Наррация нашей любви

— Два, Шастун, садись, — женщина поправляет очки и щурится, выискивая на клавиатуре злосчастную цифру. Парень садится и равнодушно фыркает, утыкаясь обратно в свой телефон. За последние три дня он слышал это слишком часто, хоть и от разных преподавателей. А ведь ему всегда удавалось легко поддерживать свой статус хорошиста, почему же сейчас не хотелось прикладывать даже малейших усилий? Он не знал и узнать не пытался, а может и просто не хотел. Вечером воскресенья Вика позвонила с просьбой навестить отца, женщина была неслабо взволнованна и просила ехать туда как можно скорее, но Антон так и не соизволил этого сделать. Не то, чтобы у него не было на это должного желания или сил. Нет, он просто этого не делал, без каких-либо причин. Впрочем, как и все остальное. Даже взгляд голубых глаз, который он не видел с той самой пятницы, безнадежно оставался без положенного для него волнения и бури эмоций, хоть и мелькал в мыслях почти постоянно. Закрыться от всего этого было защитной реакцией? Но вот только от чего он защищается? От страха и непонимания всего вокруг, даже самого себя? Глупо это все и бессмысленно, но пересилить это состояние он не старался.  — Ты же знаешь эту тему, почему снова ничего не ответил? — блондинка недовольно шипит. — Арсений Сергеевич сегодня выйдет с больничного, я все ему расскажу.  — Какого хуя? Ты его моей нянькой считаешь? — он сбрасывает очередной звонок Вики.  — Он сам просил сообщать, если с тобой что-то случиться, — убедительно объясняет девушка.  — У Антона двойки, какая жалость, какая трагедия, — парень саркастично подтирает слезы. — Но папочка Арсений все решит.  — Да что с тобой не так? — она повышает голос и наклоняется к Антону. — Сам хоть понимаешь, что ведешь себя как конченный мудак?  — Багрянцева, это что за слова? — восклицает женщина, удивленно уставившись на разворачивающуюся сцену. Блондинка извиняется и утыкается в тетрадь, эти разборки она решает оставить до более удобного момента. Следующей парой была физкультура, они с Димой направлялись по коридору в спортзал, девушка шла впереди в паре метров от них, показывая всем своим видом, что не желает разговаривать с Антоном, пока, как она выразилась, «он не выкинет всю свою дурь из головы».  — И что вы снова не поделили? — вяло спрашивает парень, наблюдая за подругой.  — Ничего, я просто долбаеб, — незаинтересованно отвечает он, Дима сочувствующе поджимает губы, для него это вполне исчерпывающий ответ, ведь изменение в поведении Антона он тоже заметил. Юноша поднимает глаза вверх и они тут же округляются. Рядом с Мирой стоял Арсений Сергеевич, внимательно слушая девушку и поправив очки, недовольно нахмурился. Взгляд голубых глаз безнадежно оставался без положенного ему волнения? К черту все, что он чувствовал в эти дни, ведь, увидев преподавателя сейчас вживую, сердце снова забилось как бешенное, вновь буря, вновь эта неистовая буря. Он резко разворачивается назад и, ускоряя темп, забегает в туалет, не найдя лучшего убежища. Какого черта я от него прячусь? Видимо, его отрешенность и наплевательство не распространялись лишь на одну персону. Надо же, сначала ты так отчаянно пытаешься придать действительно важным вещам хоть малейшее значение, хотя бы ради приличия, но не находишь в уголках своего сердца даже самую ничтожную часть из всех должных реакций, а потом отчаянно пытаешься успокоить внутри себя ураган, вызванный совсем незначительными мелочами. Почему мы так неграмотно направляем свои чувства? Если, конечно, для всего этого непостижимого парадокса вообще есть свои правила грамотности. Решение о том, что стоит просидеть в этой берлоге до окончания перемены уже