел, все же девушка беспокоилась о нём.  — Потому что ты со мной почти не разговариваешь, как от него пришёл, хотя обещал рассказать мне как всё было, — она открывает дверь магазина и заходит внутрь, Антон следует за ней. Сегодня они решили остаться у Миры на ночь, её мать уехала ещё утром. Они подходят к стеллажу и блондинка сгребает с него сразу несколько пачек чипсов.  — Расскажу, как придём домой, — бурчит он, уже продумывая в голове как будет выглядеть эта история.