было принято, так что парень усаживается на подоконник. На телефон приходит новое уведомление. Поз 11:43 Ты куда ускакал, дурачок. Вот же, он совсем забыл о существовании друга, спасая свою задницу от внезапного эмоционального всплеска. Вы 11:43 У меня недержание, иди на физру, я подойду скоро. Поз 11:43 «Недержание при виде историка» Я открыл новый диагноз. Несомненно, прямо в цель, парень никогда не сомневался в гениальности своего друга. Остальное время заточения в этом благоухающем царстве Антон проводит за сигаретой и парочкой мыслей о том, что же Мира могла на него доложить. Конечно, курить в туалете колледжа не лучшая идея, но угрызения совести его по этому поводу мало мучали. Парень направляется на пару, где его уже встречает недовольный физрук и прекрасное наказание за опоздание в виде пробежки в двадцать кругов. На все последующее время он решил отдаться лавочке, которая радушно приняла его безжизненную тушу.  — Привет, — радостно протягивает Эд, подлетев сзади к парню и хватая за плечи. Антон дергается от неожиданности, но потом расплывается в улыбке, приветственно кивая. — Не знаешь где Мира? Она не читает мои сообщения.  — Нет, но скорее всего в столовой, — он поправляет слетевшую лямку рюкзака.  — А ты почему тут один? — парень смотрит по сторонам, чтобы еще раз убедиться, что возле кабинета никого нет, кроме Антона и двух девушек, что стояли напротив. — Обычно ты везде с ней.  — Мы немного поссорились, если можно так сказать, — он встречает недоумевающий взгляд Эда. — Если вкратце, то я был слишком грубоват и она сказала, что пока не прекращу себя так вести, то разговаривать со мной не будет, в общем мой косяк. — виновато произносит он и друг сочувствующе вздыхает.  — Если найду ее в столовой, то скажу, что ты раскаиваешься, — парень улыбается. — Помиритесь.  — Спасибо, — он чувствует в кармане вибрацию, но решает посмотреть потом.  — Кстати, Лиза сегодня с ней в кино пойдет после пар и приглашает нас, пойдёшь?  — Пока что не знаю, — неуверенно произносит он. Говорить, что у него просто нет на это настроения не хотелось. К тому же ему действительно надо навестить отца, даже не по просьбам тети, а просто потому, что желание увидеть его действительно было. Хоть и смутное, почти неуловимое среди всех этих переживаний, так что нужно заняться этим прямо сегодня.  — Тогда напишешь к концу пары? — парень положительно кивает и Эд уходит. Павел Алексеевич уже пришел, любезно открыв кабинет, так что Антон заходит и усаживаясь на свое место, включает телефон. Попов 13:36 Здравствуй, Антон, зайди ко мне в кабинет после пар. По телу тут же пробегают мурашки, а в голове мелькают все возможные варианты того, зачем его могли позвать и конечно же того, как это избежать. Не заметил сообщения? Не совсем убедительно, но выбирать не приходилось.  — Антон, — Павел Алексеевич подходит к парте студента и наклоняясь, чуть тише продолжает. — Арсений Сергеевич просил тебе передать, что ждет тебя после моей пары в своем кабинете. Я не стал у него спрашивать, так что спрошу у тебя. Что у вас происходит? — мужчина был слегка напряжен.  — О чем вы? — он отодвигается на стуле подальше от преподавателя. Этот вопрос заставил легкий разряд тока пройтись от макушки по позвоночнику, хоть Антон еще не понял до конца, как его трактовать.  — Ты понимаешь о чем я, Шастун. Сначала он расспрашивает меня о тебе, потом просит зайти тебя после пар, — он склоняется еще ближе. — Как я должен это понимать?  — Расспрашивает вас обо мне? — повторяет он фразу преподавателя, как будто хотел убедится, что ему не послышалось. Мужчина тяжело вздыхает и выпрямляется.  — Просто не создавай ему проблем, — раздается звонок и в кабинет начинают заходить студенты. — Для меня в любом случае виноватым будешь ты, — произносит он еле слышно, но достаточно грубо, чтобы эти слова показались Антону самым громким приговором. Мужчина обходит его взглядом и направляется к своему столу. Вы все решили меня заведомо считать ходячей катастрофой? И почему Арсений Сергеевич про меня расспрашивал? Что он вообще мог спрашивать? Слишком много всего для одного непонимающего Антона. В кабинет заходит Мира и садиться на место рядом с Димой, что вполне предсказуемо, если вспомнить недавнее поведение юноши на первой паре, о котором он все больше начинал жалеть. Телефон одаряет новой вибрацией. Глиста 13:42 Я хоть и простила тебя (скажи спасибо Эду), но ради воспитательного процесса будешь сидеть один. Парень смотрит на девушку и мягко улыбается, подруга делано закатывает глаза, но отвечает тем же. Пара проходит весьма предсказуемо ведь пополняет коллекцию Антона новой двойкой, хотя в этот раз он действительно не знал, что ответить. Ему даже показалось, что он заметил легкую ухмылку на лице Павла Алексеевича, когда тот услышал в ответ на свой вопрос недовольное «не знаю». Звонок вещает о том, что сейчас ему придется вновь столкнуться с ураганом эмоций, который уже медленно нарастал внутри. Он направляется к кабинету истории и постучав, заходит.  — Здравствуйте, — он закрывает за собой дверь и останавливается рядом с ней, желания подойти ближе не было. Мужчина сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги.  — Здравствуй, — он встает и опершись на стол, продолжает. — Я хотел с тобой поговорить. — преподаватель кивает головой на месте рядом с собой, чтобы юноша наконец подошел ближе. Антон останавливается в метре от мужчины.  — Мира на меня доложила? — он слабо улыбается. Взгляд голубых глаз медленно исследует его, начиная с плеч и заканчивая его грязными кедами, шнурки которых были так небрежно завязаны. Находиться рядом с мужчиной, как он и думал, было весьма непросто. Надо же, он не видел его всего несколько дней, но за этот промежуток уже сделал ложные выводы. Наивно было полагать, что эта голубизна больше не трогает его сердце, что плавные движения рук больше не будут заставлять кровь в висках пульсировать, а голос обволакивать все это безумие чувств.  — Да, она сказала, что ты совершенно отбился от рук, — в его словах не было злости, скорее сопереживание. — Я попросил ведомость о твоей успеваемости. Антон, семь двоек за три дня? Как ты это объяснишь? Я же знаю, что ты далеко не глупый.  — Восемь, — преподаватель вопросительно изгибает бровь. — Восемь, если считать с той, что я получил сегодня на последней паре с Павлом Алексеевичем, — он облизывает губы, не понимая зачем вообще это сказал.  — Так, ладно, еще лучше, — разочаровано произносит он. — Так как ты это объяснишь?  — А я должен вам это объяснять? — его мозг совсем отключился, сейчас в голове пробегали лишь мысли о том, как же сильно ему нравится этот человек. Само собой, ничего лучше он не выдаст, пассивная агрессия ведь такой излюбленный способ защиты.  — Не должен, но я надеюсь, что объяснишь, все же я просто хочу помочь, — он никак не отреагировал на грубость кажется, он читал парня, как самый профессиональный психолог, понимая, что это лишь отголоски его неконтролируемой замкнутости, а может, он просто слишком хорошо стал понимать повадки Антона.  — Это просто обычная лень, мне не хотелось учить и я получил заслуженные оценки, — снова улыбка.  — Антон, — радостно протягивает Эд, залетая в кабинет. — Я тебя обыскался, ты мне так и не написал, — он переводит взгляд на преподавателя и мешкая, будто заметил его только что, продолжает. — Извините, здравствуйте, Арсений Сергеевич.  — Здравствуй, — он вопросительно смотрит на нежданного гостя.  — Так что насчет кино? — говорит он уже чуть менее возбужденно.  — Прости, мне нужно уехать по делам сегодня, — почему то от этой ситуации ему было неловко.  — Жаль, — он поджимает нижнюю губу, но потом снова расплывается в привычной ему улыбке. — Тогда до завтра, — Антон кивает. — До свидания, Арсений Сергеевич.  — До свидания, — Эд уходит, мужчина снова переводит взгляд на парня. — По делам?  — Да, — он нервно крутит кольцо на среднем пальце.  — Все хорошо или у тебя снова неприятности? — Попов наблюдает за этой тиранией над украшениями, жест уже был ему знаком.  — Все хорошо, — он улыбается, не знает, стоит ли говорить про отца. Конечно, его сейчас это неслабо волновало, такая встреча всегда несла за собой кучу противоречивых эмоций. Радость от того, что он увидит такого дорого ему человека, теснилась с неприятным чувством одиночества. Отец потерял очень много их общих, с Антоном воспоминаний, и с каждой встречей он все чаще слышал от него это впивающееся в мозг «прости, я совсем такого не помню», будто тот прошлый человек постепенно терялся в нем, растворялся, как дым. И все эти внутренние противоречия просто не могли без боли уместиться в одного Антона. Было огромное желание поделиться хотя бы маленькой частью, но вот мешало новое противоречие. С одной стороны, ты хочешь кричать о всем, что чувствуешь, что невыносимо терзает тебя изнутри. Кричать, пока не сорвешь голос, но затыкаешь сам себя, превращаешь это в немой взгляд, надеясь, что кто-то заметит эту бурю в твоих глазах. Но, увы, у людей нет такой способности.  — Твое хорошо всегда звучит убедительнее, чем у всех остальных, — он поправляет очки. — Но в итоге оказывается, что ты врешь. И как у вас это получается?  — Все правда хорошо, я поеду навестить отца, он проживает в пансионате на другом конце города, — слова наконец прорываются из этой клетки притворства. — Просто немного волнуюсь. Мужчина некоторое время молчит, чем заставляет парня пожалеть о своих словах бесчисленное количество раз.  — Я мог бы тебя подвезти в качестве небольшой моральной поддержки, если ты сильно волнуешься, — он говорил вполне уверенно. Но оба чувствовали, что это выходило за грани отношений преподавателя и студента. Или это уже не так важно?  — Нет, спасибо, но я хочу сам, — парень колеблется некоторое время. — А насчет оценок, я исправлю.  — Я могу поговорить с Павлом Алексеевичем, — он хочет продолжить, но его перебивают.  — Нет, не надо с ним говорить, — неожиданно для самого себя выпаливает парень. Этот человек точно не обрадуется, если преподаватель придет к нему с разговором на тему Антона. — Я сам исправлю. Мужчина слегка посмеивается.  — Ладно, если ты так хочешь. Но я буду это контролировать, так что не надейся отвертеться, — он ласково улыбается.  — И не думал, — парень улыбается в ответ.  — Что ж, можешь идти, — он указывает ладонью на выход и разворачивается к своему столу.  — Хорошо, — Антон направляется к выходу. — Спасибо, Арсений Сергеевич, и до свидания, — мужчина хочет спросить за что получил эту благодарность, но юноша уже скрывается за дверью, оставляя преподавателя стоять с этой непонятной ему самому улыбкой. Автобус подъезжает к нужной остановке, дальше придется идти пешком. Он мог бы вызвать такси, но деньги на это тратить не хотелось. Пансионат находился на окраине города, а позади здания расстилался лес, что выглядело немного жутковато. Парень нажимает на звонок, чтобы охранник открыл железные ворота и, пройдя по ухоженному саду, где свое время коротали парочка стариков, заходит в сам пансионат. Медсестра, сидевшая на посту, дружелюбно здоровается и, спросив имя гостя, вбивает что-то на своем компьютере, затем проводит его к нужной палате. Внутри уже в полную меру бушевала тревога, отбивая желание здесь находиться. В этот раз он не купил отцу его любимый апельсиновый сок, может стоило вернуться? Он неосознанно открывает белоснежную дверь, сидевший на кровати мужчина отрывается от своей книги и поворачивается.  — Антон, — отец расплывается в улыбке и встает. — Я уже заждался. — мужчина выглядел как всегда прекрасно, не удивительно, что мать Антона в него влюбилась. Несмотря на возраст, цифры которого уже превышали пятьдесят, улыбка оставалась все такой же яркой, а ровно постриженная бородка даже казалась немного смазливой.  — Привет, — он подходит к мужчине и тот заключает его в долгие объятия. — Ты знал, что я приеду?  — Конечно, я же не окончательно оторван от внешнего мира. Не надо меня недооценивать, — он присаживается обратно на кровать и юноша садиться рядом. — Надеюсь, ты уже приготовил парочку интересных историй, чтобы спасти меня от скуки. Он не навещал отца довольно давно, так что скопилось не мало интересных моментов, про которые он мог рассказать. Даже их недавняя с друзьями игра в карты не осталась без внимания. Видеть эти родные зеленые глаза было безумно приятно, этот цвет передался ему именно от отца. Они разговаривали больше часа без остановки и каждая минута пребывания здесь была пропитана болезненным теплом.  — Конечно, эгоистично с моей стороны просить тебя о таком, — он откладывает кружку с чаем. — Но позаботься о маме. Она умеет ввязываться в неприятности, но никак не решать их. — мужчина накрывает ладонь Антона своей. Парень не знал, что ему стоит на это ответить. К чему вообще все эти бессмысленные напутствия?  — То есть, ты в курсе происходящего? — он непонимающе отстраняется немного назад.  — Антон, я не знаю всего, просто Вика сообщила мне детали проблемы. — он старался говорить как можно мягче.  — Прекрасно, только вот мне не сообщили абсолютно ничего, — снова нарастающее раздражение. — Может быть ты мне объяснишь?  — Я знаю не больше твоего, — он тяжело вздыхает. — Просто хочу, чтобы ты помог ей, если что-то случиться.  — Какую помощь я могу ей предоставить? Ее тянет блевать каждый раз, когда она видит меня или ты забыл и это? — он слишком быстро вспыхнул, нужно сбавлять обороты. Взгляд мужчины блекнет, на лице сейчас прямым текстом читались непонимание и сожаление. Таким он становился каждый раз, когда разговор заходил о его провалах в памяти. Это ведь все еще его отец?  — Я помню, Антон, но ты должен переступить через это. Несмотря на ее отношение к тебе, она нуждается в твоей помощи. — слова его были совсем неубедительны, кажется, он и сам в них сомневался. Но ссориться с отцом совсем не хотелось, по крайней мере с той его частью, что он еще мог назвать своим отцом.  — Ладно, я постараюсь, — фальшивая улыбка расплывается на лице. — Прости, мне пора, нужно успеть на последний автобус.  — Да, конечно, — они встают с кровати и мужчина снова обнимает сына. — Спасибо тебе, — парень направляется к выходу. — Я люблю тебя, Антон, не забывай об этом. — стоило поспорить о том, кто тут еще быстрее забудет.  — И я тебя, — он закрывает за собой дверь и идет на выход. Внутри было паршивое чувство, непонятная смесь, которая чем-то напоминала одиночество. Было ощущение, что он вовсе не навещал своего отца, лишь мужчину, который отдаленно его напоминал. Дойдя до остановки, он садиться на автобус. Включая телефон, видит пару новых сообщений. Эд 18:46 Пошел с ними в кино… ужас какой-то, вообще не понимал о чем они говорят. Ты как там? Попов 19:05 Надеюсь, что твоя встреча с отцом прошла хорошо. Казалось, что Арсений Сергеевич может вмиг прогнать целую стаю кошек, скребущих у него на душе лишь одним своим сообщением. А мысль о том, что этому человеку по каким-то причинам не все равно заставляла неосознанно улыбаться. Он отвечает другу. Вы 19:23 Все отлично, уже освободился, еду домой. Прости, что пришлось оставить тебя наедине с этими химерами:) Конечно же, сообщения для преподавателя для начала нужно тщательно обдумать, как он обычно и делает. До чего же сложно общаться с объектом своего обожания, когда ты теряешь весь свой словарный запас, заходя в диалог. Вы 19:25 Да, все замечательно, я уже еду домой) Именно над этим надо было думать целых две минуты. И почему любая его скобка в диалоге с Арсением Сергеевичем казалась до ужаса глупой и неуместной? Впрочем, как и все остальное. Он выходит из автобуса, было уже довольно темно, но домой возвращаться не хотелось. Парень идет в ближайший магазин, чтобы купить банку энергетика. Неизвестный ему курс на закоулки чужих дворов был уже мысленно построен, так что юноша послушно ему следовал. К сожалению, более удобного места, чтобы остановиться не нашлось, так что он садится на старую лавочку. В мыслях непроизвольно четкой картинкой всплывают глаза отца, тот его потерянный и отстраненный взгляд. Оставалось только гадать, насколько много мужчина уже позабыл и как глубоко в его разуме уже утонул прежний человек, которого он мог назвать отцом. Усилившийся ветер уже не давал возможности так беспечно сидеть на улице, так что пришлось идти домой. Он ложится спать, хоть и далеко не сразу, ведь помогающие прежде таблетки для сна закончились, нужно определено купить еще, без них он может попрощаться со сладкими объятьями Морфея. Проспав от силы часа три, юноша кое как встает на утро. Надо же, кофе тоже предательски закончился. Два прекрасных, но таких противоположных друг другу спутника его покинули, пришлось идти в колледж в образе зомби. Не лучшее состояние, чтобы начать исправлять свои оценки, как он обещал Арсению Сергеевичу. У ворот он встречает Эда.  — Привет, — протягивает он радостно, весьма в его манере. — Я тебя ждал. — парень пожимает руку Антона.  — Меня? — он непонимающе смотрит, вынимая из пачки сигарету.  — Да, просто хотелось поболтать перед парами, — Эд смотрит, как друг мучает свою умирающую зажигалку и протягивает свою.  — Спасибо, — он зажигает сигарету и делает затяжку.  — А я думал, что твои синяки под глазами уже не могут стать больше. Ты спал вообще? — обеспокоенно спрашивает он, забирая зажигалку.  — Да, просто сериалом увлекся, — парень улыбается и они переходят к обсуждению предстоящих им пар.  — Совсем страх потеряли! — послышалось сзади возмущение, они поворачиваются и видят женщину, кажется, это была библиотекарша, хотя Антон не особо запомнил ее лица. — Курят прямо у входа! Вот сфотографируют вас из ОДН и будете на учете стоять. — она недовольно разводит руками.  — Не будем, не волнуйтесь, восемнадцать нам уже есть, — он забирает из рук Антона сигарету и шепотом добавляет. — По крайней мере мне.  — И как ты со мной разговариваешь? Никакого воспитания, — она хочет сказать что-то еще, но ее перебивают.  — Доброе утро, Людмила Николаевна, — Попов расплывается в широкой улыбке. — А что тут у вас происходит? — он переводит взгляд на парней. Я не устану повторять о том, как вовремя вы появляетесь!  — Арсений Сергеевич, это ужас! Стоят и курят, обнаглевшие подростки, хоть вы им скажите, — женщина указывает рукой в сторону ребят и разочаровано качая головой, уходит. Антон непонимающе наблюдает за происходящей картиной и нервно сглатывает, единственное, что его сейчас волновало это преподаватель, а точнее то, как чертовски изумительно он выглядел в черной водолазке, вид на которую открывало незастегнутое пальто.  — Курите, значит? — мужчина изучающе обходит взглядом Эда.  — Арсений Сергеевич, раскаиваемся, больше такого не повториться, обещаем, — тараторит парень, улыбаясь, кажется, все произошедшее его не сильно волновало.  — Слабо верится, конечно, но выяснять тут все у меня нет времени, — он смотрит на Антона. — Шастун, тебе бы тоже не помешало поторопиться, пара по истории начнется через три минуты.  — Мы уже собирались идти, — обнадеживающе отвечает Эд, ведь его друг сейчас мог только молча пялиться на преподавателя. Он берет его за плечо и разворачивает к воротам, слегка подталкивая вперед. — Ты чего так перепугался, дурачок? Парень наконец отходит от своего небольшого транса в виде обтягивающей водолазки.  — Просто не проснулся еще, — он косится назад, прямо за ними шел Арсений Сергеевич, заставляя и без того потревоженное сердце биться еще сильнее. Они заходят внутрь здания и преодолевают преграду в виде турникетов.  — Ладно, у меня в другом крыле пара, — парень хлопает друга по плечу. — Напиши на большой перемене, сбегаем в магазин, возьму энергетик тебе, а то ты откинешься скоро.  — Хорошо, спасибо, — он вымученно улыбается, такая забота со стороны друга была почти постоянной, но каждый раз неожиданно приятной. Парень направляется к кабинету истории, заходя в него сразу же после преподавателя и усаживается рядом с Мирой, пожимая руку сидящему сзади Диме.  — Вы уже и приходите вместе, как быстро развиваются события, — девушка хитро улыбается.  — Мы не вместе, — юноша молчит пару секунд, но потом добавляется. — Пришли не вместе. Я вообще с Эдом пришел.  — По-моему, у меня вырисовывается конкурент — недовольно произносит она.  — Да, я тайно пытаюсь охмурить твоего парня, кто бы мог подумать, что такой нож в спину будет получен от самых родных рук, — парень театрально прижимает руку к груди, девушка подыгрывает, обиженно закрывая рот рукой.  — Напомните мне, почему я все еще с вами дружу? — разочаровано произносит сзади Дима. Парень хочет что-то ответить, но их перебивает Арсений Сергеевич.  — Сегодня пишем конспект по новой теме, в конце пары дам тест, раздайте тетради, — могло показаться, что мужчина был не в духе, слишком сильно его тон напоминал сейчас смертный приговор. Староста раздает всем тетради и Антон наконец вспоминает о том, что так и не посмотрел комментарии к своему прошлому порыву вдохновения, он открывает нужную страницу. Не гейство, а душевность. Это могли бы быть мы, но ты не любишь историю… Парень еще некоторое время непонимающе пялится на данные высказывания. Вся масштабность этой катастрофы медленно осознавалась. То есть Арсений Сергеевич так непринужденно с ним общался, хотя видел все эти надписи. Казалось, что только полный идиот не поймет таких очевидных вещей. Значит, он знает о симпатии Антона? Но почему у него совсем не было хотя бы части от той должной реакции, что могла бы быть? Или мужчина игнорировал это все или просто не мог воспринять это всерьез, оба варианта были весьма неприятными для принятия.  — Вы что мне тут написали, дебилы? Какое гейство? — он растерянно переводит взгляд на друзей из-за чего Миру тут же прорывает на смех.  — Душевность, Антон, — поджимая губы, чтобы не засмеялся, говорит Дима.  — Вот пусть тебе твоя душевность сегодня будет помогать тест писать, баран, — он недовольно отворачивается, щеки уже во всю полыхали всеми оттенками красного. На протяжении всей лекции парень боится даже поднять взгляд в сторону преподавателя.  — Сейчас раздам вам тесты, — мужчина берет стопку листов и принимается обходить парты.